Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Возрождение евразийской правовой культуры российского общества
Научные статьи
27.11.13 08:06

Возрождение евразийской правовой культуры российского общества

  

Сегодня, когда Россия ищет собственный путь развития государственно-правовой системы, необходимо обратиться к основам общественного сознания россиян, которые заклады­вались в течение нескольких веков и незаслуженно преданы забвению. Мы говорим о сознании народа, сформированного в евразийской среде, правовых теориях и доктринах, постро­енных на базе евразийских ценностей, обычаев и традиций, т.е. всего того, что составляет важнейший компонент нарож­дающейся евразийской культуры.

Востребованность евразийской идеи в современных усло­виях с каждым годом все возрастает. Как отмечает профессор Э.А. Баграмов, «после распада СССР, а затем в определенный период вполне реальной угрозы распада России, в условиях идейного вакуума, именно евразийство оказалось востребо­ванной идейной концепцией». Классическая идея евразий­ства, разработанная в 20-30-х гг. XX в. русскими эмигрантами Н.С. Трубецким, П.П. Сувчинским, Л.П. Красавиным, Н.Н. Алексеевым, В.Н. Ильиным, Г.В. Вернадским, П.Н. Савицким и другими, появилась как альтернатива Западу, который бро­сил Россию на произвол судьбы. Поэтому сегодня она не мо­жет быть реализована. Современная идея евразийства должна иметь новую социкультурную установку, которая способна сплотить нации, народы и государства на Евразийском кон­тиненте. И подобную идею мы находим в работах русского этнолога Льва Гумилева, который пошел дальше всех после­дователей «школы евразийства» и концептуально обосновал единство географических и культурно-исторических связей народов огромной части Северной и Центральной Евразии. По мнению ученого, степные народы Евразии, Русь и туран имели свою культуру и традицию доблести и верности, не уступающую рыцарской Европе, мечтательной Индии и об­разованному Китаю. Разговоры о «дикости» тюркских кочев­ников и «отсталости» восточных славян - хитрая выдумка дипломатов эпохи крестовых походов, уцелевшая до XX века как обывательская клевета».

Современные научные работы посвящены неоевразийской концепции, которая учитывает социально-исторические, экономические, политико-правовые реалии нашей эпохи. Так, профессор А.М. Юнусов отметил, что идея новоевразийства становится основой объединения для постсоветских го­сударств в связи с тем, что «1. Векторы западной и восточной культуры при всем их разнообразии имеют общие основы для солидарного цивилизационного строительства; 2. Западные и восточные культуры имеют огромный потенциал культурного плюрализма; 3. В фундаменте философии евразийства нахо­дятся: целостность и гармоничность идеологии, целостность и гармоничность мировоззрения, и целостность и симфонич- ность самой культуры...». Фактически профессор рассуждает о евразийской социокультурной интеграции, которая не была востребована в течение нескольких десятилетий политиками и учеными, хотя на протяжении столетий шел процесс фор­мирования евразийской социокультурной системы. Формы государственности, охват территорий, ассимиляционные про­цессы в обществе постоянно видоизменялись, имели место дезинтеграционные тенденции, но евразийская идея, как объ­единяющая идеология евразийских народов, возрождалась.

Евразийские государства, в том числе и Россия, испокон веков находились в процессе взаимного культурного влияния. «История Евразии, - отмечает М. Ларюель, - есть история со­общества различных народов на почве евразийского месторазвития, их взаимных притягиваний и отталкиваний и их отно­шения вместе и порознь к внешним (внеевразийским) народам и культурам». Сердце Евразии, как писал Л. Н. Гумилев, это Великая степь от Китайской стены до Карпат, окаймленная с севера полосой сибирской тайги, а с юга пустынями Иранского плоскогорья и оазисами Персии. В древности эту Степь греки называли Скифией, персы - Тураном, а китайцы - Бэй-ху (сте­пью «северных варваров»). История Великой Степи неотделима от истории сопредельных стран: Внутренней Азии, Тибето-Па- мирского нагорья и Древней Руси. Л.Н. Гумилев полагал, что Евразия за исторически обозримый период объединялась три раза. Сначала ее объединили тюрки, создавшие каганат. На смену тюркам пришли монголы. Затем, после периода пол­ного распада и дезинтеграции, инициативу взяла на себя Рос­сия. Новая держава выступает, таким образом, «наследницей» Тюркского каганата и Монгольского улуса. Неслучайно В.В. Кулыгин, рассуждая о Евразийской державе, отмечает, что «без татарщины не было бы и России». Самобытность российской цивилизации заключается в способности быть открытой и ак­кумулировать все то лучшее, что естественным путем уклады­вается в ее национальную евразийскую традицию. Начиная со средневековья на территории Восточной Европы и Централь­ной Азии возникали различные государственные образования: Русь-Орда, Российская империя, Союз Советских Социали­стических Республик, современные разноформатные союзы и альянсы (например, Союз Белоруссии и России, СНГ, ГУАМ, ЕврАзЭС, ОДКБ, Таможенный союз и др.). Это свидетельствует о том, что у евразийской интеграции наличествуют социокуль­турные основания: общность территории, языка, исторического и культурного развития, единство культурных традиций, демо­графические и миграционные процессы, толерантное и уважи­тельное отношение к этническим и религиозным ценностям народов, проживающих на данной территории.

Несмотря на все экономические и политические преоб­разования, происходящие на Евразийском континенте, смену веков и поколений, из общественного сознания народов, про­живающих на данной территории, не удалось вытеснить евра­зийские социокультурные традиции. Сегодня же отмечается процесс их интеграции в единую евразийскую систему взаи­моотношений, в том числе и в сфере права. Данный процесс взаимодействия правовых культур в научной литературе при­нято называть правовой аккультурацией. Правовая аккуль­турация на современном этапе обусловлена общемировыми тенденциями развития планетарной цивилизации, расшире­нием межкультурного взаимодействия различных социумов, образованием единого правового пространства и формирова­нием глобального права. Правовая интеграция возникает на основе экономической, политической интеграции государств и в конечном итоге вопрос о формировании евразийского правового пространства и евразийской правовой культуры остается вопросом времени. Правовая аккультурация имеет положительный результат, если заимствование чужих эле­ментов правовой культуры происходит с наибольшим учетом собственных вековых исторических традиций, ценностей и условий. Механическое же вживления инородных правовых образований в государственно-правовую материю, их прину­дительное внедрение в массовое сознание имеет отрицатель­ные последствия. Так было в России в конце XX в., когда была предпринята беспрецендентная по масштабам и напору атака на массовое сознание россиян, имеющая целью доказать исто­рическую ущербность русской цивилизации по сравнению с западной и необходимость смены ее цивилизационной пара­дигмы. Необходимо отметить, что подобные атаки наблюда­лись и в период существования Российской империи (когда была успешно предпринята попытка переписать историю России, дабы она забыла свои евразийские корни), и в период Советского Союза.

Дискретность евразийской правовой традиции имела следствием очевидные потери, приводящие к отставанию в правовом развитии. Потеряв свои корни, наше общество отбрасывало накопленный опыт и создавало новые право­вые формы, стремилось догнать Запад. Утрата исторической памяти, преемственности историко-культурного развития евразийских сообществ и сегодня грозит отрицательными последствиями как для народов России, так и для других евра­зийских государств. К сожалению, некоторые из нас не только перестали дорожить прошлым, но и отрицательно относятся к настоящему и перестали верить в будущее, что может при­вести к нравственной деформации общества. Прошлое невоз­можно отбросить, его необходимо критически переосмыслить и адекватно отразить в исторической памяти народов, про­живающих на Евразийском континенте. Народы, населяющие территорию Евразийского континента, обладают уникальным геополитическим положением и историческим социополито- генезом. На их развитие одинаковое влияние оказывают как западная, так и восточная культура. Поэтому Россия, как и другие государства, входящие в данный регион, имеет возмож­ность вобрать в себя все самое лучшее от этих цивилизаций и стать прообразом новой планетарной общности людей с ка­чественно новой правовой системой. Россия должна осознать себя евразийской державой, продолжать обновлять идеи и традиции евразийства с учетом накопленного опыта и преем­ственности. Подтверждаются слова Л.Н. Гумилева о том, что «если Россия будет спасена, то только как евразийская держа­ва и только через евразийство».

Время обособления России от ее евразийских корней под­ходит к концу. Хотя до сих пор в отечественной юридической науке обосновывается идея о том, что Россия является центром совершенно самостоятельной ветви правовой цивилизации и поэтому имеет свои специфические особенности на основе национально-культурных, исторических и географических факторов. «Правовая система России принадлежит к особо­му типу правовой цивилизации. Для русского типа правовой идентификации характерно стремление правосознания вкла­дывать в явление права собственный социально-этический смысл, стихийно-практический поиск справедливости вне строгой позитивистской юридической формы»8. Можно со­гласиться с автором, что базирование правовой культуры на уровне позитивистских юридических форм лишает правовую систему культурной ориентации и делает ее беззащитной от внешней политической экспансии. Однако нам трудно полностью согласиться с положением о том, что «славянская» право­вая семья является самостоятельной ветвью правовой цивили­зации. Скорее всего, ее необходимо исследовать как частичку более мощного социального образования - евразийской циви­лизации. Ведь «менталитет среднего россиянина по вопросам правопонимания и роли права в обществе носит скорее азиат­ский характер, чем западный».

До недавнего времени ценности, которые лежали в осно­ве восточных культур, пренебрегались новейшим Западом, но сегодня западноевропейские государства начинают иначе отно­ситься к Востоку. Они начинают внимательно к нему прислуши­ваться и стараются его понять. «Исход к Востоку» подчеркивает вселенские задачи евразийской доктрины, в частности необхо­димость формирования новой культуры на основе осознанного синтеза Востока и Запада - евразийской культуры.

Что же такое евразийская культура вообще и правовая в частности? Каковы ее особенности и отличия от европейской культуры? Для Евразии характерно культурное многообразие. Национальные обычаи и традиции евразийских народов скла­дывались в течение нескольких веков, сохранялись позитивные традиции и искоренялись те, которые негативно влияли на жизнь и здоровье людей. Культурная традиция - это совокуп­ность сформировавшихся стереотипов в сознании и поведе­нии людей, она составляет то ядро культуры, которое остается неизменным на протяжении тысячелетней истории евразий­ских сообществ. Именно они, по нашему мнению, и состав­ляют тот костяк российского самосознания («самостояния»), который позволяет при очередном заимствовании иностран­ного правового материала не потерять собственную самобыт­ность, индивидуальность государственно-правовой системы, ее идентичность. «Само по себе привлечение зарубежных го­сударственно-правовых институтов... не добавляет реципиен­ту цивилизованности и уж тем более не решает проблем его правовой культуры». Культурное многообразие, при сохране­нии общепризнанных ценностей, позволяет видеть мир в бес­конечном разнообразии собственных ценностей и обретений, сложившихся в процессе историко-правового развития евра­зийской цивилизации. Национальные обычаи и традиции ев­разийских народов состыкуются с общепринятыми правами человека и через них осуществляется адаптация чужеродных норм изнутри вместо насильственного насаждения извне. Они находят свое отражение и закрепление в общепринятой си­стеме ценностей, которые определяют положение человека в обществе. Например, принятие международных актов о пра­вах человека сопровождается созданием стандартов и меха­низмов защиты прав человека применительно к культурным историческим особенностям и традициям конкретного регио­на (Исламская декларация прав человека, Европейская хартия прав человека, Арабская хартия прав человека и т. д.). Евра­зийские культурные традиции и ценности могут найти свое закрепление, отражение в Евразийской хартии прав человека. Согласование различных правовых традиций и обычаев - дело сложное и длительное. Оно не может быть решено автомати­чески путем законодательного закрепления «самоочевидных истин». Народы, населяющие Евразийский континент, об­ладают собственными «самоочевидными истинами», которые могут не совпадать с Западными. Укоренившиеся в сознании народов тысячелетиями, передающиеся из поколения в поко­ление, они являются барьерами для безоговорочного внедре­ния и реализации западноевропейских ценностей, несмотря на их закрепление в национальном законодательстве. Надо признать, что евразийские ценности и традиции составляют основу правовой культуры россиян, и не поддаются уничтоже­нию даже через их отрицание государственной властью. Отсю­да и вытекает проблема применения многих правовых норм и правовых институтов прозападного характера в российском обществе, а также проблема параллельного существования государственно-правовой культуры (формального права) и правовой культуры народа (живое право).

Основной евразийской культурной традицией является мультикультурализм. Мультикультурализм - это теория и практика неконфликтного сосуществования в одном социаль­ном пространстве многочисленных разнородных культурных сообществ. «Мультикультурализм провозглашает политику перехода от политики "включения" индивидуальных и груп­повых различий в более широкие структуры к политике "при­знания" их права на существование в качестве иных». Раз­личают мультикультурализм «по-европейски», что означает унификацию общества на основе европейских ценностей, соз­дание «общечеловека», формирование единого образа жизни, созданного по лекалам европейской культуры. И мультикуль- турализм «по-евразийски», который не связан с идеологиче­ским проектом, а основан на стремлении иметь в одном сооб­ществе возможности для культурной самореализации разных социумов с их религиозными и этническими особенностями. Поэтому позволим себе продолжить мысль Дмитрия Медве­дева о том, что «Россия не будет отказываться от социально-по­литической концепции мультикультурализма, направленной на согласование и разрешение этнонациональных проблем внутри государства», фразой «направленной на согласование и разрешение религиозных и межэтнических проблем на Ев­разийском континенте». А это означает выработку согласован­ных правил и норм сосуществования различных культур и их носителей в одном, едином евразийском сообществе, в едином правовом, социальном и экономическом пространстве.

Мультикультурная идентичность отличается гибкостью, так как она не основывается на принадлежности к чужой или родной культуре. И именно ее гибкость позволяет успешно приспосабливаться к новым культурным условиям, предот­вращать межкультурные конфликты. Одной из основных цен­ностей при этом становится межкультурная толерантность. Толерантность подразумевает уважение иного мироустрой­ства, даже если оно противоречит собственным убеждениям, отказ от насильственного внедрения иннокультурных цен­ностей (религиозных, этнических, правовых) в чужеродную среду. Еще Л.Н. Гумилев отмечал, что российскому обществу присуща этносоциальная целостность, и «если мы сумеем эту целостность сохранить, сумеем восстановить традицию терпимых, уважительных отношений к формам жизни близ­ких нам народов - все эти народы останутся в пределах этой целостности и будут жить хорошо и спокойно». В условиях полиэтничности и поликонфессиональности формировалась евразийская культура. Современники Чингисхана, западные хронисты Плано Карпини и Рубруквис, труды которых изучил и подробно цитировал С.М. Соловьев, отмечали, что в ставке ордынского хана терпимо относились к большинству религи­озных учений, в первую очередь к христианству, проповедни­ки которого даже находились на иждивении хана. С.М. Соло­вьев пишет: «...Минорит Рубруквис сам был свидетелем, как перед ханом Мангу совершали службу сперва христианские несторианские духовные лица, потом муллы магометанские, наконец, языческие жрецы».

Следующей доминантной чертой евразийской правовой культуры выступает коллективизм. Коллективизм предпола­гает, что деятельность общества и его членов строится на по­становке общественно значимых целей, которые опосредуют общественные отношения и межличностные связи. На Востоке человеческая личность всегда была более связана с обществен­ным целым, чем на Западе. Восток чужд западному индивиду­ализму и социальному атомизму - этим краеугольным кам­ням новейшей западной культуры. Для людей в евразийских сообществах общие цели занимают господствующее поло­жение по сравнению с индивидуальными целями. Следстви­ем этого является приоритет развития и сохранения обще­ства как целого по сравнению с личным развитием. Принцип коллективизма основан на ответственности индивида перед обществом, неотделимости личности от коллектива. Само­стоятельные, индивидуальные действия оцениваются члена­ми евразийского сообщества как предательство. Отсутствие индивидуализма, личного права, индивидуальной правовой культуры, подчинение личных интересов общественным осо­бенно культивировались в советскую эпоху, когда идеи общей пользы на благо народа, партии и Родины были возведены в ранг государственной идеологии. Под эгидой девиза «Подчи­нение личного общественному» формировались верноподдан­нические идеалы идейной зависимости от государственного идола. Русский большевизм радикально перестроил действи­тельное отношение личности к обществу, решительно сошел с почвы экономического и политического индивидуализма. Экономический индивидуализм никогда не имел выдающих­ся защитников в России, так же как здесь не были популярны и широко распространены индивидуалистические учения о естественных правах человека и гражданина. Для психологии русского человека характерно было скорее воззрение, согласно которому личность неразрывно связана с обществом и нахо­дит оправдание только в отправлении некоторой социальной миссии, в «общем деле». Большевизм можно даже упрекнуть в том, что вопрос о личности и обществе он практически решил слишком «по-азиатски», что политическая и экономическая система русского коммунизма безраздельно отдала личность на службу государству. Диалектическое решение проблемы соотношения личности и общества заключается не в том, что личность растворяется в обществе, или, наоборот, общество погашает свое самостоятельное существование в отдельных личностях, но в том, чтобы синтезировать индивидуальное с универсальным, частное с общественным. К этому и сводится истинно евразийское решение этой проблемы.

Коллективизм реализуется в коллективной (обществен­ной, государственной) собственности и приводит к неприятию частной собственности, как основной формы собственности. Данный элемент характерен для азиатского способа произ­водства, при котором коллективная собственность сохраняет свои лидирующие позиции в экономике страны. Частная же собственность не оказывает существенного влияния на эконо­мическое развитие евразийских государств. Историческое раз­витие России как евразийского государства свидетельствует о том, что частная собственность на основные средства произ­водства не достигала высокого уровня своего развития, а на­оборот, была даже ликвидирована в СССР.

Для евразийской правовой культуры характерен этикоцентризм, т.е. подчинение права более высоким нравствен­ным и религиозным ценностям. Правовая сфера именно в силу своей нравственной неполноценности воспринимается как сфера насилия и страдания. Отсюда и идея мучения, ко­торая компенсирует правовой произвол, придает ему смысл душеспасения через смирение и терпимость. Широкое рас­пространение неправовых (моральных, религиозных, патри­архально-семейных, традиционных) регуляторов обществен­ных отношений всегда было присуще российскому обществу. Слабое развитие правового начала в российской культуре порождало идею «твердой руки» как средства национально­го спасения и утверждало приоритет государственной власти над обществом.

Высокая степень «присутствия» государственности в общественной жизни, господство официальной идеологии, подчинение права государству свидетельствуют об этатизме. Этатизм, как историческая традиция тесной связи народа с государством, характерен для азиатских народов. У росси­ян в сознании сохранилось почитание исполнительной вла­сти и принижение официальной судебной власти. Это эле­мент «традиционалистского (азиатского) образа поведения». Стремление обходить официальные суды и решать споры путем различных внесудебных, согласительных процедур ти­пично для востока. В степях центральной Азии в XIII-XVI вв. досудебный спор мог разрешить уважаемый в роду человек (бий - знаток норм обычного права с безупречной репутацией или бек - старейшина). Институт биев получил широкое рас­пространение среди кочевых народов Евразии и существует в отдельных государствах до сих пор, а в России возрождается институт медиации.

Обращение к евразийским истокам не означает возврата к прошлому - это было бы явным регрессом, - оно необходимо для выявления сути нашей идентичности, чтобы найти в ней поддержку в настоящем и будущем. Евразийская культура - это объединение многоцветной картины мира; закрепление общепризнанных ценностей сохраняет культурную неповто­римость, самобытность народов, входящих в данный регион.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика