Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


К вопросу об эффективности целеполагания в международном нормотворчестве
Научные статьи
13.03.14 11:53

К вопросу об эффективности целеполагания в международном нормотворчестве

Вопросы эффективности права перестают быть актуальными разве что во внеправовой области отношений. Интересно на­блюдать эволюцию научной мысли о понимании эффективности. По мнению современных ученых, эффективность права зави­сит от успешной реализации права и качества самой нормы права. В свою очередь, эффективность нормы права подразумевает наличие таких составляющих, как: актуальность, объективное отражение реальности в норме, оптимальность структуры нормы, полезность, выгодность, правильно поставленная цель и др. В статье предлагается рассмотреть вопросы эффективности целепо- лагания на примере международного нормотворчества.

Если обратиться к исследованию профессора А.И. Пригожина о целях, то можно увидеть особенности их формирования и классификацию в зависимости от обстоятельств (субъективных и объективных), влияющих на цель. В своей работе1 он приводит классификацию целей в зависимости от источника их возникновения: заданное (пассивное), конкурентное (состязательное) и ценностное целеполагания. Они, в свою очередь, также подразделяются на подтипы:

Таблица «Типология целей»

Заданное (пассивное) целеполагание

Конкурентное (состязательное) целеполагание

Ценностное целеполагание

I

II

III

От проблем

а

От взаимного сравнения

а

От миссии

а

От угроз

б

От идеалов, идеологем

б

От потребностей

в

От борьбы интересов

б

От заданий

г

От «VISION»

в

Далее приводится подробный анализ каждого типа. Обозначим лишь основные идеи сквозь призму международного нор­мотворчества.

I.     Заданное (пассивное) целеполагание. Происходит «встраивание» целей в процессе формирования нормы права «объек­тивно». Включает в себя целеполагание от заданий, от потребностей, от угроз и от проблем. Это простейший уровень целепо- лагания, который формируется директивно или пассивно: от потребности выживания, проблемы полного уничтожения вида, угрозы возрастания насилия, а также директивы, лоббирующей свои интересы прослойки общества или личности. Такие цели не являются личным выбором нормодателя, выбор диктуется сложившимися обстоятельствами.

II.   Конкурентное (состязательное) целеполагание. Предполагает уже более свободный выбор, но сфокусированный на кон­кретных заранее определенных задачах. Это целеполагание должно быть более актуальным в сфере международного нормот­ворчества, поскольку оно предполагает постановку и достижение цели в единении двух и более сторон посредством достижения согласия на договорной основе, что так характерно для всех международных норм (за исключением малой группы норм одно­стороннего характера).

III. Ценностное целеполагание. Наиболее свободное (от вынужденного следования обстоятельствам и внешнего принужде­ния) целеполагание. Как раз тот тип, в котором закладывается не только цель, но и прогноз будущего или даже его формирова­ние, планирование и конструирование. «Происходит из следующих источников:

а)  целеполагание от "vision". Это образ желаемого будущего для себя, своей организации, города, региона, страны. Именно образ, а не проект или план, поскольку так проявляются амбиции или мечты. Основные вопросы в таком целеполагании: каким я хочу стать, к какому состоянию хочу привести организацию или страну, когда это будет достигнуто, какие стадии для этого надо пройти?

б)  целеполагание от идеалов и идеологем. Социальные ценности можно разделить на идеалы и идеологемы. Первые есть ценности абсолютные, ценности сами по себе, по отношению к которым невозможно ответить на вопрос "зачем?", — здоровье, счастье, справедливость, любовь и т. п. Вторые суть при­кладные ценности практического назначения: качество, закон­ность, конкурентность, демократия. Целеполагание этого типа отвечает на вопросы: что в жизни главное, для чего стоит жить, к чему надо стремиться?

в)  целеполагание от миссии. Редко, но оно проявляется на уровне личности, организации, государства, озабоченных сво­им предназначением, стремящихся сделать какой-то важный вклад в развитие города, региона, отрасли, страны, человече­ства. Миссионеры отталкиваются от вопроса: в чем мое, наше предназначение, что мы должны осуществить, что и зачем из­менить вокруг себя?».

Причем А.И. Пригожин осознает, что главная цель мо­жет состоять из «мотиваторов» различных типов. Однако, он не очень высокого мнения об уровне целеполагания на государственно-правовом уровне: «В основном цели нашего государства (Российская Федерация - прим. Т.А. Шушаева) обнаруживаются на уровне заданных, т.е. в пассивном слое целеполагания, идут от витальных потребностей прежде всего»2.

Как известно, цели государства содержатся и закрепляют­ся в нормах права (различного типа), а цели международного права закрепляются в международных нормах права. Вопросы телеологии права, в том числе международного, изучали ряд юристов. И наиболее распространенным мнением остается то, что цель права заключается в регулировании существую­щих общественных отношений. Причем под существующими отношениями подразумеваются отношения, регулирование которых возможно и реально необходимо, актуально. Под актуальностью или реальной потребностью подразумевают­ся насущные проблемы и интересы общества, а возможность зависит от сферы правового воздействия. Если обратиться к вышеназванной классификации целей по А.И. Пригожину, то мы увидим, что такие цели относятся к первой категории (пассивному типу).

Таким образом, современное понимание целей пра­ва предполагает пассивное закрепление действительности в нормах права. Можно ли говорить в таком случае об эффек­тивности права, если первый уровень целеполагания (самый низкий, пассивный) есть предел возможностей правового ре­гулирования? Будет ли право являться эффективным, если оно ориентировано только на решение насущных проблем, угроз, потребностей и заданий? Эффективность любого про­цесса предполагает, в том числе, максимальное использование имеющихся ресурсов. Тогда можно сформулировать более правильный вопрос - реализуется ли весь потенциал права (правового феномена, явления) только в сфере пассивного целеполагания? Существует ли возможность использовать ре­сурсы права на более высоком уровне постановки цели - на уровне конкурентного или даже ценностного целеполагания?

Международное право в сфере конкурентного целеполагания - распространенное явление и наблюдается в кон­курентной борьбе интересов между коалициями государств, например (Антанта и Тройственный союз, НАТО и коалиция Варшавского договора, Евросоюз и ЕврАзЭС и др.). Целепо- лагание от сравнения также распространено в сфере между­народного регулирования (например, рецепция римского права), но часто совместно с целями преодоления угроз (су­ществующих или возможных): расцвет колонизации (угроза мирового господства), гонка вооружений (угроза нападения), объединение в международные региональные экономические союзы (угроза экономической отсталости и изоляции) и др.

На наш взгляд, ориентация в процессе нормотворчества именно на ценностное целеполагание будет являться наиболее полезной формой реализации всего потенциала возможно­стей права. Целеполагание от «vision» предполагает видение (и если это видение будет закреплено в праве, то и формирование) будущего таким, каким его хотят видеть участники международных отношений. Конечно, есть опасность впасть в иллюзию и бесполезные размышления о многочисленных вариантах развития будущего. В этой форме нужно уметь от­личить возможную реальность будущего от утопии.

Применение целеполагания от идеалов в принципе и есть наиболее правильный вид международного правотворчества, поскольку они уже закреплены в основополагающих прин­ципах международного права. Нужно признать, что мировое сообщество проделало достаточно длительный путь своего развития, чтобы прийти (в договоре) к таким основным и не­поколебимым принципам как: принцип неприменения силы и угрозы силой, территориальной целостности государств, принцип разрешения международных споров мирными сред­ствами, принцип обязанности государств сотрудничать друг с другом, принцип уважения прав человека и основных сво­бод, которые вытекают из возведения человеческой жизни в важнейшие ценности человечества и права на мир; принцип суверенного равенства государств, принцип равноправия и самоопределения народов, принцип невмешательства в дела, входящие во внутреннюю компетенцию государств; принцип добросовестного выполнения обязательств по международ­ному праву и др. Тот факт, что данные принципы являются позитивным, действующим международным правом и даже трансформировались в так называемое императивное право (то есть распространяются на всех участников международных отношений независимо от их согласия) говорит о наличии по­тенциала международного права реализовываться на самом высоком уровне целеполагания - ценностном.

Далее, если попытаться приложить ценностный уровень целеполагания к любой будущей норме права (непосредствен­но в процессе нормотворчества, когда происходит формиро­вание целей), то вероятность ее эффективности значительно возрастет. Конечно, нет необходимости вообще отказываться от решения уже существующих задач и проблем общества (то есть целеполагание от угроз, проблем и потребностей), но не­обходимо использовать весь потенциал возможностей права, в том числе и ценностное целеполагание.

Рассмотрим, как это будет выглядеть на практике. Возь­мем, к примеру, «Всеобщую декларацию о геноме человека и о правах человека». Первое объявление об успешном клониро­вании животного (овечки Долли) появилось в прессе 22 февра­ля 1997 г., а Декларация (о запретах клонирования человека) была принята уже 11 ноября 1997 г. на 29-й сессии Генераль­ной конференцией ЮНЕСКО. Из чего можно сделать вывод не только о мгновенной реакции международной обществен­ности (выраженной в норме права) на уже свершившийся факт (клонирование животных), но и о предвидении и прогнозиро­вании исследований и экспериментов по клонированию че­ловека. Само прогнозирование заложено, в том числе, в ст. 11 Декларации: «Не допускается практика, противоречащая че­ловеческому достоинству, такая, как практика клонирования в целях воспроизводства человеческой особи...». То есть не вла­дея информацией (если судить о широкой общественности) о намерениях клонировать человека, о работах над клонирова­нием человека, об успешных опытах по клонированию чело­века и т. п., нормодатель в конкретном случае воспользовался ценностным целеполаганием от идеалов (которые закреплены в преамбуле Декларации) и, опережая реальное положение вещей и отношений (нет прецедента нарушения прав чело­века посредством его клонирования), закрепил новую цель в норме международного права - защитить геном человека от клонирования путем наложения запрета на эксперименты и исследования по клонированию человека. Этот факт является доказательством более широкого потенциала права, чем от­ражение существующей реальности и объективных потреб­ностей.

Насколько полезно и эффективно такое прогнозирование и опережение реальности в праве? Допустим, что Декларация 1997 г. провозглашала бы только регулирующие принципы по клонированию животных. В этом случае Декларацию можно было бы считать достаточно актуальной и востребованной уже сейчас (поскольку есть прецедент не только опытов и иссле­дования клонирования животных, но и удачное клонирование овечки Долли, также есть отношения, которые складываются по поводу прав и обязанностей клонированных животных и их хозяев и др.). Но в этом случае оставалась бы полностью неурегулированной сфера экспериментов и исследований в области клонирования человека. Так как защита прав чело­века входит в сферу регулирования международного права (и внутригосударственного), а геном человека является «частью» человека, тогда образовалось бы пространство, не урегулиро­ванное правом, проще говоря, пробел в международном пра­ве. И в случае наступления возможного будущего (успешного клонирования человека), такое событие не нарушило бы ника­кое право и считалось бы вполне правомерным (что не запре­щено законом - разрешено). Если мы допустим сейчас работу и исследования по клонированию человека (надеясь на провал подобных экспериментов, что также является прогнозирова­нием), то, по достижении успеха в этой области, уже будет достаточно сложно «свернуть» всю деятельность в этом на­правлении хотя бы потому, что финансирующим структурам нужно будет каким-то образом компенсировать затраты за многолетнюю деятельность исследовательских учреждений, а ученым, достигшим «успеха», получить свою долю славы. Если наше предвидение об успешном клонировании челове­ка окажется ошибочным, и в будущем обнаружится, что такая возможность нереальна, то мы потеряем только затраченные ресурсы на опережающее создание ст. 11-й Всеобщей декла­рации о геноме человека и о правах человека, но сэкономим ресурсы, которые необходимы на исследовательскую и прак­тическую деятельность по клонированию человека. Таким образом, с экономической точки зрения выгодно даже создание ошибочной опережающей нормы, что является также призна­ком эффективности международного права, поскольку боль­шинство ученых сходятся во мнении, что нормотворчество должно быть экономически выгодным.

Итого применение ценностного целеполагания в про­цессе международного нормотворчества является одним из средств достижения эффективности его норм, которое долж­но заключаться в предвидении и прогнозировании развития отношений и явлений, опережающем закрепление их регули­рования в праве.

Такой вывод основан на том, что на международное право возлагается обязанность задавать наиболее высокие, идеаль­ные цели и стандарты для всего международного сообщества, в связи с чем эффективное использование потенциала целеполагания в процессе нормотворчества оказывает влияние на уровень эффективности не только международных, но и вну­тригосударственных норм права.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика