Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Компетенция внешнеторгового арбитража в правовом поле Российской Федерации
Научные статьи
15.04.13 14:12




ЕврАзЮж № 2 (21) 2010
Арбитражный процесс
Николюкин С.В.
Компетенция внешнеторгового арбитража в правовом поле Российской Федерации
Статья посвящена исследованию компетенции внешнеторгового арбитража, а именно: раскрывает понятие компетенции, ее правовой природы, критерии компетенции арбитража, а также проблемы, связанные с компетенцией. В работе приводятся материалы арбитражной практики, когда суды отказывают в рассмотрении дела по причине недействительности арбитражного соглашения либо с учетом действительности рассматривают дело по существу.
     

Компетенция (от лат. competere - добиваться, соот­ветствовать, подходить) - совокупность установленных нормативными правовыми актами задач, функций, прав и обязанностей (полномочий) государственных органов, должностных лиц, общественных организаций, коммерче­ских и некоммерческих организаций.

    Нами накоплен большой положительный опыт ведения арбитражных дел любой сложности во всех судебных инстанция: первой, апелляционной, кассационной и надзорной. Ведение арбитражных дел вся подробная информация на сайте http://www.group-rus.ru

Понятие «компетенции» рассматривается в двух зна­чениях:

-      в широком смысле, когда речь идет о полномочиях конкретного органа по осуществлению функций в опреде­ленной сфере. Так, согласно ст. 127 Конституции РФ на Высший Арбитражный суд РФ возложено разрешение экономических споров и иных дел, рассматриваемых арби­тражными судами, осуществление судебного надзора за их деятельностью и дача разъяснений по вопросам судебной практики. То есть главными для этого судебного органа яв­ляются полномочия по осуществлению судебной власти;

-      в узком смысле, в значении только круга основных (отраслевых) полномочий. Так, третейский суд являет­ся органом, обладающим компетенцией по разрешению гражданско-правовых споров (ст. 11 ГК РФ).

Компетенция внешнеторгового арбитража рассма­тривается именно в узком значении - как круг основных (профильных) полномочий, которыми суд наделен в силу национального законодательства государства, а также норм международных договоров.

Целесообразно отметить в данном случае, что вопросы компетенции состава арбитража могут оказаться в ведении сразу нескольких органов:

1)   при этом сами арбитры должны будут решать, при­знать или отказать в признании наличия у них компетен­ции рассматривать спор;

1     См.: Тихомирова Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия. - 5-е изд., доп. и перераб. - М., 2006. - С. 422.

2)     после начала арбитража суд по месту его проведе­ния может быть призван принудить сторону к участию в арбитраже или может иметь дело с оспариванием компе­тенции состава арбитража;

3)     кроме того, даже без прямого вмешательства в арби­тражный процесс государственные суды по месту проведе­ния арбитража и за рубежом могут быть призваны решить этот вопрос на двух этапах арбитража:

а)   государственный суд может решить вопрос своей собственной компетенции, если в него предъявлен иск по существу спора, рассматриваемого в арбитраже, как до, так и после начала арбитражного процесса;

б)   после окончания арбитража государственный суд может рассмотреть вопрос компетенции состава арби­тража при определении действительности вынесенного арбитражного решения как в процессе рассмотрения хода­тайства о его отмене в месте вынесения, так и в процессе признания и приведения в исполнение арбитражного ре­шения за рубежом.

Действующее законодательство выделяет следующие критерии компетенции внешнеторгового арбитража (в данном случае речь будет идти о Международном коммер­ческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате РФ, далее МКАС):

-        наличие заключенного арбитражного соглаше­ния, соответствующего установленным требованиям. За­ключенное арбитражное соглашение характеризуется последствиями двоякого рода - позитивными и негатив­ными. Позитивный аспект заключается в том, что оно обязывает стороны при возникновении спора совершить определенные действия, а именно обратиться за разреше­нием спора в международный коммерческий арбитраж. Негативный аспект предполагает, что стороны обязаны воздержаться от определенных действий, не обращаться за разрешением спора в государственный суд. Здесь налицо пророгационный и дерогационный эффект арбитражного соглашения;

-       предметный (объективный) критерий, который определяет характер спорных правоотношений.

Так, в соответствии с п. 2 ст. 1 Закона Российской Фе­дерации от 7 июля 1993 г. № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» (далее Закон об арбитраже) на рассмотрение международного коммерческого арбитража могут передаваться гражданско-правовые споры между любыми субъектами права, возникающие при осуществле­нии внешнеторговых и иных видов международных эконо­мических связей. Таким образом, спор, подсудный между­народному коммерческому арбитражу, должен являться, во-первых, гражданско-правовым по отраслевой принад­лежности спорных материальных правоотношений и, во- вторых, возникать при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, т. е. носить экономический характер.

Не могут быть предметом арбитражного разбира­тельства споры, во-первых, не являющиеся гражданско- правовыми; во-вторых, гражданско-правовые споры, яв­ляющиеся не внешнеэкономическими, а бытовыми, т. е. возникающие при приобретении или использовании това­ров (работ, услуг) для личных, бытовых, семейных и иных нужд, не связанных с осуществлением предприниматель­ской деятельности;

-       субъектный критерий, который определяет состав сторон спорных правоотношений. Содержание данного критерия указано в п. 2 ст. 1 Закона об арбитраже. Так, международный коммерческий арбитраж компетентен рассматривать споры, если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей, а также споры предприятий с иностранными инвестициями и международных объединений и организаций, созданных на территории Российской Федерации, между собой, спо­ры между их участниками, а также споры с другими субъ­ектами права Российской Федерации.

С учетом приведенных критериев можно сделать вы­вод о том, что в международный коммерческий арбитраж могут быть переданы:

а)   споры между любыми субъектами, один из которых находится за границей РФ, а другой - в РФ.

Так, по делу от 24 марта 2005 г. № 19/2004 иск был предъявлен нидерландской фирмой (истец) к российской организации (ответчик) в связи с неисполнением обяза­тельства по погашению суммы долга по договору займа, заключенному ответчиком с ирландской фирмой 31 марта 2000 г., права требования по которому были преданы ир­ландской фирмой истцу по Соглашению об уступке прав требования по этому договору займа. Истец уведомил от­ветчика письмом от 14 июля 2003 г., направив также 14 ав­густа 2003 г. по запросу ответчика заверенную копию Со­глашения от 22 ноября 2002 г. Требования истца включа­ли: погашение суммы основной задолженности, уплату предусмотренных договором от 31 марта 2000 г. процентов и процентов за просрочку платежа, а также возмещение расходов по уплате арбитражного сбора и издержек, свя­занных с ведением арбитражного процесса;

б)   споры между любыми субъектами, оба из которых находятся за границей РФ.

Так, по делу от 23 мая 2005 г. № 45/2004 иск был предъ­явлен фирмой с Британских Виргинских островов (истец) к организации Республики Беларусь (ответчик) в связи с непогашением в установленный заключенным сторонами

4   августа 2003 г. беспроцентным договором займа срок сум­мы задолженности. Требования истца включали: погаше­ние суммы долга; уплату договорного штрафа за просроч­ку платежа; возмещение убытков, определенных путем исчисления процентов годовых за пользование чужими денежными средствами исходя из ставки LIBOR, а также расходов по арбитражному сбору;

в)    споры между любым субъектами, находящимися на территории РФ, т. е. между юридическими лицами и гражданами РФ, в том числе индивидуальными предпри­нимателями.

Так, по делу от 14 июня 2005 г. № 88/2004 иск был предъявлен российской организацией со 100-процентными нидерландским капиталом (продавец) к другой россий­ской организации (покупатель) в связи с неполной опла­той товара, поставленного по контракту купли-продажи, заключенному сторонами 28 мая 2003 г. Требования истца включали: погашение суммы задолженности; уплату дого­ворного штрафа за просрочку платежа; возмещение рас­ходов истца по уплате арбитражного сбора.

Проблемы, связанные с компетенцией международ­ного коммерческого арбитража, могут возникнуть в сле­дующих случаях.

Во-первых, когда арбитражное решение действитель­но, но одна из сторон оспаривает полномочие именно дан­ного арбитражного суда, т. е. возникает спор о том, которо­му из арбитражей подсудно дело.

Оспаривание компетенции состава арбитража обычно производится ответчиком. Если ответчик считает, что ар­битраж не обладает компетенцией, он может, во-первых, бойкотировать арбитраж и затем добиваться отмены вы­несенного решения либо отказа в удовлетворении ходатай­ства о его признании и исполнении; во-вторых, выдвинуть перед арбитрами доводы об отсутствии у них компетенции в самом начале арбитража, представив соответствующие доказательства; в-третьих, обратиться в суд с требованием о прекращении арбитражного процесса либо о вынесении судом декларативного решения об отсутствии у арбитража компетенции.

Наиболее распространенным является тот вариант, когда ответчик выдвигает перед арбитрами доводы об отсут­ствии у них компетенции на начальной стадии арбитража.

Так, по делу от 28 апреля 1999 г. № 215/1993 иск был предъявлен турецкой фирмой к органу исполнительной власти субъекта РФ в связи с неполной оплатой товара, по­ставленного по контракту международной купли-продажи, заключенному 01 февраля 1995 г. Со стороны покупателя контракт был подписан хозяйствующим субъектом и орга­ном исполнительной власти субъекта РФ. Истец требовал погашения задолженности за частично неоплаченный то­вар, а также возмещения упущенной выгоды в связи с про­срочкой платежа.

Ответчиком был поставлен вопрос о признании ар­битражной оговорки контракта недействительной и не­признании им компетенции МКАС, поскольку иск предъ­явлен к органу исполнительной власти, не являющемуся коммерческой организацией и не занимающемуся пред­принимательской деятельностью, а также не имеющему коммерческих предприятий.

В решении, вынесенном МКАС, было указано сле­дующее:

«1. Пункт 9 контракта сторон от 1 февраля 1995 г. пред­усматривает рассмотрение споров и разногласий, которые могут возникнуть из контракта или в связи с ним, Арби­тражным судом при Торгово-промышленной палате РФ в Москве, который был переименован в МКАС.

С учетом этих положений, рассмотрев заявление от­ветчика об отсутствии якобы компетенции МКАС в раз­решении дела, а также принимая во внимание то обстоя­тельство, что в своем отзыве от 1 февраля 1999 г. ответчик не только не возражал против компетенции МКАС, но и признал в основном исковые требования, состав арбитража констатировал свою компетенцию.

Не приняты во внимание доводы, приведенные ответ­чиком против компетенции МКАС в его заявлении, вру­ченном составу арбитража в заседании 28 апреля 1999 г., суть которых в том, что ответчик как региональный орган исполнительной власти сам не является коммерческой ор­ганизацией, не занимается предпринимательской деятель­ностью, не имеет коммерческих предприятий и потому во­обще не может быть участником данного процесса».

МКАС исходил из следующего. Положения ст. 1 За­кона об арбитраже, п. 2 Положения о МКАС не содержат каких-либо исключений из компетенции МКАС в отноше­нии органов исполнительной власти. Подобные органы, вступая в гражданско-правовые, в частности внешнеторго­вые отношения, являются обычными участниками этих от­ношений со всеми вытекающими из этого последствиями, в том числе и в части, касающейся рассмотрения споров с их участием. На этом основании МКАС пришел к выводу, что обладает компетенцией в рассмотрении настоящего дела.

Во-вторых, проблемы, связанные с компетенцией международного коммерческого арбитража, могут возник­нуть также, когда оспаривается действительность сделки, в связи с которой заключено арбитражное соглашение, т. е. когда встает вопрос о самостоятельности арбитражного соглашения, о том, сохраняет ли оно силу в этом случае и вправе ли арбитраж рассматривать вопрос о действитель­ности основной сделки и выносить решение по существу.

Так, по делу от 14 февраля 2006 г. № 7/2005 иск был предъявлен российской организацией (продавец) к нидер­ландской фирме (покупатель) в связи с неполной оплатой товара, поставленного по контракту, заключенному сторо­нами 11 октября 2004 г. Истец требовал взыскания с ответ­чика суммы недоплаты, процентов годовых за пользование чужими денежными средствами, а также возмещения рас­ходов по уплате арбитражного сбора.

Ответчик оспаривал компетенцию МКАС рассматри­вать данный спор. Он утверждал, что подписанные сторо­нами контракт и Общие условия поставок, в которых со­держится арбитражная оговорка, не имеют официальной силы и не могут рассматриваться как юридически значи­мые документы, поскольку контракт является притворной сделкой, заключенной сторонами лишь для соблюдения формальностей в процессе осуществления оплаты за товар, поставляемый третьим лицам. Фактически же ответчик, по заявлению, выполнял роль агента на основании агентского соглашения, заключенного им с совместным советско- американским предприятием.

Обратившись к существу заявленных требований, состав арбитража установил, что в соответствии с заклю­ченным сторонами 11 октября 2004 г. контрактом истец осуществил в полном объеме поставку товаров, указан­ных в спецификации, являющейся приложением № 1 к контракту. Факт поставки ответчику товаров по контракту подтверждается представленными истцом в заседании ар­битража копиями коносаментов в количестве 53 штук.

Состав арбитража также констатировал, что ответчи­ком с опозданием (24 декабря 2004 г.) была произведена частичная оплата товаров, что подтверждается выпиской и уведомлением соответствующего отделения Сбербанка РФ от 24 декабря 2004 г.

МКАС не признал обоснованными доводы ответчика о невозможности рассмотрения контракта от 11 октября 2004 г. в качестве значимого документа, поскольку данный контракт, по утверждению ответчика, был заключен по просьбе истца лишь для соблюдения формальностей в про­цессе оплаты за товар, осуществляемой через счета ответ­чика. Ответчик не представил надлежащих доказательств заключения агентского соглашения между спорящими сто­ронами, а также доказательств заключения истцом сделок при посредничестве ответчика. Представителем ответчика также подтверждено, что частичная оплата была произве­дена по контракту от 11 октября 2004 г.

Факт поставки товаров непосредственно ответчику, подтвержденный копиями коносаментов, осуществленная ответчиком частичная оплата по контракту, а также упоми­нание самим ответчиком в заключительном ответе, посту­пившем в МКАС 28 ноября 2005 г., о частичном несоответ­ствии поставленной продукции при оспаривании исковых требований - все это позволило составу арбитража считать доказанным факт выполнения истцом своих обязательств по контракту от 11 октября 2004 г. в полном объеме. Осно­вываясь на приведенных выше доказательствах, МКАС при­шел к выводу, что ответчиком лишь частично исполнены обязательства по данному контракту.

Состав арбитража принял во внимание заявление истца, представленное в МКАС 16 января 2006 г., об умень­шении исковых требований, в котором истец, частично со­гласившись с утверждением ответчика, уменьшил сумму основного долга.

С учетом вышеуказанных соображений, руководству­ясь ст. 53 Венской конвенции, МКАС пришел к выводу, что требование истца о взыскании с ответчика суммы основно­го долга подлежит удовлетворению.

В-третьих, проблемы, связанные с компетенцией меж­дународного коммерческого арбитража, могут возникнуть в случаях, когда оспаривается действительность арбитраж­ного соглашения.

Так, по делу от 16 декабря 1996 г. № 393/1995 иск был предъявлен российской организацией (истец) к гонконг­ской фирме (ответчик).

Ответчик оспаривал компетенцию МКАС рассматри­вать спор из контракта. По его мнению, из-за неточностей, допущенных в тексте арбитражного соглашения, и рас­хождений в английском и русском текстах это соглашение должно быть признано ничтожным из-за его неопределен­ности.

Рассмотрев изложенные аргументы сторон и прове­дя сравнительный анализ русского и английского текстов арбитражного соглашения, МКАС пришел к следующим выводам:

1)    и в русском, и в английском текстах арбитражной оговорки речь идет о постоянно действующем третейском (арбитражном) суде, а не о государственном арбитражном суде, как полагает применительно к русскому тексту от­ветчик. Этот вывод базировался на традиционной форму­ле, характерной для арбитражных соглашений, включая ссылку на правила этого суда и указание на невозможность обжалования вынесенного решения. Более того, если пред­положить, что ответчик прав, утверждая, что речь должна идти о государственном суде, то тогда русская версия арби­тражного соглашения вообще становится беспредметной, поскольку этот государственный арбитражный суд не кон­кретизирован;

2)    определяя далее конкретный третейский суд, о ко­тором стороны договорились, и принимая во внимание известные неточности как в русском, так и в английском текстах, состав арбитража обратил внимание на формулу английской версии: «Foreign Trade Arbitration Commission at Russian Federation». Единственный третейский суд под таким названием был создан в 1932 г. при Всесоюзной ТПП и существовал под этим названием вплоть до его переиме­нования в Арбитражный суд при ТПП ССР в 1987 г., про­должая свою деятельность при ТПП РФ, и, наконец, был переименован в МКАС. С учетом изложенного слова «Ар­битражный суд» в русском тексте не вступают в противо­речие с английским текстом.

В юридической теории существуют различные точки зрения относительно компетенции международного ком­мерческого арбитража. Наиболее предпочтительной из них является доктрина «компетенция компетенции», что означает «компетенция по поводу компетенции».

Данная доктрина возникла в континентальной систе­ме права и означает, что состав международного коммер­ческого арбитража, который должен разрешать спор, са­мостоятельно решает вопрос о наличии или об отсутствии у него компетенции рассматривать переданный на его рас­смотрение спор, в том числе и в случаях, когда одна из сто­рон возражает против арбитражного разбирательства по мотиву недействительности или отсутствия арбитражного соглашения.

Что касается содержательной стороны принципа «компетенция компетенции», то таковая сводится к тому, что третейский суд должен убедиться:

1)    в наличии заключенного между сторонами спора третейского соглашения;

2)    в юридической действительности третейского со­глашения;

3)    в том, что третейское соглашение распространяется на данный спор.

Как отмечает О.Ю.Скворцов, это право и одновремен­но обязанность третейского суда не опровергается даже в том случае, если одна из сторон возражает против компе­тенции третейского суда разрешать спор.

В практике МКАС было рассмотрено дело от 20 марта 2006 г. № 71/2005, по которому состав арбитража признал свою компетенцию рассматривать спор на основании представленного истцом текста арбитражного соглашения, надлежаще подписанного и скрепленного печатями обеих сторон. При этом отвергнуты возражения ответчика по не­действительности арбитражного соглашения.

Иск был предъявлен российской организацией к укра­инской фирме на основании контракта международной купли-продажи товаров, заключенного сторонами 24 фев­раля 2004 г., в связи в неполной оплатой поставленного то­вара. Истец требовал погашения задолженности, уплаты договорного штрафа за просрочку платежа и возмещения расходов по уплате арбитражного сбора.

Ответчик оспаривал компетенцию МКАС рассматри­вать данный спор, утверждая, что арбитражная оговорка, содержавшаяся в тексте контракта, не была изменена. При­менимым к отношениям сторон, по его мнению, является право Украины как право страны ответчика.

В отношении компетенции МКАС по данному делу состав арбитража установил, что во изменение содержав­шейся в п. 9.3 контракта сторон от 24 февраля 2004 г. ар­битражной оговорки (по заявлению истца, по мотивам ее нечеткости) стороны в дополнительном соглашении № 1 от 16 марта 2004 г. к контракту согласовали, что «при невоз­можности урегулирования споров в договорном порядке они подлежат рассмотрению Международным коммер­ческим арбитражным судом при Торгово-промышлен­ной палате России, г. Москва, в соответствии с его Регла­ментом».

Истец, сославшись в исковом заявлении на приведен­ную арбитражную оговорку, предъявил иск в МКАС при ТПП РФ и, действуя в соответствии с Регламентом МКАС, оплатил арбитражный сбор, избрал арбитра, представил обоснование иска и участвовал в заседании арбитража 22 декабря 2005 г.

Извещенный о предъявленном иске ответчик в пись­ме от 23 августа 2005 г. заявил об отсутствии у МКАС при ТПП РФ компетенции рассматривать данное дело. Утверждая, что дополнительное соглашение № 1 к кон­тракту, на которое сослался истец, внесло изменение лишь в п. 6.2 контракта, а п. 9.3 контракта в соглашении вообще не упоминается, ответчик отрицал факт измене­ния сторонами арбитражной оговорки (п. 9.3) контрак­та. По мнению ответчика, с учетом п. 9.1 контракта спор подлежит рассмотрению Международным коммерческим арбитражным судом при Торгово-промышленной палате Украины с применением права Украины как права страны ответчика.

Рассмотрев доводы сторон и оценив имеющиеся в ма­териалах дела доказательства, МКАС посчитал необосно­ванным заявление ответчика об отсутствии у МКАС ком­петенции на разбирательство настоящего спора. Ответчик неправомерно сослался на первоначальный вариант до­полнительного соглашения № 1 к контракту, содержащий неполный текст соглашения. Однако из материалов дела следует, что 16 марта 2004 г. сторонами спора был подпи­сан другой вариант дополнительного соглашения № 1, в котором наряду с п. 6.2 изложен также в новой редакции п. 9.3 контракта, содержащий арбитражную оговорку о компетенции МКАС. Это соглашение подписано обеими сторонами и скреплено печатями, притом ответчик заве­рил своей подписью и скрепил печатью также и внесенную им поправку в текст соглашения. Обо всем этом ответчику должно быть известно. При таком положении МКАС при­шел к выводу, что подписанное спорящими сторонами до­полнительное соглашение № 1 является доказательством, подтверждающим волеизъявление как истца, так и ответ­чика на разрешение возникающих между ними споров в МКАС. На основании вышеизложенного и в силу п. 1 ст. 16

Закона об арбитраже МКАС признал свою компетенцию на рассмотрение данного дела.

Итак, наличие у арбитража компетенции по разре­шению переданного на его рассмотрение спора является предпосылкой арбитражного разбирательства. В связи с этим вопрос о компетенции постоянно находится в центре внимания международного коммерческого арбитража - с момента поступления искового заявления и до вынесения решения, в котором арбитраж обязан обосновать свою компетенцию.

В зарубежной литературе отмечается, что принцип «компетенции компетенции», несмотря на свое непризна­ние в ряде стран, так же как и арбитражное соглашение, имеет как позитивные, так и негативные последствия. По­зитивное последствие этого принципа состоит в наделе­нии арбитров правом решать вопрос о собственной ком­петенции на разрешение спора сторон, как это широко признается в международных конвенциях и национальном законодательстве об арбитраже. В равной степени важно и негативное последствие этого принципа, которое состоит в том, что арбитры рассматриваются не как единственные, а как первые лица, принимающие решение по вопросам о компетенции на рассмотрение спора.

В качестве примера реализации доктрины «компетен­ция компетенции» рассмотрим ряд дел из арбитражной практики МКАС.

По делу от 25 декабря 2006 г. № 42/2006 на основании анализа условий контракта и дополнения к нему МКАС вынесено аргументированное постановление об отсутствии у него компетенции по рассмотрению спора, в связи с чем разбирательство по делу было прекращено.

Иск был предъявлен афганской фирмой к Республике Таджикистан в лице ее Президента в связи с неисполнение таджикской организацией, являющейся несамостоятель­ным подразделением ответчика, контракта о взаимных по­ставках, заключенного сторонами 22 апреля 1994 г.

Истец утверждал, что компетенция МКАС вытекает из контракта и дополнения к нему, подписанного сторонами 3 марта 1996 г.

Ответчик заявил об отсутствии компетенции МКАС разрешать данный спор, поскольку между сторонами не было заключено письменного соглашения о рассмотрении спора в МКАС.

Согласно п. 4 § 2 Регламента МКАС вопрос о компе­тенции МКАС по конкретному делу решается составом арбитража. В данном положении и выражена концепция «компетенция компетенции», т. е. право арбитража само­му решать вопрос о своей собственной компетенции, отра­женное в ст. 16 Закона об арбитраже, который подлежит применению к настоящему разбирательству.

В соответствии с п. 1 § 9 Регламента на истце лежит бремя обоснования компетенции МКАС, которое, по мне­нию состава арбитража, не может сводиться лишь к ссыл­кам на контрактные положения. Основной довод истца в пользу компетенции МКАС состоит в том, что, поскольку в контракте № 5 предусмотрено разрешение споров в меж­дународном арбитражном суде, то указание в дополнении к контракту на арбитражный суд г. Москвы должно рас­сматриваться как уточнение изначальной оговорки в плане уточнения местонахождения такого международного ар­битражного суда в г. Москве, каковым и является МКАС. Состав арбитража, признавая определенную логику умозаключения истца, не посчитал ее достаточно убеди­тельной, так как она не подтверждается текстом дополне­ния к контракту. Так, п. 6 дополнения гласит: «Седьмую главу «Ответственность» исключить и изложить ее в новой редакции...». Употребленное сторонами слово «исклю­чить», по мнению арбитража, однозначно означает, что вся гл. 7 контракта, включая ее положения о порядке разреше­ния споров, отменяется и заменяется новым текстом, изло­женным в дополнении, в котором регулируются вопросы имущественной ответственности сторон.

Далее в п. 7 дополнения указывается о внесении в текст контракта новой (восьмой) главы «Дополнительные усло­вия», в которой в отношении порядка разрешения споров содержалась следующая формулировка:

«Все споры по настоящему контракту решаются путем переговоров. При недостижении согласия спор решит Ар­битражный суд г. Москвы по законодательству и процессу­альным нормам Российской Федерации». Таким образом, поскольку ссылка в тексте контракта на международный арбитражный суд после подписания дополнения утратила свою юридическую значимость, формулировка дополне­ния со ссылкой на Арбитражный суд г. Москвы как орган разрешения споров не может сама по себе рассматривать­ся как однозначно указывающая на международный ком­мерческий арбитраж, тем более на МКАС.

Комментируя рассмотренное дело, важно отметить, что термин «арбитражный суд» употребляется в россий­ском праве и литературе двояко:

-    как синоним термина «третейский суд»;

-    как название специализированных государственных судов Российской Федерации.

Как известно, в качестве судов, рассматривающих предпринимательские и иные экономические споры, ар­битражные суды РФ имеют свою отличную от других судов систему, основанную на Федеральном конституционном законе от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ «Об арбитражных су­дах в Российской Федерации», и процессуальную форму деятельности, определяемую АПК РФ.

Действующий АПК РФ предусматривает возможность заключения письменных пророгационных соглашений с участием иностранных лиц.

Так, согласно п. 1 ст. 249 АПК РФ, «в случае, если сто­роны, хотя бы одна из которых является иностранным ли­цом, заключили соглашение, в котором определили, что арбитражный суд в Российской Федерации обладает ком­петенцией по рассмотрению возникшего или могущего возникнуть спора, связанного с осуществлением ими пред­принимательской и иной экономической деятельности, арбитражный суд в Российской Федерации будет обладать исключительной компетенцией по рассмотрению данного спора при условии, что такое соглашение не изменяет ис­ключительную компетенцию иностранного суда».

По делу № 345/1996 от 14 сентября 1998 г. иск был предъявлен организацией из Молдовы к венгерской фир­ме в связи с частичной оплатой товара, поставленного по контракту, заключенному в августе 1993 г. от имени другой молдавской организации (продавцом) с этой венгерской фирмой (покупателем).

Истец, являвшийся грузоотправителем товара, ссы­лался на то, что его право на предъявление данного иска вытекает из записи в контракте, согласно которой прода­вец поручил ему осуществить обязанности по подписа­нию и исполнению данного контракта. Кроме того, истец ссылался на Протокол, подписанный им и ответчиком, в котором ответчиком долг признан и предусмотрено право истца на обращение в Арбитражный суд при непогашении задолженности.

Ответчик в отзыве на иск признал поставку ему спор­ной продукции, но отрицал факт наличия между ним и истцом договорных отношений, отметив, что контракт им был заключен с другой молдавской организацией.

Контракт, в связи с невыполнением условий которо­го возник спор, был заключен с ответчиком не истцом, а другой молдавской организацией. Имеющаяся в п. 10 «д» контракта запись о поручении продавцом истцу обязан­ности по подписанию и исполнению контракта не дает оснований считать, что продавцом по данному контракту является истец, в связи с чем п. 9 контракта, содержащий соглашение сторон контракта о рассмотрении дела в Ар­битражном суде при Торговой палате в Москве, не распро­страняется на истца.

Протокол № 1 от 21 декабря 1994 г., в котором ответ­чик принял на себя обязательство заплатить истцу исковую сумму, также не дает истцу оснований для обращения в МКАС, так как п. 5 этого протокола предусматривает воз­можность обращения истца в Арбитражный суд без уточ­нения, что таким судом должен являться МКАС.

Поскольку ответчик в своем отзыве от 20 января 1996 г. не согласился с рассмотрением спора в МКАС, а факт ис­полнения истцом контракта не является доказательством того, что между сторонами согласован вопрос о передаче спора на рассмотрение МКАС, состав арбитров пришел к выводу, что между сторонами отсутствует письменное со­глашение о передаче на разрешение МКАС возникшего у них спора. Учитывая отсутствие согласованной сторонами арбитражной оговорки, предусматривающей компетен­цию МКАС для рассмотрения данного спора, производ­ство по делу было прекращено.

По делу от 2 сентября 1998 г. № 249/1997 иск был предъ­явлен российской организацией к организации КНДР (первый ответчик) в связи с частичной оплатой товара, по­ставленного по контракту, заключенному в январе 1997 г., и к государственному органу КНДР, выдавшему гарантию исполнения обязательств по этому контракту (второй от­ветчик). Требования истца включали: уплату суммы основ­ного долга и неустойки, предусмотренной контрактом, а также возмещение расходов по арбитражному сбору. Ком­петенцию МКАС рассматривать данный спор истец мо­тивировал арбитражной оговоркой контракта, отличаю­щейся от соответствующего положения ОУП СССР-КНДР. Истец объяснил это тем, что он не является государствен­ной внешнеторговой организацией, а представляет собой новый хозяйствующий субъект, каковых не существовало во время принятия ОУП СССР-КНДР.

Компетенция МКАС по рассмотрению настоящего дела основывается на содержащейся в контракте, заключен­ном истцом с первым ответчиком, арбитражной оговорке: «В случае невозможности урегулирования сложных вопро­сов путем переговоров все споры и разногласия, которые могут возникнуть из настоящего контракта, подлежат рас­смотрению в Международном коммерческом арбитраж­ном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации». Данная арбитражная оговорка связывает только стороны, заключившие контракт. Таким образом, МКАС компетентен рассматривать требования истца в отношении первого ответчика. Учитывая, что гарантия является самостоятельным обязательством, обеспечиваю­щим другое обязательство, а между истцом и вторым от­ветчиком не было заключено специального арбитражного соглашения о рассмотрении в МКАС споров, связанных с гарантией, МКАС не компетентен рассматривать требова­ния истца в отношении второго ответчика.

Принцип «компетенция компетенции», по существу, отражает договорную (материально-правовую) природу арбитража, так как третейский суд, анализируя вопрос о собственной юрисдикции в отношении данного спора, за­кономерно привлекает для целей выяснения суждения ка­тегории материального (в противовес процессуальному) права; ее применимое право, пределы волеизъявления сто­рон, автономия воли сторон, действительность договора и арбитражного соглашения с точки зрения норм граждан­ского (или торгового) права должны соответствовать праву государства, физическое или юридическое лицо которого имеет непосредственное отношение к рассматриваемому делу (спору).

При рассмотрении проблемы компетенции арбитра­жа и принятии арбитрами решения по вопросам своей компетенции нередко проводится аналогия между арби­тром и судьей. Такая аналогия может быть проведена с определенной долей сомнения, поскольку источниками арбитра является не закон, как у суда, а контракт, поэтому только после его тщательного изучения компетенция ар­битра может быть подтверждена.

Чаще всего компетенция арбитража оспаривается на основании недействительности арбитражного соглашения. Известно, что недействительным соглашение может быть по следующим причинам:

а)  недееспособность сторон, заключивших соглашение об арбитраже;

б)  несоответствие соглашения установленной законом форме;

в)  выход арбитров за пределы полномочий, опреде­ленных соглашением, и др.

Как справедливо отмечает М.Г.Розенберг, вопросы компетенции подробно рассматриваются арбитражем лишь в тех случаях, когда это требуется в силу особых об­стоятельств, например, неточности формулировки арби­тражного соглашения, либо когда ответчиком оспаривает­ся действительность арбитражного соглашения и др.

В арбитражной практике встречаются случаи, когда с учетом всех фактических обстоятельств вывод о компетен­ции арбитража обосновывается изменениями в наимено­вании или структуре арбитражного органа.

К примеру, МКАС всегда обосновывает свое право разрешать споры в силу соглашения сторон об их передаче во Внешнеторговую арбитражную комиссию при ТПП РФ (Арбитражный суд при ТПП СССР, Арбитражный суд при ТПП РФ) следующими нормативными актами:

-      Законом об арбитраже;

-      Постановлением Верховного Совета РФ от 7 июля 1993 г. «О введении в действие Закона Российской Федера­ции «О международном коммерческом арбитраже»;

-       Положением о Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (приложение 1 к Закону об арбит­раже);

-       Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 декабря 1987 г. «Об Арбитражном суде при Торгово­промышленной палате», которым Внешнеторговая ар­битражная комиссия при Торгово-промышленной па­лате СССР была переименована в Арбитражный суд при Торгово-промышленной палате СССР;

-       Постановлением Верховного Совета РФ от 20 января 1993 г. «Об арбитражном суде, морской арбитражной ко­миссии и диспашерах при Торгово-промышленной палате Российской Федерации» о продолжении деятельности при ТПП РФ функции ТПП СССР в части организации арби­тража.

Действительно, в практике МКАС имеется множество примеров, когда арбитраж принимал к рассмотрению споры из договоров, в которых в качестве органа для раз­бирательства указывалась Внешнеторговая арбитражная комиссия (ВТАК) при ТПП СССР или Арбитражный суд при ТПП РФ.

Рассмотрим дело МКАС от 12 марта 1998 г. № 213/1995, по которому иск был предъявлен российской организаци­ей (продавец) к французской фирме (покупатель) в связи с неполной оплатой товара, поставленного по контракту, заключенному в марте 1992 г.

Ответчик оспаривал требования истца, а именно: во- первых, утверждал, что ряд позиций искового заявления включен в него ошибочно; во-вторых, по ранее заключен­ным сторонами контрактам истец должен ему возместить суммы, превышающие исковые требования в связи с необ­ходимостью выплаты французским таможенным органам антидемпинговых пошлин и штрафов.

Компетенция МКАС по данному делу подтверждается пунктом 10 Общих условий поставки контракта, которым установлено, что если стороны не смогут мирно урегулиро­вать возникший между ними спор, такой спор подлежит рассмотрению Внешнеторговой арбитражной комиссией (ВТАК) при ТПП СССР в соответствии с ее Регламентом. В связи с этим арбитраж посчитал необходимым отметить, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 де­кабря 1987 г. ВТАК была переименована в Арбитражный суд при ТПП СССР.

Постановлением Верховного Совета РФ от 20 января 1993 г. было установлено, что Арбитражный суд при ТПП РФ продолжает свою деятельность при ТПП РФ.

Постановлением Верховного Совета РФ от 7 июля 1993 г. Арбитражный суд при ТПП РФ переименован в Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС) при ТПП РФ. Таким образом, МКАС является преемником ВТАК при ТПП РФ и правомочен рассматривать данный спор.

В заключение хотелось бы отметить, что внешнеторго­вый арбитраж компетентен рассматривать спор при нали­чии двух условий: во-первых, спор должен подпадать под юрисдикцию арбитража, определяемую в общей форме национальным законодательством, а более конкретно - ре­гламентом соответствующего арбитража; во-вторых, любой международный коммерческий арбитраж рассматривает спор между сторонами только при наличии арбитражного соглашения.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика