Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Прецедентные решения органов международного правосудия
Научные статьи
22.04.13 12:21

вернуться

  
ЕврАзЮж № 3 (58) 2013
Международное право
Смбатян А.С.
Прецедентные решения органов международного правосудия
На основании анализа решений таких органов международного правосудия (ОМП ), как
Международный Суд, ОРС ВТО , ЕСПЧ , международные уголовные трибуналы и международные инвестиционные арбитражи автор приходит к выводу о том, что цитирование и заимствование ранее сделанных выводов является одной из характерных особенностей деятельности современных ОМП . В качестве причин цитирования автор отмечает повышение легитимности принимаемых таким образом решений. Цитирование решений ОМП ведет к формированию особой группы решений прецедентного характера. Несмотря на неприменение в системе международного права доктрины обязательности прецедентов (stare decisis), автором прослеживается закономерность преимущественно мотивированного отклонения от выводов, сформулированных в решениях прецедентного характера в отношении одних и тех же вопросов международного права.

Среди решений любого органа международного правосу­дия (ОМП) редко можно отметить такие, в которых не было бы ссылок на более ранние решения, в том числе принятые други­ми ОМП. Количество таких ссылок ничем не регламентируется и может быть весьма значительным. так, например, 22 февра­ля 2012 г. Органом по разрешению споров ВтО (ОРС ВтО) был одобрен доклад Апелляционного органа по делу Китай - Меры в отношении экспорта некоторых видов сырьевых материалов (Китай - Сырьевые материалы), в котором даются ссылки на 16 решений, принятых третейскими группами Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ) и на 125 решений самого ОРС ВтО. Причем данное решение не является в этом смысле особенным: все без исключения решения ГАТТ/ВТО со­держат многочисленные ссылки на ранние решения, список которых, как правило, приводится в начале соответствующего доклада третейских групп и Апелляционного органа.

Ссылки на предыдущие решения мы находим в реше­ниях Постоянной Палаты Международного Правосудия (ППМП), Международного Суда (МС), Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ), Международного Трибунала по морскому праву (МТМП), Международного Уголовного Суда (МУС), международных уголовных трибуналов ad hoc, международных инвестиционных арбитражей и многих дру­гих ОМП. Исключение составляют, пожалуй, Экономический Суд СНГ, Суд Евразийского Экономического Сообщества (Суд ЕврАзЭС) и Африканский Суд по правам человека и народов (АСПЧН). Относительно последнего стоит отметить, что ре­шения АСПЧН изложены довольно лаконично, и детальное знакомство с ними вряд ли способно вызывать большой на­учный энтузиазм, а формулировки этих решений весьма да­леки от образцов изложения аргументации. Эти недостатки, однако, в некоторой степени компенсируются особыми мне­ниями судьи Ф. Угергуза [Fatsah Ouguergouz], которые отли­чают глубина анализа, широкие познания в области междуна­родной практики защиты прав человека, обоснование доводов ссылками на предыдущие решения АСПЧН и других ОМП, особенно решения Международного Суда. Особые мнения судьи Ф. Угергуза, бесспорно, украшают решения суда, частью которых являются.

Цитирование решений и заимствование их аргумента­ции может облекаться в форму достаточно подробного анали­за и сравнения в хронологическом и эволюционном ракурсе выводов, сделанных ранее, одним либо различными ОМП по одному и тому же вопросу международного права. Цитиро­вание может также быть в виде простого упоминания одного или нескольких решений, с указанием соответствующих пун­ктов либо страниц, причем как в основном тексте цитирующе­го решения (это особенно характерно для решений ППМП и МС), так и в сносках. Как правило, выбор ОМП того или ино­го метода цитирования обусловлен поставленными в каждом конкретном случае задачами. Если рассматривается вопрос, в отношении которого в практике разрешения международных споров отмечается устойчиво единообразный подход, то, за редким исключением, цитируется вывод одного-двух преды­дущих решений, а другие лишь упоминаются. При рассмо­трении юридического вопроса, в отношении которого единоо­бразная правоприменительная практика не наработана, ОМП, как правило, достаточно подробно анализирует ранее сделан­ные выводы, подкрепляющие его собственную позицию.

В связи с этим возникает два взаимосвязанных вопроса: что является определяющим при выборе среди множества пре­дыдущих того решения, выводы которого будут заимствованы для данного конкретного случая, и почему в принципе между­народные судьи считают необходимым или, по меньшей мере, весьма желательным учитывать ранее принятые решения? От­веты на эти вопросы можно найти в практике разрешения спо­ров в самых разных областях международного права. Рассмо­трим примеры из практики таких ОМП, как ОРС ВтО, ЕСПЧ, Международный Суд, международные уголовные трибуналы ad hoc и международные инвестиционные арбитражи.

В праве ВтО в отношении многих вопросов существуют решения третейских групп ГАТТ либо ОРС ВтО, которые на протяжении многих лет (нередко десятилетий) оказывают непосредственное влияние на последующую практику раз­решения соответствующих вопросов. Выражается это в том, что каждый раз при рассмотрении таких вопросов третейские группы и Апелляционный орган ссылаются на соответствую­щие решения, анализируют и сопоставляют сделанные в них выводы. Например, в праве ВтО существует концепция анну­лирования или сокращения преимуществ, что, по сути, и явля­ется основанием для подачи жалобы в ОРС ВтО. Своего рода основополагающим решением по данному вопросу является решение, принятое в 1987 г. третейской группой по делу США

-      Налог на бензин и некоторые продукты нефтепереработки. В нем указывалось, что нарушение обязательств по ГАтт всегда ведет к аннулированию или сокращению преимуществ, и что это положение носит характер опровержимой презумпции. Впоследствии данная презумпция была включена в Статью 3 Договоренности о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров в рамках ВтО.

Другой пример: аннулирование или сокращение преиму­ществ может наступать как в результате применения членом ВтО меры, нарушающей взятые им на себя обязательства, так и меры, таковые не нарушающей. При рассмотрении боль­шинства споров, предметом которых является применение мер, не нарушающих право ВтО, третейские группы и Апел­ляционный орган ссылаются на принятое в 1950 г. решение по делу Австралия - Субсидии в отношении нитрата аммония, в котором действия Австралии по прекращению субсидирования иностранных дистрибьюторов данного удобрения приве­ли к аннулированию преимуществ Чили, которые ранее были получены в результате предоставления Австралией уступки в виде нулевой ставки импортной пошлины на нитрат аммония. Данное решение цитируется и анализируется каждый раз при рассмотрении вопроса о жалобах, не связанных с нарушени­ем положений ГАТТ/ВТО. Примеров столь «влиятельных» ре­шений в практике разрешения споров ГАТТ/ВТО множество. Фактически в отношении каждого значимого вопроса в области права ВТО существуют наиболее часто упоминаемые решения. Можно с уверенностью предположить, что принятые ОРС ВТО такие знаковые решения, как уже упомянутое Китай - Меры в отношении экспорта некоторых видов сырьевых материалов, а также Китай - Меры, затрагивающие торговые права и услуги по распространению печатной и аудиовизуальной продукции, решения по спорам ЕС - Меры в отношении больших пасса­жирских авиалайнеров и США - Меры в отношении больших пассажирских авиалайнеров в силу убедительности многих из сформулированных в них положений, станут одними из самых цитируемых в соответствующих областях права ВТО.

В практике Международного Суда есть также целый ряд вопросов, по которым сложилась устойчивая группа цитируе­мых решений. Одним из них является разграничение морских пространств. Как известно, в 1969 г. Судом было принято ре­шение по делу о разграничении континентального шельфа Се­верного моря, сыгравшее существенную роль в развитии мор­ского права в области делимитации. В частности, сделанные в нем выводы фактически предопределили всю последующую практику разрешения споров в рассматриваемой области: оно упоминается и анализируется во всех без исключения реше­ниях в области делимитации морских пространств, включая решения, принятые в 2012 г.

Кроме решения по делу Северное море, большим авто­ритетом (исчисляемым нами масштабом цитируемости и, со­ответственно, влиянием, оказываемым на последующую прак­тику разрешения споров) пользуются такие решения МС, как принятое в 1982 г. решение о разграничении континенталь­ного шельфа между Тунисом и Ливией, в 1984 г. - решение о разграничении морских границ в районе залива Мэ и в 1985 г. - решение о разграничении континентального шель­фа между Ливией и Мальтой. Помимо решений МС боль­шим авторитетом и, соответственно, цитируемостью пользу­ются два арбитражных решения: принятые в 1977 г. и 1978 г. решения о разграничении континентального шельфа между

Объединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии и Французской Республикой и принятое в 1985 г. решение о разграничении континентального шельфа между Гвинеей и Гвинеей-Бисау.

Примечательно, что каждое последующее решение, при­нимавшееся ОМП в рассматриваемой области, все больше консолидировало предыдущую практику. В частности, в каж­дом из принятых в 2012 г. решений в области разграничения морских пространств - решение МТМП по спору между Бан­гладеш и Мьянмой о разграничении между ними морской границы в Бенгальском заливе и решение МС о разграниче­нии сухопутных и морских границ между Никарагуа и Колум­бией, - упоминаются и анализируются выводы, сделанные во всех ранее принятых решениях в рассматриваемой области международного морского права. Как минимум, это дает ос­нования считать, что по вопросу разграничения морских про­странств в международной судебной и арбитражной практике сложилась jurisprudence constante.

Похожую ситуацию мы наблюдаем и в практике ЕСПЧ. Возьмем, например, такой вопрос, как применение пыток и национальная безопасность в их взаимосвязи. В 1978 г. ЕСПЧ было принято решение Ирландия против Соединенного Ко­ролевства, в котором говорится, что никакая частичная отмена государственных обязательств о неприменении пыток не допу­стима, даже в случае обеспечения безопасности в чрезвычай­ной ситуации, такой как террористическая атака Ирландской республиканской армии. На этот принцип ЕСПЧ ссылается в принятом в 1996 г. решении по делу Чахал против Соединен­ного Королевства, в котором установлен запрет на высылку лиц в страны, где они могут подвергнуться пыткам, даже в случае если такие лица являются подозреваемыми в террористи­ческой деятельности. Ссылки на оба этих дела содержатся в принятом в том же году решении по делу Аксой против Тур­ции, в котором ЕСПЧ постановил, что там, где человек взят под стражу в полицию в полном здравии, а в момент освобождения имел телесные повреждения, государство обязано предоставить правдоподобные объяснения, подтверждающие отсутствие применения пыток. И на все три решения ЕСПЧ ссылается в делах Ахмет Езкан и другие против Турции и Бальемез про­тив Турции, в которых рассматривались случаи уничтожения курдских деревень турецкими силами безопасности. Это лишь один из множества примеров того, как в отношении отдельно взятого вопроса в области международной защиты прав чело­века формируется de facto собственная «юриспруденция».

Рассмотренные выше примеры касались случаев последо­вательного применения выводов, сделанных в ранее принятых решениях. В то же время такой алгоритм закономерен далеко не для всех ОМП. В частности, в практике международных уго­ловных трибуналов и особенно международных инвестицион­ных арбитражей встречаются решения, в которых в отношении одних и тех же вопросов сделаны не просто различные, но не­редко противоположные выводы. На первый взгляд, такая ситу­ация говорит об отсутствии не только jurisprudence constante, но и последовательности и, следовательно, предсказуемости в раз­решении соответствующих вопросов в принципе. В то же время более глубокое изучение аргументации соответствующих ОМП свидетельствует об обратном, для подтверждения чего обра­тимся к конкретным примерам из их практики.

Ни договорное, ни обычное международное право не раскрывает состава такого преступления, как изнасилование. В связи с этим при рассмотрении соответствующего вопроса Международный Трибунал по Руанде23 (МТР) и Международ­ный Трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) опирались на общие принципы права, как они изложены национальном за­конодательстве государств и в решениях их судебных органов. В то же время, поскольку национальные подходы к определе­нию состава преступления изнасилования различны, то выве­сти признаки, основные элементы данного преступления пол­ностью из общих принципов права оказалось невыполнимой задачей. Именно поэтому оба трибунала были вынуждены прибегать, в том числе, и к правотворчеству (альтернативой такому подходу должен был бы стать отказ в вынесении реше­ния по соответствующим пунктам обвинения по причине non liquet). В результате МТР и МТБЮ сформулировали несколько определений состава изнасилования, используя при этом со­вершенно разные подходы, выделяющие те или иные элемен­ты данного преступления в качестве ключевых

В первый раз с данным вопросом столкнулся МТР в деле Прокурор против Жана-Поля Акайесу. СудебнаяПалата, в частности, пришла к выводу, что изнасилование «представ­ляет собой геноцид так же, как и любые иные деяния, совер­шенные с конкретным намерением истребить, полностью либо частично, определенную группу как таковую». Это са­мое широкое, концептуальное определение изнасилования из всех существующих в практике органов международной юсти­ции. Такой подход к составу преступления изнасилования в последующем был поддержан в решениях Прокурор против Мусемы, Прокурор против Нийитегеки, Прокурор про­тив Делалича и др. И хотя данный концептуальный подход в дальнейшем не получил безоговорочной поддержки, ссыл­ки на это решение мы находим в большинстве последующих решений уголовных трибуналов, в которых рассматривался этот состав преступления. В том же 1998 г. МТБЮ было вы­несено решение по делу Прокурор против Анто Фурунджии, которое стало первым уголовным делом, в котором изнасило­вание рассматривалось в качестве специфически обособленно­го преступления. В решении дается следующее определение состава рассматриваемого преступления: «Изнасилование является насильственным действием: это означает, что данное действие сопровождается силой либо угрозой силы в отноше­нии жертвы либо третьего лица, будь то в прямо выраженной либо подразумеваемой форме, и должна вызывать у жертвы страх того, что в отношении нее либо третьего лица будет при­менено насилие, задержание, физическое принуждение либо психологическое давление». Как видим, в качестве ключевого элемента состава выделено силовое принуждение. Этот под­ход также не получил широкой поддержки, но уже по при­чине его узости. Тем не менее, опять же, решение по делу Фу- рунджия многократно цитируется во многих последующих решениях, принятых не только МТБЮ и МТР, но даже МС.

В 2001 г. МТБЮ было принято решение по делу Прокурор против Кунарача и др., в котором одним из пунктов обвине­ния было изнасилование. В основу выводов Трибунала положен подход, во главу угла ставящий отсутствие согласия жертвы, рассматриваемое в качестве sine qua non состава данного пре­ступления. В частности, было отмечено, что «состав престу­пления (actus reus) изнасилования по международному праву состоит в... сексуальном посягательстве, независимо от его степени..., когда такое сексуальное посягательство происходит без согласия жертвы. Под согласием в этих целях подразуме­вается согласие, данное добровольно, в результате свободного волеизъявления жертвы, оцениваемого в контексте сопутству­ющих обстоятельств. Субъективной стороной преступления (mens rea) является намерение совершить такое сексуальное посягательство, и знание того, что оно происходит без согласия жертвы». Сформулированный в данном решении подход к со­ставу изнасилования получил наибольшую поддержку и был подтвержден в таких решениях МТБЮ и МТР, как Прокурор против Кажелижели, Прокурор против Семанзы, Прокурор против Харадинажа и др., Прокурор против Камуханда, Про­курор против Стакича, Прокурор против Гакумбитси и др.

В своей последующей практике, например, в решения по делу Прокурор против Мухимана МТР фактически со­вместил концептуальный подход дела Акайесу с юридически выверенным определением состава изнасилования, изложен­ным в деле Кунарак. Ввиду важности сделанных Судебной Палатой выводов, приводим их полностью: «Судебная па­лата считает, что [решения] Фурунджия и Кунарач, которые иногда воспринимаются как отступающие от определения изнасилования в деле Акайесу - как это имело место в деле Семанзы, - на самом деле в значительной степени согласуют­ся с этим определением и устанавливают дополнительные элементы состава преступления, квалифицируемого как изна­силование. Судебная камера придерживается мнения о том, что определение [изнасилования в решении] Акайесу и эле­менты [преступления] в деле Кунарач не являются несопоста­вимыми либо существенно отличающимися в их применении. В то время как в [решении] Акайесу была использована широ­кая формулировка «физическое посягательство сексуального характера», [решение] Кунарач раскрывает признаки того, что должно считаться физическим посягательством сексуального характера, являющимся изнасилованием. На основании вы­шеизложенного анализа Судебная палата поддерживает кон­цептуальное определение изнасилования, сформулированное в [решении] Акайесу, которое включает в себя элементы [со­става], установленные [в решении] Кунарач».

Таким образом, при рассмотрении любого дела, в кото­ром одним из пунктов обвинения является изнасилование, трибуналы, как правило, рассматривают, с той или иной сте­пенью глубины, соответствующие выводы, сделанные ими в предыдущих решениях, дают им свою оценку на предмет воз­можности заимствования для разрешения переданного им дела. Это также дает нам основания полагать, что в отношении взятого нами в качестве примера отдельного вопроса - пре­ступления изнасилования - в практике органов международ­ной юстиции постепенно формируется аналог jurisprudence constante, включающей совершенно разные, но вместе с тем не взаимоисключающие подходы.

Еще более показательной в рассматриваемом нами кон­тексте является практика международных инвестиционных арбитражей. Рассмотрим два вопроса: «зонтичную» оговорку (umbrella clause) и применение оговорки о режиме наибольше благоприятствования.

Как известно, зонтичная оговорка позволяет инвесторам обжаловать в международном арбитраже не только нарушения государством взятых на себя обязательств по инвестиционному контракту с инвестором, но и нарушения, предусмотренные двусторонним инвестиционным договором (БИТ), а также при­нимаемые государством меры общего характера43. Такого рода оговорки получили название «зонтичных», т.к. фактически ста­вят контрактные обязательства под защиту БИТ. Фактически зонтичная оговорка направлена на предоставление иностран­ным инвесторам более эффективных, можно даже сказать - бо­лее независимых механизмов урегулирования возникающих споров с принимающим государством. Практика междуна­родных инвестиционных арбитражей, в частности, Междуна­родного центра по урегулированию инвестиционных споров (МЦУИС), по толкованию и, в частности, установлению охвата данной оговорки, на первый взгляд, противоречива.

Одним из первых дел, в котором МЦУИС оценил сферу применения зонтичной оговорки, является решение по делу СЖС против Пакистана, в основе которого лежит БИТ меж­ду Пакистаном и Швейцарией 1995 г. В этом разбирательстве арбитражу, инициированному иностранным инвестором, предстояло вынести решение по вопросу о том, применяется ли данная оговорка к обязательствам из инвестиционных кон­трактов между принимающим государством и инвестором. От ответа на данный вопрос зависела его юрисдикция по рас­смотрению нарушений, вытекающих из контрактных обяза­тельств, связанных с прекращением по инициативе Пакистана контракта на оказание услуг по предотгрузочной инспекции товаров. Рассмотрев данное дело, арбитраж не согласился с позицией иностранного инвестора о том, что зонтичная ого­ворка автоматически возводила нарушение контракта в на­рушение международного договора, и постановил, что она не распространяется на такие иски. Выводы арбитража, сделан­ные в деле СЖС против Пакистана, в последующем были под­тверждены в таких делах, как Джой Майнинг Машинери Ли- митид против Арабской Республики Египет (в нем арбитраж пояснил, что «зонтичная» оговорка не может трансформиро­вать все споры из контракта в инвестиционные споры из до­говора, если только не произойдет явное нарушение прав или обязательств из договора или нарушения прав из контракта такой тяжести, чтобы служить основанием для осуществления защиты по договору»), в деле Эл Пасо Энерджи Интернешнл Компани против Республики Аргентина, СМС Газ Транс- мишн Компани против Республики Аргентина и др.

В то же время в практике МЦУИС существует группа дел, в которых был установлен иной, более широкий охват «зон­тичной» оговорки. В частности, в деле СЖС против Филип­пин, арбитраж пришел к выводу, что «зонтичная» оговорка может включать в себя любое обязательство, вытекающее из контракта между сторонами, так как главной целью БИТ было создание и поддержание благоприятных условий для инвести- ций. Тем самым арбитраж пришел к выводу о наличии соб­ственной юрисдикции рассматривать права требования из ин­вестиционного контракта. Широкое толкование «зонтичной» оговорки впоследствии нашло отражение в таких решениях МЦУИС, как Нобл Венчурс Инк. против Румынии, Сэмпра Энерджи Интернешнл против Аргентины и др.

Свидетельствует ли применение в отношении одного и того же вопроса двух, казалось бы, противоположных подхо­дов о том, что для международных инвестиционных арбитра­жей значение предыдущих решений ограничено конкретны­ми спорами, а все последующие, пусть даже принимаемые по аналогичным вопросам, должны рассматриваться в полном отрыве от них? Полагаем, что нет. Внимательное изучение вышеуказанных решений МЦУИС по вопросу применения «зонтичной» оговорки показывает, что, например, в решении СЖС против Филиппин арбитраж обосновывает причины, по которым в рассматриваемом им деле не может применить подход, положенный в основу решения СЖС против Пакистана. Причем такой поход к предыдущим решениям, имеет не единичный, а системный характер. Наиболее ярко он прояв­ляется в решениях МЦУИС, в которых рассматривался вопрос применения в инвестиционных договорах оговорки о режиме наибольшего благоприятствования.

В 2006 г. МЦУИС рассматривалось дело Суэц, Сосьедад Женераль де Агуас де Барселона, и Вивенди Юниверсал СА против Республики Аргентина, в котором ответчик, в частно­сти, настаивал на том, что арбитраж должен придерживаться строгого толкования положения о наиболее благоприятству- емой нации, поскольку такой подход ограничивает действие принципа res inter alios acta (действия посторонних лиц) и распространяет действие договора только на его стороны. Арбитраж не принял эту аргументацию, указав на неприме­нимость принципа res inter alios acta в данном конкретном случае. Сделанные арбитражем выводы были обоснованы ссылками на решение по делу Маффезини против Испании, в котором было установлено, что принцип наиболее благо- приятствуемой нации позволяет истцу, гражданину Арген­тины, воспользоваться положениями БИТ между Испанией и Чили, чтобы избежать необходимости обращения в местные суды Испании до возбуждения иска в МЦРИС. В частности, в решении по делу Маффезини было сказано: «Если договор с третьей стороной содержит положения о разрешении споров, являющиеся более благоприятными в целях защиты прав и интересов инвестора, чем аналогичные положения основного договора, то такие положения могут быть распространены на бенефициара в соответствии с оговоркой наиболее благопри- ятствуемой нации, так как они полностью отвечают принципу ejusdem generis». Кроме этого, арбитраж cчел необходимым указать, что такой подход был подтвержден такими решени­ями, как Сименс А.Г. против Республики Аргентина и МТД Эквити Сдн. Бхд. и МТД Чили СА против Чили.

В то же время, в противовес указанному ряду решений, обосновывающих применение принципа наиболее благопри- ятствуемой нации, Аргентина ссылалась на дело Плама Кон­сорциум Лимитед против Республики Болгария. В этом споре кипрская компания добивалась установления юрисдикции МЦУИС на основании Договора об Энергетической хартии и БИТ между Кипром и Болгарией. Последний, в частности, предусматривал возможность обращения с иском о возмеще­нии ущерба в случае экспроприации в арбитраж ЮНСИТРАЛ и включал в себя положение о принципе наиболее благопри- ятствуемой нации, однако не содержал положений о приме­нении арбитражной процедуры МЦУИС. А поскольку другие БИТ, стороной которых являлась Болгария, предусматривали арбитраж МЦУИС, то истец посредством ссылок на режим наибольшего благоприятствования пытался обосновать воз­можность воспользоваться механизмом разрешения споров МЦУИС. Арбитраж с такой аргументацией не согласился и пришел к выводу, что не обладает юрисдикцией по рассмотре­нию споров, вытекающих из БИТ между Болгарией и Кипром.

В рассматриваемом контексте принципиально важно сле­дующее. Арбитраж в деле Суэц, Сосьедад Женераль де Агуас де Барселона и Вивенди Юниверсал СА против Республики Ар­гентина в лучших традициях английской юридической техники, очень подробно рассмотрел аргументацию, изложенную в реше­нии по делу Плама Консорциум Лимитед против Республики Болгария, и пришел к заключению, что это решение отличается от переданного на его рассмотрение дела по трем основаниям. Арбитраж, во-первых, пояснил, что оговорка о режиме наиболь­шего благоприятствования в деле Плама Консорциум Лимитед против Республики Болгария имела более узкий смысл, чем в настоящем деле, где применяется формулировка «по всем во­просам, которые регулируются настоящим Договором», с по­следующим перечнем исключений. Во-вторых, было отмечено, что арбитраж по делу Плама Консорциум Лимитед против Ре­спублики Болгария руководствовался доказательствами того, что договаривающиеся страны не имели намерения распространить оговорку о режиме наибольшего благоприятствования на про­цедуру разрешения споров, в то время как в настоящем деле каких-либо доказательств намерения сторонами представлено не было. В-третьих, в деле Плама Консорциум Лимитед против Республики Болгария истец пытался полностью заменить ого­ворку о разрешении споров в базовом инвестиционном догово­ре механизмом разрешения споров, предусмотренном другим договором, что никак не соотносилось с данным делом. Столь глубокий и детальный подход к обоснованию причин непри­менения более раннего решения был впоследствии воспроизве­ден в решении по делу Теленор Мобайл Коммьюникейшнз А.С. против Республики Венгрия. Таким образом, даже при рассмо­трении вопросов, в отношении которых единообразный подход пока не сложился, международные судьи, как правило, не только упоминают, но и анализируют известные им подходы, приводят в принимаемых ими решениях аргументацию, объясняющую причины несогласия с ранее сделанными выводами.

В связи с этим возникает вопрос: почему ОМП цитируют решения друг друга? Ведь международные судьи имеют пол­ное право принимать решения без какой-либо опоры на ран­ние решения.

Представляется, что молчаливый отход от позиции, при­знаваемой международным судейским сообществом в качестве доминирующего, может снизить убедительность и авторитет принимаемого таким образом решения. Несмотря на непри­менимость в системе международного права доктрины обяза­тельности прецедентов (stare decisis), очевидно закрепление тенденции преимущественно мотивированного отступления от выводов, сформулированных в предыдущих решениях по аналогичным вопросам международного права. Цитирование и заимствование выводов являются свидетельством того, что принятое ОМП решение основано не только на его собствен­ной позиции, но и подтверждается авторитетными решени­ями ОМП, отражает мнение международного судейского со­общества. Это фактически означает, что обоснование доводов ОМП выводами, сформулированными в предыдущих реше­ниях, повышает легитимность принимаемого таким образом решения. Фактором, определяющим выбор цитируемого ре­шения и сам объем цитирования, является судейское усмотре­ние. Никаких правил в данной области нет и в принципе быть не может. В каждом конкретном случае судьи самостоятельно определяют, следует ли опираться на предыдущую практику разрешения споров, и если да, то каким именно образом. В то же время не следует - и это принципиально важный момент,

-       абсолютизировать свободу выбора цитируемого решения, обосновывающего доводы ОМП. В процессе цитирования и заимствования решений ОМП в отношении многих вопросов международного права формируются своего рода стандарты решений, выводы которых рассматриваются международным юридическим сообществом в качестве наиболее убедительных по соответствующим вопросам международного права.

Возникает принципиальный вопрос: влияет ли последу­ющее цитирование решений ОМП на их юридический либо фактический статус?

На основании рассмотренных выше примерах из практи­ки различных ОМП (каждый из которых является своего рода показательным) можно констатировать, что в процессе цитиро­вания и заимствования соответствующие решения постепенно обретают прецедентный характер. Под прецедентными следует понимать решения, которые в силу убедительности изложен­ных в них доводов воспринимаются международным юриди­ческим сообществом (в первую очередь международными су­дьями) в качестве авторитетного изложения правовых норм. Не будучи обязательными для будущих споров, прецедентные ре­шения, в силу цитируемости и заимствования сделанных в них выводов, оказывают ощутимое воздействие на последующую практику разрешения споров и развитие соответствующих об­ластей международного права. Прецедентные решения обра­зуют друг с другом взаимосвязанные группы, формирующиеся вокруг отдельных вопросов международного права. Это в свою очередь позволяет выделить среди них системообразующие и консолидирующие. К системообразующим решениям логично отнести те, что рассматриваются международным судейским сообществом в качестве наиболее авторитетных и цитируются (заимствуются) при рассмотрении большинства споров, в кото­рых затрагиваются соответствующие, аналогичные вопросы. К консолидирующим относятся решения, которые обосновывают собственные выводы положениями, изложенными в системоо­бразующих решениях. При этом принципиально важно отме­тить, что решение в одних случаях может быть консолидирую­щим, а в других - системообразующим.

В качестве наглядного примера можно привести реше­ние Международного Суда по делу о территориальном споре между Украиной и Румынией относительно острова Змеиный. Выводы Суда основываются на аргументации, изложенной в наиболее авторитетных решениях в области разграниче­ния морских пространств - всего 12 решений, среди которых четверка таких системообразующих решений, как Северное море, континентальный шельф между Тунисом и Ливией, залив Мэн, континентальный шельф между Ливией и Маль­той, а также арбитражные решения о разграничении конти­нентального шельфа между Великобританией и Францией и между Гвинеей и Гвинеей-Бисау. Таким образом, решение по спору между Украиной и Румынией представляет собой хоро­ший пример консолидирующего решения. В то же время Суд в данном деле не только анализировал и заимствовал выводы, изложенные им в предыдущих решениях, но и сделал целый ряд новых умозаключений, которые, как показывает практика, были использованы им при разрешении последующих спо­ров. Например, в принятом в 2012 г. решении по делу о раз­граничении сухопутных и морских границ между Никарагуа и Колумбией многие выводы Суда обоснованы ссылками на решение по спору между Украиной и Румынией. Аналогич­ную картину мы наблюдаем в решении МТМП по вопросу о разграничении морской границы в Бенгальском заливе. Это дает основания считать, что решение относительно острова Змеиный в силу убедительности изложенных в нем доводов постепенно обретает статус системообразующего решения.

Таким образом, есть все основания констатировать, что за период с первой четверти прошлого столетия по настоя­щее время, - всего лишь за век, - решения ОМП преодолели цикл радикальной эволюции. Их значение, содержательность и, главное, функция прошли огромный, сложнейший путь роста - от «вспомогательных средств определения правовых норм» (что зафиксировано в Статье 38 Статута ППМП, пере­несенной в Статут МС) до эффективного инструментария раз­решения международных споров, качественного развития раз­личных областей международного права.

Forever Living Products быстро выросла из мечтаний одного человека в дело для миллионов людей. Качество продуктов ФОРЕВЕР, простота и надежность маркетингового плана. Форевер Ливинг вся подробная информация на сайте http://med-nature.com.ua


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика