Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Мифы Эдит Браун Вайс как источники понимания интерэкоправа
Научные статьи
02.07.13 10:43

вернуться

Мифы Эдит Браун Вайс как источники понимания интерэкоправа

  

 

Второе название рассматриваемой статьи профессора Эдит Браун Вайс «чертова дюжина мифов», в оригинале «пе­карская дюжина мифов» (the baker's dozen myths). Назвав ее с подтекстом, автор могла вложить несколько смыслов. Сегодня вера сменилась познанием. Суеверия по большей части изжи­ли себя, но приметы усиливают внимание. Чтобы вызвать дове­рие и во избежание отсечения руки или штрафа за продажу не­полновесного хлеба пекари средневековой Англии продавали 13-14 буханок хлеба по цене 12. Дополнительные буханки шли в доход торговцев. хлебом они не считались. Умение «правиль­но считать» вознаграждалось коммерческим успехом. Англий­ский Ассиз (закон) о хлебе и эле 1266 года, остававшийся в силе полных 578 лет (до 1844 г.), также запрещал неполезные для человека добавки. Один из скрытых смыслов второго названия в том, что это полновесная статья, что ее автор стремится от­давать должное. Сравнивая себя с пекарем, автор иносказатель­но самокритична, говорит о значении осмысления мифов для правопонимания, подразумевает, что не все мифы могут быть верны или в равной степени относиться к интерэкоправу.

О связи юриспруденции и мифов ученые писали в раз­ное время, причем не только в контексте «мифы/реальность и ложное/откровение», чтобы подчеркнуть несоответствие общественным потребностям правового регулирования или восприятия права. Значение правовых мифов состоит в обоб­щении, объяснении правовой реальности в части, опытное из­учение которой затруднено или невозможно.

Под мифами права (образами) А.И. Ковлером понима­ется «создание систем и категорий абстрактных понятий, ис­ходящих из правового идеала, служащих задачам придания действующему праву большей ясности и эффективности. Это по необходимости тот понятийный ряд, который позволяет соединить воедино три основных элемента правосознания: по­знавательный, оценочный и регулятивный».

Описывая мифы позитивного права, Н. Рулан обращает внимание на то, что они «вовсе не безобидны: государство (а также социальные группы, которые его контролируют) ис­пользует их, чтобы дать обществу его собственный портрет, не соответствующий, однако, его реальной структуре».  Норбер Рулан отмечает, что значение мифа превосходит смысл тех знаков, которые он использует и это свойство необходимо для понимания того, как миф служит праву.

Национальные доктрины производят мифы, символы, апеллирующие к рациональности идеологии, призванные служить оправданию и укреплению государства. ... Их рас­пространению в той или иной мере способствуют все пра­вительства, заинтересованные в закреплении национальных особенностей, легитимизирующих государственный суверенитет.

Интерэкоправовые мифы (международные эколого­правовые мифы) - идеи, составляющие доктрины, которые могут использоваться в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм и их определенных совокуп­ностей, формулируемые (говоря словами статьи 38 Статута Международного Суда ООН) наиболее квалифицированными специалистами по публичному праву различных наций.

Правовые мифы заключаются в объявлении несуществу­ющего существующим и наоборот; содержатся в научной литературе, не закреплены нормативно (в отличие от мифов права: категорий, норм-идей, а также юридических фикций); проявляются в сравнении на макроуровне; условно опровер­жимы; влияют на формирование правового сознания; могут иметь разнонаправленное действие, соответствовать обще­ственным потребностям и наоборот. Значение правовых ми­фов в том, что они опосредуют правопонимание, правопри­менение, нормотворчество. Правовые мифы выступают одним из идеальных (не формальных, не материальных, не познава­тельных) источников форм права. Они оказывают влияние на юридические мотивации субъектов правоотношений, то в каких нормативных и организационных средствах субъекты представляют себе последовательность достижения цели или соблюдения интереса.

В научном плане, рассмотрение мифов помогает выявить правовое содержание, которое менее зависимо от случайности или идеологии и сосредоточить на нем внимание. Это способ научной проверки соотношения правовой действительности и объективных потребностей регулирования общественных и международных отношений.

«Позитивному праву еще предстоит выработать черты "перспективного права", в котором, исходя из природы чело­веческого мышления, будет, возможно, достигнута необходи­мая комбинация рационального и иррационального, реаль­ного и мифологического». Отсюда значение правовых мифов для познания и совершенствования права. Это значение про­является как в общетеоретических юридических науках, так и в отраслевых, специальных науках, например, науке интерэко­права. Нижеследующие пять мифов касаются особенностей государств, связанных по мнению Э.Б. Вайс с соблюдением со­глашений, а также отдельных элементов механизма действия интерэкоправа.

Миф четвертый: секретариаты международных соглаше­ний, как марионетки на веревочках, которые контролируются правительствами. Они имеют мало влияния; их деятельность минимальна.

Международный секретариат, отвечающий за поддер­жание сотрудничества и координацию действий всех сторон природоохранного или природоресурсного соглашения - клю­чевой элемент механизма действия соответствующего догово­ра. Профессор приводит примеры отсутствия секретариата. Должностные лица Международной морской организации исполняли обязанности секретариата Лондонской конвенции 1972 года. До 1992 года чиновники Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) служили в качестве секретариата Центра Всемирного наследия; отдельного подразделения секретариата не было. Численность секретариатов, по оценкам Вайс, варьируется от нескольких до двадцати человек, а бюджет от размера менее одного миллиона долларов до более трех. В качестве примера максимального бюджета профессор приводит ежегодный бюджет секретариа­та Международной организации по тропической древесине в Йокогаме, Япония. Однако, например, решение 21 сессии Меж­дународной организации по тропической древесине, принятое 20 ноября 1996 г. устанавливает, что бюджет всей организации на 1997 год 4 024 392 долл. США из которых 3 850 000 оцени­ваются от затрат членов, а исполнительный директор получает право освоить остаток 1996 года в размере не более 168 000 долл. США, который уменьшается в случае невнесения взносов, и 120 000 в дополнение к другим средствам. Итого бюджет, кото­рым непосредственно распоряжается секретариат, определен в размере 678 392 долл. США.

Четвертый миф основан на предположении о том, что правительства контролируют секретариаты и держат их на коротком поводке и что секретариаты, таким образом, ока­зывают незначительное влияние на разработку и реализацию договора. Размер большинства секретариатов и их ресурсы усиливают это предположение. Правительство прикоманди­ровывает сотрудников в секретариат, что также создает впе­чатление правительственного контроля.

Однако в действительности, пишет Э.Б. Вайс, секретари­аты могут быть влиятельными органами по отношению к им­плементации договора. В обоснование этой позиции приво­дятся аргументы о том, что секретариаты:

-    служат в качестве центра взаимодействия с другими субъектами международной системы;

-    консультируют правительства по вопросам соблюдения, например, ответы секретариата СИТЕС на запросы о законно­сти экспортных или импортных разрешений (лицензий);

-    дают советы по соблюдению частным субъектам, напри­мер, в Монреальском протоколе;

-    разрабатывают предложения о методах, способствую­щих соблюдению, которые затем вводятся государствами;

-    рассматривают доклады, поданные участниками согла­шений;

-    осуществляют мониторинг соблюдения; и другие функции.

Сегодня не вызывает сомнений, что сильные, эффектив­ные секретариаты играют важную роль в продвижении поло­жений договоров.

Профессор М.Н. Копылов подтверждает такую позицию, рассматривая объективные предпосылки: «Можно отметить возрастающую роль секретариатов различных международ­ных экологических соглашений в деле международного эко­логического управления. Сложившаяся ситуация, с одной стороны, объясняется тем, что экологическая проблематика по своей сути интегрирована практически во все сферы чело­веческой деятельности (транспорт, сельское хозяйство, строи­тельство и т.д.) и поэтому большинство международных ор­ганизаций, следуя объективной реальности международных отношений, включают экологическую проблематику в свою сферу деятельности. С другой стороны, отсутствие единого международного механизма управления в экологической сфе­ре порождает множество проблем, дублирование некоторых функций управления».

Юридический подход при рассмотрении роли секрета­риатов конвенций и соглашений, как нам представляется, за­ключается в сравнении и выявлении условий оптимизации положений о секретариатах, включаемых в договоры, условий оптимизации норм внутренних регламентов и процедур.

Если роль «неклассических» субъектов международного права возрастает, то роль правительств и международных ор­ганизаций должна уменьшаться. Правительства, проводящие внешнюю экологическую политику, определенно должны быть заинтересованы в исследованиях правовых и организаци­онных механизмов защиты их интересов, в том числе через се­кретариаты международных договоров. Многие из вопросов, связанных с деятельностью секретариатов, пока не решены.

Миф пятый: чем точнее обязательства, тем лучше соблю­дение со стороны участников.

В международных переговорах страны часто настаивают на точных обязательствах, например, потому, что предполага­ется, что страны будут лучше исполнять точные обязательства, чем неопределенные. Реальность такова, что если обязатель­ства точно заявлены, гораздо легче определить, исполняет ли их государство или нет. Но это не обязательно означает, что государства будут исполнять точные обязательства лучше, чем общие положения - отмечает Э.Б. Вайс.

В качестве примера автором рассматривается механизм реализации Венской конвенции об охране озонового слоя 1985 года, через Монреальский протокол 1987 года, который предусматривает четкие цели и сроки поэтапного отказа от веществ, разрушающих озоновый слой. Государства должны представлять ежегодные отчеты, отражающие их потребление и производство подконтрольных химических веществ. В ре­зультате рассмотрения докладов и другой доступной инфор­мации от правительств и организаций негосударственного сектора, можно определить, выполняют ли стороны свои обя­зательства по Протоколу. Если обязательства были бы более общими, оценка соответствия стала бы сложнее, и качество исполнения обязательств, безусловно, не настолько бы дости­гало цели Конвенции. В этом смысле, миф верен - заключает профессор.

Некоторые обязательства, однако, не непременно должны быть точными. Например, пишет профессор Вайс, Конвенция о  всемирном наследии предусматривает, что каждое госу­дарство-участник «обязуется не принимать каких-либо пред­намеренных действий, которые могли бы прямо или косвенно причинить ущерб культурному и природному наследию ... расположенному на территории других государств-участников Конвенции» (п. 3 ст. 6).

В статье 4 Конвенции предусматривается, что каждое государство-участник имеет первичное обязательство обе­спечивать «выявление, охрану, сохранение, популяризацию и передачу будущим поколениям культурного и природного наследия, ... которое расположено на его территории».

Хотя Конвенция установила несколько видов деятельности, которые стороны должны осуществлять, она не определила чет­кие цели и сроки или критерии оценки соблюдения. В этом не было необходимости - считает Вайс. Соблюдение обязательств по более широким положениям не обязательно будет хуже из- за формулировок. Исследование о соблюдении положений, проведенное Э.Б. Вайс, указывает на то, что некоторые страны, если не полностью, но по существу соблюдают соглашение.

Мнение Э.Б. Вайс об отсутствии прямой зависимости со­блюдения от точности формулировок обязательств мы разде­ляем в целом. Действенность формы и эффективность ее реа­лизации прямо не связаны. При повышенных обязательствах соблюдение затруднено объективно. Однако, при обязатель­ствах, которые соответствуют возможностям сторон, нахожде­ние в режиме соблюдения не должно вызывать проблем. Если обязательство подразумевает достижение сопоставимых ре­зультатов, его выполнение легко подтвердить. Таким образом, точность формулировок в совокупности с их реалистичностью (соответствием возможностям) повышают соблюдение. Само по себе совершенство юридической формы в отрыве от объ­ективных отношений к соблюдению не ведет.

Содержание природоохранных обязательств не может заключаться только в воздержании от действий, неблагопри­ятных для окружающей среды, когда соблюдение запретов равно исполнению обязательств. Полный отказ от видов де­ятельности и вредных воздействий, как в случае с запретом ядерных испытаний, отказом от производства отдельных ве­ществ - исключение. Цель основной массы природоохранных и природоресурсных договоров, касающихся возобновляемых ресурсов - восстановление и поддержание естественного со­стояния. Ее достижение требует активных действий и деталь­ных формулировок. Если в международном договоре и после­дующих инструментах, принимаемых в его развитие, они не определены, установить соблюдение затруднительно. такой договор следует признать недейственным из-за низкого по­тенциала его юридической формы по достижению цели. Он может быть полезен лишь для накопления политического ка­питала, но не для снижения остроты реальных проблем.

таким образом, хоть зависимость между точностью обяза­тельств и соблюдением косвенная, но потенциал соблюдения тем выше, чем точнее сформулированы обязательства и от того насколько результаты их выполнения отдельными сторонами сопоставимы. Пример Конвенции о всемирном наследии 1972 года, приведенный Вайс, по нашему мнению, образец соглаше­ния, которое и технико-юридически и в ходе его соблюдения решает незначительную часть предметных вопросов. Прошло 40 лет. ЮНЕСКО в течение этого времени формально испол­няла часть органических функций природоохранной организа­ции. теперь необходим универсальный договор, который уни­фицирует международные системы территориальной охраны природы и специализированная организация ООН по управ­лению международными и трансграничными особо охраняе­мыми природными территориями и объектами.

Пятый миф приводит к выводу о необходимости обе­спечения соответствия обязательств сторон их возможностям. Используя лексику Э.Б. Вайс, заключение «неточных» согла­шений целесообразно лишь в начале международно-право­вого регулирования определенных отношений, подразумевая последующее уточнение обязательств. Пятый миф может слу­жить оправданием имитации природоохранной деятельно­сти. В этом его изъян. Со времени осознания сторонами сво­ей возможности и целесообразности принимать совместные согласованные меры по решению общей проблемы, пятый миф - скорее истина, чем ложное представление.

Миф шестой: регулярные отчеты страны имеют большое значение для контроля за соблюдением. Важным является пол­ное соблюдение договора всеми государствами-участниками.

Этот миф для Э.Б. Вайс, в отличие от ранее рассмотренных мифов интерэкоправа, не отрицает основной тезис, положен­ный в его основу. Он в общем плане называет организацион­ные проблемы. Он также звучит в поддержку дифференци­рованного учета соблюдения договора сторонами для оценки соблюдения договора в целом.

Мониторинг необходим для повышения уровня соблю­дения международных договоров. Он может принимать раз­личные формы, такие как отчеты правительств и/или непра­вительственных организаций и предприятий; мониторинг, проводимый сторонами, секретариатами и консультантами на местах; дистанционный мониторинг с помощью совре­менных технологий; проверка материалов, представляемых сторонами или других источников информации. Многие международные экологические соглашения предусматривают мониторинг соблюдения посредством проверки регулярных отчетов, которые государства направляют в секретариат до­говора. В 1990-е годы, развивает мысль профессор, обычным делом стало включать требования об отчетности практически во все международные экологические соглашения.

Отчеты полезны, по мнению Э.Б. Вайс, с которым мы соли­дарны, поскольку они вовлекают государства в процесс импле­ментации соглашений. Отчетность является полезным инстру­ментом для ознакомления правительств и других субъектов о действиях, которые необходимо предпринять для выполнения международных обязательств. Процесс подготовки отчетов мо­жет стимулировать создание условий для выполнения матери­ально-правовых обязательств договаривающихся сторон.

Проблемы, о которых пишет автор, разнородны. Это и неже­лание государств сообщать о недоработках, качество отчетов, ко­торые могут быть неправдоподобными, неполными, неточными и запоздалыми. Автор отмечает важность «внешней» проверки соблюдения договоров сторонами и секретариатами, как на осно­вании отчетов, так и, в зависимости от предметной области, на ме­стах, для выявления неустановленных проблем соблюдения.

Согласно профессору С.А. Балашенко положения боль­шинства природоохранительных конвенций, прямо или кос­венно указывают на необходимость контроля соблюдения, и для этого в них предусмотрены следующие методы контроля:

-    регулярные совещания сторон или учредительных ко­митетов, функционирующих в качестве дипломатического фо­рума для переговоров по таким вопросам, как интерпретация или использование договора для урегулирования конфликта;

-    рекомендации и резолюции (например, предложения и ре­шения), формально не имеющие обязательной силы, но представ­ляющие политическую важность в моральном плане и способные повлиять на стороны или получить закрепление в обычном праве;

-    институализация секретариатов с определенными кон­трольными или консультативными функциями по вопросам соблюдения обязательств по договору;

-    положения многих договоров о регулярной отчетности стран-членов относительно соблюдения договорных или спе­циальных обязательств.

С.А. Балашенко полнее Э.Б. Вайс высказывается в пользу независимого контроля: «Фактически самым эффективным и важным механизмом контроля ... являются неправительствен­ные организации (НПО), занимающиеся охраной окружаю­щей среды, и в определенной мере международные прави­тельственные и полуправительственные организации».

Кроме того, профессор Вайс упоминает о проблеме "пере­груженности отчетами", как на уровне государств, так и для субъ­ектов, которые их получают и обрабатывают. Ее решение автор видит в использовании стандартных протоколов отчетности.

С другой стороны, согласно Вайс, важно не то, чтобы как можно большее число сторон соблюдало соглашение, а чтобы его соблюдали «основные» участники, деятельность которых имеет наибольший удельный вес для достижения цели согла­шения. Например, для сохранения биоразнообразия, прежде всего, имеют значение меры, предпринимаемые в государ­ствах, объективно обладающих наибольшим видовым, таксо­номическим, экологическим и генетическим разнообразием. Эти государства - «восемь экологических тяжеловесов» Про­фессор приводит пример Лондонской конвенцией 1972 года

-      в рамках которой важнее отчеты основных загрязнителей морской среды, чем отчеты государств-участников, чья дея­тельность на море минимальна. Отсюда, для того, чтобы су­дить об уровне соблюдения соглашения в целом, ее интересует не процент государств-участников, представивших отчеты, а «какой процент из основных государств-загрязнителей соблю­дает требования по отчетности»?

Также подчеркивается, что регулярное представление от­четов благотворно для соблюдения соглашения в долгосроч­ной перспективе и формирует культуру соблюдения соглаше­ния между его сторонами. Рассмотренный «миф» совмещает вопросы действенности и эффективности соглашений (юри­дического потенциала и качества реализации на практике). Через него действие статичных норм может рассматриваться в динамике. Кроме того, речь о дополнении количественных оценок соблюдения качественными оценками. Рациональное зерно в проблеме отчетности о выполнении соглашений за­ключается в изучении наилучшего опыта интерэкоправового регулирования вопросов сбора информации, подготовки и представления отчетов, включая формализацию и унифика­цию технических и технологических средств осуществления этих задач.

Миф седьмой: децентрализация имплементации согла­шений в пользу местных властей с возложением на них ответ­ственности улучшает соблюдение.

Данный миф Э.Б. Вайс на первый взгляд совершенно далек от области интерэкоправа, поскольку независимо от чьего-либо участия в исполнении обязательств, вытекающих из междуна­родных природоохранных и природоресурсных соглашений, ответственность за это несут государства, центральные органы власти, совершившие договор. Международная правосубъ­ектность других акторов (субъектов) ограничена. Миф также может восприниматься, как рассуждение, затрагивающее внутренние дела государств, которые обладают исключительными полномочиями по определению организационных способов имплементации. По общему правилу в интерэкоправе верно и то и другое: отвечают государства и организация исполнения их обязательств это их внутреннее дело. Однако правило имеет исключения (если это пожелают государства).

Сделаем краткое отступление от мифа, чтобы показать неоднозначность первого восприятия и возможность исклю­чений. также оригинально на первый взгляд выглядит клас­сификация международных договоров Рональда Митчелла по числу сторон. Он разделил их на двусторонние, многосто­ронние и иные (другие). Что значит «иные», каким еще мо­жет быть договор по составу сторон, если не подпадает ни под понятие двусторонних, ни в категорию многосторонних? В базе интерэкоправовых соглашений «иных» 345. Ответ ил­люстрируют несколько примеров. Один из первых примеров

-  Статус Международного союза охраны природы (МСОП) от 05.10.1948. Для России в качестве примера «иного» междуна­родного договора, совершенного неравноположенными сторо­нами, может рассматриваться Соглашение о международных стандартах на гуманный отлов диких животных между Евро­пейским Сообществом, Правительством Канады и Правитель­ством Российской Федерации от 15.12.1997. Профессор Р.Б. Митчелл определяет «иные» соглашения как «интерэкоправо- вые соглашения между правительствами и международными организациями или негосударственными акторами [субъекта­ми - прим. ЕВ], а не двумя правительствами или более».

Применение седьмого мифа о пользе децентрализации ограничено немногочисленными случаями и в рамках малой части международных договоров. В большинстве случаев не­обходима координация международного сотрудничества из центра. Несмотря на то, что Э.Б. Вайс не называет правовые основания, на которых формулирует миф, они есть (есть ис­ключения из правила, которые позволяют говорить о мифе):

-    договоры в рамках приграничного сотрудничества на уровне отдельных субъектов федераций или автономных об­разований;

-    нормативные акты центров, об участии регионов в ис­полнении международных обязательств государств;

-    нормативные акты регионов по имплементации инте- рэкоправовых соглашений;

-    нормы, отражающие интеграционные процессы, повы­шение роли региональных и муниципальных властей в меж­дународных экологических отношениях, и другие.

Профессор Вайс упоминает проблему «центра- периферии», что есть трудности у правительства Индии по контролю деятельности, связанной с выполнением междуна­родных обязательств в Национальном парке Манаса, труд­ности у Бразилии по контролю трансграничной торговли исчезающими видами в районе Амазонки и обеспечения устойчивого управления лесами, затруднения у Пекина (Ки­тайской Народной Республики) по контролю деятельности в южном и западном Китае.

также говорится о том, что «в результате политической реформы, например, Российская Федерация, децентрализова­ла власть, поэтому контроль над субъектами ослаб. Это приве­ло, по крайне мере, в краткосрочной перспективе к значитель­но меньшему уровню соблюдения Российской Федерацией договора СИТЕС».

Область правового регулирования отношений между цен­тром и регионами, касающихся выполнения международных обязательств относится к числу экзотических тем исследова­ний. Также редко уделяется внимание положениям междуна­родных договоров, предусматривающим участие региональ­ных органов власти и управления в процессе имплементации и сотрудничества. В 2009 году, на основании законодательства субъектов Федерации, нами было проведено исследование по теме «Имплементация международного права окружающей среды в России» в объеме 1,5 авт. л. Ряд договоров упоминал­ся в действовавшем законодательстве, что порождало опре­деленные полномочия и обязанности субъектов. По другим в отсутствие норм, касающихся участия субъектов, наблюдалось исполнение и непосредственное участие в сотрудничестве. От­сюда сделан вывод о возможности деления международных договоров и процессов на три группы:

I      группа - договоры, в которых и для которых участие субъектов Российской Федерации в выполнении международ­ных обязательств России предусмотрено нормативно (Конвен­ция о биологическом разнообразии 1992 года, Конвенция по борьбе с опустыниванием 1994 года, Рамсарская конвенция 1971 года, Венская конвенция 1985 года и Монреальский про­токол 1987 года, а также конвенции об охране морской среды);

II    группа - договоры, в реализации которых субъекты Рос­сийской Федерации участвуют согласно своим органическим функциям, но такое участие не основано на прямых норматив­ных положениях федерального уровня, уровня субъектов или самого договора (Рамочная конвенция ООН об изменении климата 1992 года и Киотский протокол 1997 года, Конвенция о международной торговле видами дикой фауны и флоры, на­ходящимися под угрозой исчезновения 1994 года; конвенции Европейской экономической комиссии ООН);

III  группа - договоры и процессы, полномочия субъектов Российской Федерации по участию в имплементации которых и содействию соблюдению которых нормативно не определе­но, а фактическое сотрудничество не установлено (остальные).

Э.Б. Вайс отмечает, что «вовлечение местного населения создаст культуру соблюдения соглашений, и делает вывод о том, что «со временем, привлечение местных властей, в прин­ципе, приведет к большему соблюдению». Седьмой миф вы­ступает, как тенденция, которая должна учитываться в процес­се имплементации интерэкоправа.

Миф восьмой: демократия всегда способствует соблюде­нию. Демократические страны всегда соблюдают договоры лучше, чем недемократические.

Этот миф, подобно предыдущему, основан на результатах фолианта «Ангажируя страны: усиление соблюдения интерэ- коправовых соглашений», подготовленного под редакцией Э.Б. Вайс совместно с профессором политологии Мичиган­ского университета Гарольдом К. Якобсоном. Книга доступна для ознакомления. Автор зафиксировала лучшее соблюде­ние Российской Федерацией Лондонской конвенции 1972 года «о дампинге», чем бывшим Советским Союзом, «что может быть связано с большей транспарентностью в государствен­ных процессах, которые начались с реформ Горбачева и были продолжены после распада Советского Союза». В этом случае перед нами уже неприкрытая политика.

Об условности восьмого мифа говорит сама профессор Вайс: «Демократия более чутко реагирует на общественное мнение, а общественное мнение не всегда может быть направ­лено на решение международных проблем. Более того, опре­деленные группы по специальным интересам могут тратить значительные ресурсы для влияния на общественное мнение и законодателей, с тем, чтобы затормозить соблюдение. Отказ США платить по своим юридически обязательным взносам в Организацию Объединенных Наций остро иллюстриру­ет этот момент. Кроме того, интересы неправительственных организаций не обязательно согласуются с положениями, сформулированными в международных соглашениях. В демо­кратической культуре есть больше возможностей для предста­вителей различных кругов влиять на поведение, а также есть больший доступ к информации и повышенная прозрачность. Но это также означает, что управление может усложниться и что усилия по обеспечению соблюдения международных обя­зательств могут стать более сложными».

Нам представляется, что истинно демократические стра­ны, уделяют равное внимание публичным и частным интере­сам, а авторитарные нарушают баланс интересов. Если прева­лируют публичные интересы, то и соблюдение международных соглашений в области публичного интерэкоправа будет выше.

В целом же данный миф юридически не конструктивен. Это пример самого общего рассуждения, мало связанного с нормами интерэкоправа. Если государства становятся сторо­нами договора, то, независимо от моделей социально-поли­тического устройства и развития, должны его добросовестно соблюдать. За время, прошедшее после выхода статьи в свет, ситуация изменилась. Сегодня своевременно поставить во­прос о том, при каких условиях положения соглашений об общественном участии могут способствовать лучшему соблю­дению договоров.

Заключительные пять мифов (9-13) будут рассмотрены в третьей части статьи (окончание).



В зависимости от концепции вашей организации мы подскажем вам наиболее подходящий вариант оформления входной группы. Учтем ваши пожелания и качественно выполним работу. Доверьте выполнение входной группы в Киеве специалистам! Качественные стеклянные входные группы, вся подробная информация на сайте http://alando.com.ua


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика