Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Н.Б. Пастухова:
ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ ПРИНАДЛЕЖИТ БУДУЩЕЕ!
Интервью с  Пастуховой Надеждой Борисовной, доктором юридических наук, профессором кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА), почетным работником высшего профессионального образования

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О некоторых аспектах реформы по укрупнению субъектов российской федерации 2003–2008 гг.
Научные статьи
11.12.13 19:42

вернуться

О некоторых аспектах реформы по укрупнению субъектов российской федерации 2003–2008 гг.


Сохраняя, реформировать.

Э. Бёрк

Каких-то шесть-семь лет назад достаточно сильна была следующая риторика: укрупнение субъектов Российской Фе­дерации жизненно необходимо, причем в сжатые сроки, кото­рая подкреплялась в свою очередь следующей аргументацией:

-     во-первых, чем больше центров политического влияния, чем больше так называемых столиц, тем более усложняется система согласований, тем большее количество интересов не­обходимо учесть центральной власти. Управление таким ко­личеством субъектов федерации малоэффективно. Ставшая привычной «пробуксовка» российских реформ имела место, в том числе и вследствие огромного количества субъектов феде­рации. Действительно, Российская Федерация в вопросе коли­чества субъектов оказалась «впереди планеты всей».

-     во-вторых, это разросшийся бюрократический аппа­рат. Ярким примером мог служить факт наличия трех тысяч федеральных чиновников только в г. Дудинка (Таймыр) с на­селением 26 тысяч человек. И это при том условии, что до фактического объединения с Красноярским краем таймыр­ский автономный округ оставался «матрешечным» субъектом, полностью зависящим от Красноярского края.

-     в-третьих, цели укрупнения совпадают с содержанием административной реформы, ибо и тут, и там одной из глав­ных задач является радикальное сокращение государственного аппарата.

-     в-четвертых, небольшие дотационные регионы объек­тивно не в состоянии выполнять свои управленческие задачи. Поэтому проблему регионов-реципиентов планировали ре­шить за счет субъектов-доноров, к которым отстающих соби­рались прикрепить. Экономическая цель подобных преобра­зований очевидна: со временем снять нагрузку с федерального центра и переложить всю заботу о дотационных регионах на плечи их самодостаточных соседей. В середине 2000-х гг. впору было вбрасывать в массы новый лозунг: «К удвоению ВВП - че­рез укрупнение регионов!».

В ходе укрупнения субъектов планировалось также устра­нить диспропорции регионов России, выровнять размеры тер­риторий и проживающего населения и т.д.

Цели объединительного процесса.

Процесс укрупнения регионов принято считать частью политики по укреплению вертикали власти с целью повыше­ния контроля над территориями, над политическими элита­ми региона, над финансовыми потоками.

Губернатор А. Хлопонин с уверенностью утверждал в свое время, что после объединения трех территорий «новорожден­ный» субъект должен в разы увеличить свою инвестиционную привлекательность. Объединенный край призван стать при­быльным субъектом федерации, который не только о дота­циях не мог и помыслить, но и к 2010 году был сам способен обеспечить многомиллиардные налоговые поступления в фе­деральный бюджет.

Федеральная власть, таким образом, снимет с себя еще одну обременительную задачу, а именно поддержку слабораз­витых территорий. Правда, регионы-доноры постепенно на­чали понимать всю сложность ситуации и в скором времени столкнулись с главной проблемой - неизбежным снижением доходов консолидированного регионального бюджета. Объе­диняя свой бюджет с бюджетами автономных округов, регион- донор автоматически утрачивал право бороться за федераль­ные трансферты и оставался один на один с некогда хилым соседом, превратившимся теперь в вечную обузу.

Неравномерность развития регионов — это объективный закон, который едва ли можно преодолеть путем присоединения одного региона к другому. Ведь на региональное экономическое развитие влияет целый ряд факторов. В то же время процесс тер­риториального укрупнения регионов не устраняет существую­щие между ними разрывы в уровне жизни, а идея самодостаточ­ности регионов объективно толкает их к сепаратизму.

Не следует сбрасывать со счетов и устойчивые традиции построения в Российской Федерации, основанной на наци­онально-территориальном принципе. Этнический фактор всегда оказывал существенное влияние на стратегию совер­шенствования субъектного состава. Общественно-политиче­ская ситуация в регионах показывает, что именно этнический фактор часто является причиной антиобъединительных на­строений людей, например, идея объединения всех республик Северного Кавказа была сразу же отвергнута с крайней катего­ричностью.

Более того, искусственно выравнивая регионы по статусу и экономическому потенциалу, федеральные власти могут не­произвольно «притушить» точки экономического роста. Эко­номический анализ подтверждает, что укрупнение регионов уменьшает число «сильных» территорий, размазывая «потен­циал» их роста. Поэтому все чаще объектом притязаний эко­номически сильных центров становятся «сырьевые» субъекты, обладающие богатыми залежами нефти и газа.

«Объединительные» проекты.

Владимир Жириновский еще в 90-х годах предложил соз­дать семь губерний: Северную, Московскую, Южную, Поволж­скую, Уральскую, Сибирскую и Дальневосточную. Тогда точку зрения Владимира Вольфовича сочли радикальной, а его са­мого назвали «отчаянным унитаристом». Однако уже в 2000 г. президент Владимир Путин издал указ о создании в стране семи федеральных округов.

После инициирования в 2000 г. президентом В. Путиным преобразований во властной вертикали предполагалось, что административно-территориальное деление будет сориен­тировано на федеральные округа. По мнению экспертов, на уровне федерального закона следовало бы определить право­вой статус федеральных округов как новых территориально — политических образований в составе Российской Федерации, а в перспективе, возможно, и внести изменения в федеральную конституцию. В итоге был реализован второй сценарий укруп­нения субъектов посредством референдума.

Высказывалась точка зрения о необходимости преобразо­вания регионов в федеральные земли, поскольку данный шаг является наименее безболезненным вариантом уравнивания прав и полномочий национальных республик и округов с пра­вами краев и областей. Но парламент решил иначе и согласно принятому Федеральному конституционному закону «О по­рядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации» сохранилась разностатусность субъектов федерации. А новому субъекту не может быть предоставлен особый статус, отличный от статуса иных, уже имеющихся субъектов федерации.

так, в свое время Сергей Миронов заявлял, что из 89-ти ныне существующих субъектов Федерации должно остать­ся 40-50. Губернаторы Эдуард Россель, Анатолий Лисицын, Дмитрий Аяцков, Сергей Собянин публично высказывались

о  необходимости создания 30-50-ти новых территориальных образований путем присоединения к «донорам» двух-трех со­седних областей. По мнению Владимира Яковлева (в то время

-   министра по региональной политике), объединять надо не менее 25-ти регионов, которые «явно не самодостаточны».

Президент Бурятии Леонид Потапов пошел еще дальше, предложив объединить сразу пять субъектов - Иркутскую об­ласть, Республику Бурятию, Усть-Ордынский и Агинский Бу­рятский автономные округа и Читинскую область со столицей новообразования в Улан-Удэ. Мягко скажем, мог возникнуть немаленький субъект в 6 000 000 человек.

Как мы видим, часто можно было слышать, что 15, 25-30 или 40-50 субъектов - это оптимальный вариант для страны. Но страна - это не кусок материи, ее невозможно взять и рас­кроить на равные доли произвольно. Здесь нужен взвешен­ный и продуманный подход. Прежде всего, для объединения должны быть объективные исторические, экономические и социальные предпосылки, основанные на добровольном воле­изъявлении объединяющихся народов.

Достаточно распространена была идея о том, что укруп­нение субъектов федерации может происходить на основе ассоциаций экономического взаимодействия регионов: «Си­бирское соглашение», «Большой Урал», «Северный Кавказ», «Большая Волга» и др. Это мнение отчасти подтверждается успешным развитием ассоциаций. Входящие в них субъекты начинают испытывать потребность в более тесной интегра­ции и через ассоциации совместно решают вопросы эконо­мического, социального и даже политического характера. Это постепенно создает предпосылки к объединению субъектов, причем во главу угла ставится не столько организационно-по­литический аспект ассоциаций, сколько их экономический потенциал.

Как тут не вспомнить волюнтаристский проект Консти­туции С. Алексеева - А. Собчака, предполагавшего сведение всех территорий федерации к 10-15-ти землям. Или идею Столыпина разделить страну на 11 областей (Прибалтийская, Северо-Западная, Польша, Правобережная и Левобережная Украина, Московская, Верхнее и Нижнее Поволжье, Северная Россия (две области), Степная область), создав в них органы управления и наделив законодательными правами по функ­циям, не имеющим общегосударственного значения. За мину­сом тех территорий, которые после развала СССР стали неза­висимыми государствами, мы видим те самые семь регионов, которые совпадают с федеральными округами.

Казалось бы, «рожки да ножки» останутся в недалеком будущем от 89 субъектов федерации...

В настоящее время разговоры об укрупнении российских регионов, когда-то являвшиеся чуть ли не главными в поли­тической повестке дня, постепенно сошли на нет. Последний раз о возможном слиянии субъектов президент РФ В. Путин упоминал 20-го декабря 2012 г.: «Меньше всего нам нужно на­пряжение в этой сфере. Задачи в этой области могут решаться только самими субъектами федерации. С социально-эконо­мической точки зрения иногда есть смысл говорить об укруп­нении, чтобы субъект был в состоянии отвечать на вызовы вре­мени». Не более того.

Ранее федеральный центр не просто называл регионы, нуждающиеся в укрупнении, а активно содействовал про­цессу, приводя «весомые» аргументы в пользу укрупнения - чиновников станет меньше, а жить населению станет лучше. Даже были приняты специальные Федеральные законы (№ 95- ФЗ и № 122-ФЗ), стимулирующие слияние автономных окру­гов с краем или областью, в т. ч. путем соответствующей схемы распределения федеральных бюджетных средств и т.д.

теперь - в корне иная ситуация. Вывод напрашивается только один: затраченные материальные и иные усилия себя просто не оправдали.

«Мало кто знает, но Красноярский край средствами, вы­деляемыми под объединение с Эвенкией и таймыром, под­кармливают до сих пор. А вот Пермскому краю уже помахали ручкой. Камчатке дали счастье почувствовать прелести объе­динения лишь на один год, а Корякскому округу просто на год объединения удвоили бюджет - с трех миллиардов до шести миллиардов рублей. Но счастье очень быстро закончилось».

так, под «укрупнение» Коми-Пермяцкому АО и Перм­ской области удалось получить от федерального центра по­рядка 12 млрд. рублей. Как отмечают аналитики, схема рас­пределения денежных средств была неравномерной.

Правда, в первом случае финансирования есть «особое обстоятельство»: редко кто знает, что в Красноярском крае сообщение с Эвенкией и Таймыром осуществляется лишь по воздуху и в теплое время года - по Енисею. Достаточно сказать, что в гигантской Эвенкии, отделяющей таймыр от южной тер­ритории края, еще несколько лет назад не было ни одного ки­лометра асфальтовых дорог.

Главы будущих «материнских» регионов в случае укруп­нения, естественно, рассчитывали на серьезные политические дивиденды. так, укрупнительный проект Кремля уже стал по­литическим трамплином для одних губернаторов - таких, как бывшие главы: пермский Юрий Трутнев, тюменский Сергей Собянин и красноярский Александр Хлопонин, - и забвением для других.

К означенным проблемам необходимо добавить труд­ности с организацией и финансированием референдумов. И если в одних случаях нависала угроза отрицательного вердик­та референдума, то в других проблемой становилось обеспече­ние явки избирателей. В СМИ все чаще говорится о том, что в Корякии и на Камчатке так и не удалось обеспечить 50% явку избирателей, по официальным же показателям в референду­ме приняло соответственно 76% и 55,5%, и исход был решен за счет привлечения административного ресурса. Низкая явка была зафиксирована и в Краснодарском крае - 50,3%, и тай­мырском АО - 54,4%.

Кроме того, центр столкнулся с межэтническими пробле­мами и сопротивлением региональных элит.

Надо отдать должное региональным властям, которые на­правили все силы и средства на то, чтобы сорвать реформу, поскольку администрации вновь образованного субъекта про­сто не хватит на удвоившуюся или даже утроившуюся терри­торию. Так, администрация Краснодарского края безуспешно пыталась «продавить» объединение с Адыгеей.

«Матрешечные» субъекты, с которых начался объедини­тельный процесс, в большей части (Ханты-Мансийский, Яма­ло-Ненецкий, таймырский, Ненецкий и Эвенкийский авто­номные округа) обладают богатыми природными ресурсами и видят в попытках ликвидации их статуса посягательство «чу­жаков» на «национальное богатство».

В результате объединения в основном за счет включения автономных округов в состав краёв и областей в 2003-2008 гг. число субъектов федерации сократилось с 89-ти до 83-х; пре­кратили самостоятельное существование шесть из десяти ав­тономных округов, а три области (Пермская, Камчатская, Чи­тинская) сменили название на «края».

К 2008 году процессы дальнейших объединений приоста­новились и уже не представляются однозначно целесообраз­ными и необходимыми.

Так почему же процесс объединения приостановлен?

Как свидетельствуют высказывания лиц, приближенных к администрации Президента и Федеральному Собранию, у федеральной власти не было и нет продуманной политики укрупнения регионов. Отсутствовала даже общая концепция

-    как и кого объединять и уж тем более - зачем. Не говоря о том, к какой модели федерации стремится власть в процес­се объединения, иными словами, не было выработано ника­ких критериев, по которым должен проходить этот процесс. Вследствие этого не существовало ответов на вопросы: сколько должно быть субъектов федерации, каким статусом они долж­ны обладать, каким образом формироваться, каковы пределы укрупнения субъектов и др. Все это свидетельствует о непро- думанности процесса реформирования российского федера­лизма.

Как указывают некоторые источники, даже в Минреги- онразвития такими расчетами никто не занимался. По при­знанию А. Казакова, «реформа началась на ощупь, посколь­ку никакого концептуального взгляда на проблему не было». Бывший полпред президента С. Кириенко также высказывал­ся на этот счет: «не существует никаких планов укрупнения ре­гионов. Это полный бред».

Правда, надо отдать должное, что все-таки определенная работа велась. Так, рабочей группой Государственного сове­та под руководством М. Шаймиева была создана Концепция государственной политики по разграничению предметов ве­дения и полномочий между федеральным, региональным и муниципальным уровнями власти. Этот вариант Концепции встретил множество возражений, вследствие чего Концепция так и не была оглашена на заседании Госсовета. Помимо этого в корне этой Концепции лежало скорее осмысление проблем федерализма, нежели определение конкретных мероприятий.

Другая комиссия, созданная при Президенте РФ (под председательством - Д.Н. Козака) по подготовке предложений

о  разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления занималась в основном проблемами разграничения компетенции.

Но ни Концепция государственной политики по разгра­ничению предметов ведения и полномочий между федераль­ным, региональным и муниципальным уровнями власти, ни Концепция разграничения полномочий между федеральны­ми органами государственной власти, органами государствен­ной власти субъектов Российской Федерации и органами мест­ного самоуправления, ни Концепция правового обеспечения развития федеративных отношений в Российской Федерации, ни Программа развития бюджетного федерализма до 2005 г. не смогли стать основополагающими доктринальными доку­ментами.

Это сейчас кажется полным абсурдом идея, что регион- локомотив при поддержке центра вполне в состоянии «вы­тянуть» за собой сразу несколько отстающих территорий, которые по отдельности не имеют возможности полноценно развиваться. Но в начале реформы здесь виделась некая инве­стиционная привлекательность, т. к. в новом регионе начнется бурный экономический рост за счет объединенной ресурсной базы и т.д.

Выравнивание уровня экономического развития субъек­тов федерации в лучшем случае даст усредненный показатель обоих субъектов, в худшем - приведет к упадку и депрессивно- сти «новорожденного» региона, тем более в условиях нынеш­него экономического кризиса.

В итоге процесс, о необходимости которого так долго го­ворили власти, теперь и вовсе заглох. Всплески наблюдаются лишь в том случае, если кто-то из амбициозных губернаторов на словах не прочь прирасти соседской территорией. Но не более того.

В истории РСФСР также были исторические периоды аналогичных укрупнений регионов - в 20-е, и в 40-е-50-е годы XX века, между которыми происходили обратные процес­сы разукрупнения регионов. Вообще исторически процессы укрупнения протекали волнообразно, чередуясь с процессами разукрупнения. Например, в 1923 г. была создана Уральская область, а в 1924 г. - Юго-Восточная область, переименованная в Северо-Кавказский край, впоследствии произошло дробле­ние этих территорий, а сегодня снова ставится вопрос об их укрупнении. Другой пример, все мы помним, как в 1992 г. Чу­котский автономный округ с соблюдением конституционных процедур вышел из состава Магаданской области, сейчас все чаще ставится вопрос об их возможном воссоединении.

Как мы видим, исторический опыт свидетельствует о том, что попытки укрупнения заканчивались неизбежным разукрупнением, т.к. система стремиться вернуться к есте­ственному, оптимальному состоянию.

Эксперты Института современного развития (ИНСОР) - экономист Евгений Гонтмахер, социолог Наталья Зубаревич, представители Института географии Сергей Артоболевский и Ольга Вендина, а также политолог Александр Кынев - счита­ют, что запущенный в России процесс объединения регионов не дал ожидаемого эффекта и оказался практически бессмыс­ленным. Произошедшие слияния субъектов федерации не до­стигли ни одной из поставленных целей и суммарно имеют в лучшем случае нулевой, а в худшем - отрицательный эффект. Объединение было ошибкой и в будущем может привести к конфликтам. В своем докладе они отмечают, что «последние лет семь-восемь шел негласный переход от федерального к унитарному государству. Начала выстраиваться долгожданная вертикаль власти».

Вместе с тем в результате объединительного процесса ко­личество субъектов федерации сократилось до 83-х и в соответ­ствии с Федеральным конституционным законом «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации» от 17.12.2001 г. №6- ФКЗ были образованы:

Пермский край в результате слияния Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа на основании рефе­рендума, проведенного седьмого декабря 2003 г. и Федераль­ного конституционного закона от 25.03.2004 г. №1-ФКЗ. Дата образования: первого декабря 2005 г.

Красноярский край в результате слияния Красноярского края с Таймырским (Долгано-Ненецким) и Эвенкийским авто­номным округами на основании референдума, проведенного 17 апреля 2005 г. и Федерального конституционного закона от 14.10.2005 г. №6-ФКЗ. Дата образования: 1 января 2007 г.

Камчатский край в результате слияния Камчатской обла­сти и Корякского автономного округа на основании референ­дума, проведенного 23 октября 2005 г. и Федерального консти­туционного закона от 12.07.2006 г. № 2-ФКЗ. Дата образования:

1  июля 2007 г.

Забайкальский край в результате слияния Читинской об­ласти и Агинского Бурятского автономного округа на основа­нии референдума, проведенного 11 марта 2007 г. и Федераль­ного конституционного закона от 21.07.2007 г. № 5-ФКЗ. Дата образования: 1 марта 2008 г.

Иркутская область в результате слияния Иркутской об­ласти и Усть-Ордынского Бурятского автономного округа на основании референдума, проведенного 16 апреля 2006 г. и Фе­дерального конституционного закона от 30.12.2006 г. №6-ФКЗ. Дата образования: первого января 2008 г.

«Зуд объединения», «Парад объединений» - вот та рито­рика, которая все чаще встречается в настоящее время приме­нительно к процессу укрупнения субъектов.

Вместе с тем, сегодня мало кто отрицает не оптималь­ность субъектного состава федерации и построения федера­тивных отношений в целом, но центр уже не настроен столь решительно и прямолинейно, вероятно потому, что видит иные механизмы укрепления вертикали государственной вла­сти. Схема «управляемой неопределенности», при которой местные элиты, увидев угрозу укрупнения, становятся более сговорчивыми и находят самые разные (иногда и материаль­ные) аргументы, чтобы спустить процесс на тормозах уступает место более эффективному и экономичному способу сделать региональные элиты сговорчивыми. А именно в ход идут раз­ного рода инновации - отмена прямых выборов глав субъектов и наделение их полномочиями по представлению Президента РФ; введение таких институтов, как: «утрата доверия президен­та», «нахождение у власти не более двух сроков подряд» и т.д.

так, многие эксперты критически оценивали планы по дальнейшему укрупнению субъектов в нач. 2010-х, но как ви­дим выводы подводить пока еще преждевременно.

В июле 2011 г. действующий в то время президент РФ Д.А. Медведев предложил расширить границы Москвы, соз­дав Московский федеральный округ на базе г. Москвы и Мо­сковской области. Но уже к октябрю в Кремле отказались от идеи перевести чиновников на территорию «Новой Москвы» из-за возникших технологических и финансовых трудностей и сменившейся политической конъюнктуры. Эксперты в кото­рый раз отметили, что проект был спонтанным и плохо про­работанным, и только по приблизительным подсчетам требо­вал для реализации 1 триллион рублей.

Новый мэр Москвы Сергей Собянин все чаще стал от­мечать в своих выступлениях, что объединения Москвы и Мо­сковской области не предполагается. Вместе с тем столица уже расширилась на 160 000 га и 250 000 (по некоторым оценкам 150 тысяч) человек. Действительно, малозаселенные террито­рии на границе Калужской области как нельзя, кстати, могут если не решить, то хотя бы ослабить давнюю проблему мо­сковских властей, - переуплотнение мегаполиса.

Однако, как показала жизнь, проблемы у вновь присое­диненных к Москве горожан только начались: тут же взлетели цены на уже «московское» жилье, а в расположенных уже в близи с Москвой больничных центрах (например, в Подоль­ске) вновь новоявленных москвичей из Климовска, Щербинки или троицка отказываются обслуживать и отправляют в саму Москву, да и других проблем не перечесть.

Сложно сказать, как в дальнейшим будет идти процесс слияния субъектов или, наоборот, наступит этап разобъеди- тельного процесса, который как ответная цепная реакция бы­вает в истории любой страны, жаль только, что в последнее время у нас слишком много идей, брошенных в начале пути, много шатаний и желаний «начать все с чистого листа».


конституционное право

Если компания собирается производить долгосрочную деятельность, более выгодно купить коммерческую недвижимость. Квартиры в Северодонецке вся подробная информация на сайте http://dom.lg.ua


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика