Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Международно-правовые проблемы временного управления территориями под международным контролем в целях поддержания мира и безопасности
Научные статьи
10.09.13 16:26

вернуться

Сейшельские оффшоры регистрируются быстро и относительно дешево, название компании может быть на любом языке, в том числе на русском. Преимуществом офшоров на Сейшелах также является высокая степень конфиденциальности и отсутствие публичного доступа к информации о директорах и об акционерах компании. Зарегистрированные на Сейшелах офшорные компании могут вести предпринимательскую деятельность по всему миру, кроме Сейшельских островов, и полностью освобождены от налогов. Республика Сейшельские Острова находится в Британском содружестве, поэтому просто легализовать документы в другой стране, где есть официальные Британские представительства. Законодательство Сейшелов требует минимальное количество акционеров: одно физическое либо юридическое лицо. Оффшор Сейшелы вся подробная информация здесь http://offshoreservice.com.ua

Международно-правовые проблемы временного управления территориями под международным контролем в целях поддержания мира и безопасности


В далеком и очень сложном во всех отношениях 1937 г. в ве­дущем юридическом журнале страны «Советское государство» выходит сокрушительная для любого ученого тех времен рецен­зия, подписанная тремя буквам Б.Р.С. Автор рецензии, скрыв­ший свои фамилию и имя под названными заглавными буквами, уже в самом ее названии (Советское административное право в фашистском изложении) показывает свое отношение к рецензи­руемой статье Н.П. Карадже-Искрова «Das Verwaltungsrecht in der Sowjetunion (Rusland) seit 1917» (Административное право в Советском Союзе (России) с 1917 г.), которая была опубликова­на в 1936 г. на немецком языке в авторитетнейшем европейском правовом журнале «Ежегодник публичного права».

Появление данной статьи очень интересно с различных позиций. Во-первых, возникает вполне резонный вопрос, как Н.П. Карадже-Искрову удалось опубликовать в Германии, ко­торая к тому времени находилась под властью национал-со­циалистов, научную статью, посвященную, собственно гово­ря, анализу государственного устройства и государственного управления в СССР? Ответ на данный вопрос в свое время попытался дать известный российский ученый К.С. Бельский, который предположил, что данная статья, хотя по объему и содержанию она напоминает больше монографию, была из­дана с разрешения властей по линии международных научных связей, которыми руководил в 20-30-е годы Е.Б. Пашуканис. Направленная в 1932 г. в Веймарскую Германию, продолжает К.С. Бельский, она из-за задержки с выходом сборника была опубликована только в 1936 г. Однако данная гипотеза не на­ходит своего подтверждения в содержании статьи, поскольку в ней автор большое количество раз ссылается на нормативные акты, а также научные работы, опубликованные в 1934—1935 гг. Да и окончание работы над статьей автором датировано 1 июня 1935 г. Таким образом, поставленный выше вопрос оста­ется без ответа.

Ведя речь о статье Н.П. Карадже-Искрова, нельзя не об­ратить внимание и на его мужество, поскольку опубликовать в 30-х годах статью по административному праву, которое к тому времени, как известно, было объявлено «вне закона», да еще и в немецком юридическом журнале, - все это было почти на грани самоубийства. И тем не менее Н.П. Карадже-Искров это сделал, чем, по нашему мнению, показал на долгие годы вперед пример твердости научной позиции и стремления, несмотря ни на что, служить идеалам науки. Реакция на данный шаг была почти мо­ментальной, найдя внешнее выражении в названной рецензии.

Работа Н.П. Карадже-Искрова как в связи с тем, что она была опубликована на немецком языке и в немецком юриди­ческом журнале, так и в связи с ее полным непринятием офи­циальной советской наукой, осталась надлежащим образом неизученной и неоцененной, и это несмотря на то, что она ста­ла своего рода последней в перечне довоенных трудов плеяды выдающихся ученых-административистов - А.И. Елистратова, О.Ф. Евтихиева, В.Л. Кобалевского. Отдельные аспекты данной статьи были лишь единожды проанализированы К.С. Бель- ским. Однако он коснулся этой статьи лишь поверхностно, рас­сматривая ее в совокупности с иными работами Н.П. Карадже- Искрова, что, как следствие, не позволило читателям получить полного представления об ее содержании. Поэтому мы видим своим заданием более глубокое и всестороннее изучение статьи Н.П. Карадже-Искрова, которая, по нашему глубокому убеж­дению, должна занять надлежащее место среди классических произведений по теории административного права.

Ознакомление со статьей Н.П. Карадже-Искрова, по на­шему мнению, необходимо начать с анализа и полного опро­вержения рецензии Б.Р.С., которая была первым и един­ственным способом донести до советских читателей основные положения рецензируемой работы. Необходимость подобной антирецензии объясняется также и соображениями историче­ской и научной справедливости, заданием реабилитировать тех ученых, которые незаслуженно и необоснованно были под­вергнуты уничтожающей критике со стороны власти и дей­ствующих по ее указке «ученых».

Внимательное изучение указанной рецензии, даже без об­ращения к первоисточнику, т. е. тексту статьи Н.П. Карадже- Искрова, показывает, что автор при ее написании использовал популярный в 30-е годы метод необоснованных обвинений, не­подтвержденных никакими доказательствами. Очень умело Б.Р.С. использовал отдельные выдержки из статьи Н.П. Карадже- Искрова для того, чтобы обвинить его в клеветническом, откро­венно фашистском изложении советского административного права. В чем же конкретно обвинял автор рецензии советского ученого-административиста? Предлагаем внимательно изучить все обвинения, а также проверить их обоснованность, используя как саму работу Н.П. Карадже-Искрова, так и иные материалы, которые смогут помочь нам в установлении истины.

В первую очередь рецензент обратил внимание и выска­зался категорически против утверждения Н.П. Карадже-Ис- крова о наличии в СССР «диктатуры», которая исключает «вза­имное умерение, равновесие и взаимоудержание властей». Он упрекал ученого в том, что последний уклоняется от анализа трех систем органов и трех основных функций государства, до­казывая тем самым взаимное переплетение органов советской власти. Категорическое несогласие нашло у рецензента также и утверждение о сближении юстиции и управления, а также отнесении прокуратуры к системе органов управления. Что же говорил по этому поводу сам Н.П. Карадже-Искров?

Действительно, в его работе можно найти очевидные вы­воды о сближении властей, связанном с отрицанием принци­па их разделения в советском государстве. Но были ли такие выводы беспочвенными и необоснованными? На данный во­прос необходимо дать отрицательный ответ. Ссылаясь на дей­ствующие в СССР и РСФСР нормативные акты, Н.П. Карад- же-Искров по этому поводу писал следующее: «Гражданский процессуальный кодекс (ст. 254 и следующие) и Уголовно-про­цессуальный кодекс (статьи 404, 427 и следующие, ст. 440 и сле­дующие) предоставляют очень широкие полномочия проку­ратуре и председателям Верховного Суда РСФСР и областных судов в вопросе надзора за вступившими в законную силу ре­шениями. В целом, у нас есть только одна судебная инстанция: по менее значимым делам - народный суд, по более значимым

-     областной суд. На решения этих судов может быть подана только апелляционная жалоба, которая подается на решение народного суда в областной суд, а на решение областного - в Верховный Суд РСФСР. В случае, если апелляционная жалоба отклоняется или не подается в рамках срока, установленного для апелляционного обжалования, решение вступает в закон­ную силу. Народный комиссар юстиции, прокурор РСФСР, председатель Верховного Суда РСФСР имеют право в порядке надзора истребовать любое гражданское или уголовное дело из народного или областного суда, приостановить приведе­ние его в исполнение и передать такое дело соответствующе­му высшему суду для нового рассмотрения. Данное право не ограничено никаким сроком. Аналогичными полномочиями в отношении нижестоящих судов наделены также и председате­ли областных судов, которые могут реализовать его в течение шести месяцев после вступления решения по делу в законную силу. Полномочия прокурора области в этом вопросе ограни­чены трехмесячным сроком. Кроме этого, правом надзора за судебными решениями народного суда наделен также и про­курор района. Однако он не имеет права приостанавливать ис­полнение решения по делу, в отношении которого он подал жалобу. Этим частично подрывается законная сила решений, которая их отличает от административных актов, она ставится в зависимость от народного комиссара юстиции, прокурора и председателя Верховного Суда РСФСР, что еще раз свидетель­ствует о сближении судебных и административных органов».

Таким образом, как мы видим, Н.П. Карадже-Искров до­статочно аргументированно объяснил свой вывод о наличии определенных связей между судом и администрацией, о сте­пени влияния прокуратуры на законную силу решений, при­нимаемых судами. Отметим, что данный вопрос не был новым ни для советской науки, ни для представителей органов госу­дарственной власти. Свидетельством этому может быть, на наш взгляд, доклад народного комиссара юстиции Н. Скрыпника, сделанный им в 1922 г. на совещании заведующих губернски­ми отделами юстиции, в рамках которого он четко заявил, что «у нас разделение властей отсутствует и Советы объединяют власть как судебную, так и административную, контрольную и законодательную». Подобная позиция, как известно, стала определяющей для организации власти в СССР на долгие годы, поэтому все обвинения в искажении Н.П. Карадже-Искровым советской действительности выглядят абсурдными.

Еще более громкие упреки получил Н.П. Карадже-Ис- кров за «изложенное в фашистском духе положение советских граждан». Слова негодования у рецензента вызвали высказы­вания ученого о том, что «личность в Советском Союзе явля­ется только винтиком большой государственной машины; что государственные интересы превалируют над интересами част­ными, а частные интересы в их классическом понимании мо­гут быть представлены лишь в форме частной собственности».

А не таким ли было в действительности правовое положе­ние граждан СССР в 30-х годах XX в.? Данный почти риториче­ский вопрос задавали себе, по нашему мнению, многие ученые- правоведы, работавшие в те времена в советском государстве. Так, ознакомление с работами А.И. Елистратова, А.Ф. Евтихи- ева, В.Л. Кобалевского показывает, что все они в той или иной мере касались вопросов взаимоотношения личности и государ­ства, делая, пусть не так открыто, как Н.П. Карадже-Искров, по­добные названным выше выводы. Например, А.Ф. Евтихиев по этому поводу писал, что «советское административное право, как право переходной эпохи от капитализма к социализму, определяет отношения между личностью и государством на своеобразных началах. В нем взаимоотношения между лично­стью и государством покоится на началах законности... но за­конности своеобразной: революционной, пролетарской, ком­мунистической, которая совершенно не признает ни равенства прав всех граждан, ни равенства прав личности и коллектива. Права личности в Советских Республиках занимают сугубо под­чиненное положение к правам коллектива».

Развивая мысль о правовом положении советских граж­дан, в том числе и в сфере государственного управления, не­обходимо отметить, что и более «поздние» ученые в своих ра­ботах косвенно подтверждали второстепенный характер прав и обязанностей личности в советском государстве. Для под­тверждения данной мысли достаточно посмотреть на оглав­ления учебников по советскому административному праву, где до 50-60-х годов практически отсутствовали главы, посвя­щенные анализу места граждан СССР в системе субъектов административного права. Иными словами, ученые-админи- стративисты не рассматривали граждан в качестве участников (субъектов) административных правоотношений, наделенных необходимым для этого комплексом прав и обязанностей.

Возвращаясь к статье Н.П. Карадже-Искрова и изложен­ным в ней мыслям касательно правового положения граждан СССР, отметим, что именно при анализе данной части работы, становится наиболее очевидным факт полной беспочвенности и безосновательности тех обвинений, которые услышал в свой адрес ученый. Доказательством этому может стать сравнение использованных для обвинений Н.П. Карадже-Искрова цитат из его работы с подлинным текстом статьи. так, рецензент писал: «Карадже-Искров клеветнически отрицает наличие подлинных прав и свобод советского гражданина. Он утверж­дает, что "право свободы в СССР играет меньшую роль, чем в Западной Европе" (с. 185). Мало того, утверждает он далее, бесправный советский гражданин обременен тяжелым грузом многочисленных обязанностей ... Таким образом, по Карадже- Искрову, у гражданина СССР обязанностей, т. е. повинностей, превеликое множество, а прав по сути дела - никаких.». Но что же на самом деле писал Н.П. Карадже-Искров о правах и обязанностях советских граждан? Отвечая на данный вопрос, хочется обратить внимание в первую очередь на тот факт, что Н.П. Карадже-Искров начинает свое повествование с выраже­ния несогласия с позициями тех советских ученых (Носов, Н. тимашев), которые высказывались за невозможность суще­ствования по советскому праву субъективных публичных прав у частных лиц. Н.П. Карадже-Искров категорически не согла­шается с данным утверждением, относя к категории субъек­тивных публичных прав, под которыми предлагает понимать возможность гражданина требовать что-либо от государства или предпринимать что-либо в отношении него, его избира­тельное право, право на использование национального языка в процессе общения с государственными органами, свободу вероисповедания, различные притязания в сфере социально­го страхования, социального обеспечения и пользования зем­лей. Продолжая разговор о правах и обязанностях советских граждан, Н.П. Карадже-Искров указывает на наличие у граж­дан СССР также и других прав и свобод, в частности, свободы вероисповедания, делая впоследствии совершенно несогласу- ющийся с тоном и смыслом рецензии вывод о том, что совет­ское право, как и право других культурных стран, проникнуто принципом: что не запрещено - разрешено.

Наряду с таким, по нашему мнению, весьма сомнитель­ным в плане его практической реализации выводом, ученый указывает и на тот факт, что в СССР наблюдается категориче­ский отказ от принципа равенства перед законом. По этому поводу Н.П. Карадже-Искров писал следующее: «Поскольку советское государство является явным классовым государ­ством, то права поверженных классов в сравнении с правами господствующих классов являются ограниченными». Одна­ко данное утверждение, что весьма удивительно, не вызвало у рецензента никаких упреков. Возможно, данный факт был настолько очевиден для читателей журнала «Советское госу­дарство», что его опровержение бросило бы тень сомнения на правдоподобность всей рецензии, что и заставило рецензента воздержаться от уверений советских граждан в равенстве всех жителей страны перед законом.

Возвращаясь к изложенному в рецензии упреку касатель­но наличия у граждан СССР «тяжелого груза многочисленных обязанностей», отметим, что Н.П. Карадже-Искров действи­тельно перечислил в своей работе ряд, по его мнению, наи­более важных обязанностей. Однако при этом он не стремил­ся каким-либо образом показать превосходство обязанностей над правами или поставить их в противовес обязанностям, возложенным на граждан иностранных государств. Скорее на­оборот, Н.П. Карадже-Искров четко и однозначно указал на тот факт, что обязанности частных лиц по советскому праву, в общем и целом, не являются более значительными, нежели в странах капиталистической культуры. Что же касается кон­кретных из них, например трудовой повинности, то ученый указывал на тот факт, что она является по советскому праву чем-то исключительным, в связи с чем может вводиться только в особо оговоренных случаях, а именно при борьбе со стихи­ями или при недостатке рабочей силы для выполнения важ­нейших и необходимых для государства работ. Обвинения же, связанные с возведением почетной обязанности граждан СССР защищать социалистическую родину в категорию по­винностей, по нашему мнению, вообще не заслуживают ника­ких комментариев в связи с их полной абсурдностью, ибо как повинность, так и обязанность являются категориями одного и того же порядка (синонимы), между которыми Н.П. Карадже- Искров не пытался проводить никаких различий.

Не обошел своим вниманием рецензент также и те по­ложения работы Н.П. Карадже-Искрова, которые касались правового положения профсоюзов в СССР. Анализируя, хотя это слово едва ли подходит к действиям рецензента, из­ложенные ученым положения, он пришел к выводу, что Н.П. Карадже-Искров в своей работе якобы доказывает, что про­фсоюзы в СССР являются не общественной, а принудительно обобществленной организацией, отождествляя их тем самым с фашистскими корпорациями итальянского образца и ор­ганами «трудового фронта» гитлеровского типа. Кроме того, категорическое несогласие у рецензента вызвали и те положе­ния статьи, в которых развивалась мысль о частноправовом характере советских профсоюзов и иных общественных орга­низаций, который, по его мнению, доказывался автором с по­мощью буржуазно-юридических конструкций, а также весьма изощренных, хотя и сомнительного качества, казуистических методов. А что же это были за методы, которыми так искусно пользовался Н.П. Карадже-Искров? На этот вопрос автор ре­цензии предпочел не отвечать и не освещать их, сделав лишь заключительный вывод о том, что в такой контрреволюци­онной клевете на советское государство и коммунистическую партию фашистский автор целиком повторяет клевету злей­ших врагов трудящихся троцкистов-зиновьевцев.

Нежелание рецензента вдаваться в детальный и объектив­ный анализ изложенных Н.П. Карадже-Искровым положений о советских профсоюзах, на наш взгляд, легко объяснимо тем фактом, что ученый в своих взглядах основывался исключи­тельно на советском законодательстве, а также на отдельных положениях работ тех авторов, которые не были отнесены «официальной» наукой к категории неблагонадежных. В свя­зи с этим сделанные Н.П. Карадже-Искровым выводы едва ли можно было бы опровергнуть, поскольку такое опроверже­ние, в конце концов, привело бы ни к чему иному, как к не­обходимости признать полную обоснованность его позиции. Иными словами, Н.П. Карадже-Искров в своей статье сделал попытку, в отличие от большинства, если не всех своих со­временников, провести идеологически незаангажированное исследование вопросов правового положения профсоюзов, которое не противоречило бы официальной идеологии, про­анализировать указанную проблему с позиции ученого, не вовлеченного в процесс идеологической обработки масс, сто­ящего над ним и не имеющего с ним ничего общего. И, по нашему мнению, Н.П. Карадже-Искрову это удалось. Внима­тельное изучение его статьи доказывает, что он не был ученым- революционером, стремящимся во чтобы то ни стало найти противоречия между законодательством и реальной жизнью и призывающим к их немедленному устранению. В его статье этого не было. Он видел своим заданием лишь объективное и максимально сдержанное с точки зрения человеческих эмо­ций, а также полностью нейтральное с политических позиций исследование административно-правовых институтов, то есть такое, которое, по сути, могло быть проведено только в де­мократическом и правовом государстве. В связи с этим мы в очередной раз не можем не восхититься тем мужеством и тем самопожертвованием во имя Науки, которое так ярко проде­монстрировал Н.П. Карадже-Искров не только в данной ста­тье, но, пожалуй, и во всех иных своих работах.

Что же касается изложенных Н.П. Карадже-Искровым мыслей касательно правового положения профсоюзов в СССР, то нам бы хотелось кратко остановиться на тех из них, которые являются наиболее ценными с практической и науч­ной точек зрения.

Профсоюзы как таковые и профсоюзное движение в це­лом было чрезвычайно важным вопросом для советской власти, сыграв немаловажную роль в процессе установления и закре­пления советской государственности, а раз так, то и правовое положение профсоюзов в СССР, по мнению Н.П. Карадже-Ис- крова, было своеобразным в сравнении с западным правом. Все это обусловило принятие значительного количества норматив­ных актов, полностью или частично призванных регулировать их правовой статус. На основании анализа таких актов Н.П. Карадже-Искровым были сделаны следующие выводы: система профсоюзов, как и система государственных органов комму­нистической партии базируется на одном и том же принципе

-       демократического централизма, который характеризуется следующим образом: высшие органы избираются низшими органами; распоряжения вышестоящих органов являются обя­зательными для нижестоящих; профсоюзы организованы в со­ответствии с принципом «одно предприятие - отдельный про­фсоюз». Все работники предприятия или организации входят в состав того профсоюза, который соответствует специализации предприятия или организации. В каждой отрасли производ­ства образовывается только один профсоюз; профсоюзы на­деляются статусом юридического лица; профсоюзы получают финансовые средства: 1) за счет членских взносов, которые со­ставляют 1% от заработной платы; 2) за счет взносов работода­телей, направляемых производственным советам; профсоюзы наделяются очень обширным перечнем функций. Кроме пред­ставления интересов работающих во время заключения кол­лективного договора, урегулирования споров и т. д. они также согласно ст. 158 Кодекса законов о труде принимают участие в организации и регулировании народного хозяйства. Кроме того, профсоюзам переданы также и функции охраны труда.

Сделанные выводы, как уже было указано выше, основы­вались исключительно на положениях нормативных актов, действовавших в СССР в 20-х-30-х годах прошлого столетия, и поэтому они не могли и не должны были стать предметом упреков Н.П. Карадже-Искрова, однако стали, где главным камнем преткновения был вопрос о правовой природе про­фсоюзов. Рассуждая на этому тему, Н.П. Карадже-Искров, по-видимому, предполагал, что она может вызвать острую дискуссию, поэтому свой анализ он начал с рассмотрения аргументов, к которым апеллировали советские ученные, вы­сказываясь, в большинстве своем, за публично-правовой ха­рактер деятельности профсоюзов, рассматривая их как опору диктатуры пролетариата. так, в частности, речь шла о том, что профсоюзы участвуют в государственном управлении, на что Н.П. Карадже-Искров говорил, что в данном процессе задей­ствованы и частные лица посредством выборов своих предста­вителей в органы власти. На замечание о том, что профсоюзам принадлежат определенные права в сфере управления пред­приятиями и в урегулировании споров, автор указывал, что подобные права есть также и у работодателя, который может быть и частным лицом. Не соглашался Н.П. Карадже-Искров и с идей, что публично-правовая природа профсоюзов опре­деляется их участием в заключении коллективного договора, поскольку последний очень часто рассматривался в качестве частноправового договора, а к тому же мог быть подписан и работодателем, который не всегда относился к уровню госу­дарственного органа. Не находила у ученого поддержки также и теория о том, что передача функций народного комиссари­ата юстиции профсоюзам преобразовывает их в субъектов пу­бличного права. В связи с этим Н.П. Карадже-Искров говорил, что в западном праве также имеет место передача публичных функций для исполнения частным лицам, что, по-видимому, в целом не изменило их правовой природы.

В качестве итога данных рассуждений Н.П. Карадже-Ис- кров привел ряд аргументов, которые, по его мнению, говорили в пользу частноправовой природы профсоюзов, а именно: ни законодатель, ни судебная практика не называли профсоюзы го­сударственной организацией, что не позволяло рассматривать их в качестве государственного звена; профсоюзы не были на­делены принудительными полномочиями, что соответствовало бы публичному праву; было бы очень неестественным так плот­но регулировать правом деятельность публичных юридических лиц и ставить их под такой же ограниченный государственный контроль, как и иные частноправовые союзы; заданием публич­ных юридических лиц является осуществление публичного управления. Однако одной из форм деятельности профсоюзов является забастовка. Но неужели может быть так, спрашивает Н.П. Карадже-Искров, чтобы забастовка была отнесена к фор­мам государственной управленческой деятельности?

На основании таких рассуждений ученый пришел к выводу, что профсоюзы представляли собой частные привилегированные (обще­ственно полезные) организации, или так называемые обобществлен­ные организации. Вместе с этим такое заключение, на наш взгляд, не означает, что Н.П. Карадже-Искров пытался провести параллели между советскими профсоюзами и, как говорилось в рецензии, фа­шистскими корпорациями итальянского образца и органами «тру­дового фронта» гитлеровского типа. Для ученого - в данном случае а это четко вытекает из его статьи - было важно определиться с право­вой природой профсоюзов лишь для того, чтобы ответить на вопрос о возможности или невозможности применения норм гражданского и (или) публичного (административного) права и границах такого при­менения для регулирования их деятельности.

Подытоживая изложенное выше, нетрудно заметить и понять, что анализируемая рецензия представляла собой яр­чайший пример жесточайшего и очень эффективного способа уничтожения советскими номенклатурщиками дореволюцион­ной и послереволюционной интеллигенции. Этот способ, заме­шанный на сфабрикованных и безосновательных, а очень часто и полностью абсурдных обвинениях, не предполагал, да и не допускал использования никаких способов защиты. Каждый, в отношении кого он был применен, был обречен. Обречен был и Н.П. Карадже-Искров, виднейший ученый и интеллектуал пер­вой половины XX ст., которому никто и никогда не дал возмож­ности оправдаться, защитить себя от чудовищных обвинений в искажении советской действительности, к анализу которой он подходил, как мы убедились выше, не с антисоветскими настро­ениями, а исключительно лишь с позиции научной истины.

Новый взгляд на старую статью

Анализ научного наследия Н.П. Карадже-Искрова, без­условно, не может быть ограничен лишь опровержением рас­смотренной выше рецензии, поскольку статья ученого содер­жит в себе ряд чрезвычайно интересных научных положений и выводов, которые, как уже отмечалось выше, остались неиз­вестными для широкой научной общественности.

В первую очередь остановимся на внутренней структуре статьи. Она состоит из четырех основных частей, три первые из которых можно отнести к общей части административного права, а последнюю - к особенной, поскольку она посвящена рассмотрению вопросов правового регулирования отдельных отраслей управления (религия, право передвижения и па­спортизация, пресса и зрелища, союзы и собрания, социаль­ное страхование, социальное обеспечение, жилищное дело, народное образование, управление экономикой). Сравнивая данную статью с монографией Н.П. Карадже-Искрова «Новей­шая эволюция административного права»10, можно сделать вывод, что она стала определенным продолжением названной работы, вместив в себя как новые аспекты, так и углубив ранее поднятые автором вопросы.

Изложение материала начинается со вступления, в рам­ках которого Н.П. Карадже-Искров раскрывает исторические аспекты становления административного права в России и Советском Союзе начиная с 1917 г., а также рассматривает от­ношения, которые возникают между исполнительной властью и властью законодательной, а также исполнительной и судеб­ной по действующему советскому праву.

Вторая часть статьи была посвящена рассмотрению основ организации управления, где автором анализировались следу­ющие вопросы: общая система органов власти - центральные органы управления, местные органы управления и публичные учреждения; общеполезные организации, в частности комму­нистическая партия и колхозы, а также профсоюзы; служеб­ное право; чрезвычайное положение и субъективные публич­ные права и обязанности отдельных лиц.

Внимательное изучение работы Н.П. Карадже-Искрова показывает, что он сделал попытку не только проанализиро­вать действующее в названных сферах советское законодатель­ство, а и сравнить его с западным правом, а также научными теориями, изложенными на страницах иностранной лите­ратуры. Результатом такого многовекторного подхода к из­учению организации советского управления стали достаточ­но интересные выводы. Так, например, рассматривая систему органов управления, Н.П. Карадже-Искров пришел к выводу, что отношения между вышестоящими и нижестоящими органами в советском государстве являлись в высшей степени своеобразными, поскольку они были построены на принципе демократического централизма. К характерным признакам демократического централизма ученый относил следующие: все органы избираются; распоряжения вышестоящих органов являются обязательными для нижестоящих; избираемые ор­ганы обязаны систематически информировать своих избира­телей о своей деятельности. На основании этого Н.П. Карад- же-Искров пришел к мысли, что советское законодательство не проводит никакого противопоставления между правитель­ственными органами и органами самоуправления, то есть, по его мнению, на местном уровне собственные дела органов самоуправления полностью охватывались государственным управлением. Говоря современным языком, автор подводил читателей к мысли об отсутствии в СССР предпосылок для становления и развития местного самоуправления, как необ­ходимого элемента правовой государственности.

Наряду с анализом правового статуса общеизвестных субъ­ектов административного права, т. е. органов государственного управления, Н.П. Карадже-Искров коснулся и правового поло­жения так называемых публичных учреждений, место и роль ко­торых в системе субъектов административного права, по нашему мнению, и до сегодняшнего дня остаются изученными далеко не полностью. В частности, ученый предлагал различать два вида публичных учреждений: управляющие и хозяйствующие. Оба вида учреждений, по его мнению, осуществляли определенную часть публичного управления: первые исполняли сугубо адми­нистративные задания, связанные с милицейской деятельно­стью, развитием культуры или управлением в сфере экономики, тогда как последние занимались профессиональной хозяйствен­ной деятельностью, называясь государственными предприятия­ми или хозяйственными организациями и даже хозяйственными органами. При этом они подчинялись соответствующим народ­ным комиссариатам, местным исполнительным комитетам или другим органам управления, а их отношения с названными субъ­ектами носили публично-правовой характер.

Как мы видим, Н.П. Карадже-Искров сделал попытку обо­значить место юридических лиц публичного права в системе субъектов советского административного права, однако, как из­вестно, она (попытка) не нашла поддержки в советской науке. Вместе с этим отметим, что институт юридических лиц публич­ного права является принципиально важным для современно­го административного права, стремящегося к кардинальному изменению предмета своего регулирования. Возникновение огромного количества публично-сервисных отношений как вида административно-правовых отношений в обязательном порядке предполагает и уточнение круга субъектов, между ко­торыми такие отношения могут возникать. И одним из таких субъектов как раз и являются юридические лица публичного права, правовой статус которых, к сожалению, стал предметом рассмотрения далеко не всех учебников и монографий по адми­нистративному праву. Однако эта, казалась бы, сугубо научная проблема, например, в Украине в последнее время приобрела чисто практический характер. В данном случае речь идет о том, что украинские административные суды зачастую отказывают­ся рассматривать правовые споры, возникшие между юриди­ческими лицами публичного права и гражданами, мотивируя свой отказ тем, что такие правоотношения, по их мнению, не являются публично-правовыми. Подобная позиция предста­вителей судебной власти может быть объяснена не иначе как тем, что некоторым судьям просто не хватает знаний о системе субъектов административного права, а ученые, в свою очередь, не спешат им такие знания предоставить.

Не менее интересными для современной правовой науки представляются и те положения статьи Н.П. Карадже-Искрова, которые посвящены вопросам государственной службы. Их цен­ность, по нашему мнению, связана с тем, что они помогают по­нять процессы становления и развития отечественного института государственной службы. Как известно, на сегодняшний день в научной литературе продолжают вестись дискуссии о правовой природе института государственной службы. Однако они, на наш взгляд, во многом обусловлены тем, что их авторы не всег­да обращаются к изучению первооснов правового регулирова­ния советской государственной службы. В советском государстве исторически сложилось так, что государственная служба счита­лась лишь одним из подвидов трудовой деятельности, который, наряду с иными видами, регулировался Кодексом законов о труде. Об этом, в частности, как раз и писал Н.П. Карадже-Ис- кров, отмечая в своей статье, что советское служебное право не является обособленной частью публичного права, как это имеет место в западных странах, а является частью общего трудового права. Наряду с этим ученый показал в своей работе и форми­рование понятия «должностное лицо», которое, по его мнению, было трехаспектным: 1) охватывало собой всех лиц, работающих по найму в организациях обобществленного сектора (рабочих и служащих); 2) охватывало только служащих организаций обоб­ществленного сектора; 3) касалось только служащих публично­правовых юридических лиц. Из этого понятия исключались все лица, работающие по найму в некоммерческих организациях, и рабочие публичных юридических лиц.

Таким образом, как мы видим, проблема отсутствия в со­временной правовой науке и законодательстве четкого опре­деления понятия «должностное лицо» тесно связана с истори­ческими особенностями его становления, а именно попыткой разместить публично-правовой институт государственной службы в рамках трудового права. Иными словами, заданием сегодняшнего дня является освобождение института государ­ственной службы от частноправовых наслоений, появившихся на нем, как вытекает в том числе и из статьи Н.П. Карадже- Искрова, вследствие искусственной политики государственных деятелей и представителей советской правовой науки.

Третья часть статьи Н.П. Карадже-Искрова охватывала собой вопросы правового контроля над администрацией, а именно проблемы административного контроля, администра­тивной жалобы и административного иска, а также материаль­ной ответственности должностных лиц и публично-правовой компенсации. Наибольший интерес, на наш взгляд, представ­ляют поднятые автором вопросы материальной ответствен­ности должностных лиц и публично-правовой компенсации, поскольку после Н.П. Карадже-Искрова они, фактически, бо­лее не рассматривались на страницах научной литературы по административному праву. К анализу названного института автор подошел с трех позиций: позиции личной ответствен­ности виновного должностного лица; позиции ответственно­сти публичной власти за незаконные действия ее должностных лиц; позиции ответственности государства за вред, наступив­ший в результате правомерного исполнения его функций. Изучение достаточного количества нормативных актов, мате­риалов судебной практики позволило Н.П. Карадже-Искрову сделать следующие выводы: «Для личной ответственности за причиненный вред у нас не предусмотрено никаких специаль­ных правил, также как нет и препятствий (административных гарантий, предварительных решений, возбуждений споров о подведомственности) для ее наступления. Порядок ее насту­пления регулируется нормами частного права. Основопола­гающее значение для вопроса имущественной ответственно­сти публичной власти за незаконные действия ее должностных лиц имеет ст. 407 Гражданского кодекса РСФСР. Имуще­ственная ответственность государства за законно причиненный вред урегулирована только в специальных законах, не получив при этом никакой общей регламентации.». Касательно по­следнего аспекта Н.П. Карадже-Искров, в частности, говорил, что отсутствие обобщенных правил свидетельствует и об от­сутствии всеобщего советского правового института возмеще­ния ущерба, причиненного законными действиями государ­ственной власти. Этот институт, по его мнению, должен был представлять собой дальнейшее развитие принципа непри­косновенности собственности, но поскольку советская система возникла на основе безвозмездной экспроприации имущества частных лиц, то частная собственность едва ли могла, по его справедливому замечанию, претендовать на серьезную защи­ту со стороны советских законов.

Заканчивая анализ научного наследия Н.П. Карадже- Искрова, изложенного в статье «Das Verwaltungsrecht in der Sowjetunion (Rusland) seit 1917» (Административное право в Советском Союзе (России) с 1917 г.), хочется еще раз отметить тот факт, что данная робота стала последним, по сути моногра­фическим, произведением, которое было написано вне строгих рамок советской правовой науки 30-х годов. Н.П. Карадже-Ис- кров предложил читателям свой взгляд на ряд интереснейших институтов административного права, многие из которых и по сегодняшний день, вследствие гонений истинных представите­лей научной интеллигенции (А.И. Елистратова, В.Л. Кобалев- ского, О.Ф. Евтихиева, Н.П. Карадже-Искрова и др.), остались надлежащим образом не изученными и не понятыми. Реалии сегодняшнего дня, к счастью, позволяют нам обратиться к ра­ботам незаслуженно забытых ученных, и, как следствие, про­должить разработку тех вопросов, которые предопределили их трагическую судьбу, однако для этого, по нашему глубокому убеждению, прежде необходимо поднять на принципиально иной уровень изучение истории отечественной науки админи­стративного права и административного законодательства.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика