Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Человеческий фактор евразийского правосудия
Научные статьи
13.01.14 13:13

Человеческий фактор евразийского правосудия


На постсоветском пространстве сформировалось устой­чивое неприятие международного правосудия как такового: горстка судей не может принимать обязательные для страны решения. Причем судей, которым, как и всем людям, свой­ственно ошибаться. Судей, которые, формулируя правовые позиции по переданным на их рассмотрение вопросам, ру­ководствуются не только логикой (если не сказать не столь­ко логикой), но и своими профессиональными (и не только) убеждениями и даже предпочтениями, многие из которых но­сят субъективный, сугубо личностный характер. Если бы суще­ствовала машина, в которую можно было «загрузить» обстоя­тельства дела и получить единственно правильное решение, не исключено, что отношение СССР и РФ к органам международ­ного правосудия (далее - ОМП) было бы не столь сдержанным.

СССР являлся участником Статута Международного Суда ООН с момента его учреждения, однако ни разу не участвовал в процедуре судопроизводства. Российская Федерация лишь в 2008 г. приняла участие в разбирательстве по иску Грузии. В 1992 г. при участии в том числе России был учрежден Эконо­мический Суд Содружества Независимых Государств, однако он не задумывался в качестве полноценного ОМП, основной задачей которого является разрешение споров и вынесение решений, обладающих обязательной юридической силой: деятельность Суда сфокусирована преимущественно на выне­сении консультативных заключений. В 1998 г. Россия ратифи­цировала Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, признав тем самым юрисдикцию Европей­ского суда по правам человека. На том историческом отрезке Россия всячески демонстрировала миру свою принадлежность к цивилизованному сообществу государств, для которых пра­ва человека являются фундаментальной, непреложной ценно­стью. В этой связи признание юрисдикции ЕСПЧ было скорее вынужденной мерой. 22 августа 2013 г. Российская Федерация стала членом Всемирной Торговой Организации, что автома­тически подразумевает признание юрисдикции Органа по разрешению споров ВТО. Если бы у членов этой авторитетной международной организации была возможность уклониться от юрисдикции ОРС, Россия непременно ею бы воспользова­лась.

В списке ОМП с участием Российской Федерации особ­няком стоит Суд Евразийского экономического сообщества (далее - Суд ЕврАзЭС). Российская Федерация является при­знанным лидером, если не сказать локомотивом процесса ев­разийской интеграции. Идея интеграции сама по себе хороша, и существуют высокие шансы того, что на евразийском про­странстве будет функционировать экономически эффектив­ное, обладающее высоким международным авторитетом ре­гиональное интеграционное объединение. Евразийский союз, по предположению автора, в перспективе может даже возгла­вить действующий президент нашей страны. Колоссальный потребительский потенциал внутреннего российского рынка делает его очень привлекательным для третьих стран. В этой связи снижение входной платы на рынок РФ и других стран Та­моженного союза представляет большой интерес для многих государств, которым нужны рынки сбыта. Автор не исключает вовлечения (в том или ином статусе) в процесс евразийской интеграции государств СНГ (в первую очередь Украины, об­ладающей, несомненно, также большим экономическим по­тенциалом), государств азиатского региона и даже Юго-Вос­точной Азии. В результате Евразийский союз может стать интеграционным объединением, геополитическое влияние и экономическая мощь которого будет простираться далеко за пределы Евразии. Реализация этого амбициозного сцена­рия невозможна без авторитетного, сильного регионального ОМП - Суда ЕврАзЭС.

Разрешение споров, связанных с толкованием и приме­нением положений нормативно-правовой базы интеграци­онного объединения, эффективная защита прав и интересов хозяйствующих субъектов, вынесение преюдициальных и консультативных заключений - это не просто перечисление функций Суда. Это - важнейшие элементы интеграции. Суд ЕврАзЭС фактически является гарантом обеспечения верхо­венства права на евразийском пространстве. А что такое Суд? Это судьи.

Разрешение международных споров и рассмотрение иных дел, отнесенных к юрисдикции ОМП, не сводится к по­иску правильной нормы права, которая содержит четкий ответ на поставленный перед судом вопрос. Упрощенное восприятие судейства существенно сужает представления о возможных решениях ОМП, создавая тем самым видимость определенности права как точной науки. При таком подхо­де судебный процесс воспринимается как некая логическая «супермашина», а функция судьи сводится к механическому применению правовых норм. Однако придерживаться такого подхода значит полностью игнорировать влияние субъектив­ных факторов, включая такие исключительные по своему зна­чению, как личность судьи и судейское усмотрение. К счастью, «автоматическую машину правосудия» пока никто не при­думал, и у международного правосудия вполне человеческое лицо.

Нормы международных договоров являются, как прави­ло, результатом непростых компромиссов, вследствие чего они сформулированы довольно широко и обтекаемо. В источнико­вой базе международного права большое значение имеют по­ложения общего международного права, многие из которых носят неписаный характер и, более того, находятся в процессе постоянного развития. Процесс международного нормотвор­чества сложен, длителен и отягощен политическими фактора­ми. В силу этого нормативная регламентация международных отношений не всегда поспевает за их реальным развитием, а в отдельных областях (международное торговое право, между­народное инвестиционное право, международное уголовное право) разрыв между ними увеличивается постоянно. Поэто­му на рассмотрение ОМП все чаще передаются вопросы, от­веты на которые не содержатся в текстах международных до­говоров и не могут быть обнаружены среди обычно-правовых норм и принципов. Для того чтобы разрешить подобный спор либо вынести решение по иному делу в пределах юрисдикции ОМП, судьи, руководствуясь своим усмотрением, нередко прибегают к правотворчеству.

Существует ряд теорий, раскрывающих внутренний про­цесс принятия судьями решений, например, поведенческая, стратегическая, социологическая, психологическая, экономи­ческая, организационная, утилитарная, феноменологическая и правовая. Каждая из них делает акцент на одном из факто­ров, которые могут оказывать влияние на судей, но ни одна из них не дает объективного описания всего процесса. Представ­ления о судействе и правосудии как таковом предопределя­ют склонность судей к проявлению прогрессивных либо кон­сервативных подходов при выполнении возложенных на них функций. Судейский консерватизм и судейская прогрессив­ность представляют собой две разные, но на практике тесно взаимосвязанные стороны судейской деятельности.

Если судьи, склонные к проявлению прогрессивных под­ходов, своими решениями готовы привносить не только яс­ность и новое содержание в международно-правовые нормы и принципы, но и заполнять существующие в праве «пробелы», то судьи, склонные к консерватизму, руководствуются, скорее, узкопрофессиональными представлениями о судействе как о сложившемся ремесле. При проявлении консерватизма судьи стараются не выходить за рамки традиционного правоприме­нения и не делать далеко идущих выводов. В противовес этому судейская прогрессивность предполагает реализацию допу­скаемой международным правом смелости суждений и нова­торства. А.С. Исполинов следующим образом характеризует данное явление: «За последние 10 — 15 лет мы стали свидете­лями возникновения и быстрого развития в международном праве явления, получившего название "судейский активизм" (judicial activism). Под этим стал пониматься процесс актив­ного и динамичного толкования норм международного права судами всех уровней — как международными судами (Евро­пейский суд по правам человека (ЕСПЧ), Суд ЕС, Апелляци­онный орган ВТО), так и наиболее авторитетными и извест­ными национальными судами - и возрастающее влияние их решений на развитие международного права в целом». Про­являя прогрессивность, судьи применяют расширительные методы толкования международно-правовых норм, придают им новое содержание в ракурсе эволюционного развития, адаптируют действующие нормы и принципы к актуальным условиям международной жизни. Они активно используют свои неотъемлемые (подразумеваемые) полномочия, выстра­ивая процесс на процессуальных принципах, не всегда в пря­мой форме закрепленных в их учредительных документах. По­добные решения редко воспринимаются однозначно, но они всегда привносят в международное право и процесс элементы новизны, служат импульсом его дальнейшего развития. При­нимая такие решения, судьи «раздвигают» рамки привычных преставлений о праве и правовой процедуре. Предупреж­дение бывшего председателя ЕСПЧ Р. Бернхардта о том, что «эволюционное толкование, соответствующее современному развитию нашего общества, не должно перерастать в судей­ский активизм», имеет в лучшем случае формальный смысл. Толкование, привносящее в норму права либо принцип но­визну, всегда есть результат реализации судьями прогрессив­ных взглядов. Решения, в которых отражены прогрессивные взгляды и убеждения судей, принципиально отличаются от большинства других своим новаторским характером.

Каждый судья обладает своим опытом, профессиональ­ными убеждениями и предпочтениями, которые формируют его взгляды на судейство, на то, каким именно образом долж­но вершиться международное правосудие. Р. Поснер по этому вопросу отмечал, что «границы, в которых судьи пользуются своим дискреционным правом, различаются. "Зона разумного усмотрения" судьи (т. е. границы, в которых он полагает воз­можным разрешить дело как в ту, так и в другую сторону) чаще всего расширяется с накоплением им судебного опыта, когда накопленные знания переходят в область интуиции, которая при этом непосредственно связана с его интеллектуальными способностями». Глубокие и одновременно всесторонние знания права расширяют горизонты выбора. Можно предпо­ложить, что судьи, которые в прошлом были государственны­ми чиновниками, придерживаются скорее консервативных взглядов, в то время как судьи, вышедшие из академической среды, чувствуют себя гораздо свободнее при формулирова­нии правовых позиций. Представляется, что решения имен­но таких судей олицетворяют собой истинное правосудие, а формулируемые ими правовые позиции оказывает непосред­ственное влияние на развитие международного права. Между­народные судьи, как правило, стараются «завуалировать» свое новаторство приверженностью общепринятым, устоявшимся методам толкования, подчеркивают, что их деятельность не выходит за границы традиционного правоприменения.

В этом контексте выделяется, точнее, приятно поражает своей правдивостью и прямотой позиция судьи Суда ЕврА­зЭС Т.Н. Нешатаевой, изложенная в статье, опубликованной в журнале «Международное правосудие»: «Суд призван, с одной стороны, содействовать экономической интеграции Сообщества путем прецедентного регулирования конфликт­ных, а следовательно, ключевых моментов объединительного процесса, а с другой - осуществлять защиту прав и законных интересов граждан... Решение двуединой задачи в ходе су­дебной деятельности приводит не столько к закреплению в судебных решениях сложившегося общественного порядка, но, скорее, к целенаправленному изменению, преобразова­нию, развитию правопорядка Сообщества ради достижения тех целей, что были заявлены в основополагающих договорах о евразийской интеграции.». И далее: «.Взаимосвязанное прочтение уставных документов Суда Сообщества позволяет выделить две основные функции этого наднационального ор­гана, реализующиеся при разрешении конкретных споров: правотворческую, направленную на создание общих преце­дентов (правовых позиций), развивающих, преобразовыва­ющих нормативную базу интеграционного объединения, и правозащитную, нацеленную на защиту прав и законных ин­тересов хозяйствующих субъектов трех стран». Изложенное является довольно точным описанием функций и задач, ко­торые выполняют ОМП, и в частности Суд ЕврАзЭС, - функ­ций и задач, которые напрямую не указаны в международ­ных документах, регламентирующих деятельность ОМП, но вытекают из представлений судей о том, каким должно быть международное правосудие.

Теория международного права настойчиво отвергает правотворчество ОМП. Сама постановка вопроса о судебном правотворчестве, как правило, вызывает у большинства право­ведов негативную реакцию. Судьи не творят право. Они его применяют. Не только легитимность, но даже сама возмож­ность судебного правотворчества многими отвергается в силу устойчивого восприятия ОМП в качестве лишь одного из мир­ных средств разрешения международных споров и не более. Однако от этого на практике ничего не меняется. Все ОМП (правда, в различной степени) при разрешении споров и рас­смотрении иных дел, отнесенных к их юрисдикции, прибега­ют к правотворчеству. Приведем несколько примеров.

В практике ЕСПЧ применяется множество концепций, выработанных самим Судом, не вытекающих ни из текста Кон­венции, ни из других документов, в соответствии с которыми Суд осуществляет свою деятельность. Одной из них является концепция «живого инструмента». В одном из своих решений ЕСПЧ провозгласил, что Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод является «живым инстру­ментом, который... должен восприниматься в свете нынешних реалий»2. Концепция «живого инструмента» выражает мне­ние конкретных судей касательно того, как должны толковать­ся положения Конвенции. С таким же успехом судьи могли сделать вывод о том, что Конвенция является «неживым ин­струментом». Однако это привело бы к тому, что в отношении одной трети дел, передаваемых на его рассмотрение, Суд был бы не в состоянии вынести решение по причине non liquet. В то время как концепция «живого инструмента» позволяет Суду включать в орбиту Конвенции права, которые даже не упоминаются в тексте Конвенции.

Например, в Конвенции отсутствуют положения, на­правленные на защиту прав сексуальных меньшинств. Суд в своей практике начал широко использовать защиту, пред­усмотренную ст. 8 Конвенции, в которой зафиксировано право на личную жизнь, в отношении прав сексуальных меньшинств. Так, в деле «Даджеон против Соединенного Ко­ролевства» Суд согласился с мнением Комиссии о том, что «оспариваемое законодательство вторгается в право заявите­ля на уважение его частной жизни, гарантированное ст. 8, па­раграфом 1 (ст. 8-1), в той мере, в которой оно запрещает го­мосексуальные акты, совершенные по обоюдному согласию и относящиеся к частной стороне взаимоотношений мужчин». Аналогичным образом действие указанной статьи было рас­пространено на права человека в области экологии (в тексте Конвенции нет ни одной фразы о защите права на здоровую окружающую среду). В решении по делу «Лопез Остра про­тив Испании» Суд указал, что «сильное загрязнение окру­жающей среды может оказывать влияние на благосостояние отдельных лиц и создавать препятствия в пользовании ими их жилищами, так, что это негативно будет затрагивать их право на частную и семейную жизнь, не подвергая, тем не менее, серьезной угрозе их здоровье». Выводы Суда никак нельзя назвать толкованием, пусть даже эволюционным. Это правотворчество.

Множество ярких примеров правотворчества можно об­наружить в практике Суда ЕС, который внес колоссальный вклад в укрепление и развитие европейского правопорядка. Так, в решении по делу «Ван Генд» Суд провозгласил доктри­ну «прямого действия», а в решении по делу Коста - «при­оритет права ЕС над национальным правом» государств-членов.Возникает вопрос: руководствуясь какими положениями учредительных либо иных документов Суд пришел к этим вы­водам? Никакими. Суд сформулировал эти положения, осно­вываясь на собственных представлениях о том, каким должно быть право ЕС и европейский правопорядок. Доктрина пря­мого действия и приоритета права ЕС выражают мнение кон­кретных людей, облеченных в судейские мантии. Очевидно, что позиция судей формировалась под влиянием определен­ных доктринальных источников, дискуссий и доверительных бесед с коллегами и пр. Однако факт в том, что выводы Суда в отношении действия права ЕС являются правотворчеством, поскольку они никак не подкреплены положениями, зафикси­рованными в нормативно-правовой базе ЕС.

Выстраивание эффективного и, главное, жизнеспособно­го евразийского правопорядка является непростой задачей. Существует ряд факторов, которые существенно усложняют ее решение. Основной из них заключается в том, что у членов Евразийского сообщества нет опыта равноправных партнер­ских отношений, в первую очередь ввиду экономического и политического доминирования Российской Федерации. Об этом наглядно свидетельствует недавняя история с таможен­ным оформлением товаров из Украины и угрозы, звучавшие в ее адрес на самом высоком уровне в связи с намерениями подписать соглашение об ассоциации с ЕС. Такой «топорной» дипломатии мы не наблюдали давно. Понятно, что таким же образом РФ может повести себя и с партнерами по евразий­ской интеграции. И это понимают как действующие, так и потенциальные участники интеграционного процесса. Еще одним «отягчающим» фактором является то, что среди участ­ников Таможенного союза пока только Российская Федерация является членом ВТО. В то же время ее обязательства, пред­усмотренные соглашениями системы ВТО, протоколом о при­соединении РФ к ВТО и частично докладом рабочей группы о присоединении к ВТО, являются неотъемлемой частью право­порядка Таможенного союза. Это означает, что если решение, принятое Евразийской экономической комиссией, не соот­ветствует обязательствам РФ в рамках ВТО, любой член ВТО может его обжаловать в Суде ЕврАзЭС и ОРС ВТО. Это непри­ятно. Активная фаза формирования евразийского правопо­рядка фактически совпала с присоединением РФ к ВТО, что является колоссальным ограничительным фактором на пути его укрепления.

В этих реалиях на первый план выходит Суд ЕврАзЭС. Именно его правовые позиции могут и должны стать основой формирования и развития евразийского правопорядка. Одна­ко в этом вопросе не может быть автоматизма. Для того чтобы правовые позиции Суда были восприняты общественностью в качестве изложения того, что есть право, для того чтобы ор­ганы сообщества и государств-членов (включая высшие судеб­ные органы) в своей деятельности руководствовались положе­ниями, сформулированными несколькими судьями, решения и заключения Суда должны быть безупречно обоснованы. Это далеко не единственное, но важнейшее условие авторитета Суда на евразийском пространстве.

В настоящее время прослеживается увеличение коли­чества дел, передаваемых на рассмотрение Суда, что, безус­ловно, является позитивной тенденцией. Среди них возрас­тает число тех, которые связаны с довольно специфичными областями права, такими, например, как антидемпинговое законодательство. Первым из них стало вынесенное в июне 2013 г. решение в отношении антидемпинговых пошлин, введенных ЕЭК на импорт стальных прокатных валков из Украины, в котором все выводы ЕЭК, сделанные в ходе рас­следования, были признаны правомерными. В октябре 2013 г. данное дело была рассмотрено Апелляционной палатой Суда. В решении Апелляционной палаты удивляет не то, что заявителю вновь отказали в удовлетворении требований. По ряду причин это было прогнозируемо. Поразительным явля­ется тот факт, что Апелляционная палата не согласилась ни с одним доводом заявителя в части толкования соответствую­щих нормативных положений, полностью поддержав выво­ды Коллегии Суда. Случай в международной практике фан­тастический. По сложнейшим вопросам международного права, многие из которых вызывают бурные доктринальные дискуссии, шестеро судей (по три в Коллегии Суда и Апелля­ционной палате) по определению не могут быть полностью единодушны. Существуют нюансы толкования, различные аспекты и грани рассматриваемых вопросов, может быть раз­ная глубина погружения в исследуемые проблемы. От всего этого зависят выводы по существу.

До настоящего времени в практике Суда не было случая, чтобы Апелляционная палата не согласилась с мнением пер­вой инстанции. Симптом на самом деле опасный. Он заставля­ет задуматься о роли и значении апелляционного пересмотра в более широком контексте. Нужно признать, что упрекать в сложившейся ситуации нужно не столько судей, сколько раз­работчиков Статута Суда. Ни Коллегия Суда, ни Апелляцион­ная палата не являются постоянно действующими органами. В рамках существующей системы при получении жалобы (за­явления) судьи собираются и в ходе дискуссии, по всей види­мости, определяют состав Коллегии Суда. Остальные трое при подаче апелляции будут представлять состав Апелляционной палаты. То есть в конструкцию Суда заложена некая фикция двухуровневого рассмотрения. В этой связи нельзя не согла­ситься с А.С. Исполиновым, который настаивает на реформе апелляционного механизма Суда: «Сегодняшний порядок рассмотрения апелляционных жалоб в Суде ЕврАзЭС и так отдает некоей фикцией («сегодня ты слушаешь жалобу на мое решение, а завтра я буду слушать жалобу на твое»)... Необходимо либо создание полноценного апелляционного присут­ствия в Суде ЕврАзЭС, либо полный отказ от апелляционного рассмотрения дел в принципе (как, например, в Международ­ном Суде ООН). В то же время, как представляется, если ре­форма не состоится, судьи должны чувствовать себя уверенней при апелляционном рассмотрении выводов своих коллег и не опасаться, что через некоторое время последние критически подойдут к их собственным заключениям. В такой здоровой конкуренции могут появиться хорошие, обоснованные реше­ния. В этом контексте показательным станет решение, которое должно быть вынесено в феврале 2014 г. Апелляционной па­латой Суда по жалобе ООО «Джекпот». Решение Коллегии Суда вызывает множество вопросов. Можно даже заключить пари на предмет того, сформулируют ли судьи Апелляцион­ной палаты хотя бы по отдельным вопросам позиции, не со­впадающие с теми, что изложены в решении Коллегии Суда (пари будет вполне уместным с учетом того, что в этом деле речь идет об игровых автоматах).

Есть еще одна проблема, связанная с усложнением и увеличением количества дел, передаваемых на рассмотре­ние Суда. Например, в ближайшее время Суду предстоит вынести решения по оспариванию антидемпинговых мер, введенных ЕЭК в отношении графитированных электродов из Индии и антидемпинговых мер в отношении металла с полимерным покрытием из Китая. В международной тор­говой практике антидемпинговые дела являются одними из самых сложных, пожалуй, после дел, связанных с примене­нием санитарных и фитосанитарных мер (в последних нужно доказывать научную обоснованность таких мер, наличие ри­сков и т. д.). Доказательства по антидемпинговым делам - это многостраничные антидемпинговые вопросники, доклады органа расследования, комментарии потребителей и иных заинтересованных лиц, многотабличные экономические рас­четы демпинговой маржи, финансово-экономические пока­затели предприятий-участников расследования и т. д. Коли­чество страниц таких материалов составляет несколько сотен, а порой даже тысячи. Решение же дела зависит от каждой де­тали. Причем для того, чтобы разрешить антидемпинговый спор, нужно обладать глубокими знаниями экономики пред­приятия, понимать особенности производственного цикла товара-объекта расследования, знать схемы поставок товаров на внутренний и внешние рынки, особенности взаимоотно­шений продавцов и покупателей товара, являющегося объ­ектом расследования. Все эти схемы и особенности разнятся в зависимости от того, в отношении какого именно товара введены антидемпинговые меры.

Автор нисколько не сомневается в том, что судьи спо­собны самостоятельно изучать и осмысливать эти много­страничные документы. Однако задачу судей значительно могло бы облегчить привлечение в процесс консультантов и экспертов по соответствующим вопросам международного права. Тем более что ст. 38 Регламента Суда позволяет это делать. Особо хотелось бы подчеркнуть, что привлечение эксперта ни в коем случае не умаляет квалификации судей и не умаляет авторитета принимаемого решения. Наоборот: эксперты помогут беспристрастно оценить поставленные перед Судом вопросы, раскроют судьям грани, которые мо­гут от них ускользнуть не в силу недостаточной квалифика­ции, но по причине того, что международный судья может не знать тонкостей расчета нормальной стоимости товара и не всегда может оценить правомерность применения коррек­тировок в отношении экспортной цены товара. В то же вре­мя от этого напрямую зависит решение вопроса о том, есть ли демпинг или нет, и в каком размере должна была быть введена антидемпинговая пошлина. Существуют сотни таких узких и совсем не юридических вопросов, знание которых яв­ляется условием вынесения правосудных решений.В качестве заключения хотелось бы еще раз подчеркнуть, что от судей зависит очень многое. Профессиональные, креативные судьи, обладающие внутренней независимостью и смелостью суж­дений, могут внести колоссальный вклад в формирование, укрепление и развитие евразийского правопорядка, в том числе посредством правотворчества. К сожалению, прямой связи между обоснованно сформулированными правовыми позициями Суда и их восприятием в качестве de facto облада­ющих нормативным характером, на евразийском простран­стве пока еще не просматривается. Переломить сложившее­ся десятилетиями неприятие результатов деятельности ОМП непросто. Уровень общественного правосознания в этом кон­тексте пока еще обладает большим потенциалом роста.

Евразийское правосудие: решения, комментарии



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика