Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Правовые основы кагального самоуправления еврейских общин в Российской империи в конце XVIII – начале XIX вв.
Научные статьи
14.02.14 12:31
Оглавление
Правовые основы кагального самоуправления еврейских общин в Российской империи в конце XVIII – начале XIX вв.
История государства и прав
Все страницы

вернуться


Правовые основы кагального самоуправления еврейских общин в Российской империи в конце XVIII – начале XIX вв.


Значительные массы еврейского населения вошли в состав подданных Российской империи в 1772, 1793 и 1795 гг. в связи с присоединением бывших территорий Речи Посполитой. Рос­сийское государство, ранее практически не сталкивавшееся с евреями - по крайней мере, с организованными еврейскими общинами - вынуждено было с чистого листа формировать политику по отношению к таким общинам. Одной из клю­чевых проблем в данном случае было определение юридиче­ского статуса кагалов - органов самоуправления, состоявших из выборных представителей еврейских общин и обладавших ранее в Речи Посполитой серьезными судебными и админи­стративными полномочиями.

Вопрос об установлении статуса кагалов в 1772 году, сразу после первого раздела Речи Посполитой, является спорным: некоторые исследователи полагают, что сразу же по присое­динении Беларуси к России кагальная организация была под­тверждена, другие - что, не будучи утверждена новой властью, она прекратила существовать и только позже была воссозда- на. Первая точка зрения базируется на том, что в «Плакате о переходе Белоруссии к России» - первом правовом акте, за­креплявшем права населения присоединенных территорий - упоминаются «еврейские общества», а также подтвержда­ются действовавшие в Польше привилегии, признававшие в т.ч. кагальную юрисдикцию. Вторая опирается не только на утверждение, что в «Наказе» - обращенном к губернаторам новоприсоединенных губерний императорском предписании, где излагались взгляды Екатерины II по различным вопросам управления - не упоминалось об особом гражданском устрой­стве евреев, но и на содержании другого документа - доклада и докладных пунктов генерал-губернатора З.Г. Чернышева о по­рядке управления белорусскими губерниями, высочайше ут­вержденных 13 сентября 1772 года. В докладных пунктах граф Чернышев высказывал свои предложения о первоочередных административных мероприятиях, которые необходимо было провести на присоединенных территориях: введении нало­гов, переводе таможни на новую границу, замене польской денежной системы российской, подтверждении дворянства польской знати и т.п. В том числе в первом пункте, касающем­ся проведения ревизии и установления податей, говорилось: «Приписать их [евреев] к кагалам, которые и учредить по рас­смотрению губернаторов и по надобности». Упоминание о необходимости «учреждения» кагалов указывает на то, что, как верно отмечает Ю.И. Гессен, кагальная организация была принята российским правительством сознательно.

Однако если комплексно толковать все акты, принятые российской властью в связи с присоединением Беларуси, сле­дует, вероятно, все же признать, что кагальное устройство на период с середины августа до середины сентября 1772 года не отменялось. Обратившись к особым предписаниям гене­рал-губернатора Чернышева губернаторам Кречетникову и Каховскому, приложенным к ордерам о проведении перепи­си, можно предложить более простое и логичное объяснение планам об учреждении кагалов. В этих предписаниях З.Г. Чер­нышев дважды повторяет указание «жидов в поголовную пе­репись записать в тех городах и местечках, селах и деревнях, где ревизоры найдут». С учетом высокой экономической ак­тивности евреев, предполагавшей необходимость постоянных разъездов и переселений, при таком поверхностном подходе перепись неизбежно должна была зафиксировать прожива­ние многих еврейских семей вдали от общин, к которым они действительно принадлежали, в тех городах и местечках, где кагалов могло не быть совсем; именно в таких местах возника­ло «надобность» учредить кагал сверху.

В любом случае, кагальная организация была принята российской властью сознательно, и такое решение следует признать правильным и наиболее удобным как с точки зре­ния евреев, веками устоявшийся уклад жизни которых, таким образом, не был сломан, так и для администрации Беларуси, которая получила возможность переложить на раввинов и ка- гальных старшин часть управленческих функций. Власть стала покровительствовать кагалам, поскольку нерационально было бы отказаться от уже готового средства обеспечения казенных интересов.

Все исследователи еврейского вопроса сходятся во мне­нии, что роль кагала в жизни еврейских общин в конце XVIII - XIX вв. была очень велика, однако качественная оценка этой роли была весьма различной. С одной стороны, западные историки иногда оценивают еврейскую автономию как «эле­менты плюрализма и мультикультурализма, которые могут рассматриваться как предшественники системы прав мень­шинства и прав гражданина», что, конечно, неверно: самоуправление еврейских общин было типичным средневековым феноменом, подчеркивавшим скорее неравенство подданных, чем их равноправие; либеральные идеи и институты Нового времени имели к нему весьма косвенное отношение.

С другой стороны, Л. Леванда полагал, что кагал к XVIII веку «выродился в нечто среднее между инквизицион­ным трибуналом с его тайною и страшной деятельностью и неприступным замком средневекового барона, с господство­вавшим в нем своеволием и деспотизмом»; причины такого положения он усматривал во временах Речи Посполитой, власти которой контролировали еврейские общины только номинально и никак не противодействовали злоупотреблени­ям кагальной верхушки. Соответственно, Л. Леванда называл ограничение правомочий кагала главным достижением рос­сийской политики начала XIX века по еврейскому вопросу, от­мечая, что это достижение в данном случае оправдывает даже считавшееся бы в иных обстоятельствах предосудительным вмешательство государства во внутренние дела граждан.

На оценку феномена еврейского самоуправления оказы­вали влияние предмет и методология исследования, а также личные политические пристрастия авторов: так, С.М. Дубнов, преимущественно обращавшийся к внутренним процессам, протекавшим в российских еврейских общинах, был склонен скорее идеализировать еврейскую автономию вплоть до вы­сказываемых в начале XX века призывов к возрождению кагала, а Ю.И. Гессен, строивший свои работы в основном на ана­лизе правительственных актов в отношении евреев, обращал внимание на факты злоупотреблений кагальной верхушки.

Для того, чтобы приблизиться к объективной оценке роли кагала в рассматриваемый период, необходимо прежде всего выяснить отношение к этому институту внутри самой ев­рейской общины. Материалом для выводов в данном случае могут послужить проекты реформы кагальной организации, которые предлагались и рассматривались сразу же после пер­вого раздела Речи Посполитой. Так, в 1773 году еврей Б. Шпеер подал на Высочайшее имя записку с предложениями по пре­образованию устройства евреев; эти предложения в основном были выдержаны в русле ограничения произвола раввинов и кагальной верхушки при сохранении за кагалом финансовых и административных ресурсов. Записка была замечена импе­ратрицей, и она просила белорусского наместника З.Г. Чер­нышева уделить внимание проекту; З.Г. Чернышев, в свою очередь, перепоручил этот вопрос псковскому губернатору М. Кречетникову.

По поручению М. Кречетникова провинциальные канце­лярии собрали мнения еврейских обществ по поводу кагаль- ной организации, которые в основном сводились к критике ка­галов за финансовые и административные злоупотребления, а также за нарушение принципов выборности. На основании этих мнений депутатами от еврейских общин с одобрения

М. Кречетникова был разработан проект «Учреждение о кага­лах». Этот проект содержал только меры, призванные демо­кратизировать кагальное управление преодолеть те его оли­гархические черты, о которых было подробнее сказано выше (гл. II): например, в кагальные старшины запрещалось изби­рать родственников до третьего колена, предусматривались регулярные ревизии счетов выбираемыми общиной поверен­ными, устанавливались механизмы участия членов общины в распределении доходов.

При этом не предполагалось никаких радикальных ре­форм, которые могли бы серьезно ограничить объем власти кагалов и позволить государству вмешиваться в их внутренние дела в большей мере, чем это было в Речи Посполитой. Это до­казывает, что сами евреи, несмотря на повсеместные жалобы на злоупотребления кагальных старшин, были удовлетворены существующими началами самоуправления и не желали от них отказываться. В некоторой степени такие взгляды можно объяснить тем, что в еврейской среде преобладала культура «закрытого типа», отличавшаяся крайней приверженностью ее носителей традиционным ценностям, но, несомненно, име­лись и объективные аргументы в пользу сохранения общин­ного самоуправления. Кроме того, за сохранения кагала (хотя и при условии некоторого «оздоровления» его деятельности) выступали не только традиционалисты, но и представители наиболее просвещенных и европеизированных кругов, напри­мер, уже упоминавшийся Б. Шпеер. Отдельные радикаль­ные предложения, касавшиеся полной отмены кагального управления либо резкого ограничения его полномочий, вы­сказывались только в единичных случаях и всегда объяснялись личными глубокими конфликтами авторов этих проектов - Якова Гирша, Гиллеля Маркевича - с верхушкой тех еврейских общин, которым они принадлежали. Нельзя согласиться с С.А. Бершадским, утверждавшим, что к концу XVIII века ос­новная масса еврейского населения желала упразднения ка­гала - конфронтация рядовых членов общины и кагальной аристократии, несомненно, существовала, но в подавляющем большинстве случаев она была не настолько острой, чтобы по­будить евреев к отказу от института, воплощающего собой их автономию.

Если проанализировать формулировку докладных пун­ктов З.Г. Чернышева, можно сделать вывод, что кагалы учреж­дались только в фискальных целях: «с жидов сбор также по­ложить поголовный по одному рублю с каждой, и приписать их к кагалам». Н.Н. Голицын утверждал, что граф Чернышев смотрел на кагалы только как на места приписки. М.И. Кулишер даже сравнивал их с помещиками, которые должны были платить подати за крестьян, а также указывает на сходство ка­тальной организации со средневековым строем, при котором подати собирались государством не с отдельных лиц, а с кор­пораций, гильдий, сельских обществ и т.п.

В 1775 году, после введения в действие Учреждения об управлении губерниями, Чернышевым был издан указ, более четко определявший структуру и полномочия кагалов. Этот указ не сохранился, однако его содержание известно в позд­нейшем изложении следующего белорусского генерал-губер­натора П.Б. Пассека: «случающиеся между самими евреями дела по их обряду разбирать уездным кагалам, в коем заседать троим евреям, выбираемым погодно их же обществом всего уезда, а притом, положенные с евреев в казну подати в над­лежащее время собирая, доставлять казначею своего уезда, ответствуя в неисправности платежа оных. Сим уездным кага­лам пребывание свое иметь в уездных городах и быть подсуд­ным находящимся в губернских городах губернским кагалам, в которых заседать в каждом по одному старшему судье и по четыре члена, выбираемым же погодно из евреев, живущих в губернских городах. Губернских кагалов должность разбирать по еврейским обрядам просьбы тех евреев, кои решением уездных кагалов недовольны будут и перенесут свои дела из уездного в губернский кагал, и прилежное иметь наблюдение, чтобы положенные в казну с евреев подати в уездных кагалах бездоимочно в надлежащее время собираемы и куда следует доставляемы были».

Из этого Пассек делал вывод, что кагалы были образова­ны в 1772 году как фискальные органы, и только в 1775 году они были дополнительно наделены судебными полномочиями. На самом деле, это было не совсем так. Из содержания упомяну­тых выше особых предписаний, данных З.Г. Чернышевым в 1772 году подчиненным ему губернаторам, следует, что кагал, хотя и под контролем уездной канцелярии, должен был регулировать передвижения евреев («учредить кагалы, в которые всех их и расписать так, чтобы каждый из жидов, когда он куда для про­мыслов своих ехать или где жить и поселиться захочет, или что- либо арендовать будет, от кагала получал паспорт»), причем не только в фискальных, но и в общеадминистративных целях («дабы сбор с них в казну вернее поступать мог и в прочем во всем сделать с ними надлежащий порядок»). Еще более важ­но то, что за кагалом с самого начала признавались и судебные функции. В отчете о состоянии евреев, составленном в 1773 году могилевским губернатором Каховским (и явно одобренном З.Г. Чернышевым, поскольку, как следует из «Мнения...» Г.Р. Державина, тот передал его псковскому губернатору Кре- четникову), утверждалось что кагал «имеет власть судить евре­ев», а также приводить в исполнение наложенные наказания.

Исследователи указывают на то, что существование рав­винского суда точно вписывалось в концепцию «суда равных», согласно которой судьями в каждом деле должны были высту­пать лица, принадлежащие к тому же сословию, что и под­судимый или стороны гражданского спора; эта концепция, актуальная в средневековой Европе, была воспринята в России как раз в XVIII веке. Учитывая, что и после перехода в рос­сийское подданство евреи фактически продолжали составлять отдельное сословие со своим особым статусом, сохранение специального суда представляется юридически оправданным. Во «Мнении.» Г.Р. Державина отмечалось, что авторитет ка- гального суда был настолько высок, что даже христиане обра­щались к раввинам для третейского разбирательства споров; позднее исследователи добавляли, что эта практика восходила еще к временам раннего Средневековья. Следовательно, вы­сокое значение раввинского суда определялось не только тем, что он руководствовался положениями Талмуда, но и высоким уровнем ведения разбирательства.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика