Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Мифы ЭДИТ БРАУН ВАЙС как источники понимания Интерэкоправа - Мифы ЭДИТ БРАУН ВАЙС как источники понимания Интерэкоправа: 1–3 (НАЧАЛО )
Научные статьи
29.05.13 10:54
Оглавление
Мифы ЭДИТ БРАУН ВАЙС как источники понимания Интерэкоправа
1
Все страницы
Понятие соблюдения означает, прежде всего, приоритет международного права над законом. Оно включает в себя со­держание выполнения соглашения, которое определено в Фе­деральном законе от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международ­ных договорах Российской Федерации»: «Международные договоры Российской Федерации подлежат добросовестному выполнению в соответствии с условиями самих международ­ных договоров, нормами международного права, Конституци­ей Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, иными актами законодательства Российской Федерации. Рос­сийская Федерация до вступления для нее международного договора в силу воздерживается с учетом соответствующих норм международного права от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели» (пункты 1, 2 ст. 31).

 

Далее Э.Б. Вайс отмечает важность разграничения между соблюдением процедур, основным соблюдением (substantive compliance) и соблюдением духа соглашения. Процедурное соблюдение, согласно автору, означает, что государства долж­ны представлять отчеты, составленные определенными госу­дарственными органами или по-другому следовать проце­дурным обязательствам соглашения. «Основное соблюдение означает исполнение таких обязательств, которые содержат целевые показатели и сроки ограничения выбросов конкрет­ных загрязняющих веществ, обязательства по сохранению определенных местообитаний, а также обязательства по обе­спечению технической и финансовой помощи. Государство может соблюдать процедурные обязательства, но не основ­ные обязательства или наоборот. Государства могут соблю­дать основные обязательства, потому что требуемые действия ими принимались еще до принятия соглашения, они могут не делать "добавочных" шагов по соблюдению процедурных обязанностей, таких как представление ежегодного отчета об исполнении (обязательств) по международному соглаше­нию. Государства могут соблюдать определенные обязатель­ства по соглашению, но не дух соглашения. Например. если индустриализованная страна значительно увеличивает вы­брос парниковых газов после того, как она стала участником Киотского протокола, но до определенного для нее периода целевого сокращения, технически она не нарушает протокол, но она нарушает его дух».

Данное наблюдение затрагивает важный вопрос о необ­ходимости сохранения режима соблюдения договора путем принятия всех возможных и целесообразных мер по выпол­нению обязательств. Что касается духа договора, то малове­роятно, что комитет по соблюдению или другие субъекты в рамках процедуры несоблюдения могут правомерно за­фиксировать несоблюдение договора, если обязательства по нему выполнены. Нет правонарушения, нет и ответственно­сти (responsibility). В этом случае речь может идти не о несо­блюдении конкретного договора, а об ответственности за дей­ствия, не запрещенные международным правом, за ущерб (liability).

«Принуждение к исполнению», согласно Э.Б. Вайс, отно­сится к действиям, которые принимаются против нарушений. «Обычно оно ассоциируется с доступным спектром формаль­ных процедур урегулирования споров и назначения штрафов, санкций или других принудительных мер для того, чтобы по­будить к соблюдению в соответствии с обязательствами. При­нуждение к исполнению - это часть процесса соблюдения».

Существование ответственности, не связанной с принуж­дением, убедительно доказано Д.С. Боклан. Доцент Д.С. Бо- клан отмечает: «Международно-правовая ответственность мо­жет быть реализована и без применения мер принуждения».

Действительно, ответственность - объективная обязанность, а принуждение - одно из ее возможных правовых последствий. Это не одно и то же. А если возможна ответственность без принуждения, то и принуждение к исполнению не является обязательной частью процесса соблюдения. Полагаем, что англоязычный термин enforcement (принуждение к исполне­нию) следует понимать не в узком смысле, как принудитель­ные меры, как предлагает профессор Вайс, а также и в ши­роком смысле, как формы соблюдения договора со стороны уполномоченных органов государства и/или международной организации, выражающиеся в своевременном, полном, одно­значном, открытом, адресном принятии всех возможных и це­лесообразных мер.

Следующий термин помогает понять различие между значениями двух графически сходных англоязычных понятий

-  действенный (effective) и эффективный (efficient).

«Действенность» (effectiveness) помогает понять, достиг­нуты ли цели соглашения, или в более общем плане, действен­но (effective) ли соглашение для решения той проблемы, из- за которой оно было принято. Действенность не обязательно всегда соотносится с соблюдением - отмечает Э.Б. Вайс.

Конвенция о международной торговле видами дикой флоры и фауны, находящимися под угрозой исчезновения (СИТЕС), оценена в плане действенности контроля междуна­родной торговли находящимися под угрозой видами. Оценка осуществляется Э.Б. Вайс через опросы, в ходе которых выяс­няется, имеют ли экспортеры и импортеры находящихся под угрозой видов необходимые разрешения, содержат ли разре­шения требуемую информацию и нет ли фальсификаций, на­значили ли стороны научные органы в области международ­ной торговли, предоставляют ли своевременно и полно отчет о своей торговле для облегчения мониторинга и связанных с ним вопросов. Конвенция СИТЕС критикуема за свою дей­ственность (effectiveness) по контролю международной торгов­ли находящихся под угрозой исчезновения видов.

В качестве аргументов, ставящих под сомнение действен­ность СИТЕС, профессор приводит ссылки на работы Патри­ции Бирни, а также Майкла Гленнона. Но выводы этих авторов не категоричны. П. Бирни отмечает, что государства — члены СИТЕС, которые стремятся возобновить торговлю видами (так называемый «блок потребителей»), в частности, касательно африканских слонов, считают, что использование видов обе­спечивает как стимулы для местных жителей в целях сохра­нения видов, так и финансовые средства с целью улучшения работы по принуждению к соблюдению и работы таможен­ных служб. М. Гленнон подчеркивает критику оговорок Ве­ликобритании в отношении моратория на импорт слоновых бивней. В обоих случаях авторы говорят о совершенствова­нии соблюдения, о режиме и механизмах Конвенции, об их конструктивной адаптации к изменяющимся условиям, но не о потенциале этого договора, не о том, что он не способен слу­жить достижению своей цели.

Согласно Э.Б. Вайс, вторая причина сомнений относи­тельно эффективности СИТЕС, даже если Конвенция полно­стью выполняется, заключается в сохранении биологического разнообразия, что является основной целью соглашения. Этим вопросом оценивается действенность управления междуна­родной торговлей определенными видами в качестве меры по их охране. Согласно СИТЕС, например, эти виды могут потребляться или даже уничтожаться без нарушения данного соглашения. Это привело некоторых критиков к тому, чтобы сфокусироваться на Конвенции о биологическом разнообра­зии и соглашениях о сохранении местообитаний как на по­тенциально более действенных инструментах для сохранения видового разнообразия.

Здесь профессор расширительно толкует цель Конвен­ции, которая состоит в установлении режима торговли. Не может один специальный договор решить универсальную проблему, он вносит вклад в ее решение в своей части. Перво­степенная задача СИТЕС — «работать на таможенных грани­цах». Несмотря на то, что отдельные положения Конвенции нуждаются в мерах, принимаемых государствами на своей территории, в силу достаточно единообразного понимания ее положений, СИТЕС нам представляется одним из наиболее действенных интерэкоправовых договоров.

Профессор далее пишет: «В то время как соблюдение предполагает повышение действенности, а эмпирические данные свидетельствуют об этой связи, эта связь может "раз­вязаться". Например, страна может ограничить уничтожение исчезающих видов растений с помощью элементов управ­ления землепользованием и обеспечить стимулы для своего населения по защите видов через развитие туризма или про­движение товарной продукции, связанной с этими редкими видами, но не находиться в режиме соблюдения Конвенции, контролируя торговлю через свои границы. Как было указа­но выше, может существовать и обратное положение: страна может находиться под торговым контролем в рамках СИТЕС, но также может осуществлять политику по снижению числен­ности видов внутри страны».

Приводимые примеры не связаны ни с самим договором, ни с его действенностью. Очевидно, что чем выше соблюдение, тем полнее раскрывается потенциал договора, а его действен­ность воплощается в реальных результатах. Попытки критики какого-либо соглашения без конструктивных предложений контрпродуктивны. Второй миф о якобы тождестве четырех различных понятий полезен для привлечения внимания к разработке их содержания, но как равнозначные они не мо­гут пониматься, подобное заблуждение маловероятно, хоть Э.Б. Вайс и берет его за основу.

Миф третий: обязывающие соглашения всегда предпо­чтительнее необязывающих, потому что страны лучше соблю­дают обязательные соглашения, чем рекомендательные.

В международно-правовой литературе обязывающие согла­шения рассматриваются как главный источник международного права. «В самом деле, — пишет Э.Б. Вайс, — Статут Международ­ного Суда называет международные соглашения в качестве перво­го источника международного права». Необязательные право­вые инструменты либо не рассматриваются в качестве источников, либо рассматриваются как вспомогательные источники, которые могут способствовать появлению юридически обязательных доку­ментов (инструментов). «Предполагается, - поясняет автор, - что страны соблюдают обязывающие соглашения, но не "доброволь­ные" акты, которые иногда рассматриваются в качестве "мягкого права"»; поэтому обязывающие соглашения предпочтительнее. Эта проблема проявилась во многих переговорах 1990-х годов, в том числе по соглашениям о трансграничных рыбных запасах и запасах далеко мигрирующих рыб, об ограничении выбросов парниковых газов и о сохранении лесо. «В первых двух случаях были заключены обязывающие соглашения; в последнем страны предпочли необязывающие меры», - отмечает профессор.

«Довольно часто договоры разрабатываются на основе непра­вовых актов, актов "мягкого права", которые подготавливают почву для четких международно-правовых обязательств. Как известно, Стокгольмская декларация и Всемирная хартия природы сыгра­ли роль катализаторов в процессе создания целого ряда междуна­родных договоров в области защиты окружающей среды».

Необязывающие инструменты в настоящее время при­меняются во многих сферах международного права, среди ко­торых автор называет те, которые затрагивают окружающую среду, права человека, труд, финансы и в меньшей степени контроль вооружений и торговлю. Лондонские руководящие принципы обмена информацией о химических веществах в международной торговле Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП), Международный кодекс поведения в области распределения и использования пестицидов (кодекс о пести­цидах) Продовольственной и сельскохозяйственной организа­ции ООН (ФАО), многие руководящие принципы, принци­пы и рекомендуемая практика ЮНЕП или Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) — все они являются важными или необязательными, или не полно­стью обязательными источниками права.

Действительно, первоначальная процедура предвари­тельного обоснованного согласия (ПОС) была установлена Советом управляющих Программы Организации Объединен­ных Наций по окружающей среде (ЮНЕП) на его 15-й сессии (решение 15/30 от 25 мая 1989 г.) и Конференцией Продоволь­ственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций (ФАО) на ее 25-й сессии (резолюция 6/89 от 29 ноя­бря 1989 г.). Совет управляющих ЮНЕП включил процедуру ПОС в отношении пестицидов и других химических веществ, которые запрещены или строго ограничены, в измененные Лондонские руководящие принципы обмена информацией о химических веществах в международной торговле. ЮНЕП и ФАО совместно осуществляли эту первоначальную проце­дуру ПОС, которая действовала до принятия Роттердамской конвенции о процедуре предварительного обоснованного со­гласия в отношении отдельных опасных химических веществ и пестицидов в международной торговле 10 сентября 1998 г.58 В 2002 г. ФАО приняла пересмотренный и обновленный текст Кодекса, который стал фундаментальной основой для реали­зации Роттердамской конвенции.

«Необязывающие правовые инструменты устанавливают нормы, которые государства и другие субъекты могут соблю­дать, даже несмотря на то, что они не так строго того требуют. Они создают ожидания, которые влияют на поведение субъ­ектов, и помогают избегать возникновения спорных вопросов. "Мягкое право" существует во многих формах: декларациях, хартиях, инструкциях, резолюциях, кодексах поведения и ре­шениях международных организаций (как общих, так и спе­циальных). Термин "мягкое право" также используется, чтобы охарактеризовать положения обязывающих соглашений, ко­торые больше побуждающие, нежели обязывающие.

Государства договариваются на условиях "мягкого права" по многим причинам. Зачастую это первый шаг для заключескому сотрудничеству и развитию (ОЭСР) и частные компании приняли ряд важных необязывающих соглашений в области тру­довых отношений. Особенно МОТ разработала систему необязы­вающих соглашений, включая формальные декларации принци­пов, рекомендации, кодексы практики и руководства.

Необязывающие инструменты, в соответствии с Э.Б. Вайс, обеспечивают гибкость в адаптации к изменяющимся усло­виям. Государства могут предпочесть необязывающие ин­струменты, потому что им не нужно убеждаться в том, что национальное законодательство полностью им соответствует, особенно если законодательные изменения не были приняты Конгрессом или Парламентом. В некоторых случаях государ­ства не хотят связывать себя обязательствами по имплемен­тации обязывающего соглашения. «"Мягкое право" особенно полезно, когда трудно достичь согласия по конкретным юри­дическим обязательствам. Заключить соглашение в форме создания инструмента "мягкого права" обычно считается про­ще, издержки при этом ниже, и выше вероятность внести в него детальную стратегию, которую при необходимости про­сто модифицировать. Особенно с появлением новых экологи­ческих проблем, многие из которых касаются тысяч субъектов по всему миру, инструменты "мягкого права", которые посы­лают важные сигналы о том, как страны должны себя вести, продолжают оставаться полезными».

Примечательно наблюдение, характерное для 1999 г., о междисциплинарном различии в ожиданиях относительно соблюдения необязывающих инструментов. Юристы обычно предполагают, что соблюдению способствуют обязывающие инструменты, в то время как политологи не уверены, что «обя­зывающий» характер обязательства неотвратимо влияет на то, будет ли страна его соблюдать. Связывающая природа обя­зательств, однако, может отражать другие факторы, так что закономерности соблюдения обязывающих и необязывающих инструментов могут отличаться.

Сегодня концепция «мягкого права» получила развитие и обоснование, появилась «теория гибридности». Рекоменда­тельные инструменты служат средством проведения полити­ки регулирования отношений, средством унификации право­вых режимов.

Юристы часто указывают на имеющиеся средства право­вой защиты для обеспечения соблюдения обязывающих со­глашений, такие как судебный и иные методы разрешения споров, которые являются важной отличительной чертой обя­зывающих соглашений, что в свою очередь влияет на соблю­дение. Но есть и другие способы, обеспечивающие соблюде­ние, которые могут применяться как к обязывающим, так и к необязывающим инструментам. Эти способы, или стратегии, включают в себя различные финансовые, дипломатические и другие стимулы или уговоры, а также принудительные меры. Кроме того, институциональная структура по оказанию по­мощи странам и неправительственным организациям по кон­тролю за соблюдением может быть столь же важной, как и обязывающие инструменты. Например, успех в обеспечении соблюдения положений о правах человека необязывающего Хельсинского Заключительного акта был обусловлен в зна­чительной мере продолжительностью переговоров по его ос­мыслению членами Совещания по безопасности и сотрудни­честву в Европе (СБСЕ). Участники тщательно рассматривали соблюдение положений и оценивали давление, оказываемое со стороны правительств и неправительственных организа­ций. Обязывающие соглашения, однако, могут обеспечивать формальное урегулирование споров и могут потребовать от сторон участия в других процедурах, направленных на повы­шение подотчетности. Это, в свою очередь, может повысить соблюдение.

Как верно подмечает Э.Б. Вайс, актуально исследование внутреннего соблюдения неофициальных социальных норм и частных соглашений. В «Порядке без закона» Роберт Эликсон описывает как фермеры, разводящие крупный рогатый скот, развивают и укрепляют нормы поведения между собой, не полагаясь на государство. Ученые и общественные деятели в области договорного права в Соединенных Штатах отмечают, что реляционная установка и желание поддерживать постоян­ные отношения в большей степени способствуют обеспечению соблюдения, чем существование договорного права. «Иссле­дование неформальных социальных норм и договорного пра­ва показывает, что при определенных условиях необязываю­щие инструменты могут исполняться на том же уровне, что и обязывающие. Обжалование в судебном порядке, связанное с обязывающими соглашениями, иногда может быть несуще­ственным для соблюдения, по крайней мере, для некоторых соглашений и стран».

Говоря об инициативе принятия Всеобщей декларации об охране и улучшении природной среды человечества, В.А. Чичварин соглашается с мнением академика И.П. Герасимо­ва о том, что «именно таким образом может и должна быть установлена международная правовая основа для моральных и юридических норм ответственного отношения всех людей к окружающей природе и использованию ее ресурсов».

Рассмотренный Э.Б. Вайс миф связан с изменением пра­вовых механизмов и отказом от применения исключительно обязывающих норм. Своеобразие микроструктуры интерэко­права наглядно проявляется на примере третьего звена нор­мы. Санкции в общеправовом смысле здесь практически нет. Это правовая рефлексия всего человечества, обращенная на экологические проблемы. Какая ответственность соразмернауничтожению биологического вида? Разве у аппарата при­нуждения, например, в уголовной юстиции есть правовой выбор, если решение суда вступило в законную силу? Но у государств и международных организаций и других субъек­тов выбор есть. он заключается в возможности действовать в публичных экологических интересах. Международные эколо­гические отношения многообразны и не урегулированы де­тально. По этим причинам рекомендательные инструменты, подготавливающие почву для принятия обязывающих догово­ров, типичны для интерэкоправа.

Чтобы повысить действенность интерэкоправа, необхо­димо связать jus cogens, erga omnes, метапринципы интерэ­коправа и трансграничный вред. Это задача будущего. тем временем, для правового применения «мер импульсов» не­обходима их научная разработка юристами, основанная на юридической логике, технике и выполненная в юридической форме. В число форм «мер импульсов» входят: прекращение деяния, причиняющего трансграничный вред; сатисфакция (принесение извинений; выражение сожаления, сочувствия или соболезнования; дезавуирование действий официальных представителей; возложение обязанности материального воз­мещения на лиц, причастных к экстраординарному трансгра­ничному воздействию, и/или их уголовное или администра­тивное преследование; заверения о неповторении; издание законов об обеспечении соблюдения международных прин­ципов и норм; признание судом факта, символическая выпла­та); ресторация, реторсия (в том числе национализация), суб­ституция, возмещение ущерба (реституция, компенсаторная реституция, компенсация); гарантии неповторения; санкции (меры принуждения); контрмеры (прекращение или ограни­чение действия обязательства, другие специальные меры обе­спечения); правомерная репрессия, репрессалии (наказание, эмбарго, ограничение или прекращение видов транспортно­го и информационного сообщения, дипломатических отно­шений); временная оккупация, а также формы внесудебного урегулирования: переговоры, консультации, согласительные комиссии, компенсация ex gratia; «мобилизация обществен­ного стыда»; формирование избирательной покупательской позиции; и др. Говоря об исследовании внутреннего соблю­дения неофициальных социальных норм и частных соглаше­ний, профессор Вайс предвосхищает появление транснаци­онального экологического права, но эти вопросы выходят за рамки данного отклика, в связи с чем мы их не рассматриваем.

Другие 10 мифов интерэкоправа по Э.Б. Вайс отража­ют роль секретариатов, связь соблюдения и формулировок норм, важность отчетности, соотношение децентрализации и имплементации, соотношение демократии и соблюдения, а также: общественное участие, урегулирование споров, прину­дительные меры, связь свободного рынка и соблюдения, при­чины неуниверсальности стратегий соблюдения. Их мы рас­смотрим в продолжении (второй части) и окончании (третьей части) настоящей статьи.

Интерэкоправо






Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика