Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Специфика международно-правовых норм, регулирующих разведку и эксплуатацию природных ресурсов
Научные статьи
06.12.13 12:58

вернуться

Специфика международно-правовых норм, регулирующих разведку и эксплуатацию природных ресурсов


В современных условиях анализ международных право­отношений в различных сферах приобретает особую акту­альность в связи с процессами глобализации и интеграции, определяющими необходимость унификации правового регу­лирования.

Международные природоресурсные правоотношения носят публично-правовой характер и регулируют поиск, из­учение и оценку, а также непосредственное извлечение при­родных ресурсов из среды их естественного пребывания. Речь идет именно о правоотношении, то есть о международном от­ношении, урегулированном правовыми нормами на межгосу­дарственном уровне. При разработке и принятии таких норм следует обратить внимание на ряд присущих им свойств, обу­словленных уникальными характеристиками самого предмета правового регулирования. Отметим, что выявление специфи­ки международных природоресурсных норм, является, на наш взгляд, необходимым условием для дальнейшей кодификации отраслей и институтов международного права, определяю­щих основы природоресурсного сотрудничества. так, Комис­сия по устойчивому развитию ООН, включив в многолетнюю программу работы на 2003-2017 гг. «охрану и рациональное использование природной ресурсной базы», подтверждает актуальность и необходимость межгосударственного приро­доресурсного сотрудничества.

Несмотря на усиление субординационных начал в меж­дународном праве, наибольшее значение для международ­ного природоресурсного права имеет формирование эффек­тивного координационного механизма для регулирования вопросов устойчивого развития, энергетической безопасности и разведки природных ресурсов. На это указывает и С. Брюс, утверждающий, что новые международные обязательства, в частности, обязательства по освоению и использованию воз­обновляемой энергии послужат развитию природоресурсных и экологических норм в международном праве.

Итак, международно-правовые нормы, регулирующие международные природоресурсные отношения, обладают ря­дом свойств:

-      во-первых, следует отметить разную степень кодифика­ции таких норм - в первую очередь, в связи с различной отрас­левой принадлежностью, что влечет их многообразие. Это мо­гут быть общие принципы права, нормы различных отраслей и институтов международного права (международного экологи­ческого права, международного энергетического права, между­народного инвестиционного права и т.д.), а также специальные принципы и нормы, регулирующие разведку и эксплуатацию одного или нескольких природных ресурсов, или всех ресурсов в рамках конкретного пространства или территории (например, принципы, регулирующие деятельность государств по освое­нию ресурсов Международного района морского дна). Также для международных природоресурсных норм характерна наи­большая степень разнородности в связи с отсутствием способа нормообразования, имеющего первостепенное значение. В сво­ем научном труде С.Ю. Марочкин, характеризуя международ­но-правовую систему, указывал на то, что в ней есть элементы романо-германской системы (в которой главную роль играют нормативно-правовые акты), англо-саксонской системы (с пре­валирующим прецедентным правом) и религиозной правовой системы, в которой широко распространены нормы обычаев. Это наиболее ярко проявляется именно в природоресурсных нормах, которые создаются путем заключения двусторонних и многосторонних договоров, безотрицательного признания пра­вил, сложившихся в результате длительного применения, либо через посредство международных организаций, которые в пре­делах своей компетенции оказывают содействие государствам в формировании новых норм международного права.

-      во-вторых, при разработке природоресурсных норм происходит столкновение экономических и экологических ин­тересов. Так, А.Н. Вылегжанин подчеркивает, что энергетиче­ские ресурсы (нефть, газ, уголь и др.) - это объект хозяйствен­ной деятельности и одновременно компонент экосистемы.

Поэтому наиболее прогрессивной и эффективной с точ­ки зрения дальнейшего урегулирования природоресурсных отношений, на наш взгляд, является тенденция включения до­говаривающимися сторонами в экономические договоры от­дельных норм, посвященных правам на природные ресурсы.

также, несмотря на развитие международного экологиче­ского права в последние десятилетия, среди природоресурс­ных норм преобладают нормы «мягкого права». При этом ряд авторов, исследовавших правовую природу международных экологических правоотношений, отмечает, что термин «мяг­кое право» используется для обозначения двух различных нормативных явлений. В одном случае речь идет об особом виде норм международного права, в другом - о неправовых международных нормах. В первом случае к этой категории от­носят нормы, которые в отличие от «твердого права» не соз­дают четких, конкретных прав и обязанностей, а дают лишь общую установку. Для подобных норм типичны формулиров­ки «добиваться», «стремиться», «принимать все необходимые меры» и т.п.

Особую актуальность приобретает вопрос о правовой при­роде некоторых международных природоресурсных норм - например, международных технических стандартов в области разведки и добычи природных ресурсов, в частности стандар­тов обеспечения безопасности при морской недродобычи. Как отмечает Е.С. Молодцова такие стандарты представляют собой «рекомендации, которые при определенных обстоятельствах могут приобрести обязательный характер». Это мнение разде­ляет и Э.Ю. Кузьменко, рассматривая правовую природу меж­дународных стандартов ИКАО, ИМО, ФАО, МАГАТЭ. В своем диссертационном исследовании она делает вывод, что «так называемые стандарты, принимаемые целым рядом междуна­родных организаций в сфере охраны окружающей среды и обе­спечения экологической безопасности... представляют собой некий полуфабрикат правовой нормы и одновременно иллю­страцию правотворческой функции конкретной международ­ной организации. По своей природе и по процедуре принятия стандарты отличаются от международных договоров и пред­назначены либо для внутреннего применения, либо для вклю­чения в договорную практику государств». Иными словами, при определенных условиях нормы мягкого права могут транс­формироваться в обязательные нормы, к которым применимы основные средства и способы обеспечения международных обязательств и в случае неисполнения или ненадлежащего ис­полнения влекущие международно-правовую ответственность.

Нормы «мягкого права» второго вида содержатся в не­правовых актах, в резолюциях международных организаций, конференций, совместных заявлениях и коммюнике и имеют большое значение для деятельности международных органов и организаций, которые с их помощью довольно часто осу­ществляют регулирование международных отношений и воз­действуют на развитие международного права. Они взаимо­действуют с нормами международного права, обеспечивают предварительное, доправовое регулирование, прокладывая путь праву, а зачастую заполняют разрыв между договорными актами и обычным правом.

Как отмечает В. Лоу, различие между нормами hard law и soft law невелико. Он указывает на то, что принимающие их субъекты ожидают соблюдения и тех и других норм, незави­симо от их юридической силы. Реальные различия заключены в процессуальных аспектах их принятия и в последствиях их нарушения. Независимо от юридической силы норм, закре­пляющих положения устойчивого развития, встает вопрос об их нормативной согласованности (normative coherence). При этом устойчивое развитие нельзя рассматривать как нормы мягкого права, направленные на ограничение поведения госу­дарств.

В. Лоу заявляет об отсутствии у природоресурсных норм, посвященных устойчивому рзвитию, «принципиально нормотворческого характера» (fundamentally norm-creating character). Однако это не означает отсутствие у устойчивого развития нормативного статуса в целом.

В-третьих, действие и содержание международных при­родоресурсных норм становится все более дифференцирован­ным в отношении основных обязательств развитых и разви­вающихся стран. Этому свойству посвящено исследование А. Халворссен, в котором автор анализирует в основном эколо­гические нормы международных договоров, отмечая, что «не­которые экологические соглашения содержат дифференциро­ванные обязательства для различных категорий участников». Как правило, речь идет о развитых и развивающихся странах, однако в Конвенции об изменении климата, обязательства дифференцированы на три группы:

-    обязательства развитых стран, (включая страны ОЭСР и страны, находящиеся в процессе перехода к рыночной эконо­мике) принимающих обязательства по ограничению антропо­генных выбросов;

-    обязательства стран ОЭСР, заключающиеся в предостав­лении развивающимся странам финансовой помощи, чтобы последние могли выполнять общие обязательства;

-    обязательства развивающихся стран.

Подчеркнем, что Рамочная конвенция об изменении кли­мата требует от участников сообщать о своих национальных программах, содержащих меры по смягчению последствий изменения климата. Это обязательство должно быть выпол­нено в течение 6 месяцев после вступления конвенции в силу для развитых стран; через три года для сторон, не включенных в приложение I Конвенции (для развивающихся стран). Наи­менее развитые государства могут представить отчеты в любой срок по своему усмотрению. Очевидно, что развивающимся государствам предъявлены преференциальные требования к предоставлению отчетности, следовательно, и к обеспечению обязательств.

А. Халворссен отмечает, что следующим шагом в разви­тии международных экологических норм может стать диффе­ренциация обязательств развивающихся стран. Иными слова­ми, речь идет о позитивной фрагментарности международных обязательств как основном пути заключения и получения со­гласия на обязательность многосторонних, в том числе универ­сальных, природоресурсных соглашений. О целесообразности дифференцированного подхода писали Л. Сасскинд и К. Оза­ва, отмечая, что процесс создания международных природо­ресурсных норм должен учитывать различные возможности развитых и развивающихся государств, в связи с чем для деле­гаций, не имеющих достаточных знаний о технических и науч­ных аспектах экологических вопросов, должны быть организо­ваны семинары, «круглые столы» и неформальные брифинги по их требованию, координируемые Программой развития ООН (ПРООН).

Статья 5 Монреальского протокола «Особое положение развивающихся стран» вводит отсрочку выполнения обяза­тельств. Она указывает, что «для удовлетворения своих основ­ных внутренних потребностей любая Сторона, являющаяся развивающейся страной, чей ежегодный расчетный уровень потребления регулируемых веществ составляет менее 0,3 ки­лограмма на душу населения на дату вступления в силу Про­токола для нее или в любой момент после этого в течение деся­ти лет после даты вступления в силу Протокола, имеет право отсрочить начало соблюдения ею мер регулирования согласно пунктам 1-4 статьи 2 на десять лет после срока, указанного в этих пунктах».

В-четвертых, при регулировании международных при­родоресурсных правоотношений часто применяются так на­зываемые «каучуковые» или оценочные нормы, то есть нормы неопределенного содержания. В зарубежной литературе в от­ношении таких норм используются термины «vague norms» или «vague standards». Отметим, что названные установления зачастую встречаются в нормах-дефинициях и исходных нор­мах. В случае возникновения международного спора в отноше­нии толкования или применения международного договора, содержащего оценочные нормы, их содержание определяется судом в каждом конкретном случае особо в зависимости от обстоятельств дела. Рассматривая правовой режим междуна­родных рек, Дэвид Кэрон указывал, что при наличии спора между прибрежными государствами последствиями введения таких норм в тело международного договора может стать при­чиной выбора внесудебных средств разрешения споров, на­пример, переговоров, так как зачастую судебное толкование может дать «непредсказуемый результат».

Неоднозначность правовых норм, содержащихся в меж­дународном природоресурсном соглашении, является спосо­бом избежать противоречий при обсуждении сторонами про­екта международного договора, делая все более применимой международную практику по учреждению специальных ко­митетов для дальнейшего изучения возможности заключения соглашения по конкретным вопросам. Правопреемниками таких комитетов часто являются международные институционные образования, действующие на постоянной основе. Так, напри­мер, положения о «справедливом использовании» оказались полезными в ходе переговоров при принятии израильско - палестинский Декларации принципов 1993 года о временных мерах по самоуправлению, которая, помимо названной оце­ночной нормы, не урегулировала остающихся актуальными и на современном этапе вопросов трансграничного освоения и использования водных ресурсов. Однако, в соответствии с Приложением III Декларации 1993 года для целей решения этих вопросов создается израильско-палестинский комитет по экономическому сотрудничеству, первоочередной задачей которого является сотрудничество в области водопользования, включая программу освоения водных ресурсов, подготовлен­ную специалистами обеих сторон.



Mocква — город федерального значения, столица Российской Федерации, административный центр Центрального федерального округа и Московской области, город-герой. Крупнейший по численности населения город России и Европы. Город московский вся подробная информация на сайте http://gorposmos.ru


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика