Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Навязанный монолог: первое преюдициальное заключение Суда ЕврАзЭС - Суд ЕС
Научные статьи
02.10.13 13:29
Оглавление
Навязанный монолог: первое преюдициальное заключение Суда ЕврАзЭС
Суд ЕврАзЭС
Суд ЕС
Все страницы

Начнем с того, что уже упоминавшаяся выше ст. 3 Дого­вора об обращении в Суд хозяйствующих субъектов говорит о направлении высшими судами запроса о вынесении именно заключения по вопросам применения договоров Сообщества и актов Комиссии, если эти вопросы существенно влияют на разрешение рассматриваемого в этом суде дела по существу. Можно предположить, что подход Суда к юридической силе преюдициальных заключений основан на двух посылках.

Во-первых, во внутренних Регламентах, утвержденных са­мим Судом, установлено, что ответы на запросы национальных судов в рамках преюдициальной процедуры выносятся в форме решений Суда. После этого нигде в Регламентах слово «заклю­чение» принципиально не применяется, а используется термин «решение». В принципе ничего нового Суд в этом вопросе не придумал. Преюдициальные заключения Суда ЕС также выно­сятся в форме решений (judgments). Другое дело, что Суд ЕС не делает из этого никаких далеко идущих выводов в отношении силы этих решений (об этом немного ниже). Огорчительно, но в случае с Судом ЕврАзЭС это приводит к явному смешению жанров и вносит крайне нежелательную сумятицу. При этом автор все же считает, что терминология, использованная в До­говоре об обращении хозяйствующих субъектов, имеет право, как минимум, на равное применение с терминами из внутрен­них документов Суда. Именно поэтому в названии настоящей статьи использован термин «заключение».

Во-вторых, в ст. 26 Статута Суда говорится о консульта­тивных заключениях Суда, которые имеют рекомендательный характер. Суд явно исходит (хотя прямо об этом не говорит) из того, что преюдициальное заключение для него не являет­ся консультативным заключением. Судя по всему, Суд тяготит идея о рекомендательном характере преюдициального реше­ния. Расстраивает то, что Суд сам уже в некоторой степени свя­зал свои преюдициальные заключения со ст. 26 Статута. В ст.

1   «Общие положения и термины» Регламента Суда (утверж­денного решением Суда № 21 от 12 июля 2012 г.) установлено, что заявитель запроса - это, в том числе, и высший судебный орган, обратившийся «с запросом о вынесении заключения в соответствии со статьей 26 Статута Суда Евразийского эконо­мического сообщества от 5 июля 2010 года и пункта 3 статьи 3 Договора об обращении в Суд Евразийского экономического сообщества хозяйствующих субъектов по спорам в рамках Та­моженного союза и особенностях судопроизводства по ним от 9 декабря 2010 года» (выделение и курсив автора). Уже одно это обстоятельство (в отсутствие всяких объяснений со сто­роны Суда) делает рассуждения Суда весьма уязвимыми для критики и дает основания усомниться в правомерности выне­сенного 10 июля решения в его резолютивной части.

Рассматривая установленную Судом обязанность Комис­сии разработать единый порядок предоставления льгот, хоте­лось бы высказать сомнения, что форма преюдициальных за­ключений для этого в принципе уместна и правомерна (в силу указанных выше обстоятельств). Да, п. 1 ст. 25 Статута говорит о том, что суд в своем решении может предписывать меры для его исполнения, но даже по расположению статей в Статуте видно, что это положение относится к решениям Суда по рас­сматриваемым им спорам. Тот факт, что сам Суд в своих ре­гламентах решил называть преюдициальные заключения решениями, отнюдь не означает, что на эти решения (которые на самом деле заключения) автоматически распространяются положения Статута Суда об обязательной силе решений по рассматриваемым им спорам (ст. 20 Статута), равно как и по­ложения ст. 25 Статута.

Понимая и разделяя озабоченность Суда отсутствием единого порядка предоставления льгот, нужно отметить, что для указаний на то, что надлежит сделать Комиссии, все же больше подходит решение в рамках процедуры обжалования актов Комиссии. Выше говорилось уже о возможности (еще не упущенной, кстати) рассмотреть решения Комиссии в рамках этой процедуры. Если Суду все же хочется указать именно в преюдициальном заключении на то, что надо бы сделать Ко­миссии, то для этого есть мотивировочная часть, где эти по­желания можно выразить obiter dictum. Судя по всему, Суд все же решил действовать иначе, явно поторопившись сжечь за собой мосты и не рассмотрев варианты достижения цели в другой, более корректной и менее спорной форме. Кроме того, за рамками остался очевидный вопрос, а что Суд будет делать, если Комиссия ничего не предпримет в отведенные Судом 6 месяцев? Неужели Суд готов обратиться в Высший Совет Сообщества с жалобой на невыполнение решения Суда, которое при внимательном рассмотрении является преюди­циальным заключением, адресованным национальному суду, и юридическая сила которого не очевидна?

Касаясь заявления Суда о том, что преюдициальное за­ключение имеет обязательный характер (невзирая на указан­ную выше статью Регламента), нужно отметить, что если уж Суд и решил по-своему толковать норму международного договора, то для этого нужно представить достаточно серьез­ные аргументы и объяснения. Автор уже писал о судейском активизме, в принципе положительно относясь к нормот­ворческой деятельности международных судов. Но и тогда, и сейчас для автора очевидно, что успешность судейского ак­тивизма зависит от многих факторов, где не последнюю роль играют не только убедительность и авторитетность мнений и выводов, приведенных судом, но и выбранная им тональность, и даже стилистика изложения. Без убедительных аргументов под вопросом может оказаться легитимность принятых реше­ний, которые государства-адресаты решения суда могут по­считать как принятыми ultra vires, то есть с явным превышени­ем полномочий. К сожалению, в нашем случае Суд не привел ни причины, ни аргументы в пользу своего решения считать преюдициальное заключение имеющим обязательную силу (нельзя же, в самом деле, признать в качестве убедительного аргумента статью Регламента, где преюдициальное заключе­ние называется решением).

В связи с крайне смелым подходом Суда ЕврАзЭС к обя­зательности преюдициальных заключений уместным пред­ставляется проанализировать практику других международ­ных судов.

Практика ЕСПЧ

Договорный способ решения вопроса о преюдициальных заключениях суда представлен Европейской конвенцией о за­щите прав человека и основных свобод 1950 г. Первоначаль­но Конвенция вообще ничего не говорила о консультативных заключениях ЕСПЧ. Возможность для Комитета министров Совета Европы обращаться в ЕСПЧ с просьбой вынести кон­сультативное заключение по весьма ограниченному кругу вопросов появилась лишь в 1970 г. после вступления в силу Протокола № 2 к Конвенции. При этом сам ЕСПЧ никогда не скрывал, что для него предметом хорошей зависти всегда являлся институт преюдициальных заключений Суда ЕС, и всегда ссылался на успешность практики Суда ЕС в этих во­просах, когда речь шла о реформе ЕСПЧ. При этом было понятно, что в случае реализации такого подхода на практи­ке ЕСПЧ надеялся сдвинуть на национальный уровень весь массив индивидуальных жалоб, оставив себе лишь почетную функцию быть своего рода Конституционным Судом Европы. После некоторых колебаний государства - члены Совета Ев­ропы на Брайтонской конференции в апреле 2012 г. приняли решение ввести механизм предварительных заключений, разработав для этого отдельный протокол к Конвенции. Под­готовленный после напряженных дискуссий в 2013 г. проект Протокола № 16 представляет собой весьма усеченную версию предложений ЕСПЧ. Протокол будет носить факультатив­ный характер для государств - членов Совета Европы, правом на обращение в ЕСПЧ с преюдициальным запросом будет об­ладать один из высших судов по выбору государства, а сами преюдициальные заключения будут выноситься только Боль­шой палатой ЕСПЧ. После длительных дискуссий большин­ство государств - членов Совета Европы высказалось за то, что такое заключение не будет иметь обязательной силы даже для того суда, который его запросил (ст. 5 проекта Протокола № 16). В официальных Пояснениях отдельно оговаривается, что такие заключения также не будут обладать прямым эффектом (direct effect) в отношении последующих аналогичных частных жалоб. Это означает, что национальные суды не будут обяза­ны принимать во внимание эти заключения и выносить на их основе решение по другой конкретной жалобе (пусть даже и аналогичного содержания). При этом в Преамбуле особо подчеркивается, что целью Протокола является содействие диалогу между высшими национальными судами и ЕСПЧ.

Практика Суда ЕС

В Европейском Союзе практика преюдициальных заклю­чений регулируется во многом решениями Суда ЕС. Меха­низм преюдициальных заключений Суда ЕС впервые появил­ся в Римском Договоре 1957 г. Начиная с того момента и до сегодняшнего дня в учредительных договорах ЕС нет ни слова о юридической силе таких заключений, их обязательности. Тем не менее де-факто они играют роль своего рода прецеден­тов для национальных судов, цементируя правопорядок ЕС и играя очень важную роль в единообразном толковании и при­менении права ЕС. Суд ЕС добился этого не сразу, весьма ос­мотрительно и последовательно формулируя свою позицию в ряде решений.

В деле Da Costa Суд рассматривал запрос голландского суда, который немногим ранее уже обращался с аналогич­ными вопросами в рамках сходного до идентичности дела. К чести Суда ЕС он не стал отказывать в рассмотрении запроса. Вместо этого, отметив в своем решении схожесть как вопросов, так и материалов основного дела, Суд просто указал, что «за­прашивающий (преюдициальное заключение - прим. автора) суд должен использовать предыдущее разъяснение Суда».

В решении по делу CILFIT Суд ЕС указал, что, во-первых, наличие предыдущего разъяснения Суда по идентичному во­просу освобождает национальный суд от обязанности обра­щаться в Суд ЕС, в случае, если такая обязанность прямо пред­писывается положениями договоров. Во-вторых, Суд указал, что такой же эффект для национальных судов преюдициаль­ные решения Суда ЕС могут иметь в случае, если спор касается одного и того же вопроса права, независимо от обстоятельств спора, и даже в том случае, если вопросы, поднятые нацио­нальными судами, не являются идентичными.

В решении по делу International Chemical Corporation Суд указал, что несмотря на то, что преюдициальное заключе­ние, в котором Суд объявил акт институтов ЕС недействитель­ным, адресовано только национальному суду, обратившемуся с запросом в Суд, «тем не менее есть достаточные основания для любого национального суда считать данный акт институ­тов ЕС недействительным для целей рассмотрения споров в их производстве» (п. 13 решения).

Оценивая практику Суда ЕС в части преюдициальных заключений, нужно отметить в первую очередь терпеливость и сдержанность самого Суда. Между решением по делу Da Costa и решением по делу International Chemical Corporation прошло около 20 лет. Бросается в глаза также правильно по­добранная уважительная интонация в адрес национальных судов («есть достаточные основания для национальных судов полагать», как в процитированном выше решении по делу International Chemical Corporation). Очевидно, и это отмечает­ся всеми комментаторами, Суд ЕС исходил из необходимости эффективного и конструктивного диалога с национальными судами, ибо именно на национальные суды проходилась и приходится основная тяжесть судебной работы по практиче­скому применению норм права ЕС. Суду ЕС, тем не менее, по­требовались десятилетия, чтобы механизм преюдициальных заключений заработал эффективно.

В рамках настоящей статьи будет более чем уместно по­стараться кратко объяснить, почему Суд ЕС оказался настоль­ко успешен в своем крайне расширительном, иногда радикаль­ном толковании права ЕС. В первую очередь исследователи отмечают правильный выбор союзников со стороны Суда ЕС, а именно Комиссии ЕС и национальных судов. Говоря о роли Комиссии, нужно отметить, что Суд ЕС внимательно оценивал позицию Комиссии по какому-либо вопросу, рассматривая мнение Комиссии как своего рода индикатор политической ситуации. Мало кто знает, что именно Комиссия приложила поистине титанические усилия для того, чтобы убедить Суд ЕС принять эпохальное решение в деле Van Gend, без которо­го было бы трудно представить сегодняшнее право ЕС.

В национальных судах Суд ЕС видел своих союзников, так как только национальные суды могли обеспечить восприятие и реализацию на практике смелых доктрин Суда ЕС. Однако интерес представляет ответ на вопрос, почему национальные суды в итоге восприняли такую практику Суда и не только со­гласились с ней, но и стали самыми активными ее участника­ми. Ведь уровень исполнения заключений Суда национальны­ми судами является поистине беспрецедентным. Лишь в 3 % случаев национальные судьи уклонялись от исполнения за­ключений Суда ЕС путем направления нового запроса с пере­формулированными вопросами, и только в двух случаях судьи прямо отказывались следовать мнению Суда ЕС. Наиболее распространенной и убедительной остается точка зрения Дж. Уейлера, который считает, что национальные суды согласи­лись со своего рода пактом, предложенным им Судом ЕС. В рамках этого пакта в обмен на лояльность и сотрудничество с Судом ЕС национальные суды всех уровней получили воз­можность самым активным образом влиять на внутреннюю политику своих государств, отменяя или отказываясь приме­нять национальные правовые акты, имея при этом за спиной заключения Суда ЕС.

Именно создав такой поистине несокрушимый альянс с национальными судами, Суд ЕС и добился в итоге таких выдающихся результатов. По-прежнему актуальными и по­учительными остаются слова бывшего судьи Суда ЕС Ф. Ман- чини: «Суд был бы значительно менее успешен, если бы ему не помогали два мощных союзника: национальные суды и Комиссия. Достаточно указать, что, направляя в Люксембург чувствительные вопросы интерпретации права Сообщества, национальные суды косвенно несли ответственность за наи­более смелые решения, вынесенные Судом. Более того, следуя этим заключениям Суда при разрешении находящихся у них на рассмотрении споров и в силу этого придавая им ту убе­дительность и доверие, которые имеют суды в своих странах, национальные судьи сделали практику Суда ЕС эффективной и уважаемой во всем Сообществе».

Практика Андского Трибунала

Краткого упоминания заслуживает и малоизвестная в России, но при этом весьма поучительная практика Андско­го Трибунала, созданного в рамках Андского Сообщества, ко­торый фактически является клоном Суда ЕС. Юрисдикция Андского Трибунала практически идентична юрисдикции Суда ЕС (в том числе и в отношении преюдициальных заклю­чений), тем не менее, результаты как в количественном, так и в качественном выражении оказались диаметрально противо­положными по сравнению с Судом ЕС. Анализ, проведенный исследователями, показывает, что подавляющее большинство преюдициальных заключений касается вопросов интеллекту­альной собственности (из 1338 преюдициальных заключений, вынесенных Андским Трибуналом за 1987-2007 гг., только 35 (!) касались других вопросов). Все запросы в отношении интел­лектуальной собственности были заданы по инициативе наци­ональных агентств, сами же национальные суды стран Андско­го Сообщества так и не восприняли этот механизм.

Вывод, который можно сделать из обзора практики меж­дународных судов, весьма красноречив. Одной юрисдикции международного суда и его желания для успеха механизма преюдициальных заключений мало. Нужно еще и желание национальных судей также стать участниками проекта инте­грации через право.

4.   Анализ особых мнений судей Е.А. Смирнова и Т.Н. Нешатаевой

Автор всегда расценивал отсутствие особых мнений в Суде ЕС как его большое достоинство, поэтому появление в Регламенте Суда ЕврАзЭС положений о возможности выне­сения особых мнений было им воспринято скептически. Тем нее менее, при рассмотрении именно этого решения Суда на­личие особых мнений судей Е.А. Смирнова и Т.Н. Нешатаевой

-    это скорее большой плюс для исследователей, нежели ми­нус. До нас впервые донеслись мнения и аргументы отдельных судей. Более того, мы стали свидетелями раскола среди судей по вопросам, рассмотренным выше.

Особое мнение судьи Е.А. Смирнова является образцом того, что в международном правосудии получило название су­дейской сдержанности (judicial self-restraint) в самом хорошем смысле этого слова. Судья Е.А. Смирнов не согласился с боль­шинством практически по всем спорным пунктам, о которых шла речь выше, начиная с вопросов юрисдикции Суда рассма­тривать запрос национального суда в условиях его отзыва и заканчивая полномочиями Суда выносить обязательные пред­писания Комиссии и национальным судам в рамках преюди­циального заключения. Более того, сам текст особого мнения позволяет охарактеризовать его не как простое несовпадение с мнением большинства по вопросам права, а как своего рода манифест о принципиальном несогласии с тем, как рассма­тривалось это дело и чем оно завершилось.

Особое мнение судьи Т.Н. Нешатаевой представляет ин­терес по другим причинам. Во-первых, судья Т.Н. Нешатаева заявила, что принцип правовой определенности относится к числу основных принципов международного права. Нужно отметить, что этот принцип давно отнесен Судом ЕС к основ­ным принципам права Союза. Безусловно, заявление по этому поводу - это свежая и интересная идея, требующая отдельного рассмотрения.

Гораздо интереснее другое. По мнению судьи Т.Н. Неша- таевой, п. 3 Решения Комиссии № 728 представляет собой не простую отсылку к национальному законодательству, а «заву­алированное делегирование» Комиссией своих полномочий государствам - членам Таможенного союза. Напрашивается прямой аналог с ситуацией в праве ЕС, когда государства вы­ступают как своего рода агенты институтов Союза, имплемен­тируя его в национальное законодательство, не имея при этом никакого выбора. Это дало Суду ЕС возможность заявить о своей компетенции осуществлять косвенный судебный кон­троль (через запросы национальных судов) за положениями внутреннего права государств - членов ЕС на предмет их соот­ветствия праву Европейского Союза. Рискнем предположить, что именно такое развитие событий и имела в виду судья Т.Н. Нешатаева, говоря о «завуалированном делегировании». В случае принятия большинством судей Суда такой логики сле­дующим логическим шагом было бы указание национально­му суду на то, каким образом применять (или не применять) нормы внутреннего права в рассматриваемом национальным судом деле. Такой косвенный контроль над законодательными актами со стороны Суда ЕврАЗЭС де-факто означал бы нача­ло федерализации Сообщества. Судя по всему, большинство судей сочло все же такой подход излишне революционным и неочевидным в данной ситуации, не приняв идею о «завуали­рованном делегировании».

Комментируя несостоявшуюся попытку Суда ЕврАзЭС установить свой косвенный контроль над нормами внутренне­го права, можно отметить следующее. Автор позитивно оцени­вает как опыт суда ЕС в этом направлении, так и предложение судей Суда ЕврАзЭС направить Суд по этому же пути. Однако нужно отметь, что эта идея может быть реализована Судом ЕврАзЭС только в связке с национальными судами, которые также должны быть в этом заинтересованы. Одного упования на нормы jus cogens, как это сделал Суд в решении Большой Коллегии по делу Южного Кузбасса, будет прискорбно мало. Суду предстоит свыкнуться с уроком, который преподносит практика Суда ЕС (да и всех международных судов) - реше­ния международных судов могут менять нормы, но их прак­тика никогда (выделение автора) не будет самоприменимой на национальном уровне. В случае Суда ЕврАзЭС речь идет о заключении того самого судейского пакта, о котором гово­рилось выше. Кроме того, нужно учитывать, что Суд ЕС пред­ложил национальным судам еще и свои доктрины прямого и косвенного эффекта, которые и стали в руках национальных судей мощным оружием. И, безусловно, Суду ЕврАзЭС еще предстоит выбрать более очевидное и более подходящее для этого дело, нежели то, что стало причиной запроса белорус­ского суда. На это потребуется время, возможно годы. Но Суд должен уметь ждать.

Выводы

Во-первых, в принципе приветствуя саму попытку Суда ЕврАзЭС выработать свою позицию в отношении преюдици­альных заключений, нужно отметить, что, к сожалению, Суд выбрал для этого явно неподходящее дело. С сожалением можно допустить, что пусть слабая, но все же возможность продуктивного диалога между национальными судами и Су­дом ЕврАзЭС в виде существующего механизма преюдици­альных заключений отложена на неопределенное время. Вне всяких сомнений продемонстрированный безапелляционный, если не сказать унижающий национальный суд подход Суда ЕврАзЭС к запросам национальных судов произведет самое тягостное впечатление на высшие национальные суды. Мо­жет статься, что в условиях такой креативности Суда ЕврАзЭС предметом тягостных раздумий для национальных судов те­перь станет не только обращение с запросом в Суд ЕврАзЭС, но и идея послать туда новогоднюю открытку.

Во-вторых, автор считает, что вынесенное Судом решение в силу недостаточной убедительности и непоследовательности аргументов можно при желании расценить как решение ultra vires, легитимность которого весьма уязвима.

В-третьих, Суд ЕврАзЭС избранным им в своих послед­них решениях подходом бури и натиска в сочетании с неже­ланием или недостаточным умением доходчиво объяснить и обосновать свои аргументы и выводы, а также слабостью и непоследовательностью самих аргументов, подходит к той черте, за которой судейский активизм становится неприемле­мым как для государств - участников Сообщества, так и для их национальных судов. В этой ситуации резко возрастает риск неисполнения решений Суда, что в свою очередь неизбежно скажется на авторитете и легитимности самого Суда.

В-четвертых, автор не исключает, что мы станем свиде­телями растущей изоляции Суда ЕврАзЭС как от органов Сообщества, так и от государств-членов и их национальных судов. Это также неизбежно отразится на авторитете Суда и (вполне возможно) выльется в отказ государств расширить его юрисдикцию (хотя такое расширение, по убеждению автора, объективно просто необходимо). В худшем варианте это мо­жет даже привести к тому, что в идущей реформе договорной базы ЕврАзЭС юрисдикция Суда будет урезана, а голос самого Суда в этой реформе услышан не будет.

И это при том, что необходимость корректировки Ста­тута Суда уже очевидна в первую очередь для переформати­рования сомнительной конструкции апелляционного рас­смотрения дел в Суде. Сегодняшний порядок рассмотрения апелляционных жалоб в Суде ЕврАзЭС и так отдает некоей фикцией («сегодня ты слушаешь жалобу на мое решение, а завтра я буду слушать жалобу на твое»). Нисколько не ставя под сомнение высокие профессиональные и личностные каче­ства нынешнего состава Суда, автор тем не менее выступает за реформу апелляционного механизма для того, чтобы полно­стью исключить малейшую возможность появления конфлик­та интересов. Необходимо либо создание полноценного апел­ляционного присутствия в Суде ЕврАзЭС, либо полный отказ от апелляционного рассмотрения дел в принципе (как, напри­мер, в Международном Суде ООН).

В заключение автору хотелось бы сказать следующее. Тер­пение, умение обстоятельно и убедительно доносить свои ар­гументы, а также правильно оценивать последствия своих слов и действий, умение находить и удерживать своих союзников, являются ключевыми факторами успеха во многих профес­сиях. Но особенно они важны при отправлении правосудия, и особенно международного правосудия. Входить в 

-              члена Таможенного союза не подлежит обжалованию, данный орган обязан обратиться в Суд при условии, что вопросы, по кото­рым запрашивается вынесение заключения, существенно влияют на разрешение дела по существу и Суд не выносил ранее заключе­ний по аналогичным запросам».

И совсем запутал ситуацию аргумент Суда, приведенный им в ре­шении от 10 июля 2013 г. в обоснование своего несогласия с от­зывом запроса, о том, что национальный суд якобы не представил доказательств возобновления производства по делу. Вполне оче­видно, что, направив письмо с отзывом своего запроса в Суд ЕврА­зЭС, белорусский суд ожидал документа из Суда о прекращении производства в отношении запроса для того, чтобы возобновить свой приостановленный процесс. Отказывать в отзыве запроса на основании того, что национальный суд не возобновил процесс, значит заведомо ставить национальный суд в весьма тяжелое, если не глупое процессуальное положение. Получается, что нацио­нальный суд должен сначала возобновить свой процесс и лишь по­том обратиться в Суд ЕврАзЭС с отзывом запроса. В этом случае за кадром остается вопрос о сроках для национального суда, а также о том, что он должен делать, если Суд ЕврАзЭС в отзыве запроса откажет - приостанавливать своей процесс второй раз?





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика