Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Анализ субъективных признаков группового преступления
Научные статьи
15.04.13 14:27


  
ЕврАзЮж № 2 (21) 2010
Уголовное право и криминология
Алексеев С.В.
Анализ субъективных признаков группового преступления
Статья посвящена изучению субъективных признаков группового преступления. В настоящее время в доктрине уголовного права принято в качестве субъективных признаков группового преступления выделять умышленную форму вины и совместность умысла преступников. Между тем, автором предпринята попытка изучения альтернативного подхода к характеристике субъективных признаков группового преступления. В статье рассматривается научная целесообразность, например, квалификации преступления как группового при неосторожной форме вины, а также преступлений, в которых отношение преступников к деянию является умышленным, а отношение к последствиям – неосторожным. Статья завершается научно обоснованным авторским видением проблемы.
     
 

Соучастие, согласно ст. 32 УК РФ, есть умышлен­ное совместное участие двух или более лиц в соверше­нии умышленного преступления. В специальной лите­ратуре в качестве субъективных признаков соучастия традиционно выделяют умышленную форму вины совер­шаемого преступления и совместность умысла соучаст­ников.

Умышленная форма вины в групповом преступлении означает, что только в умышленных преступлениях воз­можно объединение усилий участников группового пре­ступления для реализации своих целей. Эта точка зрения поддерживается многими учеными, хотя существует и дру­гой подход, сторонники которого полагают, что групповое преступление возможно и при неосторожной форме вины. В качестве обоснования данной позиции ее сторонники приводят следующие аргументы. Во-первых, преступный результат может быть причинен поведением нескольких лиц, действующих неосторожно. Во-вторых, соучастие (групповое преступление) возможно в преступлениях, в которых отношение к деянию является умышленным, а от­ношение к последствиям - неосторожным.

В свою очередь, следует согласиться с Р.Р.Галиакбаро- вым, который отмечает, что соучастие проявляется в со­вершении единого преступления, в котором отражаются и единая воля, и единое намерение совершить преступле­ние, в неосторожном преступлении соучастие невозмож- но. М.И.Ковалев также отмечает, что в неосторожном преступлении соучастие невозможно вообще, поскольку нет единства действий, образуемых умыслом. Р.Н.Гордеев указывает, что «...данная критика справедлива, так как соучастие не охватывает все случаи множественности участ­ников преступления.

Неосторожное совершение преступления несколь­кими лицами нельзя рассматривать в рамках института группового преступления. Во-первых, потому, что преде­лы уголовной ответственности лиц, совершающих деяния умышленно, значительно отличаются от пределов уголов­ной ответственности лиц, совершающих деяния по нео­сторожности. Во-вторых, у данных институтов различная уголовно-правовая оценка, то есть они по-разному отража­ются в уголовном законе. В-третьих, и это самое главное, неосторожное совершение деяния несколькими лица­ми не повышает общественную опасность совершенного преступления».

Умышленная форма вины при соучастии имеет усложненную характеристику в сравнении с умыслом при индивидуальном совершении преступления. Законода­тельная формула ст. 25 УК РФ дополняется признаками, свидетельствующими о том, что умысел при соучастии является тоже совместным, как и вся деятельность соучаст­ников, что следует из неразрывной связи объективной и субъективной сторон преступления, совершенного в со­участии.

Интеллектуальный момент умысла соучастника отра­жает сознание последним общественно опасного характера не только совершаемого им лично преступного деяния, но и действий (бездействия) других лиц, совместно с ним уча­ствующих в совершении преступления; сознание взаимос­вязи своего деяния с планируемым или уже совершаемым преступлением; а также предвидение возможности или не­избежности совместного преступного результата совмест­ных действий в виде наступления общественно опасных последствий в результате объединенных действий, выпол­няемых совместно с соучастниками.

Волевой элемент характеризуется желанием совмест­но участвовать в едином преступлении и стремлением к достижению совместного единого для всех преступного результата в виде общественно опасных последствий при совершении преступления с материальным составом либо сознательным допущением или безразличным отношени­ем к общему для соучастников последствию, наступивше­му в результате объединения их усилий.

Проиллюстрируем изложенное. После употребле­ния спиртных напитков З. предложил А. идти на вахту, на что тот ответил нецензурной бранью и оскорблением З. Между ними возник конфликт, в процессе которого А. стали избивать сначала З., а затем Ш. и К. При этом ника­кой предварительной договоренности не только на убий­ство, но и на избиение А. у них не было, и никаких доказа­тельств, опровергающих это обстоятельство, в материалах дела не имеется. Как усматривается из материалов дела, все осужденные утверждали, что убивать А. они не хотели. Об отсутствии у них умысла на убийство свидетельствует их поведение до конфликта, во время избиения и последую­щие действия. По делу также установлено, что до возник­шего конфликта взаимоотношения между осужденными и потерпевшим были нормальными и никаких причин для лишения жизни А. ни у кого из них не было. Во вре­мя избиения, когда А. потерял сознание, З., Ш. и К., желая привести его в чувство, лили на него воду, а затем вывели в тамбур, на свежий воздух. Таким образом, обстоятельства, при которых было совершено преступление, дают основа­ния считать, что в данном случае у осужденных имел место умысел лишь на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, поскольку они наносили ему сильные удары по голове и не могли не предвидеть, что могут причинить та­ковой. Что касается наступления смерти потерпевшего, то такой исход не охватывался их предвидением, и по отно­шению к наступившим последствиям у них усматривается неосторожная вина.

В результате совершения преступления несколькими лицами в соучастии через сознание и волю каждого от­дельного соучастника проходит не только его собственное общественно опасное деяние в конкретном виде (организа­ция, подстрекательство, пособничество, исполнительство или соисполнительство при групповом преступлении), но и общественно опасные деяния других соучастников, а также факт наступления возможного или неизбежного со­вместного (единого) преступного результата. Иными слова­ми, каждый соучастник осознает, что он действует не один, а сообща с другими, определяя свою конкретную роль в со­вершении единого преступления.

Связующим звеном умысла всех соучастников явля­ется сознание совместности совершения преступления и предвидение единого преступного результата. Совмест­ность умысла, то есть внутреннее единство, достигается пу­тем соглашения, которое является субъективным содержа­нием совместности действий соучастников и складывается в результате устного и, в некоторых случаях, письменного сговора, а также возможно и без сговора, в процессе при­соединения к уже совершаемому, но неоконченному пре­ступлению.

Судебная практика сталкивается с такими случаями, когда лица совершают преступления в одно время и в одном месте относительно единого объекта и предмета уголовно­правовой защиты, то есть когда присутствует объективная сторона признака совместности, а субъективная сторона отсутствует. Так, 14 ноября 1997 года Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга рассмотрел уголовное дело по обвинению П. и Г. наряду с обвинением в других пре­ступлениях и в совершении открытого хищения группой лиц. Фактически было содеяно следующее: с 7 на 8 декабря 1996 года около 1 часа ночи после совместного распития спиртного П. пошел провожать Г. домой. По пути Г. по­дошел к коммерческому киоску, расположенному у дома № 14 по ул. Баумана г. Екатеринбурга, купить сигарет. Следом неожиданно для Г. подошел П., имевший умысел на открытое хищение чужого имущества, он камнем раз­бил витринное стекло, схватил с витрины бутылку водки и бутылку вина и убежал домой. Г., воспользовавшись сло­жившейся ситуацией, когда с витрины киоска рассыпались товары, подобрал некоторые продукты питания. При по­пытке уйти с места происшествия он был задержан работ­никами милиции. Установленное не дает оснований гово­рить о наличии соучастия в действиях П. и Г., так как при наличии объективной стороны совместности отсутствует субъективный признак совместности участия в преступле­нии. Поэтому суд правильно указал на то, что каждый из подсудимых действовал самостоятельно: П. неожиданно для Г. совершил грабеж, а Г., воспользовавшись сложив­шейся обстановкой, самостоятельно совершил покушение на открытое хищение чужого имущества.

Совместность умысла не исключает индивидуально­сти вины соучастников. В зависимости от той роли, кото­рую они исполняли, и от объема их деяний конкретное со­держание интеллектуального и волевого элементов умысла будут различными, но субъективным связующим звеном умысла будет сознание совместности совершения престу­пления и предвидение возможного или неизбежного со­вместного преступного результата.

Таким образом, основным субъективным признаком соучастия является вина в форме умысла. Как правило, соучастие совершается с прямым умыслом, поскольку объ­единение психических и физических усилий нескольких лиц для совершения преступления трудно представить без желания совместного совершения преступления. При соучастии имеет место согласованная и целенаправленная деятельность для достижения определенной, желаемой цели - преступного результата, данные субъективные при­знаки характерны именно для прямого умысла.

Однако теория и практика признают возможность со­вершения соучастия и с косвенным умыслом, например, при исполнительстве и пособничестве.

Как установил по одному из уголовных дел Красно- глинский районный суд г. Самары, С. и И., находясь в со­стоянии опьянения, договорились совершить хищение икон и старинных книг из дома 76-летней гражданки А. Проникнув в дом, они напали на А., связали ее и вставили в рот кляп. Поскольку А. оказала активное сопротивление, С. нанес ей несколько ударов ногами по голове и телу, при­чинив тяжкий вред здоровью в виде перелома костей носа и оснований черепа, а также переломов скуловых костей. В результате механической асфиксии, развившейся вслед­ствие введения С. тряпичного кляпа в рот потерпевшей, последняя скончалась на месте происшествия. Данное преступление было правильно квалифицировано как со­вершенное с косвенным умыслом.

Вместе с тем, в науке уголовного права давно существу­ет дилемма о том, какой умысел возможен в соучастии - только прямой или может быть и косвенный. Законода­тель, формулируя форму вины при соучастии, оперирует термином «умышленная», допуская, таким образом, как прямой, так и косвенный умысел. Сторонники данной по­зиции, отстаивая свою точку зрения, приводят следующие аргументы. B.C.Комиссаров утверждает, что соучастие с косвенным умыслом возможно при исполнительстве и по­собничестве, а также если совершаются преступления, в которых допускается прямой и косвенный умысел. В дру­гих же случаях в формальных составах, а также в тех пре­ступлениях, когда цель прямо указана в диспозиции статьи или вытекает из содержания деяния, соучастие возможно только с прямым умыслом. А.В.Наумов указывает, что со­участие с косвенным умыслом возможно только в матери­альных составах, при формальном составе умысел должен быть только прямой. А.Ф.Зелинский указывает на то, что необходимо различать субъективное психическое отноше­ние лица к последствиям совершаемого в соучастии пре­ступления и психическое отношение соучастника к самому факту присоединения к преступной деятельности других лиц. Если форму вины соучастников определять исходя из отношения к последствиям совместно совершаемого пре­ступления, то следует признать, что вина может быть как в виде прямого, так и в виде косвенного умысла.

Однако некоторые авторы полагают, что соучастие возможно только при наличии прямого умысла. Так, Ф.Г.Бурчак указывал, что при совершении преступления с косвенным умыслом лицо совершает преступление для до­стижения желаемого результата, при этом оно понимает, что своими действиями причиняет и побочный результат. В соучастии результат должен быть общий, желаемый, тот, на который направлено поведение всех соучастников. Побочный результат, причиняемый исполнителем, не­применим к соучастникам, действующим для достижения общей, единой цели. М.И.Ковалев, отстаивая свою пози­цию, утверждал, что конструктивным моментом умысла соучастников является намерение совершить преступле­ние или участвовать в его совершении. Намерение возбу­дить в другом лице решимость совершить преступление или содействовать ему всегда свидетельствует о наличии у соучастников прямого умысла независимо от целей и мо­тивов, сопутствующих ему. С данной позицией соглаша­ется и А.В.Шеслер.

Помимо вины как основного элемента субъективных признаков соучастия в его составные части входят также мотивы и цели, с которыми действуют соучастники. Как известно, в науке уголовного права мотивом преступления называется побуждение лица, которым оно руководствова­лось при совершении преступления. Под целью имеется в виду то, к чему стремится виновный, совершая преступле­ние. Мотив и цель преступления существенно определяют содержание вины. Вина как психическое отношение воз­никает не сама по себе, а под воздействием различных асоциальных побуждений (корысть, месть и т. д.), которые и направляют сознание и волю виновного на совершение преступления. Однако воля виновного определяется не только этими асоциальными побуждениями, но и той це­лью, которую он себе ставит.

В отличие от общности намерения совершить престу­пление, мотивы и цели соучастников могут быть разными, и в такой ситуации они не имеют значения для квалифика­ции преступления как совершенного в соучастии, однако учитываются при индивидуализации наказания. Так, на­емный убийца осуществляет преступление из корыстных побуждений. Организатор же убийства нанимает убийцу, чтобы отомстить конкуренту. Мотив его действий - месть.

К примеру, Вологодским областным судом Б. осужде­на по ст. 17 и п. «а», «н» ст. 102 УК РСФСР, а С. - по п. «а», «г», «н» ст. 102 УК РСФСР.

Б. признана виновной в организации убийства своего мужа, С. - в убийстве ее мужа, совершенном при отягчаю­щих обстоятельствах. По данному делу достоверно установ­лено, что Б. явилась организатором убийства своего мужа, для этого наняла за деньги С., и тот совершил убийство, а сама Б. о совместном с ним лишении жизни мужа не дого­варивалась и непосредственно в процессе убийства не уча­ствовала. Следовательно, совместного совершения убий­ства потерпевшего Б. и С. не было, и поэтому они не могут нести ответственность по п. «н» ст. 102 УК РСФСР. Кроме того, Б. и не вменялось в вину непосредственное участие в убийстве мужа. При таких обстоятельствах из приговора подлежит исключению осуждение Б. по ст. 17 и п. «н» ст. 102 и осуждение С. по п. «н» ст. 102 УК РСФСР.

Кроме того, убийство может быть совершено одновре­менно несколькими соучастниками по мотивам личной не­приязни и с корыстной целью. Однако в тех случаях, когда они предусматриваются в диспозиции конкретной статьи УК РФ в качестве обязательных, ответственность за соуча­стие в преступлении может наступать только для тех лиц, которые, зная о наличии таких целей и мотивов, совмест­ными действиями способствовали их осуществлению.

Например, П. и Ф. в соисполнительстве совершают убийство С., который является государственным деятелем. При этом П. руководствуется чувством мести на почве лич­ных отношений, а Ф. преследует цель мести за выполнение С. государственной деятельности. Несмотря на то, что П. посягал на жизнь человека как объект уголовно-правовой охраны, а Ф. - на отношения, образующие основы консти­туционного строя и безопасности государства, оба они со­участвовали в одном преступлении - убийстве. При этом действия П. будут квалифицироваться по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ как совершенные группой лиц или группой лиц по предварительному сговору, а действия Ф. - по ст. 277 УК РФ. В указанном примере общим для соучастников являет­ся то обстоятельство, что действия каждого из них являют­ся составной частью общей деятельности по совершению преступления, они взаимно дополняют друг друга в на­правлении совершения единого преступления. Иначе гово­ря, действия одного соучастника в конкретной обстановке являются необходимым условием выполнения преступле­ния другим соучастником. Невыполнение своих действий со стороны кого-либо из соучастников в задуманном месте, установленном времени и обстановке делает невозможным совершение соответствующего преступления либо суще­ственным образом затрудняет его совершение.

Следует отметить, что некоторые ученые при анали­зе субъективных признаков соучастия выделяют не один основной признак, а три. Кроме умысла каждого участни­ка в отношении совершаемого совместного преступления называют еще два: взаимную осведомленность о совмест­ном совершении преступления и наличие двусторон­ней субъективной связи между исполнителем и другими соучастниками. Дополнительные субъективные признаки являются основанием для определения конкретного содер­жания формулы умышленной вины при соучастии.

Признак «взаимная осведомленность» означает взаим­ное сознание совместной преступной деятельности, кото­рое формируется через соглашение соучастников в любой форме, хотя бы в форме молчаливого согласия при присо­единении преступных действий одного лица к преступной деятельности других лиц. При этом каждый из соучастни­ков осознает, что совместно участвует в совершении одного и того же преступления. «Каждый из соучастников пре­ступления, - справедливо отмечает профессор А.И.Рарог, - осведомлен о том, что преступление совершается им не в одиночку, а сообща с другими лицами». Однако, при­знавая данный признак в принципе, не все исследовате­ли распространяют его на любые формы соучастия. Так, профессор Р.Р.Галиакбаров считает, что «при соучастии с исполнением различных ролей требуется, чтобы все со­участники знали об исполнителе и совершаемом им пре­ступлении, а исполнитель знал всех других соучастников и характер их действий. При соисполнительстве достаточно каждому из соучастников сознавать, что он совершает пре­ступление совместно с другими лицами».20 Другие авторы считали взаимную осведомленность обязательным призна­ком соисполнительства, при иных формах соучастия этот признак необязателен.

Признак «наличие двусторонней субъективной связи» является производным от признака «взаимная осведомлен­ность». Следовательно, если хотя бы двое из соучастников знают, что совместно действуют при совершении одного преступления, т. е. взаимно осведомлены друг о друге, то это свидетельствует о наличии двусторонней субъектив­ной связи. Точку зрения об обязательности признака дву­сторонней субъективной связи разделяют многие авторы. По мнению С.И.Никулина, этот признак следует из само­го определения соучастия. При наличии так называемой односторонней субъективной связи отсутствует слияние интеллекта и воли нескольких субъектов, с чем нельзя не согласиться.

Судебная практика, учитывая содержащиеся в ст. 35 УК РФ определения понятия преступления, совершенного группой лиц, группой лиц по предварительному сговору и организованной группой, также руководствуется пред­писанием уголовного закона, закрепившего установление двусторонней связи при соучастии в преступлении.

Следует отметить, что при совершении преступления в организованных формах могут образовываться многосто­ронние субъективные связи.

В то же время в ряде исследований по анализируемым вопросам обосновывается возможность соучастия при од­носторонней субъективной связи совместно действующих лиц. В подтверждение приводятся случаи тайного пособ­ничества и подстрекательства, такие, например, когда по­собник в тайне от исполнителя помогает ему совершить преступление, а тот, не ведая о существовании пособника, пользуется его услугами. М.Д.Шаргородский говорит даже о распространенности замаскированного, не осознанного исполнителем подстрекательства и утверждает, что вообще легче подстрекнуть того, кто не понимает смысла проис­ходящего. По мнению Ф.Г.Бурчака, деятельность подстре­кателя и пособника может оказаться скрытой за столь тон­кими намеками и полунамеками, в которых исполнитель ничего преступного не заметит. Относительно группового преступления с юридическим разделением ролей часть ис­следователей утверждает, что минимальная субъективная связь может быть и односторонней. Один из участников преступления может и не знать о помогающей или под­стрекающей деятельности другого. Сторонники данного мнения указывают на то, что односторонняя связь может быть только у исполнителя. Подстрекатель и пособник должны осознавать преступный характер своих действий и действий исполнителя. Исполнитель же может и не знать об оказываемой ему помощи или подстрекательстве. В ка­честве аргументов сторонники данного мнения указывают на то, что между действиями исполнителя и действиями подстрекателя (пособника) существует причинная обу­словленность, в связи с чем их действия следует признавать групповым преступлением.

В других работах, как указывалось выше, напротив, говорится о невозможности соучастия при односторонней субъективной связи и утверждается, что идея неосознанного исполнителем пособничества и подстрекательства являет­ся надуманной. По мнению ряда ученых, для субъективной стороны соучастия обязательна взаимная осведомленность не менее двух лиц о совместности их преступных деяний. Без этой осведомленности каждый из участвующих в пре­ступлении лиц действует самостоятельно и отвечает лишь в пределах совершенного им лично.

Расхождения между исследователями касаются глав­ным образом субъективной связи исполнителя престу­пления. Специалисты, допускающие и исключающие воз­можность соучастия при односторонней виновной связи, сходятся в том, что для субъективной стороны деяний всех соучастников, кроме исполнителя, обязательна двусторон­няя виновная связь, необходимо взаимно осознанное взаи­модействие каждого из них по меньшей мере еще с одним соучастником - исполнителем преступления.

По мнению ряда авторов, для определения ответствен­ности за соучастие необходимо, чтобы субъект знал о дея­тельности соучастников, это требование должно равным образом относиться ко всем участвующим в преступлении лицам, то есть каждый из соучастников должен быть осве­домлен, что действует не один. Где отсутствует сознание, что лицо действует совместно с другим для осуществления общего преступного намерения, там отсутствует и соуча­стие в преступлении. Сознание соучастника о связи между своими действиями и действиями исполнителя вытекает при соучастии из явного или молчаливого соглашения о согласованности действий участников преступления. В то же время, сознавая общественно опасный характер дей­ствий исполнителя и своих действий, направленных на до­стижение общего с исполнителем преступного результата, соучастник желает или сознательно допускает наступление этого результата. Так, Верховный Суд РФ по делу Сига- чева и Силатова из обвинительного приговора исключил признак совершения изнасилования по предварительному сговору группой лиц, указав следующее: квалификация содеянного как изнасилования, совершенного по предва­рительному сговору группой лиц, возможна в том случае, когда лица, принимавшие участие в изнасиловании, дей­ствовали согласованно в отношении потерпевшей.

Противники концепции односторонней связи при решении этого вопроса также предлагают обратиться к уголовному закону и к судебной практике. Например, П.Ф.Тельнов указывает, что «... в законе не случайно под­черкивается специфическая, субъективная черта соуча­стия - умышленная совместность преступных действий не менее двух лиц. Законодатель весьма определенно указал на недостаточность для соучастия совместности деяний с объективной стороны, необходимо еще, чтобы эта совмест­ность была умышленной, чтобы она охватывалась сознани­ем и волей виновных. Причем умышленная совместность преступления, то есть сознание того обстоятельства, что общественно опасное деяние совершается не в одиночку, а сообща, в равной мере обязательна для субъективной сто­роны деяний всех соучастников, в том числе и исполнителя преступления. Следовательно, законодательная характери­стика субъективной стороны соучастия не позволяет отно­сить к этой форме преступной деятельности случаи, когда виновные фактически взаимодействуют при совершении преступления, но не сознают этого взаимодействия».

Н.Г.Иванов также критикует позицию сторонников одностороннего соучастия по трем основаниям: 1) дей­ствия соучастников не обусловлены причинной зависимо­стью между собой, ибо в противном случае нарушается принцип свободы воли; 2) односторонняя связь противоре­чит принципу субъективного вменения; 3) односторонняя связь при соучастии противоречит одному из важнейших, объективных элементов соучастия - совместности.

Таким образом, анализ вышеприведенных точек зре­ния по вопросу возможности соучастия при односторон­ней связи позволяет сделать следующий вывод: соучастие возможно лишь при двусторонней связи между соучастни­ками при осуществлении ими умышленного совместного участия в совершении умышлении.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика