Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Формирование модели многостороннего управления интернетом и международное сотрудничество государств
Научные статьи
06.08.13 10:05
Если Ваше помещение нуждается в дополнительной защите, тогда Вам необходимы ролеты. В первую очередь необходимо помнить о том, что ролеты – это средство безопасности, подробнее смотреть здесь http://xn--e1alihn8c.okna-rolet.com.ua/. Защитные ролеты защитят Вас от солнечных лучей, от постороннего взгляда и от взлома. Ролеты используются в качестве внутренних перегородок в магазинах, а также как перегородки на больших территориях складов и терминалах. Защитные роллеты можно использовать в оконных и дверных проемах банков и магазинов, офисных зданий, в киосках и торговых точках. Кроме основной своей функции – защиты от взлома – ролеты играют и декоративную роль.

вернуться

Формирование модели многостороннего управления интернетом и международное сотрудничество государств


Первый тезис. Мультистейкхолдеризм (multistakeholderism) является важнейшим элементом управление интернетом. Фено­менальный успех интернета приводит к «интернетизации» зна­чительного числа государств, что, с одной стороны, расширяет и изменяет географию и аудиторию интернет-пользователей, а с другой - ввергает государства в своеобразную «кибертехнологи- ческую гонку вооружений». Интернет первоначально был пред­назначен для военных целей, исторически одной из основных причин возникновения интернета стало военное противостояние 60-ых годов XX века и угроза нанесения ракетно-ядерного удара. Правительство США инициировало научно-исследовательский проект американского военно-промышленного комплекса в це­лях создания системы управления стратегическими ядерными силами. Была поставлена задача создания устойчивой системы управления, способной сохранять функциональность даже при нанесении ракетно-ядерного удара и уничтожения части компо­нентов такой системы.

Интернет создавался и развивался как технологическая система информационного обмена между лицами, переда­ющими и получающими информацию, по произвольным маршрутам через определенные узловые соединения. При этом базовая технологическая архитектура интернета изна­чально зиждилась на саморегулировании, децентрализован­ной «сетевой» организационной модели, не предполагающей иерархии управления и идентификации лиц, получающих и передающих информацию, включая определение статуса таких лиц. За более чем сорокапятилетнюю историю своего развития интернет превратился в глобальную коммерческую инфраструктуру трансграничного информационного обмена, но базовые технологические особенности интернета прин­ципиально не изменились, а лишь модифицировались для удобства его использования возрастающим числом пользова­телей. Именно базовая технологическая структура интернета стала ключевым фактором захватывающего революционного развития и расширение интернета во всем мире и определя­ющим моментом формирования «многоуровневой модели» (multistakeholders' model) управления интернетом, основу ко­торой составляет принцип «участия всех заинтересованных сторон». Мультистейкхолдеризм (multistakeholderism) озна­чает, что в решении вопросов управления интернетом уча­ствуют все «заинтересованные стороны» (stakeholders), к числу которых относятся государства, международные организации, гражданское общество, частный сектор, техническое и акаде­мическое сообщество. Без взаимодействия всех «заинтере­сованных сторон», без принятия согласованных между ними норм, правил и принципов регулирования, как показывает практика развития интернета, ни одно из предлагаемых реше­ний или технических требований не может быть эффективно реализовано.

Сложившаяся многосторонняя модель управления ин­тернетом стала эффективным способом его трансграничного функционирования, обеспечивая совместимость, стабиль­ность, безопасность и доступность глобальной инфраструк­туры интернета, в то же время, предоставляя суверенным государствам возможность регулирования использования интернета в пределах национальной юрисдикции. Такая многосторонняя модель получила закрепление в документах международных межправительственных и международных организаций и форумов. Мультистейхолдеризм, т.е. участие всех заинтересованных сторон, является основой трансгранич­ного функционирования и дальнейшего развития интернета, включая формирование модели международно-правового управления интернетом.

В традиционном в настоящее время понимании тер­мин «управление интернетом появился в начале 2000-х го­дов, явившись достаточно условным переводом английского эквивалента «Internet governance». Подобно многим другим отвлечённым понятиям, выраженным по-английски, к сло­ву «governance» нелегко подобрать однозначный перевод в большинстве языков мира. В доктринальном и практиче­ском плане используются разнообразные переводы понятия «Internet governance» на русский язык, в том числе «регули­рование интернета», «управление использованием интерне­та» и т.д. Представляется, что из всего терминологического многообразия предложенных переводов именно «управление интернетом» наиболее адекватно отражает суть описываемо­го явления. «Управление интернетом» означает «разработку и применение правительствами, частным сектором и граж­данским обществом, при выполнении ими своей соответ­ствующей роли, общих принципов, норм, правил, процедур принятия решений и программ, регулирующих эволюцию и применение интернета». Это определение, считающееся в настоящее время общепризнанным, было разработано Рабо­чей группой по управлению интернетом (Working Group on Internet Governance, WGIG) при Генеральном секретаре ООН.

В управлении интернетом заинтересованные стороны вы­полняют свои «соответствующие роли». так, роль и обязан­ности правительств связаны с такими аспектами деятельности как разработка, координация и осуществление государствен­ной политики на национальном уровне, координация поли­тики на региональном и международном уровнях; создание благоприятных условий для развития информационных и коммуникационных технологий (ИКГ); надзорные функции; разработка и принятие законов, положений и стандартов; разработка международных договоров и правил; развитие передового опыта; содействие созданию потенциала в сфере информационно-коммуникационных технологий и с их по­мощью; борьба с киберпреступностью; содействие междуна­родному и региональному сотрудничеству; решение общих вопросов развития; поощрение многоязычия и культурного разнообразия; и др.

В сферу ответственности частного сектора относятся во­просы саморегулирования информационной индустрии; развития передового опыта; разработки стратегических пред­ложений, руководящих принципов и инструментария для директивных органов и других заинтересованных сторон; на­учных исследований и опытно-конструкторские разработки в области технологий, стандартов и процессов; участия в раз­работке национального законодательства и национальной и международной политики; содействия инновационной дея­тельности и др.

Роль и функции гражданского общества включают рас­ширение информированности общественности и создание потенциала (знания, подготовка кадров, обмен опытом); предоставление экспертов, специалистов, обмен опытом и знаниями по вопросам политики в области информационно­коммуникационных технологий; научные исследования и опытно-конструкторские разработки в области технологий и стандартов; содействие в обеспечении соответствия политиче­ских и рыночных факторов потребностям всех членов обще­ства; содействие формированию концепций информацион­ного общества, ориентированного на человека, на основе прав человека, устойчивого развития, социальной справедливости и предоставления широких возможностей и др.

так, функции правительств включают в себя разработку и осуществление государственной политики на национальном уровне и координацию политики на международном уровне. В сферу ответственности бизнеса обычно относят вопросы от­раслевого саморегулирования, проведения научных иссле­дований и разработку технических стандартов. Гражданское общество так же традиционно призвано «отвечать» за соот­ветствие принимаемых норм и правил принципам «прав че­ловека, устойчивого развития, социальной справедливости и предоставления широких возможностей».

Второй тезис. На формирование модели управление интернетом влияет дихотомия интернета. Интернет, с одной стороны, это техническое изобретение и, будучи «техниче­ским изобретением», он объективно требует технической поддержки и технологического обеспечения. В организацион­но-технической поддержке интернета, его технологического функционирования и развития принимают участие все заин­тересованные стороны, а в многосторонней модели управле­ния интернетом ведущая роль принадлежит частному секто­ру, гражданскому обществу, техническому и академическому сообществу. С другой стороны, интернет не только «техниче­ское изобретение». Интернет интегрирует материальные, фи­нансовые, интеллектуальные, гуманитарные, политические, социальные и др. ресурсы, влияя на формирование нацио­нальных и международных процессов регуляции и обеспечи­вая коммуникационные связи в международном, глобальном масштабе. Организация использования интернета охватывает как технические вопросы, так и вопросы государственной по­литики связанных с интернетом, решение которых относится к суверенным правам государств. И внутригосударственные, и международные вопросы государственной политики, связан­ные с интернетом, не исключают участие всех заинтересован­ных сторон, но очевидно, что в решении таких вопросов веду­щая роль принадлежит государствам. Отметим, что в более чем сорокапятилетней истории развития интернета решение проблем, связанных с государственной политикой в сфере ин­тернета, практически насчитывает десятилетие.

Разграничение регулирования вопросов, связанных с трансграничным функционированием и развитием интернета нашло закрепление в ряде документов международных орга­низаций и форумов. Например, резолюция Экономического и Социального Совета ООН (ЭКОСОС) 2011/16 от 26 июля 2011 года (п. п. 22, 24) разграничивает вопросы интернета на сфе­ру, связанную с повседневной деятельностью технического и эксплуатационного характера, и сферу, связанную с государ­ственной политикой, касающейся интернета не связанную с повседневной деятельностью технического и эксплуатацион­ного характера, включая деятельность государств в выполне­нии своих обязательств в решении международных вопросов государственной политики, касающиеся интернета.

третий тезис. Исторически сложившаяся многосторон­няя модель управления интернетом (Multistakeholder' Model) влияет на международно-правовой аспект управления интер­нетом. Несмотря на то, этот аспект управления интернетом находится в сфере международного публичного права, субъектами которого являются суверенные государства, международ­ные межправительственный организации, государство-подоб- ные образования, практические шаги в вопросах управления интернетом на международно-правовом уровне невозможно решать без «участия всех заинтересованных сторон».

Интернет по своей технологической сути носит междуна­родный, глобальный характер, в том числе и потому, что тех­ническая и технологическая поддержка функционирования интернета как таковая осуществляется таким образом, чтобы обеспечивать функционирование интернета не в рамках толь­ко одного государства, но в международном масштабе. Между­народный (в значении - «межстрановой»), глобальный харак­тер интернета диктует саму логику его управления: вопросы управления интернетом не могут находиться вне междуна­родного, глобального контекста, неизбежно связываются с не­обходимостью международного взаимодействия государств, в том числе с формированием соответствующей международ­но-правовой модели управления.

Интернет достаточно долгое время не был предметом си­стемного анализа специалистов международного публичного права, хотя в силу своей трансграничной природы он должен был стать естественным объектом интереса международного права. Системный доктринальный анализ вопросов регламен­тации отношений в интернете, управления интернетом между­народным публичным правом, применимости международно­го права к интернету, и прочее, - относится к концу XX началу XXI века и стал отражением понимания того, что без междуна­родно-правового сотрудничества, без использования междуна­родно-правовых институтов и механизмов невозможно решать вопросы управления интернетом. Базовым доктринальным подходом было традиционное понимание международного права как системы договорных и обычных норм и принципов, выражающих согласованную волю государств и регулирующих отношения между ними, международными организациями и другими субъектами международного права.

Четвертый тезис. Одним из важнейших аспектов управле­ния интернетом является обеспечение безопасности интернета и противодействие попыткам его противоправного использова­ния. С развитием современных информационных технологий че­ловечество столкнулось с новыми типами угроз: возможностями силового противостояния государств в информационной сфере («кибервойны»), использованием информационных технологий террористическими организациями либо с террористическими целями («кибертерроризм»), а также использованием интерне­та в иных противоправных целях, с нарушением установленного правопорядка, преследуемым уголовным законодательством на­циональных государств («киберпреступность»).

Терминологическое и понятийное разнообразие, о котором говорилось применительно к термину «Internet Governance» в начале настоящей статьи, получает конкретное выражение, в частности в том, что в Российской Федерации, в ряде государств СНГ термина «киберпреступность» перево­дится термином «международная информационная безопас­ность». Примечательно, что принятая Советом Европы «Кон­венция о преступности в сфере компьютерной информации» 2001 года, в английской версии называется «Convention on Cybercrime», однако в переводе на русский язык (неофициаль­ный перевод), этот документ получил название «Конвенция о преступности в сфере компьютерной информации». В россий­ской доктрине, в деловой лексике и проч. эта конвенция часто называется «Конвенцией о киберпреступности». Смысловые, содержательные различия употребления термина кибербезо­пасность, также зависят от вариантов его перевода. Например, «cybersecurity» с английского языка на русский язык буквально переводится как «кибербезопасность», но в силу определённой политической мотивации переводиться, к примеру, как «ин­формационная безопасность» или даже «безопасность при­менения информационных технологий». В качестве примера можно обратиться к такому документу как «Правила поведения в области обеспечения международной информационной без­опасности» (получивший название Кодекс информационной безопасности), предложенный к рассмотрению на 66-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 2011 году Китаем, Россией, Тад­жикистаном и Узбекистаном. Еще одним примером является «Конвенция о международной информационной безопасности (концепция)», подготовленной Российской Федерацией в 2011 году и предложенной для обсуждения в рамках ООН. доку­ментов, связанных с международно-правовым регулированием вопросов информационной безопасности.

Новизна и сложность регламентации отношений, связан­ных с интернетом, влияет на согласование публичных интере­сов государств в сфере управления интернетом, а кибербезо­пасность сети становится в настоящее время доминирующим контекстом обсуждения и ключевым вопросом управления интернетом. Вероятно, что это может быть связано контекстом обсуждения проблематики управления интернетом развер­нувшейся в начале 2000-х годов, выявившей два подхода. Узкий подход, strictu sensu, ограничивал управление интернетом тех­нико-организационными вопросами построения сети, сетевой адресации и нумерации, основами кибербезопасности. Широ­кий подход, sensu lato, исходил из необходимости включения в «управление интернетом» различные общественно-полити­ческие и социально-экономические вопросы, включая прин­ципы коммутации международных сетей электросвязи, моне­тизацию и обеспечение «более сбалансированных» денежных потоков за пропуск сетевого трафика и проч. Проблематика управления интернетом при таком широком подходе, факти­чески совпадает с проблематикой «построения информаци­онного общества» впервые обозначенной на международном уровне в Окинавской хартии глобального информационного общества группы стран «Большой восьмёрки» 2000 году.

2013 год может, по-видимому, стать новым этапом систем­ного анализа применимости международного публичного права к интернету. По странной иронии применимость международ­ного публичного права получила «системную аналитику» в кон­тексте «военной кибеоугрозы». В 2013 году было опубликовано «Таллиннское руководство по международному праву, примени­мому в случае кибервойны» (Tallinn Manual on The International Law Applicable to Cyber Warfare), далее - «Таллиннское руководство». Таллиннское руководство совершенно неправо­мерно, на наш взгляд, ряд аналитиков называют руководством по ведению кибервойн, «легитемизацией милитаризации» кибер­пространства, правовыми основами ведения кибервойны и т. д.

Представляется важным обратить внимание на то, что таллиннское руководство является итогом трехлетней работы международной группы экспертов, приглашенных Центром передового опыта НАТО по совместной защите от киберугроз (The NATO Cooperative Cyber Defense Center of Excellence), г. Таллинн (Эстония). Соответственно Таллиннское руковод­ство нельзя рассматривать как официальный документ ни Центра передового опыта НАТО по совместной защите от ки­беругроз НАТО, ни государств-членов, спонсировавших это исследование, ни НАТО, ни организаций или государств, име­ющих статус наблюдателей НАТО. Таллиннское руководство - выражает точку зрения международной группы независимых экспертов, действующих исключительно в личном качестве и является своеобразным подтверждением того, что практи­ческие шаги в вопросах управления интернетом на междуна­родно-правовом уровне невозможно решать без «участия всех заинтересованных сторон».

Таллиннской руководство представляет собой обширный, 215 страничный документ, и обращение к нему в рамках на­стоящей статьи связано с несколькими причинами. Во-первых, кибербезопасность важна не сама по себе, и ее нельзя рассма­тривать вне контекста управления интернетом в целом и фор­мирования международной модели управления интернетом, в частности. Иной подход понимания кибербезопасности мо­жет привести, как минимум, к полицентризму и фрагмен­тации интернета рамками национальной юрисдикции госу­дарств, может разрушить глобальную сеть, став препятствием трансграничного функционирования интернета, а также к до­минированию государств в мультистейкхолдерской модели управления интернетом. Во-вторых, Таллиннское руководство подготовлено на целом ряде нормативно-правовых источников: международные договоры, документы международных меж­правительственных организаций, решения (прецеденты) меж­дународных трибуналов и судов, обычаи и принципы междуна­родного права. Использованные источники приведены в самом начале Таллиннского руководства, а вся нормативная и право­вая база призвана ответить на основной вопрос: применимы ли нормы современного международного права, как обычные, так и конвенционные, к новым киберугрозам, киберконфликтам, кибервойнам, и если применимы, то каким образом. В самом общем плане Таллиннское руководство положительно отвечает на этот вопрос и формулирует правила, применимые в услови­ях киберконфликтов. Положительный ответ на вопрос приме­нимости международного права к киберпространству, данный в Таллиннском руководстве, имеет важное значение и в связи с особенностью формирования принципов и норм междуна­родного права. Поэтому, в-третьих, следует сказать о принци­пе opinio juris. Убежденность в правомерности для междуна­родного права - убеждение субъектов международного права в юридической полноценности (действительности) нормы права, означающее признание государством определенного правила в качестве нормы международного права. Любая норма между­народного права, независимо от ее источника и применяемой процедуры, проходит стадию выработки содержания правила, а затем стадию признания этого правила в качестве обязатель­ной нормы международного права. При создании конвенцион­ных норм opinio juris имеет явно выраженный, а при создании обычных норм - молчаливый характер. Отсюда следует, что доказательство opinio juris представляет проблему при опре­делении норм обычного международного права. Эта проблема успешно преодолевается путем кодификации обычного права, в процессе которой opinio juris получает явно выраженный характер. Таллиннское руководство следует рассматривать имен­но в контексте «стремления к нормативной определенности».

Структурно Таллиннское руководство состоит из двух ос­новных частей и закрепляет 95 правил (Rules): часть А - «Меж­дународное право кибербезопасности» (International Cyber Security Law) включает две главы, в пяти разделах которых сформулировано 19 правил; часть В - «Право киберконфлик­тов» (The Law of Cyberarmed Conflict) - содержит 5 глав, в 7 разделов которых включено 76 правил. Документ формулиру­ет конкретное правило (норму), содержание которого разъяс­няется в соответствующих комментариях, включая интерпре­тацию применимости правил, с указанием на существовавшие разногласия, возникшие среди экспертов по тому или иному правилу.

Приведем в качестве примера правило 1, изложенное в разделе 1 «Суверенитет, юрисдикция и контроль», главы 1 «Государство и киберпространство». Правило 1 «Суверени­тет». Государство может осуществлять контроль над киберин­фраструктурой и за деятельностью в рамках своей суверенной территории. В последующих 14 пунктах раскрывается со­держания указанного правила и даются следующие коммен­тарии: «Несмотря на то, что ни одно государство не обладает суверенитетом над киберпространством как таковым (per se), государство обладает исключительными суверенными правами над объектами киберинфраструктуры, находящимися на его территории. Государственный суверенитет над киберинфрта- структурой в пределах суверенной территории означает то, что, во-первых, государство осуществляет нормативно-правовой контроль над объектами киберинфртаструктуры; во-вторых, государство осуществляет территориально-суверенную защиту объектов киберинфртаструктуры. При этом такой контроль и защита осуществляется вне зависимости от того принадлежат ли такие объекты самому государству, частным организациям или индивидам, и вне зависимости от целей использования та­ких объектов». Основной единодушный вывод, сделанный груп­пой экспертов, в части А «Международное право кибербезо­пасности» - общие принципы и нормы международного права применимы к регулированию киберпространства.

В настоящее время довольно сложно предположить каким образом будет развиваться международное сотрудничество го­сударств в сфере управления интернетом. Развитие обществен­ных отношений в сфере информационных и коммуникацион­ных отношений опережают их правовое регулирование и не исключено, что выявятся и иные вопросы развития информа­ционных технологий, которые потребуют международно-регу- лирования, но любые вопросы в указанной сфере так или иначе будут связаны с необходимостью международно-правового со­трудничества трансграничного управления интернетом.



многоязычный сайт
Благодаря простоте использования и встроенным средствам перевода даже один человек сможет справиться с работой по локализации и переводу интерфейса самого крупного сайта. На модуль распространяется система платных обновлений, которая обеспечивает автоматический переход на новые версии модуля - преимущество, которым пользуются все пользователи "1С-Битрикс: Управление сайтом". В течение же первого года с момента приобретения модуля все обновления предоставляются бесплатно.


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика