Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Н.Б. Пастухова:
ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ ПРИНАДЛЕЖИТ БУДУЩЕЕ!
Интервью с  Пастуховой Надеждой Борисовной, доктором юридических наук, профессором кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА), почетным работником высшего профессионального образования

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Правовая позиция Европейского Суда по правам человека относительно отдельных вопросов применения видеоконференции в уголовном судопроизводстве
Научные статьи
06.08.13 10:49
Мы предлагаем продукцию самых известных и качественных брендов. Так же предлагаем нанесение на ручки методом: Тампопечати, гравировки, шелкографии. Вся подробная информация здесь http://uson-promopen.ru

вернуться

Правовая позиция Европейского Суда по правам человека относительно отдельных вопросов применения видеоконференции в уголовном судопроизводстве


Европейский суд по правам человека (далее - ЕСПЧ, Ев­ропейский суд) является одним из наиболее авторитетных международных судебных органов и был создан в 1959 г. как специальный механизм защиты прав человека, провозглашен­ных Конвенцией о защите прав человека и основополагающих свобод 1950 г. (далее - Конвенция). Он осуществляет эту задачу путём рассмотрения и разрешения принятых им к производ­ству дел на основании жалоб, поданных физическим лицом, группой лиц или неправительственной организацией. Его юрисдикция распространяется на 47 государств-членов Совета Европы и включает все вопросы, относящиеся к толкованию и применении Конвенции. Акты ЕСПЧ имеют двуединую юри­дическую природу: с одной стороны, это казуальные решения конкретных дел, а с другой - это официальное толкование по­ложений Конвенции, имеющих прецедентное значение для разрешения последующих аналогичных споров.

Механизм защиты ЕСПЧ имеет субсидиарный характер и используется в случаях, когда национальные судебные си­стемы не смогли надлежащим образом защитить основопо­лагающие права и свободы. Показательно, что за всю много­летнюю практику Европейского суда не было зафиксировано ни одного случая невыполнения его постановлений государ­ствами-членами Совета Европы. Это объясняется не только ав­торитетом этого международного судебного органа, но и воз­можностью применения санкций в случае невыполнения его постановлений (приостановление членства государства или его исключение из состава Совета Европы).

Статистические данные свидетельствуют о том, что коли­чество жалоб в Европейский суд с каждым годом увеличива­ется. Так, в 2010 г. их количество составило 61,3 тыс., в 2011 г. - 64,4 тыс., а в 2012 г. - 65,2 тыс. Лидерство по количеству жалоб в ЕСПЧ в 2012 г. принадлежит таким странам, как Россия - 28,6 тыс. (22,3 %), Турция - 16,9 тыс. (13,2 %), Италия - 14,2 тыс. (11,1 %), Украина - 10,4 тыс. (8,2 %), Сербия - 10 тыс. (7,8 %)х.

Принимая во внимание эти сведения и прецедентно- обязывающую силу постановлений ЕСПЧ, представляется актуальным и анализ его правовой позиции относительно вопросов применения видеоконференции в уголовном судопро­изводстве.

Следует отметить, что отдельные аспекты этой проблемы рассматривались в работах Р.С. Абдулина, Л.М. Алексеевой, А.Г. Волеводза, Ф.М. Вяткина, Т.С. Гаврыш, С.М. Зильбермана, А.С. Клементьева, Е.И. Кокотовой, В.Т. Маляренко, А.С. Менд- ковича, В.В. Милинчук, В.В. Мурадова, М.И. Пашковского, М.Я. Сегая, А.С. Сызоненко, А.Е. Федюнина, А.Е. Сметаннико- ва, М.И. Смирнова, А.Г. Халиулина и др., однако специальных исследований судебной практики ЕСПЧ по применению ви­деоконференции не проводилось.

В этом контексте целью статьи является анализ отдельных постановлений Европейского суда и на их основании форми­рование основных правил применения видеоконференции в уголовном судопроизводстве.

В частности, особого внимания заслуживают такие аспек­ты этой проблемы, как: 1) является ли видеоконференция приемлемой формой участия в судебном разбирательстве?

2)  является ли обязательным в каждом случае личное участие обвиняемого в судебном разбирательстве, осуществляющемся с использованием видеоконференция? 3) какие процессуаль­ные и организационные условия должны быть соблюдены при применении видеоконференции? 4) является ли обязательным присутствие защитника при применении видеоконференции и если да, то в какой форме оно должно осуществляться? 5) кто должен быть инициатором обеспечения эффективной правовой помощи обвиняемому? 6) обеспечивают ли условия видеоконференции конфиденциальность общения защитника с обвиняемым?

При ответе на вопрос о приемлемости видеоконферен­ции как формы участия в судебном разбирательстве показа­тельным является дело «Марчелло Виола против Италии». В частности, заявитель обжаловал решение суда присяжных, ко­торым был приговорен к пятнадцати годам лишения свободы, мотивируя это тем, что он был вынужден принимать участие в суде апелляционной инстанции не лично, а в режиме видео­конференции, что ставило защиту в невыгодное положение по сравнению с другими участниками судебного разбирательства и таким образом повлекло нарушение ст. 6 Конвенции, гаран­тирующей право на справедливый суд.

В своем постановлении по данной жалобе ЕСПЧ конста­тировал, что в интересах честного и справедливого судебного разбирательства личное присутствие обвиняемого в суде имеет принципиальное значение. В то же время участие в судебном разбирательстве в режиме видеоконференции само по себе не противоречит Конвенции, а поэтому предусмотрено и други­ми международными актами. Например, Вторым дополни­тельным протоколом к Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам (ст. 9), Резолюцией о защите свидетелей в борьбе с международной организован­ной преступностью (п. 8), Конвенцией о взаимной правовой помощи по уголовным делам между государствами-членами Европейского Союза (ст. 10). Однако, применение видеоконфе­ренции судом в каждом конкретном случае должно быть моти­вировано, например, необходимостью предотвращения других уголовных преступлений; защитой общественной безопасности и правопорядка; защитой свидетелей и потерпевших; соблюде­нием разумного срока судебного разбирательства и т.п.

Вместе с тем по указанному делу ЕСПЧ не установил на­рушения ст. 6 Конвенции, мотивируя это тем, что само по себе участие заявителя в судебном разбирательстве в режиме ви­деоконференции не ставило защиту в невыгодное положение по сравнению с другими его участниками, а поэтому оно в его отношении было справедливым.

Что касается личного участия обвиняемого в судебном разбирательстве, то при рассмотрении дела «Саид-Ахмед Зу- байраев против России» ЕСПЧ подчеркнул, что власти обя­заны обеспечить присутствие обвиняемого в заседании суда либо лично, либо с применением видеоконференции. Имен­но поэтому ЕСПЧ в данном случае признал, что судебное разбирательство против заявителя было несправедливым по причине неспособности властей обеспечить его присутствие на заседании суда кассационной инстанции, вопреки его хо­датайству.

В то же время ЕСПЧ в своих постановлениях неоднократ­но подчеркивал, что, хотя суд апелляционной или кассаци­онной инстанции вправе полностью пересмотреть дело как с точки зрения фактов, так и с точки зрения права, из ст. 6 Кон­венции не всегда следует право на публичное слушание или, тем более, на обязательное личное участие обвиняемого. При рассмотрении этого вопроса должны учитываться особенно­сти конкретного судебного разбирательства и то, насколько интересы защиты представлены и гарантированы в суде.

Именно поэтому ЕСПЧ не усмотрел нарушение ст. 6 Конвенции и в деле «Голубев против России». В частности, он отметил, что физическое присутствие обвиняемого в зале судебного заседания крайне желательно, но не является са­моцелью, поскольку оно служит более важной цели - обе­спечению справедливого судебного разбирательства в целом. Даже несмотря на то, что заявитель на слушании своего дела в Верховном Суде лично не присутствовал, его права на эф­фективное участие в судебном разбирательстве нарушены не были, поскольку: во-первых, заявитель не потребовал личного присутствия в суде заблаговременно; во-вторых, он не возра­жал против слушания в режиме видеоконференции в ходе су­дебного разбирательства; в-третьих, в данном случае он имел возможность проконсультироваться со своим защитником на­едине до начала слушаний. Кроме того, поскольку у заявителя было два защитника, то один из них во время слушаний мог находиться в зале суда, а другой - в следственном изоляторе и консультировать обвиняемого конфиденциально.

Что же касается условий проведения видеоконференции, и, в частности, эффективности личного участия в судебном разбирательстве, то ст. 6 Конвенции гарантирует право обви­няемого на справедливое судебное разбирательство, что в ус­ловиях состязательного процесса предусматривает не только его право присутствовать, но и слышать и видеть его участни­ков, а также следить за ходом судебного разбирательства.

Указанное положение нашло подтверждение в постанов­лении по делу «Стенфорд против Великобритании». В частно­сти, заявитель, Брайан Стенфорд жаловался, что ему не было обеспечено справедливое судебное разбирательство, посколь­ку он был не в состоянии услышать показания его участников из-за плохой акустики в зале заседаний, а также потому, что во время дачи показаний судья попросил потерпевшую пере­меститься ближе к нему и жюри, поскольку им было плохо слышно ее речь.

Несмотря на то, что заявитель уведомил об этом своего защитника и конвоира, охранявшего его на скамье подсуди­мых, ЕСПЧ постановил, что требования Конвенции в этом случае нарушены не были, так как защитник, исходя из такти­ческих соображений, предпочел не обращать внимание судьи на проблемы обвиняемого со слухом на всем протяжении раз­бирательства дела, продолжавшегося шесть дней.

Указанный пример дает основания для вывода, что если стороны не имеют возможности слышать показания участни­ков судебного разбирательства и следить за его ходом, то это обстоятельство может быть использовано как основание для обжалования решения, но только при условии, что оно было предметом обсуждения в ходе судебного разбирательства.

В вопросе об эффективности личного участия в рассмо­трении уголовного дела ЕСПЧ определил свою позицию и в постановлении по делу «Григорьевских против России». В частности, заявитель утверждал, что он, во-первых, не мог со­средоточиться на заседании из-за плохого качества звука; во- вторых, он обращал внимание суда на неудовлетворительное состояние своего здоровья (проблемы со слухом), подтвержден­ное медицинской справкой; в-третьих, он просил о доставке его в зал судебного заседания и заблаговременно, и во время самого заседания, но его просьбы судом удовлетворены не были.

Учитывая эти обстоятельства, ЕСПЧ постановил, что суд должен гарантировать возможность обвиняемому эффектив­но участвовать в судебном разбирательстве и быть выслушан­ным без технических препятствий.

Особого внимания заслуживает и вопрос о необходимо­сти присутствия при применении видеоконференции защит­ника, а также создания условий, обеспечивающих его эффек­тивность.

Согласно ст. 6 Конвенции обвиняемый имеет право защи­щать себя лично или с помощью избранного им защитника, а также пользоваться услугами назначенного ему защитника бес­платно, когда того требуют интересы правосудия. И, как под­черкивается в постановлениях ЕСПЧ, в большинстве случаев участие заявителя в судебном разбирательстве в режиме виде­оконференции без защитника ставит его в невыгодное положе­ние, особенно при личном присутствии стороны обвинения в зале суда. Подтверждение этому можно найти в постановлени­ях Европейского суда по делам «Шугаев против России», «Шу- лепов против России» и «Григорьевских против России».

По указанным делам ЕСПЧ установил нарушение прав об­виняемого на справедливое судебное разбирательство ввиду не- обеспечения участия защитника в суде кассационной инстанции.

По мнению Европейского суда, гарантия юридической помощи по умолчанию (в случае, если обвиняемый от нее официально не отказался), неэффективна в отсутствии корре­спондирующей обязанности суда удостовериться в законности рассмотрения конкретного дела без защитника обвиняемого, поскольку лица, неспособные осуществлять собственную за­щиту в суде, могут оказаться неспособными и обратить вни­мание суда на то, что они нуждаются в юридической помощи. Именно поэтому этот вопрос должен быть рассмотрен судом по собственной инициативе. И хотя ни буква, ни дух ст. 6 Кон­венции не препятствуют лицу в свободном прямом или под­разумеваемом отказе от использования гарантий справедли­вого судебного разбирательства, однако для того, чтобы такой отказ имел силу с точки зрения Конвенции, он должен быть недвусмысленно установлен и сопровождаться необходимыми гарантиями.

При определении необходимости присутствия защитни­ка в судебном разбирательстве следует принимать во внима­ние серьезность обвинений и степень суровости возможного наказания. Что же касается судебного разбирательства в ре­жиме видеоконференции, то право обвиняемого на юриди­ческую помощь в его условиях приобретает еще большее зна­чение. Именно поэтому суд в таких случаях по собственной инициативе обязан удостовериться, отказался ли обвиняемый от защиты, и если нет - назначить ему защитника, независимо от наличия соответствующего ходатайства.

Что касается эффективности правовой помощи защит­ника в режиме видеоконференции, то тут необходимо учиты­вать, что содержание ст. 6 Конвенции предполагает не только право иметь защитника, но и обеспечение ему условий для осуществления эффективной защиты, в том числе - возмож­ность обвиняемого рассказать собственную версию событий, указать на показания, с которыми он не согласен, сообщить те факты, которые могут быть использованы в его защиту и т.п.

Показательным в этом отношении является дело «Сах- новский против России», по которому ЕСПЧ установлено на­рушение ст. 6 Конвенции ввиду несправедливости судебного разбирательства.

Указанное дело рассматривалось судом кассационной инстанции с применением видеоконференции между Верхов­ным Судом РФ и следственным изолятором Новосибирска, находящимся на расстоянии более трех тыс. км. от Москвы. Верховный Суд РФ назначил обвиняемому бесплатного за­щитника и предоставил им до начала слушаний пятнадцать минут для конфиденциального общения в режиме видеокон­ференции. Однако обвиняемый отказался от помощи назна­ченного защитника на основании того, что ему необходима личная встреча с ним. Тем не менее его отказ не был учтен и интересы обвиняемого в суде кассационной инстанции пред­ставлял ранее назначенный судом защитник.

Как следует из обстоятельств этого дела, в данном случае ключевой вопрос заключался не в отсутствии защитника, потому что он был назначен, а в эффективности его правовой помощи.

Учитывая это, ЕСПЧ в указанном деле постановил, что бесплатный защитник был лишен какой-либо возможности выполнения своих функций иначе, как номинально, в связи с тем, что был назначен обвиняемому в день рассмотрения дела, и ему было выделено всего пятнадцать минут для общения с подзащитным в режиме видеоконференции. таким образом, Верховный Суд РФ не обеспечил оказание обвиняемому эф­фективной правовой помощи, несмотря на письменные хо­датайства последнего о конфиденциальной встрече со своим защитником.

Что касается вопроса обеспечения конфиденциальности общения защитника с обвиняемым в режиме видеоконферен­ции, то в этих условиях принципиальным оказывается право обвиняемого на общение со своим защитником без риска быть услышанными третьей стороной. Это право является одним из основных требований справедливого судебного разбиратель­ства и следует из п. «с» ч. 3 ст. 6 Конвенции, направленного на обеспечение гарантий прав, которые практичны и эффектив­ны. Именно поэтому условия общения обвиняемого и его за­щитника не должны препятствовать эффективности его защи­ты. Ведь если защитник не может конфиденциально общаться с обвиняемым и получать от него необходимые инструкции, его помощь становиться неэффективной.

Тем не менее в деле «Марчелло Виола против Италии» ЕСПЧ констатировал, что обвиняемый имел возможность говорить со своим защитником по телефонной линии, защи­щенной от прослушивания. Защитник также мог посылать заместителя в комнату допроса в режиме видеоконференции или помогать обвиняемому лично и доверять своему заме­стителю защиту обвиняемого в суде. Аналогичный вывод был сделан и в деле «Голубев против России», в котором ЕСПЧ не установил нарушения ст. 6 Конвенции, поскольку у заявителя было два защитника, и он имел возможность выбрать одного из них для помощи в следственном изоляторе и конфиденци­ально консультироваться с ним.

И к противоположному выводу ЕСПЧ пришел в деле «Сахновский против России», в котором ни один из пред­усмотренных законом вариантов конфиденциального обще­ния с защитником не был доступен заявителю. Учитывая это, ЕСПЧ отметил, что обвиняемый мог испытывать дискомфорт, обсуждая свое дело с назначенным защитником, пользуясь си­стемой видеоконференции, установленной и обслуживаемой государством. Вследствие этого присутствие защитника на слушании дела в суде кассационной инстанции было сведено к простой формальности, в чем Европейский суд усмотрел на­рушение требований Конвенции и обязал государство-ответ­чика выплатить заявителю две тыс. евро в качестве компенса­ции морального ущерба.

Мотивируя свою позицию, ЕСПЧ подчеркнул, что эф­фективная защита невозможна без реализации права обвиня­емого общаться со своим защитником вне пределов слыши­мости третьих лиц, а поэтому любые меры, ограничивающие права защиты, должны быть аргументированы и оправданы конкретными обстоятельствами дела. Если меньшей ограни­чительной меры будет достаточно, то именно такая меньшая мера и должна применяться.

Изложенное дает основание для таких выводов:

1)     видеоконференция является приемлемой формой уча­стия в судебном разбирательстве, она предусмотрена рядом международных документов и не противоречит принципам справедливости и публичности судебного разбирательства;

2)     видеоконференция может применяться и без согласия обвиняемого, однако необходимость этой меры должна быть мотивирована;

3)     физическое присутствие обвиняемого в зале судебно­го заседания крайне желательно, но не является самоцелью, именно поэтому, даже если суд апелляционной или кассаци­онной инстанции вправе полностью пересмотреть дело с точ­ки зрения фактов и права, статьей 6 Конвенции не предусмо­трено безусловное право на публичное слушание, и тем более на личное участие в нем обвиняемого;

4)     эффективное участие в судебном разбирательстве включает не только право присутствовать, слышать и видеть участников судебного разбирательства, но также следить за его ходом без технических помех;

5)    участие в судебном разбирательстве с помощью виде­оконференции обязывает суд по собственной инициативе: во- первых, удостовериться, отказался ли обвиняемый от защиты, и если нет, назначить ему защитника, даже в том случае, когда он не ходатайствовал об этом; во-вторых, обеспечить обвиняе­мому эффективную правовую помощь защитника;

6)    одним из основных требований справедливого судеб­ного разбирательства является предоставление обвиняемому и его защитнику права на конфиденциальное общение (то есть общение вне пределов слышимости третьих лиц).




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика