Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Политико-правовые аспекты евразийской идеи в трудах классиков 1920–1930 гг.
Научные статьи
27.12.13 13:23

вернуться

Политико-правовые аспекты евразийской идеи в трудах классиков 1920–1930 гг.

      

В исторической науке последних лет наблюдается интерес к такому направлению, как «история идей». В этом контексте научная общественность обращает внимание на сформировав­шуюся в отечественном общественно-политическом дискурсе идею об уникальном пути развития России как многонаци­онального государства, расположенного на стыке Европы и Азии, известную как евразийская идея. Нарастающий интерес к этой идее ученых и общественных деятелей, публицистов и политиков свидетельствует о ее актуальности. Последнее двадцатилетие она часто становится предметом дискуссий, когда речь идет о методах борьбы с глобальными вызовами современности, о предотвращении межконфессиональных и межэтнических конфликтов, сохранении национально-терри­ториального единства России, сплочении общества, опреде­лении оптимального курса внешней и внутренней политики государства в достижении национальных интересов. Начиная с 1990-х гг. и по настоящее время активно предпринимаются попытки практического применения евразийской идеи на территории бывшего СССР. В связи с этим хотелось бы оста­новиться на политико-правовых аспектах Евразийской идеи у авторов-классиков евразийской мысли 1920-1930-х гг. Исходя из исторически сложившихся в государствах Евразии опыта, традиций, идеалов и саморазвития российско-евразийской государственно-правовой культуры, евразийцы разработали «политико-правовые» аспекты евразийской идеи. Они вклю­чают в себя концепции «государства правды», «правообязан- ностей», «демотии» и «идеократии». Евразийцы отмечали, что государство, не имеющее политико- правовой системы, основанной на особенностях своей цивилизации, фактически не имеет национального суверенитета.

труды евразийцев, касавшиеся вопросов государственно­сти, можно разделить на две группы: сборники статей («Евра­зийские хроники» и «Утверждения евразийцев» за 1921-1931 гг., «Россия и Латинство», «Евразийство. Опыт систематического изложения» (1926 г.), «Евразийство. Формулировка 1927 г.» и др.) и монографические исследования («Европа и челове­чество» (1920 г.) и «Наследие Чингисхана» (1925 г.) Н.С. Тру­бецкого; «Начертание русской истории» (1927 г.) и «Опыт истории Евразии с половины VI в. до настоящего времени» (1934 г.) Г.В. Вернадского; «Геополитические заметки» (1927 г.) и «Географические особенности России» (1927 г.) П.Н. Савиц­кого; «Общая теория государства» (1925 г.) и «Теория госу­дарства. теоретическое государствоведение, государственное устройство, государственный идеал» (1931 г.) Н.Н. Алексеева;др.). П.Н. Савицкий, Н.С. Трубецкой, Г.В. Вернадский тя­готели к географическому, экономическому, этническому и геополитическому анализу. М.К. Шахматов, Г.В. Флоровский, Л.П. Карсавин и С.Г. Пушкарев выдвигали на первый план нравственно-религиозное начало в формировании единой ев­разийской государственности.

В поисках основополагающей идеи евразийцы обра­тились, прежде всего, к «неиспорченному» европеизацией опыту Московской Руси. Так родилась концепция «государ­ства правды». Ее автор М.К. Шахматов в своей статье «Подвиг власти» (1923 г.) рассматривает назначение власти с точки зре­ния нравственного начала, сближаясь со славянофильскими представлениями о «правде народной». М.К. Шахматов вы­являет идеи подвига и служения на Руси через личные при­меры Александра Невского, Дмитрия Донского и др. При установлении Московской монархии положение это находит отражение в форме особой идеально-государственной док­трины «идеалоправства». Особенностью русского права, ко­торое всегда называлось «правдой», было то, что целью права было не материальное благо, а установление правды Божией на земле. «Власть царя Русского стала надземельною, надна­циональною, надпартийною. Она стала властью святого благо­честивого самодержца, пастыря доброго, ведущего к вечному свои народы»3. Именно такая власть, по мнению автора, ста­новилась легитимной в глазах евразийских народов. В такой интерпретации власть в «государстве правды» принадлежит не царю и не народу, так как все социальные слои, объединен­ные общими религиозно-нравственными принципами, пред­полагают полное отречение от своей воли и подчинение бо­жественному началу. На схожих основаниях были построены многие великие евразийские государства и прежде всего Мон­гольская империя. Главная идея справедливого государства, «государства правды», которое стремились создать народы Ев­разии, - подчинение государственности ценностям, имеющим непреходящее значение. Из этого следует, что «государство правды» оказывается не конечным идеалом, установленным в результате социальных преобразований, а только этапом на пути достижения истины. Концепция «государства прав­ды» позже легла в основу теории «гарантийного государства» Н.Н. Алексеева.

Правовед Н.Н. Алексеев внес наибольший вклад в си­стемную разработку евразийской концепции государства, сформулировав теорию «правообязанностей». Взяв за осно­ву базисное противоречие между типами государств Запада («контрактного», «индивидуалистического», «атомарного») и Востока («органицистского», «холистского», «общественно­го»), он констатировал, что исторически существуют два аль­тернативных взгляда на проблему приоритетности прав или обязанностей в государстве. На Западе сложился приоритет прав и тезис о первичности и самодостаточности индивиду­ума по отношению к другим субъектам. Содержанием права в таком государстве являются соотношения частных прав ин­дивидуумов между собой. Раскрывая связь данных правовых учений с теорией атомизма, Н.Н. Алексеев делает вывод, что сама концепция «прав», сложившаяся в Европе, не универ­сальна, а отражает сугубо локальный процесс развития лишь одного из сегментов человечества и представляет лишь одну из возможных юридических систем, неподдерживаемую в боль­шинстве других культурных традиций. Западной концепции «прав» противостоит евразийская концепция «обязанностей». Ибо обязанность является такой же неотъемлемой частью вза­имоотношений общества и индивидуума, как и право. На диа­лектическое взаимодействие прав и обязанностей указывал и Л.П. Карсавин, «нет права без обязанности и нет обязанности без права». Употребление Н.Н. Алексеевым термина «тягло­вое государство», взятого из исторического прошлого Руси, точно передает концептуальный смысл государства, в кото­ром существует приоритет обязанностей. В «тягловом госу­дарстве» все служат всему и каждая личность (от греческого - «роль», «маска»), являясь частью определенной «служилой группы», выполняет на своем месте незаменимую, важную задачу. Такой подход к юридическим вопросам обусловлен сутью традиционного общества, утверждающего приоритет общего, целого над частным, отдельным. В западной модели государства император-суверен обладал самыми большими правами и привилегиями по отношению к другим индивиду­умам, а его обязанности были сведены к минимуму. В русско- евразийском обществе царь был такой же тягловой фигурой, как и остальные личности, и был больше обязан, чем все его подданные. На нем лежала самая важная обязанность - под­держивать правильное государственное устройство и сохране­ние державы.

В работе «О гарантийном государстве» (1937 г.) Н.Н. Алек­сеев подробно изложил принципы, на которых оно должно быть основано: 1). «Материальная интенсификация жизни», т.е. развитие научно-технической базы ради ликвидации ни­щеты и бедности, с одной стороны, а, с другой стороны, удов­летворение основных потребностей граждан, минимального среднего уровня зажиточности; 2). «Принцип подчиненной экономики», т.е. экономика не должна быть чем-то самодо­влеющим, а должна направлять средства, созданные в ней, на развитие прежде всего духовной культуры; 3). «Принцип положительной свободы», т.е. государство обеспечивает своим гражданам не просто свободу от принуждения и произвола государственных органов, но еще и свободу самораскрытия своих интересов; 4). «Принцип организации культуры как сверхнационального целого на национальной основе». Под этим принципом подразумевается создание культуры, кото­рая способствовала бы свободе самораскрытия национальных культур; 5). «Принцип демотизма» или вовлеченности в про­цесс создания культурных ценностей наибольшего количества граждан. Стержнем гарантийного государства является госу­дарствообразующая идея. Представляется, что эти евразий­ские принципы в той или иной степени были фактически реа­лизованы в советском обществе.

В области применения государственно-правовых кон­цепций в практической политике евразийцы осуществили синтез между славянофильскими представлениями о «правде народной» и идеалом Монгольской империи, создав теорию «идеократии» как естественной и оптимальной формы госу­дарственного устройства евразийской цивилизационной общ­ности. В статье «Подданство идеи» (1923 г.) П.Н. Савицкий отмечает, что «идеократия означает подчинение социальной жизни идеалу, вытекающему из культуры, религии и духа на­ции и государства, остающегося постоянным, несмотря на по­литические, идеологические, этнические и даже религиозные катаклизмы. Историческая личность создается в обстановке и при посредстве исторической идеи». Н.С. Трубецкой в ста­тье «Об идее-правительнице идеократического государства» (1935 г.) дополняет эти мысли, говоря о том, что именно этой исторической идеей-правительницей цивилизационной общ­ности определяются все сферы жизни общества. «Государство, общество, народ, каждый конкретный человек должен слу­жить высшей духовной цели. Материальные условия земного существования не могут и не должны быть самоцелью. Богат­ство и процветание, сильная государственность и эффектив­ное хозяйство, мощная армия и развитая промышленность должны быть средством достижения высших идеалов. Смысл государству и нации придает только существование «идеи- правительницы». Носителем такой идеи, по мнению П.Н. Са­вицкого, становится интеллигенция, духовные и интеллекту­альные представители народа. Из них обществом выдвигается слой управленцев - «правящий отбор». Этот «отбор» осущест­вляется на основании этики коллективной ответственности, бескорыстия, взаимопомощи, аскетизма, воли, выносливости, беспрекословного подчинения начальству. Только такие каче­ства могут обеспечить сохранение контроля над обширными и суровыми землями Евразии. «Правящий класс Евразии всегда формировался на основе коллективизма, аскетизма, воинских добродетелей, строгой иерархии. Формализация этих прин­ципов легла в основу свода законов Чингисхана - «Яса». Позже основные мотивы «евразийского отбора» воплотились в поли­тическом устройстве Московской Руси<..> При любых идеоло­гических фасадах реальный механизм управления Россией-Евразией естественно тяготеет к логике «евразийского отбора».

Евразийцы рассматривали форму государственного устройства, оптимальную для той или иной цивилизацион­ной общности, исходя как из особенностей места ее развития, так и из учета сложившихся культурно-исторических и госу­дарственно-правовых традиций. В этой связи они считали бес­смысленным копирование в России- Евразии норм «либераль­ной демократии», сложившейся в специфических условиях европейского месторазвития и исключительно эффективных только на Западе. По-своему эту мысль также сформулиро­вал харбинский евразиец В.Н. Иванов: «Мы мыслим при этом такое государство, которое бы сознательно сочетало в себе ос­новные исконные черты народа нашего с исконным единона­чалием личности как символа Единой России, как выражение справедливости. В то же время государство это должно обла­дать развитыми ответвлениями власти, при которых местные самоуправления, разбитые этнически и географически, соче­тали бы местные свободы с крепкой центральной властью». Л.П. Карсавин в своей работе «Основы политики» (1927 г.) так­же подверг основы западной демократии разгромной крити­ке: «демократическое государство анархично. Совершенно не управляет страной «народ» (демос); почти не управляет пар­ламент, немного управляет кабинет министров, а более все­го - бюрократия, единственный постоянный элемент власти. В демократическом государстве весь народ страной не правит: он только выбирает из предлагаемых ему кандидатур и под­чиняет себя в итоге неизвестным людям, подчиняет до новых выборов, значит, на несколько лет». Взамен евразийцы пред­ложили «демотию» — «органическую демократию», главный принцип которой - «соучастие народа в своей собственной судьбе». Это соучастие не отвергает иерархии и должно быть формализовано в партийно-парламентских структурах. «Де- мотия» предполагает систему земских советов, уездных и на­циональных (в случае малых народов) представительств. «Де- мотия» развивается на основах общинного самоуправления, крестьянского «мира».

Евразийцы выдвигают территориальный принцип по­строения социального целого. Основной ячейкой общества для них «является единица населенной территории, объеди­ненная общими экономическими и культурными интереса­ми», т.е. город с прилегающими к нему сельскими районами. Это составляет округ, во главе которого стоит окружной съезд. Евразийцы предлагали организовать новое евразийское го­сударство в виде федерации или союза автономных округов. Верховной властью предполагалось наделить Всероссийский съезд окружных депутатов, избирающий ЦИК и лидера го­сударства. В чем-то евразийская система «органической де­мократии» похожа на советский строй. Но, пытаясь уйти от советского параллелизма государственной и партийной вла­сти, евразийцы половину мест в верховном законодательном органе отдают правящей евразийской партии, а половину - представителям профсоюзных и коллективных объединений. Государственно-правовые и политологические аспекты евразийской идеи, созданные в эпоху господства авторитар­ных режимов в России и Европе, отразили тягу к сочетанию элементов демократии с сильным харизматико-авторитарным началом. Государство в евразийской теории призвано сочетать гарантийность и патернализм с сильной властью, основанной на евразийском «правящем отборе». Мыслители классическо­го периода развития евразийской идеи подчеркивали общий характер политической структуры евразийских государств, необходимым признаком которых всегда являлась сильная централизованная власть и объединяющая все общество идея. Таким образом, евразийская теория органичного государства явилась развитием идей русского консерватизма. Если либера­лизм космополитичен, то консерватизм всегда историчен, т.к. он порождается образом жизни народа, его социально-эко­номическим укладом, отвечает естественным мировоззренче­ским и коммуникативным потребностям общества, выражает национально-культурные ценности и стремится оформить их в общенациональную идею.

Из политико-правовых аспектов евразийской идеи наи­большей критике подверглись «идеократия» и «демотия». Ими были недовольны западники-либералы как первой половины XX в., так и сегодняшнего дня (П.М. Бицилли, П.Н. Милюков, В.А. Сендеров, С. Дуванов, В.С. Кржевов, А.Л. Янов, Л. Люкс, А. Игнатов, М.Г. Вандалковская, Л.И. Новикова, И.Н. Сизем- ская, И.А. Исаев и др.), религиозные философы-славянофи­лы (Г.В. Флоровский, Н.А. Бердяев, С.С. Хоружий)9. Критики видели в этих теориях «государственный максимализм», «го- сударствопоклонство», «политические устремления евразий­цев стать партией «абсолютно истинной, православно-догма­тической идеологии», «воспевание азиатского деспотизма и религиозной тирании», «старую утопию», «православный то­талитаризм русского государства», «возврат к большевизму и фашизму». Причем если для либералов-западников неприем­лемыми являлись любые идеи усиления государственного на­чала, т.к. либералы именно в сильной государственной власти усматривали причины и корень всех бед России, то для рели­гиозных философов-славянофилов авторитарный характер ев­разийского общественного проекта воспринимался как угроза подчинения церкви государству, подмена церкви партией. По их мнению, именно «церковь дает человеку всю «полноту бы­тия», и рядом с верой не может и не должно стоять никакой идеологии». И если в случае либеральной критики налицо был конфликт модели западной либеральной демократии XX столетия и любых альтернативных ему путей развития, то в слу­чае религиозно-философской критики имеет место преднаме­ренная гиперболизация евразийского тезиса, так как, согласно определению П.Н. Савицкого, «идеократия» изначально сама строится на подчинении всей социальной жизни идеалу, выте­кающему из культуры, религии и духа нации. Представляется, что наиболее справедливо замечание П.М. Бицилли о том, что «евразийское государство является результатом общей воли населяющих это государство граждан, которая может иметь совершенно разное воплощение от монархии до парламента­ризма, а не «обязательной идеократии».

Немногие из критиков евразийства учли сложный и мно­гогранный характер евразийских построений. Каждый пытал­ся экстраполировать какую-либо одну тенденцию евразийства на все его целое. Так, либералы и неолибералы видели в евра­зийской идее тоталитаризм и «русский расизм», неославяно­филы - неудавшееся славянофильство, националисты - изме­ну национальному делу, русские националисты - «очередную попытку дерусификации России», а националисты тюркские - «православный тоталитаризм русского государства», рели­гиозные философы рассматривали ее как утопию, советские авторы — как религиозно-мистическое течение или компро­мисс мелкобуржуазных кругов с большевизмом. Вследствие этого евразийская идея рассматривалась критиками вне ее си­стемного характера, она представала как эклектичное учение, обвинялась в непоследовательности. Таким образом, с одной стороны, критика евразийской идеи была не адекватна самой евразийской мысли, с другой стороны, евразийское течение в результате критики освобождалось от подражательных эле­ментов своих концепций и укрепляло аргументацию своего видения органического развития России.

Потерпев поражение как политическое движение в эмиграции, евразийство сохранилось как идейное течение, оказывающее влияние на современность. Отдельные элемен­ты евразийской идеи сегодня уже реализуются на практике: Шанхайская организация сотрудничества; Организация Дого­вора коллективной безопасности; Евразийское экономическое сообщество как идея П.Н.Савицкого о необходимости тесной экономической интеграции евразийских пространств и их по­литического взаимодействия; объединение автономных окру­гов в края как реализация идеи Н.С. Трубецкого о разделении этнокультурной автономии и административно-территори­ального деления. Все это создает условия для дальнейшего распространения идеи евразийства и усиления ее влияния на российскую внутреннюю и внешнюю политику, как эффек­тивной концепции достижения национальных интересов.

Монтаж кровельных сэндвич панелей — процедура довольно простая и позволяет создавать крыши со сложными формами. Однако, для обустройства кровли потребуется бригада монтажников с использованием автомобильных или башенных кранов. К тому же по окончании монтажа крыши дома из сэндвич-панелей вы сразу получаете практически готовую к эксплуатации кровлю. Не требуется проводить никаких дополнительных работ по утеплению подкровельного пространства. Вся подробная информация на сайте http://www.termobud.com.ua/krovlya.php


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика