Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О соотношении международного и внутригосударственного права в практической деятельности органов Советской дипломатии в первое десятилетие Советской власти - Историая государства и права
Научные статьи
14.02.14 12:44
Оглавление
О соотношении международного и внутригосударственного права в практической деятельности органов Советской дипломатии в первое десятилетие Советской власти
Историая государства и права
Все страницы

Необходимо подчеркнуть также, что обычай тогда играл большую роль в дипломатическом праве, а двусторонние дого­воры и конвенции, а также внутреннее законодательство стра­ны, назначающей и принимающей консула - в консульском праве. По словам А.В. Сабанина, «органичные акты» Советско­го правительства, приняв общепринятую доктрину междуна­родного права, перевели «дипломатическое право из стадии обычая в стадию писаного внутреннего законодательства».

К косвенным источникам относятся также доктрины меж­дународного права, при помощи которых происходит разъяс­нение и толкование его норм. В 1920-е гг. плодом совместного труда видных учёных и дипломатов - практиков становились тексты международных договоров и внутренние законы, опре­делявшие деятельность дипломатических и консульских орга­нов. Публиковались многочисленные труды в виде моногра­фий, учебников, статей и рецензий на исследования советских и иностранных авторов в юридических журналах, издававших­ся в Советской России всеми, имеющими то или иное отно­шение к международному праву народными комиссариатами (НКИД, НКВД, НКЮ, НКВТ) и академическими институтами (международного права, государства и права). Многообразие журналов даже поражает воображение современного юриста, весьма избалованного обилием специальной периодики.

К уже упомянутым, во многом забытым именам пред­ставителей замечательной плеяды исследователей междуна­родного права 1920-х-1930-х гг., большинство которых сфор­мировались ещё в досоветское время, можно добавить другие имена: В.Н. Дурденевский, Б.А. Александров, В.Э. Грабарь, И.С. Перетерский, Ф.И. Кожевников, Д.Б. Левин, Н.В. Миро­нов, Н.Н. Кравченко, Г.Б. Гайлюнский, С.Б. Крылов, А. Ла­дыженский, И.П. Трайнин. Г.И. Тункин и др. Некоторые из названых ученых создали признанные международным сооб­ществом научные школы.

В трудах этих ученых, основанных на богатом договорном и нормативно-правовом материале, освещена история всту­пления Советской России в международно-правовое сообще­ство. Их выводы об участии России в разрешении общеевро­пейских политических и дипломатических проблем XX века, в том числе в разработке внутреннего законодательства в об­ласти дипломатического и консульского права, не утратили своей актуальности и в наше время.

Исследование источников дипломатического и консуль­ского права первых десятилетий XX века свидетельствует о видной творческой роли Российского (советского) государ­ства в области международного права. Поставив цель создать новую, революционную систему права, оно стало субъектом международного права, активно создававшим международ­ные нормы в области дипломатического и консульского права. Особую роль в этом плане стали играть акты государственной власти внутреннего характера. Они влияли не только на внеш­ние отношения данного государства, но и на процесс возник­новения международного обычая и выработку норм междуна­родного договора. Тем самым заполнялись лакуны, связанные с отсутствием единого законодательного органа, могущего осуществлять международное правотворчество, а, стало быть, и с отсутствием кодифицированных международно-правовых актов, которыми располагает в наше время международное сообщество. Поэтому можно согласиться с утверждениями из­вестного российского учёного И.И. Лукашука, что государства - субъекты правотворчества по своему желанию определяли методы создания норм права, и это облегчало адаптацию этих методов к меняющимся условиям международной жизни. Очевидно, что и в современных, меняющихся условиях между­народной жизни, такая работа имеет право на существование.

Таковым же видится вывод о лидирующей роли Совет­ского государства в 1920-е гг. в разработке ряда норм диплома­тического и консульского права. Присоединившись к выводам известных исследователей об активном участии Советского Союза в той интенсивной нормотворческой работе в области консульского права, которая осуществлялась в государствах мира в 1920-1930-е гг., считаю возможным подчеркнуть важ­ное значение законодательства советского государства, внёс­шего свой вклад в творческую работу двадцатого столетия. Оно развивалось в направлении расширения консульских функций не только в области административных прав, но и в области информации, в сфере культурных связей между странами и т.п. Это касается также значительного сужения безусловного судебного иммунитета по гражданским делам, предоставленного дипломатическим представителям и чле­нам дипломатического корпуса, способов разрешения кол­лизий по проблемам гражданства в международном праве и др. Российским правоведам удалось уловить развитие но­вых тенденций, реализация которых последовала только в конце 1950-х -1960-е гг. Именно такие нормы национального права, регулирующие конкретную деятельность государств, в том числе заключение договоров, правовое положение ино­странцев, дипломатических и консульских представительств в стране, могут быть, как считал Р.А. Мюллерсон, трансфор­мированы в международное право.

Анализ законодательной и договорной практики РСФСР (СССР) свидетельствует о том, что уже к середине 1920-х гг. Россия признала суверенитет и суверенное равенство госу­дарств важнейшим принципом международного права и перешла практически полностью к признанию при обмене с другими государствами дипломатическими представителя­ми различных рангов к руководству общими положениями международного права. Поэтому необходимость подробно регламентировать соответствующие нормы посольского пра­ва при установлении дипломатических отношений с новыми странами отпала. Эти нормы находились в рамках общих на­чал, были в меру современными и демократичными.

Советские правоведы исповедовали идеи самоопределе­ния народов и наций и принцип сотрудничества, непримене­ния силы в международных отношениях. С самого начала Рос­сия придерживалась ставшего в наше время одним из главных принципов международного права - принцип равноправия вступающих в дипломатические отношения государств, име­ющих огромные или малые территории, густонаселённых и имеющих небольшое число жителей, и т.п. Россия, устанавливая общение с другими странами, обменивалась дипломатами первого ранга даже с малыми и слабыми странами.

Обмен дипломатическими представителями одинаково­го ранга покоился также на принципе строгой взаимности, не­зависимо от величины, мощи и значения государств. Из прин­ципа строгой взаимности исходило советское государство и при решении других вопросов, возникающих в процессе уста­новления и функционирования дипломатических отношений. Оно признавало установление «нормальных» дипломатиче­ских отношений с обменом постоянными представителями естественным следствием взаимного дипломатического при­знания государств.

Советское законодательство придерживалось междуна­родных правил и обычаев при определении привилегий и им­мунитетов дипломатического представительства, его главы и персонала. На советской территории неукоснительно соблю­дался принцип неприкосновенности иностранных дипломати­ческих курьеров и перевозимой ими дипломатической почты. Личные привилегии и иммунитеты дипломатов (неприкос­новенность личности, жилища, собственности дипломата, иммунитет от юрисдикции, от налогов и повинностей, тамо­женные привилегии) соблюдались в России в это время как непременное условие развития международных связей. Объ­ём привилегий и иммунитетов дипломатических и консуль­ских представителей зависел от характера осуществляемых функций. И хотя тенденция уравнения прав и иммунитетов, предоставленных дипломатам и консулам, уже тогда начала обнаруживать себя в конвенционной, законодательной и ди­пломатической практике государств, но она ещё не привела к их окончательному соединению. Даже в Германии, которая одной из первых европейских стран начала реформы дипло­матической и консульской службы именно в таком направле­нии, они встречали серьёзные возражения и у теоретиков, и у практиков дипломатии. Только самые выдающиеся выходцы из консульской службы, не принадлежавшие к дворянскому сословию, могли пополнять ряды дипломатов высокого ранга в Германии в 1920-1930-е гг. К их числу, в частности, принадле­жали чрезвычайные и полномочные послы германского пра­вительства в Москве: Рудольф Надольный и граф Шуленбург. Советский Союз придёт к такому уравнению в 1960-е годы.

В целом многое из законодательства РСФСР в области дипломатии считалось превратившимся в обычное советское право и ещё долгое время не нуждалось более в письменной регламентации. Можно признать правоту А.В. Сабанина, ко­торый считал, в частности, что «амплитуда союзных законов, касающихся правового положения полномочного предста­вителя, была значительно уже того, что имелось в законах РСФСР».

Заключённые СССР в 1920-е гг. консульские конвенции свидетельствуют о приверженности разработчиков договоров не только к «обычаю», на основе которого решались все орга­низационного порядка вопросы (допущение консулов, получе­ние экзекватур, определение консульского служебного округа и пр.), но и к необходимости согласования их сторонами.

Консульские конвенции однозначно решали вопрос о гражданстве членов официального консульского персона­ла (только граждане назначающего государства), отдавали предпочтение штатным чиновникам, хотя и не исключали возможности назначения «нештатных консулов». Провозгла­шалась полная неприкосновенность архивов и канцелярий консульств, а в советско-германском договоре - и квартир кон­сулов, что, как считали его составители, «несколько увеличива­ло личную неприкосновенность консулов против нормального типа консульских конвенций, которые знало международное право» того времени. Оно позволяло, при наличии законных к тому оснований, местным властям производить в помещении, занимаемом лично консулом, необходимые судебные и след­ственные действия.

В целом ряде вопросов конвенции подтвердили введение в действие ранней практикой отдельных норм консульского права, как освобождение от налогов, от каких-либо военных требований и т.п., абсолютное изъятие консульств из юрис­дикции страны своего пребывания в отношении служебной деятельности. Арест консульских должностных лиц разрешал­ся только по решению суда за преступления против здоровья, жизни или свободы личности и преступлений против нрав­ственности.

В духе сложившихся уже норм международного права были определены в конвенциях должностные функции консу­ла. Главная материальная функция консула состояла в защите своих сограждан перед местными властями в случае наруше­ния последними тех прав, которые обеспечены за ними поло­жениями международного права и договорами между стра­нами. По признанию участвовавшего в разработке конвенций А.В. Сабанина, эти договоры принадлежали к «совершенно нормальным типам договоров подобного рода, принятых в международной практике», в которых удалось «увязать» меж­дународные нормы с «советской правовой концепцией (систе­мой)». Последняя нашла своё полное воплощение в принятом в 1926 г. «Консульском уставе СССР».

Одним из составных элементов государства в междуна­родном праве является население. Под населением понима­ются все лица, находящиеся на его территории, независимо от их правового статуса: граждане (в отношении граждан употребляется также термин «народ»), лица без гражданства, иностранцы, лица, обладающие несколькими гражданствами и др. Россия, превратившаяся в первые десятилетия XX века в своеобразный полигон для решения многочисленных про­блем народонаселения (военнопленных, интернированных, беженцев, оптантов, реэмигрантов, эмигрантов), широко ис­пользовала средства международного права, найдя верное соотношение их с внутренним законодательством. Уже тогда она рассматривала консула как «должностное лицо одного го­сударства, находящееся в другом государстве для защиты прав и интересов граждан своего государства», как это принято в международном праве в наше время. В первые десятилетия XX в. такой деятельности не гнушались и дипломатические представительства.

При определении правового положения иностранных граждан Советская Россия ввела в действие национальный режим, то есть правовой режим, которым пользуются соб­ственные граждане. Он нашёл отражение, прежде всего, во внутреннем законодательстве Советской России, в конститу­циях, декретах, кодексах и других нормативных правовых ак­тах. В известной степени в законодательстве о режиме прав и обязанностей иностранцев нашли отражение обычные нормы международного права, действующие в каждой стране, где пребывают иностранцы, в частности, о праве на элементарные гарантии личной безопасности и принадлежащей им соб­ственности. Однако главным основанием для введения наци­онального режима являлось установление в России «государ­ства рабочих и крестьян» и введение полного тождества прав, предоставленных иностранцам, проживающим на его терри­тории «для трудовых занятий и принадлежащим к рабочему классу или к не пользующемуся чужим трудом крестьянству», и собственным гражданам. Приходится признать, что история и международная практика XX в. не знали прецедента предо­ставления иностранцам равного режима с местными гражда­нами во всех сферах правового регулирования, в том числе - политических (избирательных) прав.

Наибольшее применение принципа равенства иностран­цев с гражданами находило в сфере гражданских прав и судебной защиты. Советское государство, установив его поначалу на основе собственного законодательства, даже без учёта условия о взаимности, придерживалось в дальнейшем принципа за­крепления этого режима в международном договоре, который предусматривал сферу и условия его взаимного применения. Как правило, договоры гарантировали гражданам и юридиче­ским лицам, включая коммерческие и гражданские общества другой стороны, режим местных граждан в том, что касается неприкосновенности, а также пользования и распоряжения всем принадлежащим им имуществом. Такой же режим га­рантировался в советских договорах, касающихся мореплава­ния, по вопросу о помощи судам, грузам и пассажирам, тер­пящим бедствие, по вопросам внутреннего налогообложения ввезённых в страну товаров и т.п.

Советское право знало также и режим наибольшего бла­гоприятствования, в силу которого за соответствующими ино­странцами признаётся равное право на все преимущества, предоставляемые местным законодательством или междуна­родными договорами гражданам какого-либо третьего госу­дарства. Такие договоры знали также негативную формулу на­ционального режима, поскольку приравнивали иностранцев к гражданам в том, что касалось не дозволенной местными законами профессиональной деятельности: запрет собствен­ным гражданам и гражданам наиболее благоприятствуемой нации. Договаривающиеся стороны могли по своему усмотре­нию применять факультативно принцип национального ре­жима и принцип режима наибольшего благоприятствования.

Всё сказанное позволяет сделать вывод о том, что россий­ская (советская) дипломатия сумела выработать в первые деся­тилетия XX в. приемлемое и весьма продуктивное сочетание общепринятых международных норм, в которых отразились посольские обычаи, выработанные международным сообще­ством в предшествующие столетия, и отечественного законо­дательства, явившегося плодом совместного труда советских правоведов, ученых и дипломатов-практиков. Именно в это время было заложено широко распространённое ныне дуа­листическое понимание соотношения международного и вну­тригосударственного права, в основе которого лежит призна­ние существования двух разных, взаимодействующих между собой систем права: внутригосударственного и международ­ного. Характер взаимоотношений этих двух правовых систем зависит от целого ряда внешних и внутренних обстоятельств, переживаемых государством. Они могут выдвигать на первый план и закреплять приоритетное значение той или другой системы (примат международного права над правом внутрен­ним или наоборот) или обосновывать их действие в различных плоскостях, в различных юридических измерениях, как право­вых систем, не имеющих примата друг над другом.

Сложная международная современная обстановка, при­менение практики «двойных стандартов» рядом членов миро­вого сообщества, использование норм международного права в своекорыстных целях, применение старых, времён холодной войны, стереотипов в отношениях с РФ, ставят, на наш взгляд, вопрос о правомерности безусловного признания приоритета международного права над правом внутригосударственным (национальным). Конечно, речь не идёт об основополагающих принципах, таких как права и свободы человека и гражданина, которые в наше время определяют смысл, содержание и при­менение законов, деятельность всех ветвей власти и обеспе­чиваются правосудием. Эти принципы были провозглашены основой внешней политики российского (советского) государ­ства и закреплены уже в Конституции СССР 1977 г. Но очевид­но, что и правовой статус личности по международному праву нуждается в особом внутригосударственном юридическом ме­ханизме обеспечения и защиты, который создается системой норм внутреннего права.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика