Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Право и структурализм - ТЕОРИЯ ГОСУД АРСТВА И ПРАВА
Научные статьи
08.10.13 13:18
Оглавление
Право и структурализм
ТЕОРИЯ ГОСУД АРСТВА И ПРАВА
Все страницы

Сегодня семантика выступает важной частью интерпрета­ции и толкование права можно назвать аналогом лингвисти­ческого исследования. Такое исследование, с внешней сторо­ны, можно описать так: судья ищет семантические правила, с помощью которых соединяются между собой фактические обстоятельства дела, выражение и предикаты языка, а право­вые последствия служат заключением, которое выводится на основании закона, семантических правил и описания конкрет­ной ситуации. Именно такой поиск права юристы называют толкованием. Конечно, юристы привлекают к анализу права и семантику, но дискуссии об интерпретации права протека­ют, как правило, на уровне дословности текста или «границы слова»16. В рамках такого толкования выведение «смысла» про­текает вне семантического основания языка, с которым связан персональный уровень понимания. Иначе говоря, норма, с которой начинается толкование, не предусматривает возмож­ности развития ее в ходе интерпретации.

Как справедливо отмечает Д. Буссе, роль семантики в практике толкования права до сих пор не ясна и может быть оценена только после лингвистического анализа аргумента­ции, которая применяется при толковании. У самих юристов нет однозначного понимания в вопросе о том, какие задачи выполняет аргументация в разных методах толкования. Это становится ясным уже из того, что границы семантических ме­тодов в аспекте применения права воспринимаются примерно одинаково. Например, современный правовед X. Кох считает, что установка значения в законе не допускает прогнозирова­ния в рамках принимаемых судебных решений. Это говорит о том, что юристы не понимают проблему значения, поскольку вопрос ее установки в праве исследован недостаточно. В праве, где присутствуют дискуссии о «значении» понятий, сами зна­чения, как правило, не анализируются или рассматриваются из традиционной («признаковой») перспективы. Вот как это выглядит на примере понятия «закон», определяемом дефи­нициями. «Закон в широком смысле есть всякая устанавлива­емая органами государственной власти юридическая норма, поэтому закон определяют как выражение воли государства»

-   писал в XIX в. Н.М. Коркунов. С тех пор концепция данного понятия мало изменилась. Современная наука пытается тол­ковать понятие «закон» то в широком, то в узком смысле сло­ва. Неизменной, при этом, остается наиболее важная позиция, которая определяет взаимосвязь закона с волей законодателя. Возвести волю в закон означает в правовой науке придать ей общеобязательное значение, юридическую силу, обеспечить государственную защиту.

В праве значение понятий выступает «орудием производ­ства» специфических жизненно-важных благ (нормативности, власти, принуждения), поэтому юридический язык можно отнести к функциональным операторам смысла. С позиций традиционной теории понимание права занимается логиче­ским и пропозиционным структурированием нормативной материи. Иначе говоря, определением правил, квалифика­цией действий и событий. Поэтому интерпретация права за­нята анализом того, что выражено и описано юридическим языком, что хорошо демонстрируют работы Г. Кельзена, кото­рый привязывал смысл права к языку императивов. Немецкий ученый говорил не прямо о предложениях-приказах, а скорее разъяснял, как юридический язык выражает их. В представле­ниях позитивизма язык - это инструмент смыслового запол­нения норм: действие приобретает объективный смысл через норму, считал ученый, поэтому смысл заключался в том, что­бы точно следовать ей. Так, мы должны следовать правилам, которые создают для нас другие.

Проблемы понимания права закономерно ведут к изуче­нию особенностей организации языка в рамках юридической аргументации. Сегодня такая аргументация зашла в тупик в своем стремлении дословно истолковать правовой текст. Ког­да выражение намерений, формулировка понятий и презента­ция идей соединяются единой семантической конструкцией, анализ аргументации становится малоэффективным. Перефра­зируя М. Мерло-Понти, можно сказать, что такая конструкция имеет несколько этажей, и, «перемещаясь между ними», мож­но покинуть этаж чувственного и остановиться там, где обитают идеи. Исследование движения между такими «этажами» язы­ка представляется нам очень важным, поскольку это позволяет оспорить прямую доступность вещей. Хотя феномены внутрен­него мира невидимы, они являются частью мира в другом «из­мерении» языка. Доступ к нему, как считает феноменологиче­ская герменевтика, открывается через символ.

Символический уровень права. За «символами» правово­го текста, например Конституции, скрывается не только разный объем и содержание информации, которые можно измерять с помощью интерпретации символов- норм Конституции. Сим­вол не обычный носитель информации, он медиум онтологии и эпистемологии права, проводник правовых образов и идей. Онтологическая функция символа возникает благодаря языку, с помощью которого символ выступает средством сопричаст­ности человека к бытию как «части» к «целому». Так символика прав и свобод выступает проводником в особый правовой мир, где гарантирован порядок и безопасная жизнь членов обще­ства. Такой мир может быть выражен текстом права или пред­ставлен правовыми институтами (парламентом или судом), в смысловой перспективе он неизменно олицетворяет идеи права, которые невозможно объективировать. Эпистемологи­ческая функция символа, связанная с языком, позволяет сим­волу выступать средством познания. Принципы права служат ориентиром того, каким должно быть право, но их невидимое влияние сигнализирует нам о том, что понять иррациональное можно только исходя из чувственного. Представляется, по этой причине символы права нередко обнаруживают присут­ствие в праве метафизики. Попробуем разобраться в том, как «работает» правовой символизм.

Принцип прав и свобод личности, без которого сегодня немыслим ни один правопорядок, апеллирует, как правило, к естественному праву, которое на спекулятивном уровне синте­зирует право и мораль. Еще Цицерон считал, что естественное право, которое соединяет право и мораль, выводится из при­роды человека, но принцип этой связи нам неизвестен. «На­стоящий закон (vera lex) направляется разумом, согласным с природой, означая все устойчивое и вечное, которое может приказывать или запрещать» - писал античный мыслитель. Иначе говоря, символы права нацелены на то, чтобы направ­лять поступки человека безо всяких условий. Не случайно ка­тегорический императив И. Канта был выведен с помощью трансцедентального синтеза, а следовательно, отделен от ре­алий опыта и практики. Таким образом, цель правового сим­волизма - способствовать императивному выражению права.

Стратегию правового символизма хорошо демонстриру­ет наука Нового времени, которая изобилует следующими ут­верждениями: «Решающим является различие между просто человеком и правовой личностью. Право быть такой лично­стью есть не право человека вообще, а его отношение к status civilis» s писал И.Г. Гейнессиус. Иначе говоря, каждый субъ­ект есть человек, но не каждый человек является субъектом. Символика правового статуса была заложена еще римским правом, но она получила особую переработку в европейской юриспруденции XVII в. Произошло это по причинам, кото­рые хорошо объяснил прусский историк О. Хинтце: «Соци­альный статус является хорошей возможностью развития при­вилегий», которые впоследствии стали камнем преткновения в обществе.

Для того чтобы понимать правовой символизм, необхо­димо знать природу, строение и особенности символа. Много­гранность символа делала его предметом исследования мыс­лителей разных эпох, обогащая знаниями как философию, так и науку. Древние греки называли символ отпечатком, образом или отражением мыслей. В таком качестве символ появляет­ся в различных ипостасях: в мифах, текстах и даже снах, где присутствует образное представление мира. В философии идеализма и структурализме символ имел, прежде всего, гно­сеологическое значение. Так, И. Кант считал символ формой представления, интуитивным элементом, который недосту­пен чувственному восприятию. Средством символического изображения выступала аналогия, через которую, как считал мыслитель, можно представить структуру символа и таким образом понять. Логике символического свойственно преоб­разовывать малые различия в различия абсолютные, что по­зволяет игнорировать все индивидуальное. Таким образом, организованная символика формирует особые поля, которые, как результат автономизации, становятся играми «в-себе».

В работах Х.-Г. Гадамера символ рассматривается не столь­ко знаковым обозначением реального, сколько метафизиче­ской связью чувственного и рационального. «Символ» - это то, что воздействует не через одно своё содержание, но через свою «предъявимость», то есть является документом, по которому узнаются члены некоего сообщества; будь то религиозный символ или светский символ, подобно метке, удостоверению или паролю,- в любом случае значение символа основано на его наличии и предъявлении и получает свою репрезентирую­щую функцию лишь путем предъявления или высказывания»,

-       писал мыслитель. Это подчеркивает особую важность сим­вола для иррациональных объектов, где он олицетворяет для них неразрывность видимого облика и невидимого значения, точку пересечения этих сфер.

Особое значение символу придавал Поль Рикер. Для П. Рикера структурализм имеет значение прежде всего потому, что структурная лингвистика помогает исследовать язык в его символическом измерении как функциональный аспект зна­ковой системы и, соответственно, по-новому его понимать. Это дает основу для развития дальнейшего развития идей по­нимания языка, поскольку переход от концепции символа к последующей теории текста состоит в раскрытии мира бытия, существующего до научного объективирования. Анализу про­цесса формирования символа посвящены работы философа по исследованию внутренних феноменов (вины, мотива, ответ­ственности), которые он изучал в контексте Священного писа­ния. П. Рикер убежден, что символ является «проводником» смысла. В этом качестве он обладает сложной «архитектурой», в которой переплетаются чувственные образы и рациональ­ные знаки языка. Герменевтика символа П. Рикера нацелена на анализ человеческой экзистенции, в которой можно най­ти параллели с хайдеггеровской аналитикой дазайна. Все же между их подходами есть разница. Так, П. Рикер представляет свою модель непрямого доступа к экзистенции через интер­претацию знаков, в которых можно все объективировать. Этот косвенный путь «доступа к бытию» апробирован исследова­ниями «символики зла» П. Рикера, где речь идет об анали­зе таких феноменов, как желание, вина, воля. «Символ - это структура значения, где один смысл - прямой, первичный, буквальный, который означает одновременно и другой смысл

-     косвенный, вторичный, иносказательный», - пишет фило­соф. Иначе говоря, символ подразумевает всегда нечто дру­гое, чем прямо выражает. Мыслитель подчеркивает, что нет ни человеческой, ни социальной реальности, которая не была бы опосредована символически. «И в научной модели, и в уто­пии политических идеологий существует три способа связи - литературный, научный и политический, которые оказывают влияние с помощью метафоризации реальности и создания новых значений» - пишет П. Рикер. Всякое последующее звено символики имеет связь с предыдущим символическим звеном, и так соединяет через разные уровни жизненный мир, возвращая его измененным в нашу повседневную реальность. Присутствие, но неочевидность скрытого, несемантического содержания символики права требует особой интерпретации. На это постоянно указывает П. Рикер: «Я отграничиваю поня­тие символа сознательно двойным или многозначным выра­жением, семантическая текстура которого стоит во взаимных отношениях с интерпретационной работой по разъяснению неочевидного смысла» s писал П. Рикер. Таким образом, за­дача интерпретатора правовых текстов состоит в том, чтобы один за другим анализировать уровни значения языка и, начав с «поверхности» текста, погрузиться в его «глубину». Именно такое «погружение» дает нам представление о том, как сим­волы права совмещают идеи (образы) права и знаки языка. В этом смысле различия между «поверхностью» и «глубиной», о которых уже говорилось, следует понимать буквально. Если текст обладает разными уровнями смысла, как происходит переход с первого уровня (поверхности) на второй (глубину) в ходе интерпретации? Эта работа активизируется интенци- ональной структурой, которая заключается не в отношениях между смыслом и вещью, а в поиске и выделении архитекту­ры смысла. «Она определяется отношением первого и второго смысла, все равно идет ли речь об аналогии или нет, вуалирует ли первый смысл второй или наоборот раскрывает его», - пи­шет П. Рикер. Связь между ними поддерживается особыми референтами языка или семантическими тропами: аллегори­ей, метафорой или метонимией, которые «метят» место, из которого символ начинает «говорить». Доступ к этому месту требует синтеза трех методов интерпретации: феноменоло­гического, герменевтического и экзистенциального. Таким образом, метод структурализма показывает наличие в праве нескольких уровней языка. Под уровнем языка права пони­мается дифференциация семантического и символического пространства, которая позволяет идентифицировать процесс формирования правовых знаний.






Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика