Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Практика европейского суда по правам человека по делам, связанным с защитой прав и свобод ребенка
Научные статьи
06.12.13 13:25
Оглавление
Практика европейского суда по правам человека по делам, связанным с защитой прав и свобод ребенка
Европейский суд по правам человека
Все страницы

вернуться

Практика европейского суда по правам человека по делам, связанным с защитой прав и свобод ребенка


В силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Рос­сийской Федерации установлены иные правила, чем предус­мотренные законом, то применяются правила международно­го договора».

Как отметил Пленум Верховного Суда РФ в Постановле­нии от 27 июня 2013 г. № 21 «О применении судами общей юрисдикции Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года и Протоколов к ней», «с целью эффективной защиты прав и свобод человека судами учиты­ваются правовые позиции Европейского суда, изложенные в ставших окончательными постановлениях, которые приняты в отношении других государств - участников Конвенции. При этом правовая позиция учитывается судом, если обстоятель­ства рассматриваемого им дела являются аналогичными об­стоятельствам, ставшим предметом анализа и выводов Евро­пейского суда». Ранее в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм между­народного права и международных договоров Российской Федерации» отмечалось, что Россия признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Прото­колов к ней, вследствие чего применение российскими судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики ЕСПЧ во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Практику ЕСПЧ в сфере защиты прав ребенка следует рассматривать с учетом принципов правового статуса ребен­ка. Например, как указывает О.В. Бутько, можно выделить особую группу принципов правового статуса ребенка, кото­рые вытекают из международно-правовых документов и, пре­жде всего, из Конвенции о правах ребенка 1989 г.: равноправие детей (ст. 2); недопустимость любых форм дискриминации и разделения (ст. 2); приоритет интересов ребенка при решении любого вопроса, касающегося детей, так называемый прин­цип наилучшего обеспечения интересов ребенка (ст. 3); прин­цип обеспечения защиты и заботы о благополучии ребенка (ст. 5); неотъемлемость и приоритет права на жизнь (на госу­дарства возлагается обязанность обеспечить их выживание и развитие, ст. 6); право ребенка выражать свое мнение, излагать информацию о своих проблемах (дети имеют право быть ус­лышанными, ст. 12-15); принцип сохранения индивидуально­сти ребенка (ст. 8); недопустимость пыток и других жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания (ст. 37 а); принцип ответственности родителей за воспитание и развитие ребенка (ст. 18).

Европейская конвенция о защите прав человека и основ­ных свобод (ЕКПЧ) провозгласила принцип верховенства пра­ва и обязательство договаривающихся сторон соблюдать права человека. Комплекс прав, закрепленных ЕКПЧ, можно разде­лить на две подсистемы: 1) права, принадлежащие каждому человеку от рождения (жизнь, свобода, личная неприкосно­венность); 2) права, приобретаемые с наступлением опреде­ленного возраста (справедливое судебное разбирательство по уголовному делу, вступление в брак). Отдельной подсистемой можно рассмотреть перечень запретов, с помощью которого гарантируется реализация прав, закрепленных в ЕКПЧ (за­прет дискриминации, пыток, жестокого обращения, рабского труда). В тексте ЕКПЧ практически отсутствуют нормы, по­священные защите прав детей (за исключением, например, положений об особом статусе несовершеннолетних в статьях 5-6), однако объем большинства предоставляемых ею прав та­ков, что ими может пользоваться любой человек, независимо от возрастных или иных характеристик. В связи с этим ЕСПЧ, рассматривая дела, по которым имели место нарушения прав детей, ссылается на нормы ЕКПЧ как базового документа.

В настоящее время имеющиеся многочисленные реше­ния ЕСПЧ по вопросам, связанным с защитой прав ребенка, опираются как на положения Европейской конвенции о за­щите прав человека и основных свобод, Всеобщей декларации прав человека, так и на положения Конвенции о правах ребенка. В ходе обзора практики ЕСПЧ выявлено несколько типич­ных ситуаций, в которых заявители не получили адекватной правовой защиты внутри своей страны.

Во-первых, традиционно большое внимание уделяется ЕСПЧ делам, связанным с определением места жительства ребенка, а также с реализацией права на общение с ним не только родителей, но и других родственников: дедушек, бабу­шек. Принцип 6 декларации прав ребенка, провозглашенной Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 г., предусматривает, что ребенок для полного и гармоничного развития его личности нуждается в любви и понимании. Он должен, когда это возможно, расти на попечении и под ответ­ственностью своих родителей и во всяком случае в атмосфере любви и моральной и материальной обеспеченности; мало­летний ребенок не должен, кроме тех случаев, когда имеют­ся исключительные обстоятельства, быть разлучаем со своей матерью.

Как следует из правовой позиции Европейского суда по правам человека, изложенной в п. 95 постановления от 8 апреля 2004 г. по делу «хазе против Германии», сам по себе тот факт, что ребенок может быть помещен в более благопри­ятную для его воспитания среду, не оправдывает принуди­тельные меры по отобранию его у биологических родителей; требуется наличие иных обстоятельств, свидетельствующих о необходимости такого вмешательства в право родителей на се­мейную жизнь вместе с их ребенком, закрепленное ст. 8 Кон­венции о защите прав человека и основных свобод.

Указанный прецедент ограничивает случаи произвольно­го изъятия ребенка у родителей, и он в целом воспринят рос­сийскими судами, которые принимают такие решения только в крайнем случае (оставление ребенка одного в беспомощном состоянии, насилие в семье и т. п.).

Согласно одному из постановлений ЕСПЧ было допуще­но нарушение положений ст. 8 Конвенции в отношении за­явителя, отца внебрачного ребенка, мать которого передала ребенка на усыновление в приемную семью. ЕСПЧ указал, что в ранее сформулированных правовых позициях констатирова­лось, что в делах, где доказано существование семейных связей с ребенком, государство должно покровительствовать их даль­нейшему развитию.

В деле «Аманалакьоай против Румынии» в связи с жало­бой о разрыве отношений между ребенком и отцом, сохраня­ющим родительские права, после отказа дедушки и бабушки в возвращении ребенка суд признал нарушенными требова­ния ст. 8 Конвенции. дедушка и бабушка лишали заявителя возможности осуществления родительских прав и опеки над дочерью. Отказывая в возвращении ребенка заявителю, наци­ональные суды ссылались в своих решениях на материальные условия, которые обеспечивал заявитель, и на его поведение, а также на потенциальную сложность интеграции ребенка в его новую семью и на интеграцию ребенка в окружение ее бабуш­ки и дедушки, к которым она глубоко привязалась. Однако тот факт, что ребенок мог быть помещен в более благоприятную среду для его воспитания, сам по себе не оправдывает его уда­ление из-под опеки биологических родителей. В настоящем деле заявитель имел постоянное жилье и нормальные матери­альные условия. Европейский суд неоднократно отмечал, что ст. 8 Конвенции включает право родителей на то, чтобы были приняты меры, направленные на воссоединение с их ребен­ком, а также обязательство национальных властей принять по­добные меры. Это относится не только к делам, касающимся обязательного помещения детей под опеку государства и при­нятия мер по опеке, но также и к делам, когда между родите­лями и/или другими членами семьи ребенка возникают споры по вопросу общения и проживания ребенка (Постановление Европейского суда по делу «хокканен против Финляндии» от 23 сентября 1994 г.).

В постановлении по делу «Y.U. против России» (жалоба № 41354/10) Суд признал нарушение ст. 8 Конвенции, вырази­вшееся в том, что законные интересы заявительницы в поддер­жании связи со своим ребенком не были адекватно защищены правоохранительными органами, которые отказывались по­мочь ей в обеспечении исполнения вступившего в законную силу судебного акта.

В свете широко обсуждаемых аспектов чрезмерной роли органов опеки и попечительства в странах Скандинавии, кото­рая, по мнению некоторых российских специалистов, привела к разрушению там традиционной семьи, ЕСПЧ сформули­ровал правовые позиции в решении по делу «Олссон против Швеции», в котором трое несовершеннолетних детей заявите­лей были изъяты из семьи на государственное попечение на том основании, что развитие детей находится под угрозой, по­скольку они живут в неблагоприятной обстановке, их родите­ли неспособны удовлетворить потребности детей в уходе, вос­питании и защите. Судом констатирован факт нарушения ст. 8 Конвенции не в связи с решением об учреждении попечения над детьми, а в связи с методами, которыми оно исполнялось (разлучение детей как с родителями, так и между собой, огра­ничение доступа родителей к общению с детьми).

Во-вторых, некоторые прецедентные решения ЕСПЧ за­трагивают вопросы установления отцовства и защиту интере­сов внебрачных детей. Например, в решении от 7 мая 2009 г. «Калачева против России» заявительница обжаловала отказ российских судов установить факт происхождения ее внебрач­ного ребенка от биологического отца на основании эксперти­зы дНК. Европейский суд указал, что на сегодняшний день анализ дНК является единственным научным методом точно­го установления отцовства конкретного ребенка; и его доказа­тельная ценность существенно превышает любые другие до­казательства, представленные сторонами для подтверждения или опровержения их близких отношений.

В деле «Каутцор против Германии» заявитель предпола­гал, что он являлся биологическим отцом дочери своей быв­шей жены, рожденной в марте 2005 г. Бывшая жена заявителя проживает с новым сожителем, признавшим отцовство в от­ношении ее дочери в мае 2006 г. Позднее у пары появилось двое совместных детей, и они заключили брак. Заявитель вы­разил своей бывшей жене желание иметь доступ к ребенку и признать его отцовство. Заявитель подал иск об установлении отцовства, который был отклонен на том основании, что меж­ду ребенком и его юридически признанным отцом существо­вали социальные и семейные связи и, поскольку у ребенка уже был законный отец, у заявителя не было права на установле­ние своего отцовства путем проведения генетических анали­зов. Заявитель подал жалобу на основании ст. 8 отдельно и в совокупности со ст. 14 Конвенции на отказ немецких судов в праве на оспаривание отцовства другого мужчины и на то, что он был подвергнут дискриминации. Как установил ЕСПЧ, на­рушения статей 8 и 14 Конвенции отсутствовали, поскольку, с одной стороны, государства обязаны рассмотреть вопрос о том, соответствует ли установление отношений с биологиче­ским отцом наилучшим интересам ребенка, например, путем предоставления права на контакт с ребенком, а процедура для установления биологического отцовства без формального оспаривания отцовства признанного отца в европейском за­конодательстве отсутствует. Таким образом, ЕСПЧ стремится в вопросе установления отцовства учесть не только интересы биологического родителя, а прежде всего - интересы самого ребенка.

В-третьих, в практике ЕСПЧ появился ряд прецедентных решений, затрагивающих вопросы предоставления убежища детям и их родителям. Например, по делу «Мухаджиева и другие против Бельгии» одна из заявителей - чеченка, бежав­шая из Грозного - и четверо ее малолетних детей в 2006 г. при­были в Бельгию, где попросили убежище. Выяснилось, что на территорию Европейского Союза она въехала через Польшу, в связи с чем ей и ее детям было предписано покинуть Бельгию. До выполнения этого предписания заявители в течение меся­ца содержались под стражей в Бельгии. «Врачи без границ», обследовавшие детей заявительницы, установили наличие у них симптомов психологической травмы. ЕСПЧ посчитал принципиально важным, что по данному делу дети не были отделены от матери, поскольку в ранее вынесенных решениях была сформулирована позиция о том, что особая уязвимость детей должна учитываться превыше всего, это важнее, чем не­законность пребывания иностранца на территории страны (ранее в постановлении по делу «Мубиланзила Майека и Ка- ники Митунга против Бельгии» Суд установил нарушение ст. 3 Конвенции в связи с содержанием ребенка отдельно от ро­дителей в центре «127», находящемся рядом с брюссельским аэропортом и предназначенным для содержания под стражей иностранцев в ожидании их выдворения). Вместе с тем Суд от­метил, что в соответствующий период времени четверо детей- заявителей были в возрасте семи месяцев, трех с половиной лет, пяти лет и семи лет, все они в течение месяца содержались в закрытом центре «127bis», инфраструктура которого не была адаптирована для приема детей. Суд сослался в этой связи на положения Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 г., в частности ст. 22, согласно которой государства должны при­нять необходимые меры с тем, чтобы обеспечить ребенку, же­лающему получить статус беженца, как сопровождаемому, так и не сопровождаемому его родителями, надлежащую за­щиту и гуманитарную помощь. Учитывая юный возраст де- тей-заявителей, продолжительность их содержания под стра­жей и их состояние здоровья, подтвержденное медицинскими обследованиями, суд пришел к выводу, что условия жизни де- тей-заявителей в центре «127bis» достигли уровня жестокости, предусмотренного ст. 3 Конвенции, и представляют собой на­рушение этой статьи. Заявителям присуждена компенсация в сумме 17 тыс. евро.

В-четвертых, следует отметить дела, связанные с вопроса­ми биоэтики. В 2012 г. ЕСПЧ подготовлен тематический отчет, в котором под термином «биоэтика» подразумевается защита человеческой личности, а именно ее прав и, в частности, чело­веческого достоинства, в связи с развитием биомедицинских наук. По прогнозам авторов отчета, в ближайшей перспективе возможен рост жалоб, связанных с генной терапией, клониро­ванием, исследованиями в области стволовых клеток.

На данный момент ЕСПЧ приняты решения, затрагива­ющие вопросы пренатальной диагностики, в которых судом рассмотрены вопросы защиты прав как ребенка, так и роди­телей. Так, по делу «Драон против Франци»3 установлено, что заявителям был нанесен ущерб, вызванный непосредственно халатностью со стороны дирекции государственных больнич­ных учреждений Парижа, и у них было требование, в отноше­нии которого они могли правомерно ожидать получение ком­пенсации ущерба, включая особые затраты, проистекающие из инвалидности их ребенка. Между тем принятый в 2002 г. во Франции закон лишил заявителей права на предъявление обоснованного требования о возмещении ущерба, которое, по их правомерным ожиданиям, должно было быть разреше­но в соответствии с установленной судебной практикой вы­шестоящих судов страны. Суд пришел к выводу о том, что в отношении заявителей создано препятствие получению ком­пенсации достаточного размера за ущерб, понесенный ими с момента рождения их ребенка, а также нарушены права их ребенка-инвалида).





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика