Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Военизированные императивы в системе управления полицией Российской империи: историко-правовой аспект
Научные статьи
06.08.13 11:50

Доставка сборных грузов из Европы происходит в оптимальные сроки и с гарантированно высоким качеством услуги. Доставка грузов из Европы вся подробная информация на сайте http://tis-tir.com



вернуться


Военизированные императивы в системе управления полицией Российской империи: историко-правовой аспект

С образованием полиции в XVIII в. на руководящие по­лицейские должности назначались, как правило, офицеры армии. такая практика широко применялась до периода ре­форм Александра II, однако окончательно не была отменена вплоть падения империи в 1917 г. При извечных проблемах по комплектованию полицейских должностей отношение к при­влечению военнослужащих для их замещения было неодно­значным. так, в соответствии с именным указом от 12 февраля 1802 г., в помощь московской управе благочиния были сфор­мированы два драгунских эскадрона во главе с полковником Алексеевым. При этом младшие командиры были распреде­лены по разным полкам, так как Александр I счел, что «сей род службы им неприличен», а остальные военнослужащие были выведены из состава армии1. Однако московский военный гу­бернатор А. А. Беклешов обращался к царю с просьбой вос­становить драгун в армейских штатах, «для того, что и в самой публике, и в разъездах команда в полном виде воинскаго шта­та боле на удержание порядка сама по себе имеет влияние, и составляет самой службе боле чести, нежели просто граждан­ская стража, ...в публике почитаемая за инвалидов, следова­тельно, не уважаемых как должно».

По окончании Отечественной войны 1812 г. был образо­ван Комитет 18 августа 1814 года, покровительствовавший уво­ленным с военной службы раненым штаб и обер-офицерам. Указанные лица получили преимущества в замещении ва­кантных должностей полицмейстеров и городничих в губер­ниях. Однако опыт их деятельности показал, что «офицеры сии, при всем одобрении прежней их службы, по слабости здоровья часто не соответствуют занимаемым должностям». В связи с создавшимся положением именным указом от 7 марта 1831 года был предусмотрен ряд мер, направленных на улучшение качественного состава руководства полиции в гу­берниях. Гражданским губернаторам предписывалось штаб- и обер-офицеров, состоящих в покровительстве Комитета 18 ав­густа 1814 года, перед назначением на должности полицмей­стеров и городничих подвергать испытанию в течение шести месяцев, «употребляя к временному исправлению той самой должности, для коей предназначается, или других поручений, относящихся к Полицейским занятиям». Офицеров, успешно прошедших испытания, губернаторы представляли Мини­стру внутренних дел для замещения соответствующих долж­ностей, неся персональную ответственность за представленные кандидатуры. При этом за данными офицерами по-прежнему сохранялись установленные преимущества в отношении дру­гих кандидатов на должности полицмейстеров и городничих. В соответствии с указом Сената от 30 июля 1831 года отставные по ранению офицеры в системе МВД определялись на долж­ности полицмейстеров, городничих и исправников в тех уез­дах, где они назначались от Короны. Указанный порядок был сохранен в соответствии с именным указом от 25 января 1856 года и в отношении офицеров, получивших ранения в ходе Крымской войны.

Обязанности полицейских чиновников возлагались на во­еннослужащих, обеспечивающих порядок и безопасность на важнейших государственных предприятиях. так, на Алагир- ском серебросвинцовом заводе на Кавказе обязанности по­лицмейстера исполнял командир местной полуроты. В авгу­сте 1853 г. для осуществления полицейских обязанностей на заводе Кавказский комитет назначил полицейским приставом военного офицера. Военнослужащие назначались на должно­сти полицмейстеров в военных поселениях и на окраинах им­перии. В частности, на основании доклада командира Отдель­ного Кавказского корпуса 11 апреля 1839 года Николаем I был издан указ о замещении руководящих полицейских должно­стей в Закавказском крае военными офицерами.

Руководящие полицейские должности замещались воен­ными чинами также в том случае, когда гражданские чинов­ники не могли обеспечить должным образом общественный порядок и безопасность. так, в связи с нарушениями обще­ственного порядка жителями Новой Ладоги, шефом жан­дармов А.Х. Бенкендорфом предлагалось назначить военного коменданта для восстановления порядка в городе, имевшем значение важного транспортного узла и требовавшего «не­пременно особенного управления». Однако Комитет мини­стров отклонил данное предложение, согласившись с мнени­ем Министра внутренних дел. Принятым 13 марта 1834 года положением предусматривалось в город Новую Ладогу, «для прекращения возникших там неустройств, и для отвращения оных на будущее время», взамен городничего назначить по­лицмейстера из военных штаб-офицеров (по предложению Комитета 18 августа 1814 года и по согласованию между МВД и Военным министерством). При этом в руках полицмейстера сосредотачивалось как полицейское управление, так и коман­дование войсками, привлекаемыми для обеспечения порядка в городе9. Для усиления штата Московской полиции именным указом от 7 сентября 1851 г. предписывалось замещать воен­нослужащими должности шести частных приставов. Данная мера объяснялась необходимостью обеспечения общественно­го порядка в тех частях Москвы, которые «по обширности и многолюдству, требуют со стороны полиции особенно строго­го и деятельного надзора»10. таким образом, в лице военных Николай I видел государственных служащих, способных наи­более эффективно обеспечивать правопорядок в условиях, требовавших приложения дополнительных усилий, организо­ванности и решительности. Данная точка зрения разделялась и столичными военными генерал-губернаторами, по ходатай­ствам которых разрешалось военным офицерам разных чинов поступать на службу Санкт-Петербургскую и Московскую по­лиции на основании именного указа от 11 июня 1857 года.

Для стимулирования полицейской службы, не пользу­ющейся особой популярностью, офицеры вооруженных сил, направляемые для замещения полицейских должностей, со­храняли определенную связь с военным ведомством. Для них устанавливались некоторые льготы, связанные с военной службой. В соответствии с именным указом от 10 ноября 1833 года, изданным на основании доклада Главнокомандующего действующей армией, офицеры варшавской ночной Поли­цейской стражи числились по Внутренней Страже12. Посту­павшие на службу в Санкт-Петербургскую и Московскую по­лиции офицеры зачислялись соответствующими армейскими чинами по роду оружия (по армейской пехоте, кавалерии и т.д.). Для них устанавливалась особая форма полицейских чи­новников, состоящих в военных чинах.

Реформы, проводимые Александром II, затронули и по­лицию, которой он отводил одно из первых мест в системе государственного управления, отмечая, что «нужды государ­ственные теперь же настоятельно требуют некоторых, по край­ней мере временных, изменений и улучшений в устройстве полиции, особенно же в личном ее составе». В качестве одной из мер по улучшению кадрового состава полиции являлась от­мена преимущества военных офицеров, состоящих под покро­вительством Комитета о раненых, по замещению должностей полицмейстеров и городничих, что соответственно расширя­ло права начальников губерний по подбору кандидатов на указанные должности. Однако это не означало отмену практи­ки назначения на полицейские должности военных офицеров (ограничивалось лишь их право ношения военного мундира, которое сохранялось только за офицерами, удостоенными знаков военного отличия). В ходе проведения реформы МВД и Военным министерством совместно разрабатывались прави­ла об укомплектовании всех полицейских команд (как губерн­ских, так и уездных) вольнонаемными людьми из бессрочно­отпускных и отставных нижних воинских чинов. При этом губернаторы продолжали обращаться с просьбами о назна­чении военных на полицейские должности. Так, по ходатай­ству Новороссийского и Бессарабского генерал-губернатора, именным указом от 22 апреля 1868 года военному губернато­ру в Херсонской губернии было разрешено «допускать офи­церов Черноморской флотилии к исправлению должностей Частных Приставов и других полицейских мест в городе Ни­колаеве, с сохранением за ними, независимо назначенного для полицейских чинов содержания, звания морских офицеров и довольствия, получаемого ими по морскому ведомству».

Несмотря на то, что новый порядок комплектования по­лиции в соответствии с именным указом от 4 июля 1873 года предусматривал ее формирование исключительно вольнона­емными людьми, в переходный период в составе полицейских команд имелось еще достаточное количество нижних чинов, на­значенных от военного ведомства. Впредь до выбытия из состава полицейских команд нижних чинов военного ведомства сохра­нялся институт военно-полицейского суда. Согласно Положе­нию о Московской городской полиции 1881 года при общем управлении Московской полиции состоял военно-полицей­ский суд, члены которого избирались обер-полицмейстером из числа военных офицеров, состоящих на службе в Московской полиции, с утверждением их генерал-губернатором.

Военизированные императивы в управлении полицией сохранялись в столичных и ряде портовых городов, на окра­инах империи. В начале ХХ века во главе отделений Санкт- Петербургской конно-полицейской стражи состояли офи­церы, числящиеся по армейской кавалерии. По докладу Министра внутренних дел, в связи с упразднением Новорос­сийского и Бессарабского генерал-губернаторства, именным указом от 22 февраля 1874 года был установлен порядок, со­гласно которому полицмейстер города Одессы должен был назначаться из числа военных. Высочайше утвержденным мнением Государственного Совета от 11 февраля 1891 года полицмейстер Кронштадта назначался из морских штаб- офицеров, хотя уже через год данный порядок по представ­лению Министра внутренних дел был отменен. 10 ноября 1887 года монархом был утвержден проект временного шта­та городских полицейских управлений в городах Ашхабаде и Мерве, предусматривавший возможность назначения на должности полицейских приставов военных офицеров. Дву­мя годами позже для усиления личного состава полицейского управления в городе Ашхабаде была введена должность по­мощника полицейского пристава, на которую также могли назначаться военные офицеры. В соответствии с Временным Положением о Закавказской полицейской страже от 24 мая 1899 года, при каждом из шести губернаторов края состоял инспектор полицейской стражи, назначавшийся из строевых штаб-офицеров «для исполнения поручений Губернатора, как по полиции вообще, так и по Закавказской страже в осо­бенности, а также для инспектирования последней»24. В июне 1892 года был увеличен штата Варшавской полиции посред­ством принятия военных офицеров на должности трех участ­ковых приставов и шести их помощников. 27 мая 1904 года на основании доклада Министра внутренних дел последова­ло разрешение царя на замещение военными офицерами (с требованием об обязательном ношении ими офицерского по­лицейского мундира) должностей полицмейстеров в городах, где пребывали губернаторы и градоначальники, а также долж­ности помощника полицмейстера города Вильны. В октябре 1912 года в число городов, где на должности полицмейстеров могли назначаться офицеры (с зачислением по роду оружия), был включен город Лодзь.

Военизированные императивы в управлении полицией на­ходили отражение в деятельности наместников, генерал-губер­наторов (в подавляющем большинстве имевшими генеральские чины), главнокомандующих армией, военных комендантов. В соответствии с указом Правительствующего Сената от 19 июля 1829 года генерал-губернаторы и военные губернаторы, управ­ляющие гражданской частью, наделялись правом подвергать нижних полицейских служителей (кроме полицеймейстеров и городничих) «за нерадение и упущения по службе» временно­му аресту, по собственному усмотрению, «для побуждения их к большей исправности и рачению о своей должности». По­ложение об управлении туркестанского края 1886 года наделя­ло генерал-губернатора правом назначать и увольнять уездных начальников, осуществлявших административно-полицейское управление уездом, с наделением их правами и обязанностя­ми уездного исправника и уездного полицейского управления. Военными губернаторами края назначались и увольнялись по­мощники уездных начальников, участковые приставы, полиц­мейстеры и полицейские приставы. Кроме того, в городах, насе­ление которых составляли туземцы, военными губернаторами назначался старший аксакал, осуществлявший высший поли­цейский надзор, в ведении которого находились низшие поли­цейские служители из числа местного населения29. Высочайше утвержденным мнением Государственного совета от 21апреля 1903 года, военному министру, по представлению туркестан­ского генерал-губернатора, предоставлялось право определять численный состав полицейской команды для каждого города туркестанского края. В русских частях городов с населением до двух тысяч полагалось назначать не свыше пяти городовых, с населением свыше двух тысяч - из расчета не более одного го­родового на каждые пятьсот жителей. Генерал-губернатор имел право назначать в состав полицейских команд данных городов конных городовых.

По предложению Главноуправляющего Грузией и Ми­нистра внутренних дел, высочайше утвержденным мнением Государственного Совета 9 декабря 1842 года были внесены из­менения в Учреждение для управления Кавказскою областью 1827 года, которые затрагивали также вопросы деятельности местной полиции. В частности, окружные советы, «не оказав­шие пользы и затрудняющие ход дел», упразднялись, в связи с чем, надзор за деятельностью полиции поручался военным комендантам.

Военными чиновниками осуществлялось также инспек­тирование полицейских команд. Соответствующие обязан­ности возлагались на военных комендантов статьей 1168 кн. 2 ч. I Свода военных постановлений, однако должным образом они не исполнялись. Вследствие этого именным указом от 29 сентября 1844 г. было предписано неукоснительно исполнять соответствующую норму. Указом устанавливался порядок ежегодного инспектирования полицейских команд в губерн­ских и уездных городах комендантами или исполняющими их обязанности командирами внутренних гарнизонных или ли­нейных батальонов.

В связи с недостаточной урегулированностью вопросов разграничения полномочий по управлению полицией между гражданской и военной властью периодически возникали раз­ногласия, для разрешения которых чиновники обращались непосредственно в высшие органы государства. Так на осно­вании указа Александра I от 24 октября 1803 года, полиция города Ревеля, как военного порта, находилась в подчинении морского начальства. Указом от 29 июля 1811 года управление гражданской частью в Эстляндской губернии, в том числе и полицией, было передано Ревельскому военному губернато­ру. Гражданскому губернатору полиция подчинялась только в случае отсутствия военного губернатора. Однако в связи с временным отсутствием генерал-губернатора, между управ­лявшим гражданской частью в Остзейских губерниях бароном Будбергом и Ревельским военным губернатором Бергом воз­никли «недоразумения» по поводу порядка подчинения по­лиции военному губернатору в данном случае. По обращению генерал-губернатора Палена, для разрешения данной колли­зии, высочайше утвержденным Положением Комитета Мини­стров от 18 ноября 1830 года определялось, что полиция го­рода Ревеля подчиняется военному губернатору по вопросам обеспечения общественной безопасности («по существу обя­занностей Военных Губернаторов, в круг попечения их входит порядок, безопасность и устройство в городе, а с тем вместе и непосредственное наблюдение за всеми действиями Поли­ции в сих отношениях»), в то время как «по судной части» она должна была состоять в ведении гражданского губернатора.

В рапорте Военного министра 22 апреля 1849 г., направ­ленном в Сенат, отмечалось, что «по неопределительности существующих правил об отношениях Комендантов к город­ским полициям крепостных форштатов возникали споры между военною и гражданскою властями». Для устранения возникающих коллизий 24 мая 1849 г. Сенатом был принят указ «О отношениях Коммендантов к городским полициям крепостных форштатов». В соответствии с новыми правила­ми, комендантам крепостей подчинялась полиция форштад- тов, расположенных ближе 500 саженей от крепостных вер­ков, если они не являлись местом постоянного пребывания генерал-губернаторов или военных губернаторов. Городская полиция крепостных форштадтов, расположенных на боль­шем удалении подчинялась губернскому начальству, но в случае войны, мятежа, пожара, эпидемии и с объявлением крепости на военном положении также переходила в под­чинение коменданта. Полицмейстеры и городничие крепост­ных форштадтов были обязаны сообщать комендантам сведе­ния: 1) о всех случающихся происшествиях, согласно ст.1169 немедленно; 2) о проходящих командах; 3) о прибывающих на временное и постоянное жительство, а также убывающих или проезжающих через форштадты воинских чинах и ино­странцах.

В принятых Государственным Советом 14 апреля 1887 года дополнениях в Положение об управлении крепостями предусматривалось, что полицейские начальства местностей, входящих в крепостной район, не подчиняясь непосредствен­но коменданту, были обязаны исполнять все законные его требования по предметам службы и общего благоустройства. В случае пожара или других бедствий, грозящих крепости, чины полиции должны были безусловно исполнять все рас­поряжения Коменданта, направленные к прекращению этих бедствий. Положения указа Правительствующего Сената 1849 г., определяющие перечень сведений, предоставляемых поли­цейским начальством коменданту, дополнялись обязанностью сообщать ему сведения о всех вновь вводимых в крепостном районе полицейских мерах; о духе и настроении жителей. При состоянии крепости в военном положении, городская и уездная полиция крепостного района поступала в полное подчинение коменданту крепости и исполняла все его распо­ряжения. При этом комендант по возможности должен был поддерживать установленный административный порядок и обычное отправление полицией ее служебных обязанностей. Порядок взаимоотношений полиции находящихся при кре­постях городских и сельских поселений и комендантов крепо­стей регламентировался особыми инструкциями для каждой крепости, установленными по соглашению министерств во­енного и внутренних дел. Указанные нормы вошли без из­менений в текст Положения об управлении крепостями от 15 сентября 1901 года.

Таким образом, военизированные императивы в системе управления полицией дореволюционной России в основном выражались в следующем:

1)   назначение военных офицеров на руководящие поли­цейские должности;

2)   осуществление руководства полицией имеющими воин­ские чины высшими государственными чиновниками (намест­никами, генерал-губернаторами, военными губернаторами), чи­новниками военного ведомства (главнокомандующими армией, военными комендантами, военно-уездными начальниками).

Несмотря на то, что не во всех случаях военнослужащие - кандидаты на замещение полицейских должностей, отвеча­ли предъявляемым требованиям, в целом данная практика способствовала укреплению дисциплины и организованно­сти в полиции. Об этом свидетельствует тот факт, что даже с введением в ходе реформ Александра II принципа комплек­тования полиции по вольному найму, предпочтение в ка­дровой политике отдавалось отставным военнослужащим и по-прежнему имели место факты назначения военных офи­церов на руководящие полицейские должности. Наличие «военного элемента» в составе и в организации деятельности полиции (образовавшейся собственно в процессе вычленения ее из состава вооруженных сил) способствовало укреплению межведомственного взаимодействия по обеспечению вну­тренней безопасности Российского государства, особенно в кризисных ситуациях и в условиях действия чрезвычайного законодательства и особых правовых режимов. В современных условиях признается, в том числе и на законодательном уров­не, необходимость привлечения Вооруженных Сил к борьбе с внутренними угрозами безопасности Российской Федерации, что вызывает необходимость изучения и использования исто­рического опыта взаимодействия между военным ведомством и МВД в данной сфере деятельности.


pro-consulting


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика