Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

События и новости




РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт государства и права.
Г.М. ВЕЛЬЯМИНОВ.
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ОПЫТЫ



СОВРЕМЕННОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА. В честь Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора юридических наук, профессора СТАНИСЛАВА ВАЛЕНТИНОВИЧА ЧЕРНИЧЕНКО



СОВРЕМЕННОЕ МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
О ЗАЩИТЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
И ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА. А.М. Солнцев. Монография



Верховенство международного права. Liber amicorum в честь профессора К. А. Бекяшева

Бекяшев Д.К. «Международное трудовое право (публично-правовые аспекты): учебник. – Москва: Проспект, 2013. – 280 с.


Гражданское общество и правовое государство: проблемы понимания и соотношения
Раянов Ф.М.

Перед вами – оригинальная работа, в которой автор, основываясь на мировой общественно­политической практике, впервые в отечественном обществоведении по­новому подходит к раскрытию понятий «гражданское общество» и «правовое государство».
Баннер



"С 09 февраля 2016 г. издание «Международный правовой курьер» включено в Перечень рецензируемых научных изданий ВАК, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук  (специальность – 12.00.00, «юридические науки»). Основание: Приказ МинОбрНауки России от 25.07.2014 г. №793. Зарегистрирован Министерством юстиции РФ 25 августа 2014 г., регистрационный номер №N33-863".





Скачать в PDF

Иран: вчера и сегодня


   Наш собеседник – Борис Владимирович Полянский, доктор геологических наук, много лет проработавший в различных странах мира, том числе в Иране.

   IRAN: PAST AND PRESENT
Our guest – Boris Vladimirovich Polyanskiy, Doctor of Geological Sciences, who has worked for many years in various countries around the world, including Iran.

    Полагаем, точка зрения известного советского и отечественного геолога на историю и современность Исламской Республики Иран будет интересна читателям «Евразийского юридического журнала».


    – Уважаемый Борис Владимирович, с Вашего позволения начнем наш разговор с современного Ирана. Не могли бы Вы поделиться своими суждениями о положении Ирана в современном мире и его ядерной энергетике?
 

 

-     В прошлом году к власти в Иране пришел новый пре­зидент Хасан Роухани. В отличие от своего предшественника Махмуда Ахмадинежада, он взял курс на либерализацию стра­ны. Ахмадинежад был лидером более популистского толка, Роухани - интеллектуал: получил и религиозное образование в Иране, и светское юридическое в престижном Каледонском университете в Глазго, имеет учёную степень доктора фило­софии в области государственного права. Он владеет русским, арабским, французским, немецким и английским языками.

Хасана Роухани называют в народе шейхом-реформато- ром и надеются на смягчение позиции Ирана в отношении санкций, выдвигаемых США. Эти временные санкции запре­щают обогащение урана до 20%, что не позволяет создать атомное оружие.

В свое время Владимир Путин предложил складировать в России иранские продукты обогащения в специальных подзем­ных хранилищах, чтобы в последующем передавать их для про­изводства стержней, в медицинских целях. Тогда Иран не согла­сился на это предложение. Сейчас ситуация стала критической, требуется конкретный ответ Тегерана по ядерной проблеме. Но политические прогнозы на этот счет неоднозначны. Премьер- министр Израиля Биньямин Нетаньяху не скрывает недоверия в вопросе соблюдения Ираном ядерных санкций. Есть мнение, что Хасан Роухани лишь изображает либерала, соглашаясь пойти на эти санкции, которые, по сути, подрывают экономику страны. Окончательного ответа по вопросу двадцатипроцент­ного обогащения урана президент Ирана не дает.

Кроме того, стоит отдельно отметить, что Иран - тео­кратическое государство. Это заложено уже в самом назва­нии «Исламская республика Иран». Высшим руководителем государства является лидер Исламской революции аятолла Хомейни, который стал культовой фигурой для народа. И любой президент, в том числе Хасан Роухани, всегда будет действовать с оглядкой на законы шариата. Роухани прихо­дится лавировать между политикой и исламом.

Странам-миротворцам остается надеяться, что президент согласится на двадцатипроцентный предел обогащения энер­гии, которого достаточно для работы АЭС, при невозможно­сти создания ядерного оружия.

   -     Какова, по-вашему, роль Ирана на Ближнем Востоке?

-     Возможности этого государства заметно отличаются от возможностей соседних стран, таких, например, как Ирак и Аф­ганистан. Во-первых, Иран имеет огромные запасы нефти, раз­работанного минерального сырья: меди, угля, урана, железной руды. Во-вторых, имеет развитую промышленность: металлур­гию, машиностроение, нефтепереработку. Особое место занима­ет текстильная промышленность, персидские ковры считаются лучшими во всем мире. То, что создается кропотливым ручным трудом в течение нескольких месяцев, стоит очень дорого. Инте­ресный факт: самый большой в мире персидский ковер площа­дью 5627 квадратных метров и весом 45 тонн устилает крупней­шую мечеть ОАЭ - Белую мечеть шейха Заида.

Из-за природно-климатических условий сельское хозяй­ство не имеет ведущих позиций - в стране много гор, пустынь и всего 20% пахотной земли. В Иране крайне остро стоит про­блема воды, рек практически нет, и поэтому сельское хозяй­ство держится на подземных почвенных водах. Но благодаря хорошему климату иранские фермеры собирают по три уро­жая в год. Правда, как и в России, сельское хозяйство там за­метно страдает из-за оттока населения из деревень в города.

Иран имеет пятитысячелетнюю историю формирования государства, культуры и искусства. Здесь достаточно высокий культурный уровень населения, множество университетов. В стране прекрасная рождаемость. Молодежь отличается хоро­шим умственным потенциалом и независимым мышлением, многие студенты получили европейское образование. Однако это палка о двух концах, так как независимые взгляды и свобо­долюбие имеют тенденцию к воспламенению.

Подводя итог сегодняшнему положению этого сильного государства, скажу, что Иран на Ближнем Востоке занимает особое положение как независимая страна с высоким куль­турным уровнем населения, развитой промышленностью и большим запасом природных ресурсов. Благодаря выгодному географическому положению Иран стал своеобразным пере­шейком между Европейской и Азиатской цивилизациями.

-      Уважаемый Борис Владимирович, предлагаю пере­йти к временам Вашей работы в этой интереснейшей стране. Вы работали в Иране в эпоху правления шаха Мо­хамеда Резо Пехлеви, который вел прозападную и проаме­риканскую политику светского государства. Женщины в то время могли не носить хиджаб, по телевидению велась сексуальная пропаганда. Революция 1978 г. под руковод­ством аятоллы Хомейни вернула страну в старорелиги­озное русло, в котором Иран в значительной степени и остается до сих пор. Какие у вас остались воспоминания о шахском правлении? Как оценивали политику шаха иранцы, с которыми вам довелось общаться, помните ли вы какие-то религиозные выступления?

-      С точки зрения европейского человека, впечатления о шахском правлении остались самые положительные. Мы с же­ной жили в самом центре Ирана, на площади Фирдоуси. Рядом располагалась пивная, где мы покупали пиво и вкусные фисташ­ки. Мы пользовались полной свободой, ходили, куда хотели.

Шах Пехлеви сконцентрировал в своих руках абсолютную мо­нархию и проводил проамериканскую политику. Я верю в твердую монархию. Королева Англии, например, не подвергается критике. Со мной работали иранцы, получившие образование в Европе, люди широких взглядов, которые признавали положительные стороны шахского режима: из-за рубежа шли инвестиции, развива­лась промышленность, поощрялась частная торговля.

Государство держало в своих руках ключи от всех сфер жизни. Когда я работал там, никаких антишахских выступле­ний не наблюдалось и в помине. Иран считался полицейским государством, так как шах сам был военным и держал сильную армию. Но, к сожалению, он слишком увлекся проамерикан­ской политикой и в исламской стране стали популяризиро­ваться западные ценности.

В пивных свободно продавался алкоголь, по рукам хо­дили журналы фривольного содержания. В то время и у не­которых иранцев отношение к законам ислама было скорее формальным. Девушки-персиянки в нашей лаборатории при­езжали на работу в хиджабах, закрытой одежде. А в помеще­нии снимали платки, длинные платья и оставались в коротких юбочках. Естественно, такое положение вещей не устраивало верующее население.

Духовенство было недовольно, ведь оно находилось в за­гоне из-за слишком крепкой светской власти. Меж тем в глу­бинках соблюдались законы шариата. Соответственно, назре­вал протест против политики шаха. Ситуацию усугубляла и страшная нищета в провинциях. Религиозное недовольство, помноженное на бедственное положение народа, привело к исламской революции в государстве.

Из эмиграции вернулся аятолла Хомейни - лидер «Стра­жей исламской революции» и поднял восстание по всей стране. Мало кто знает, что у Хомейни были личные непри­язненные отношения с шахом. В свое время шах засадил род­ственника Хомейни в тюрьму. Исламское восстание набирало обороты. Позже друзья, оставшиеся в Иране, нам рассказыва­ли, что в пивную «Whitecap» стражи исламской революции вкатили бочку, которую взорвали, а оставшийся алкоголь изъ­яли. Шах попытался подавить восстание с помощью военных. Но кровопролитие только усилило антишахские настроения.

Как известно, чем сильнее сжимаешь пружину, тем боль­нее, разжавшись, она ударяет. После революции в стране кар­динальным образом изменился политический режим, ислами­сты закрутили гайки. Теперь все стороны общественной жизни в государстве опираются на законы шариата. Алкоголь строго запрещен, женщинам, даже иностранкам, предписывается хо­дить в платках и закрытой одежде. Все нарушения исламских законов строго наказываются. Вплоть до смертной кары. Есть случаи, когда она осуществлялась публично, на площадях.

    -    Как известно, Иран всегда был и остается закрытой страной. Как Вам там работалось? Чувствовали ли Вы враждебность местного населения? Или они, напротив, воспринимали советских граждан как друзей-союзников после того, как СССР выиграл тендер на строительство первого металлургического комбината в Иране?

-    Верно, после того, как СССР выиграл тендер, в Иран отпра­вилась солидная группа специалистов из разных отраслей со всего Советского Союза. Геологи на подобные работы обычно прибыва­ют одними из первых. Поэтому я оказался в Иране в самом начале строительства. Работал в металлургической корпорации «National Iranian Steel Corporation», которая была специально создана для строительства металлургического комбината, обогатительных фабрик, коксовых батарей, доменного производства. О важности комбината говорит уже тот факт, что на его закладку приезжали А. Косыгин с дочерью и шах Ирана с супругой.

Сначала я три с половиной года работал на месторожде­ниях в городе Керман Керманского остана (провинции). Тру­дился начальником отряда, руководил поисково-разведочны­ми работами на угольных месторождениях. Это был самый что ни на есть черный труд геолога на земле.

Потом я вернулся на два года в Союз. По правилам того времени отечественным специалистам не разрешалось более трех лет работать в капиталистической стране, следовало сде­лать перерыв как минимум на два года. Поэтому я вернулся в Академию наук Таджикской ССР, где трудился старшим на­учным сотрудником.

Через два года иранская сторона обратилась к нашему руководству и прислала мне вызов на работу уже в столице Ирана - Тегеране. И я проработал там еще три с половиной года, но уже в самой корпорации на руководящей должности главного геолога.

За семь лет, проведенных в Иране, могу сказать, что относи­лись там к советским специалистам прекрасно. В первую очередь потому, что СССР взялся за строительство металлургического ком­бината, в отличие от других стран, отказавшихся этим заниматься, так как им было выгодно, чтобы Иран остался в зависимости.

Ради металлургического производства иранцы были готовы выполнить любые наши требования. Для нас они создали все не­обходимые условия, разместили в специально построенном по­селке под Керманом, обеспечили жильем со всеми удобствами. Автобусы развозили нас на работу, а жен каждый день бесплатно доставляли на рынок. Во второй мой приезд в Тегеране мне вы­делили отдельную двухкомнатную квартиру в центре города и служебный автомобиль с водителем. Приставили привратника (слугу), который занимался уборкой в доме и выполнял любые просьбы. Для нас, советских людей, подобное было чуждо. Мы не привыкли, чтобы нам все преподносили на блюдечке с голубой каемочкой по первому требованию, начиная от солидных вещей и кончая банальными канцтоварами. Лечение мы получали в совет­ском госпитале абсолютно бесплатно. Был случай, когда человека, заразившегося гепатитом, на самолете доставили из Кермана в Тегеран и полностью оплатили дорогостоящие медицинские пре­параты швейцарского производства, восстанавливающие печень.

Единственное, что запрещалось, - рожать в Иране детей. Поэтому моя супруга полетела рожать в Россию. А для стар­ших детей при посольстве функционировала школа. Зарплату мы получали в ГКС (Государственном комитете по экономи­ческим связям с зарубежными странами) при советском по­сольстве. Выплачивали нам, правда, лишь 40 % от зарплаты, остальные 60 направлялись в пользу советского государства. Но даже эти деньги были на порядок выше того, сколько нам платили за аналогичную работу в Союзе. Жены наши в Иране не работали, зарплаты хватало и обеспечить семью, и отло­жить деньги на автомобиль. Я, например, как передовик про­изводства, получил в Иране талон на «Волгу-21».

Официальной валютой Ирана является риал, но факти­чески люди пользовалась туманами (1 туман равнялся 10 ри­алам). Ходило выражение: «С туманами - жизнь туманная, с риалами - реальная». Вообще процесс получения денег был многоступенчатым. Нам давали туманы, которые мы обмени­вали в Иране на доллары. А в СССР мы получали за валюту сертификаты, с помощью которых отоваривались в «Березке».

   -     Как известно, до ислама персы исповедовали рели­гию зороастризм. В последние годы зороастризм в Иране вновь обретает былую популярность, в том числе среди молодежи из консервативных семей, которые тянутся к западному образу жизни, устав от строгих рамок ислама. Что Вы думаете по этому поводу?

-     Среди персов, с которыми мне довелось работать в Ира­не, не было людей, демонстрировавших свою приверженность зороастризму. Близкой дружбы мы с ними не водили, прави­тельство этого не поощряло. И мы, и иранцы были осторожны в словах и поступках.

Про зороастризм я слышал на экскурсиях. Принимаю­щая сторона организовала нам культурные поездки по всей стране. Мы видели главные достопримечательности и истори­ческое наследие Исфагана, Шираза, Хамадана, Персеполиса, Кума и других городов. В Кермане мне запомнились глиняные возвышения, где зороастрийцы сжигали своих покойников или отдавали их на растерзание зверям.

  -    Уважаемый Борис Владимирович, расскажите о себе. Как вы пришли в профессию и как оказались в Иране?

-    Я родился в Самарканде в семье музыкантов и инже­неров. Мой дедушка Борис Николевич Кастальский был зна­менитым археологом, специалистом по древним монетам, военным инженером. В семь лет я остался сиротой, и на вос­питание меня взяли бабушка и тетка из Ташкента.

В школе мне повезло с учителем географии. Н.Н. Федяй от­крыл в школе кружок геологии, водил нас в горы, где мы собира­ли камни. В 1947 г. я поступил на геолого-разведочный факультет Среднеазиатского политехнического института, три года прорабо­тал в «Средазуглеразведке». Затем женился на Валерии, с которой мы вместе уже 57 лет. После свадьбы в 1957 г. я переехал к жене в Душанбе, где работал в Институте геологии Академии наук Тад­жикской ССР. Параллельно закончил аспирантуру в Ленинграде и защитил диссертацию под названием «Этология и условия об­разования угленосных отложений Гиссарского хребта».

Выезжал в командировки на Кавказ, Монголию, Камчат­ку, а в Иран я попал после того, как к нам в Академию наук Таджикской ССР в командировку приехали геологи из Мо­сквы. Один из них, Геннадий Бесчастнов, предложил коман­дировать меня в Иран. Свою роль сыграло то, что я состоял в партии и свободно владел английским и фарси. Так, с 1966 по 1970 г. я проработал в Кермане, а с 1972 по 1975 г. - в Тегеране.

После Ирана мы с супругой переехали в Москву, я про­шел по конкурсу в Геологический институт Академии наук СССР и в 1987 г. защитил в Москве докторскую диссертацию. У нас с женой двое детей и четверо внуков.

   -    Чем отличается работа в СССР от труда в восточ­ных странах? Там нет русской надежды на «авось», все четко распланировано, или есть какая-то особенная специфика?

-    В Иране наша работа была четко регламентирована. Со­ветские люди находились под двойным «колпаком»: с одной стороны их контролировала Иранская служба безопасности «Савак», с другой - родные органы. Нас всегда и всюду сопро­вождали переводчики.

Кстати, в Иране я легко общался с местным населением, так как свободно владел английским и таджикским, который сильно походит на фарси. Иранцы воспринимали мой тад­жикский как древнеперсидский. Мне даже говорили, что слу­шают таджикскую речь как музыку. В русском и персидском языках, кстати, тоже немало сходной лексики, всевозможных заимствований. Например, касса на фарси - сундук, полуось - полуос, заимствованное слово «мерси» - спасибо.

Многие наши рабочие вообще никаких иностранных язы­ков не знали. Парни из Донбасса выучили ровно одно персид­ское слово, а все остальное пытались объяснить иранцам же­стами. В таких случаях я приходил на выручку.

В работе с иранцами нужно обязательно учитывать вос­точный менталитет. Народ этот неторопливый, привык ра­ботать не спеша, опоздания там в порядке вещей. Договари­ваемся, к примеру, с шофером, что в шесть утра поедем на месторождение. Я встаю в пять, а шофер может приехать и в десять, и в двенадцать. Я возмущаюсь, высказываю ему. А он удивляется, почему мы, русские, такие торопливые. Был слу­чай, когда машина сломалась, шофер заглянул под капот, ни­чего не понял, и совершенно спокойно уселся и стал ждать. Ему даже в голову не пришло заглянуть под машину.

Причины такой неторопливости, думаю, кроются в клима­те. С 12 до 4 часов дня там стоит страшная жара, все вымирает, работать невозможно. Местные жители спасаются от нее, как могут, в основном, постоянно пьют чай. Были и вовсе курьез­ные случаи, когда я приезжал на полевые работы и видел, как иранцы спали на лопатах... Если я обращался к рабочим, они показывали на свой глаз и клялись: «Чашм! Чашм, ага!». Это означало: готов глаз свой вырвать ради тебя. Но на этом дело в основном и заканчивалось, расшевелить их было почти невоз­можно. Однако надо признать, люди они на редкость гостепри­имные и радушные. Просто дело в разнице менталитетов, по­этому им непонятны наш темп и излишняя суетливость.

    -      Вы жили и работали в Иране, в общей сложности, семь лет. Что вам больше всего запомнилось в этой стране и каким было первое впечатление?

-      Оно получилось незабываемым. После темной засне­женной Москвы перед нами предстало море огней. Поразило, что ночью город живет, светится яркими переносными фона­рями, под которыми студенты что-то учат, народ свободно гу­ляет. На улицах на каждом шагу продавали золото.

Огромное впечатление на меня произвел праздник Шах- сей-вахсей. Как известно, в исламе выделяются два больших течения - суннизм и шиизм. Большая часть мусульман явля­ется суннитами, последователи шиизма, в основном, обитают в Иране и Азербайджане. Праздник Шахсей-вахсей служит хо­рошим индикатором различий между шиитами и суннитами. В этот день шииты отмечают годовщину смерти внука про­рока Мухаммеда, имама Хусейна, который был мученически убит. И правоверные шииты в это день должны показать, что тоже готовы стать мучениками ради ислама.

Мы жили напротив мечети и видели, как под нашими ок­нами проходила большая процессия молодых людей в черных рубашках с вырезами в районе лопаток или просто обнажен­ных по пояс. Под призывы муллы «Шах Хусейн, вах, Хусейн» (владыка Хусейн, о горе Хусейну!) они стегали себя плетьми по спинам до крови. В праздники народ не работал, все учреж­дения закрывались. Ходили слухи, что убили какого-то аме­риканца, который попытался вмешаться в ход процессии. В траурные дни нам советовали никуда не выходить, мы заранее запасались продуктами и тихо сидели дома.

Впрочем, и в обычные дни наши люди старались держать ухо востро, так как нередко мотоциклисты срывали с плеч сум­ки. Причем прохожие не только не помогали поймать вора, а, наоборот, подбадривали его, когда он уходил от погони.

Еще меня поразило искусство иранцев изумительно тор­говаться. Для них это не просто борьба за скидку, а целое те­атральное представление. Торги на восточном базаре можно смотреть как спектакль. Вообще, иранцы - азартный народ. Кстати, территория Посольства РФ в Тегеране - собственность России, ее выиграл в карты офицер царской армии.

С годами я все чаще вспоминаю Иран, где прошла моя молодость, где мне было одновременно сложно и легко, опас­но и любопытно и очень-очень интересно. Я многое там узнал, многому научился, и это необычайно пригодилось мне в даль­нейшей работе и вообще в жизни.

В заключение еще раз хочу подчеркнуть, что я до сих пор вспоминаю с трепетом свою деятельность в этой стране и хочу, пользуясь случаем, передать иранскому народу сердечный привет. От всей души желаю успехов и благополучия Ирану и иранскому народу!

Беседовала Зарема Цыганова,
специальный корреспондент «Евразийского юридическо­го журнала»

 



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО

ЛУКА Элли - доктор юридических наук, президент Альфабэтикс Дивелопмент энд Инвестмент, Принстон (США). Афины (Греция).



№ 1 (92) 2016
Глубокая деформация Европы: легитимность Европейского Союза после еврокризиса (перевод Должикова А.В.)
Элли Лука – основатель Альфабетикс (www.alphabetics.info), консалтинговой компании, расположенной в Принстоне, Нью-Джерси, работала со странами и компаниями по проблемам международного права. Лука была стипендиатом программы им. Марии Кюри, степендиатом фонда Форда и старшим научным сотрудником в Центре международного права прав человека им. Орвилла Х. Шелла, младшего в Йельской школе права. Тематика публикаций:ядерное оружие, справедливость и право; водное право и политика: управление без границ и международное экологическое право: справедливость, эффективность и мировой порядок.

The Deep Deformation of Europe. The Legitimacy of the European Union after the Euro Crisis by Elli Louka

The Deep Deformation of Europe. Economic Conflict in the European Union by Elli Louka

ЕС Трансформация. Элли Лука. Перевод Должикова

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер

ЧЕРНИЧЕНКО С.В.


МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
«Нескончаемая дискуссия о международной правосубъектности индивидов»
Выходит в №1 (92) 2016 Евразийского юридического журнала

Можно отметить, что среди российских специалистов в области международного права чаще появляются сторонники точки зрения, что индивид становится субъектом международного права. Есть мнение, что индивид является субъектом международного права, имеющим «специфический» характер. Существует взгляд, что международное право может регулировать отношения между частными лицами, но это почему-то не превращает их в субъектов международного права. Сформулирована концепция о том, что индивид может быть субъектом только трансграничных отношений, но это не препятствует прямому действию норм международного договора на индивидов. Эти взгляды противоречат тому, что международное право объективно регулирует только межгосударственные отношения.
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика