Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Гюлистанский мирный договор: созидательный потенциал на века
Научные статьи
13.01.14 13:48

Гюлистанский мирный договор: созидательный потенциал на века

В Республике Дагестан с большим размахом, массово проведены торжественные мероприятия, посвященные знаме­нательной в ее жизни дате - 200-летию вхождения Дагестана в состав России. Глава Республики Дагестан Р.Г. Абдулатипов неоднократно и с большим удовлетворением отмечал, что это важное историческое событие имеет для дагестанцев судьбо­носное значение. Как подчеркнул Президент РД, объедини­тельные процессы с Россией в горном крае имели место быть задолго до принятия Гюлистанского договора (трактата), одна­ко этот мирный договор юридически закрепил окончательное вхождение Дагестана в состав великой России. Такой вывод корректен не только с точки зрения здравого смысла и логики развития Дагестана, но и с позиции объективной и должной оценки российско-персидского договора 1813 г. Не придавая особое значение распространяющемуся в обществе время от времени мнению о том, что после присоединения Дагестана к России между его народами и русскими властями, а также русскими переселенцами часто возникали жесткие трения на религиозной и этнической почве, якобы порождавшие высо­кую нестабильность в данном регионе России, опять же от­метим очевидное прогрессивное значение Гюлистанского до­говора.

Гюлистанский мирный договор 1813 г. - источник между­народного права классической эпохи. Заключенный по итогам войны с Персией 1804-1813 гг., он достиг своих целей, вслед­ствие чего потом был прекращен. Вместе с тем, рассуждая о его значении для судеб Дагестана, мы должны констатировать ту важную объединительную роль, которую этот договор играет для нас и по сей день. К слову сказать, научный и обществен­ный интерес к его неиссякаемому потенциалу не ослабевает. Такой потенциал должен быть рассмотрен всесторонне, если угодно, диалектически, с тем чтобы подвергнуть этот договор анализу, включающему, помимо всего остального, и междуна­родно-правовые оценки и позиции.

Как мы отметили, Гюлистанский договор - это документ своего времени, в этом смысле вряд ли будет вполне корректен его сравнительный анализ с нормами современного междуна­родного права. Однако мы возьмем на себя такую смелость, чтобы лучше познать как его артикулы и решения, так и неко­торые нормативные предначертания международных догово­ров современности. Как гласит мудрость, все познается в срав­нении. Оно в данном случае обещает быть небезынтересным.

Коль скоро для целей подготовки, заключения и обеспе­чения международных договоров во главу угла ставятся прин­ципы международного права, имеющие основополагающий характер, отметим, что Гюлистанский договор хотя и при­вержен примирительной лексике и дружеской тональности, выдержан в стиле верности базовым принципам и нормам классического международного права, как-то: «кулачное» пра­во, право сильного определять правовое положение побеж­денного, право победителя на отторжение части территории побежденного государства, получение призов, контрибуций, другого имущества для компенсации материальных потерь от последствий войны. С точки зрения международных догово­ров современности - это нонсенс, ибо нынешние договоры не приемлют, как правило, подобного рода выгоды и приобрете­ния победителя в войне.

Международные договоры новейшего времени исходят из принципов равноправия и неприменения силы, мирного разрешения международных конфликтов, предполагающего недопущение кровопролития и скорейшее его прекращение в случае развязывания, защиты прав и свобод личности в воору­женном конфликте. Более того, если Гюлистанский договор казуистичен, имея в виду его фрагментарность, краткость (все­го 11 статей) и направленность на регулирование конкретного случая войны, то тщательно проработанные, целостные, раз­вернутые в своем изложении мирные договоры современности вкупе с практикой своей реализации многими узами связаны с другими действующими ныне договорами, опирающимися на фундамент новых прогрессивных принципов права.

Как нам представляется, Российская империя как сторо­на Гюлистанского договора вполне могла исходить из того, что этот договор должен подпадать под общее правило, согласно которому договоры классического периода могли заключаться только между «цивилизованными» (европейскими) народами, к числу которых персы (иранцы) не могли никак относится как в силу своего цивилизационного мировоззрения, так и по гео­графическому принципу. Если отталкиваться от этого пред­положения, такой нетипичный договор с «нецивилизованной нацией» не требовал от тогдашней России скрупулезности и старательности в его исполнении. Однако справедливости ради подчеркнем, что мы искали, но не нашли никаких доку­ментальных подтверждений или архивных данных, которые доподлинно указывали бы на ее недобросовестность в отноше­нии обеспечения юридических обязательств по Гюлистанско- му договору. Другими словами, в случае с Гюлистанским трак­татом Российская империя не поддалась искушению сменить состояние верности заключенному важному международному договору.

Хотя Россия ответственно отнеслась к мирному договору с Персией, в тексте этого договора институт ответственности не нашел сколько-нибудь серьезного отражения, что вольно или невольно позволяло одному из участников договора не считать себя строго связанным его нормативными положе­ниями. Нельзя исключать того, что по этой причине спустя некоторое время Персия возобновила военные действия про­тив России. Между тем отсутствие в Гюлистанском договоре положений об ответственности неудивительно, ибо в период его заключения данный институт международного права на­ходился в зародышевом состоянии. То ли дело сейчас. Ныне институт юридической ответственности государств за между­народно-противоправные деяния развит, он кодифицирован и представляет собой равновеликую правовую доминанту для всех государств мирового сообщества, поддерживающую ста­бильный международный правопорядок.

На наш взгляд, мирный договор 1813 г. твердо стоит в ряду международных соглашений классического периода, которые готовили почву и предпосылки для выработки в будущем об­щего для всех государств понятия юридической ответственно­сти за нарушение международных договорных обязательств. Во всяком случае, международные соглашения позапрошлого века, равно как многие старые договоры, указывали так или иначе на такую насущную потребность. К вопросу об ответ­ственности между тем примыкают меры принуждения и мир­ного разрешения споров.

Гюлистанскому мирному договору эти меры не известны, однако их отсутствие могло негативно сказаться на его судь­бе. Благо, этого не случилось. Но государства исподволь про­никлись пониманием необходимости снабжать важные дого­воры по территориальным вопросам положениями о мерах принуждения к их выполнению. Благодаря такому понима­нию, которое формировалось многими десятками лет, совре­менный международный правопорядок зиждется на судебных и арбитражных мерах, при помощи которых обеспечивается максимально возможное точное соблюдение международных договоров. В тех случаях, когда они не соблюдаются, следует достаточно эффективное наказание нарушителей в рамках применения к ним международных санкций и контрмер го­сударств. Если же говорить о мерах мирного разрешения международных споров, они были мало созвучны формулам старых договоров, предписывавших такой образ действий их участников, который имел немного общего со стремлением к миру между государствами прошлых эпох. Вследствие этого мирные процедуры для замирения воюющих в этот период были малоактуальны.

Не оказалось в тексте Гюлистанского договора положе­ний о дополнительных мерах его обеспечения, какими в пери­од его заключения уже являлись поручительства государств и международные гарантии. К слову сказать, международные га­рантии пользовались в это время успехом и спросом у между­народной дипломатии, однако участие английского посредни­ка в российско-персидских переговорах в связи с заключением мирного договора 1813 г. не переросло в нечто более весомое1. Очевидно, правительство Великобритании не захотело взять на себя обременительные обязательства международного га­ранта, предполагающие высокий уровень ответственности за неправомерные действия участников Гюлистанского договора.

Для сравнения заметим, что многие современные соглашения, регулирующие территориальные проблемы, обеспечены спе­циальными международными гарантиями, многократно по­вышающими шансы на всестороннее и полное соблюдение этих соглашений на практике. Рискнем предположить, что го­сударства, создающие новые международные договоры, учи­тывают недочеты договоров классического периода, в числе которых мы видим Гюлистанский мирный договор. Возвраща­ясь к нему, нельзя не коснуться одного немаловажного аспек­та, составляющего его преимущество перед международными правовыми актами современности. Он состоит в уникальной юридической технике Гюлистанского договора.

Юридическая техника Гюлистанского договора исполне­на исторического своеобразия и высокого уровня выполнения. Нынешним правоведам такие характеристики этого истори­ческого правового акта могут показаться некоей вычурностью, излишней напыщенностью стиля. Однако специалисты, све­дущие в тонкостях старого дипломатического языка, могут подтвердить юридическую технику мирного договора 1813 г. как высочайшую, лишенную туманности, противоречий и несовершенства. Ведь это имеет большое значение с точки зрения точного документального отражения воли создателей договора, которая никоим образом не может быть искажена при отработке многостороннего, и, стало быть, многоязычного международного соглашения. Такой отточенности языкового стиля и изящества договорных терминов можно только поже­лать составителям современных международных соглашений.

Подведя черту под сказанным, мы бы отметили огромное и непреходящее значение Гюлистанского мирного договора для судеб Дагестана. Затронутые нами здесь его особенности, которые могут в известной степени считаться текстовым изъя­ном, отходят на второй план, уступая место колоссальному со­зидательному потенциалу и сохраняющемуся влиянию этого соглашения на углубление единения Дагестана с современной Россией в рамках единого государства.






Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика