Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Правовые реформы в сфере регулирования государственно-конфессиональных отношений: опыт европейских стран
Научные статьи
23.04.14 11:00
Оглавление
Правовые реформы в сфере регулирования государственно-конфессиональных отношений: опыт европейских стран
правовые реформы
ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО
Все страницы

вернуться

Правовые реформы в сфере регулирования государственно-конфессиональных отношений: опыт европейских стран



Под правовой реформой понимается хронологически ограниченный процесс преобразования правовой системы страны, затрагивающий правотворчество, правовой массив, правопонимание, правоприменение, который предшествует или следует за реформированием политической, экономиче­ской или социальной сферы и имеет целью качественное улуч­шение жизни большинства членов общества.

Однако в современном «постсекулярном» мире в связи с возрастанием религиозного фактора, формированием нового типа верующего, который обладает достаточно высоким уров­нем образования, но при этом опирается на религиозные ос­новы в поиске нравственных ориентиров, правовые реформы не могут не касаться и государственно-конфессиональных от­ношений, т.е. влиять в том числе на религиозную сферу обще­ственной жизни.

Говоря о правовых реформах европейских стран в сфере регулирования государственно-конфессиональных отноше­ний необходимо исходить из нескольких основополагающих положений.

Во-первых, как показали дебаты по поводу Европейской конституции, в странах Европейского Союза нет единого мнения о месте религии в устройстве государства. Впервые на европейском уровне этот вопрос был поставлен на об­суждение во время подготовки Амстердамского договора. Именно тогда, в 1997 г., канцлер Германии Гельмут Коль по просьбе обеих крупных немецких церквей (католической и протестантской) предпринял попытку закрепить в Амстер­дамском договоре «церковные статьи». Это начинание потер­пело неудачу, натолкнувшись на возражения Франции. По­хожая ситуация повторилась в 2000 г., во время разработки Европейской хартии об основных правах. В абзаце втором Преамбулы Хартии упоминалось о «гуманистическом, куль­турном и религиозном наследии» ЕС. Президент Франции Жак Ширак и премьер-министр Франции заявили, что Фран­ция не может одобрить такую формулировку, т.к. она противоречит французскому толкованию принципа отделения церкви от государства. В связи с такой позицией Франции было решено принять следующую формулировку: «духовное и моральное наследие» spiritual and moral heritage» - англ., «patrimonie spirit et moral» - фр.). Однако в немецкой ре­дакции Хартии английское слово «spiritual» было переведено словосочетанием «духовно-религиозный» geistig-religioes»

-    нем.). В связи с тем, что Хартия на всех языках имеет рав­ную юридическую силу, преднамеренно неверный перевод мог бы послужить основанием для невступления документа в силу. Однако Германия смогла доказать, что данный перевод является правильным и корректным.

Во-вторых, европейские страны можно разделить на свет­ские и имеющие государственную религию.

Достаточно нейтральное определение светского государ­ства дала в своей диссертационной работе А.Ф. Мещерякова, которая считает, что «это такой способ организации публич­ной (политической) власти, при котором государство и цер­ковь отделены и в то же время взаимодействуют друг с дру­гом, отсутствует государственная или официальная религия, обеспечивается равенство религиозных объединений, свобода совести и равенство граждан независимо от отношения к рели­гии в целях достижения баланса интересов личности, государ­ства и религиозных образований в различных сферах жизни общества.

Статус государственной религии сегодня имеют рели­гиозные объединения в Великобритании (англиканская цер­ковь), Швеции (лютеранская церковь), Норвегии (лютеранская церковь), Дании (лютеранская церковь), Исландии (лютеран­ская церковь), Греции (православная церковь), Мальты (католическая церковь) и т.д. Такой статус позволяет религиозной организации иметь: полное или частичное освобождение от налогов; значительную земельную собственность и здания; фи­нансирование от государства; возможность участия в полити­ческих процессах; ряд государственных функций (регистрация брака, рождений, смертей); возможность участия в государ­ственной системе образования. При этом, даруя привилегии, государство, как правило, осуществляет контроль за назначе­нием церковных иерархов.

Как отмечают современные исследователи, «во многих европейских странах существуют и государственные церкви, и исторические «традиционные» церкви, которые получают бюджетные субсидии, однако это не противоречит соблюде­нию принципа свободы совести и вероисповедания. Дело в том, что независимо от того, поддерживает ли власть опреде­лённую церковь или же нет, все религиозные объединения об­ладают базовым уровнем прав, который позволяет им свобод­но существовать, обучать своих последователей, заниматься социальной, миссионерской работой».

Существуют и другие более подробные классификации взаимоотношений между государствами Европы и религиоз­ными объединениями. Д.А. Пашенцев делит государства на три неравные группы. Так, Д.А. Пашенцев предлагает выде­лять государства:

-     теократические (политическая власть принадлежит гла­ве церкви, как, например, в Ватикане);

-     клерикальные (государство с церковью не слито, но по­следняя через законодательные институты, включая конститу­ционные нормы, активно влияет на государственную полити­ку, а школьное образование в обязательном порядке включает изучение церковных догматов (Италия, ФРГ, Великобритания);

-     светские государства, в которых церковь отделена от го­сударства, а школа от церкви (Франция, Россия, Турция).

В первых двух случаях религиозные объединения дикту­ют свою волю государству, а в третьем - закреплён государ­ственный приоритет.

Данного варианта типологии, в целом, придерживается и Е.А. Степанова. Она выделяет: идентификационную модель (Великобритания, Дания, Греция, Люксембург); коопераци­онную модель (Австрия, Бельгия, Германия, Португалия, Ис­пания, Италия, Швеция); отделительную модель (Франция, Нидерланды, Ирландия)7.

Кроме того, как отмечают Т.А. Бажан и О.В. Старков, в го­сударствах романо-германской или англосаксонской правовой системы свобода совести предоставлена в полном объёме, но можно выделить три модели взаимоотношений между госу­дарством и религиозными организациями:

а)  наличие государственной религии. В таких странах, как правило, есть и другие религиозные объединения, но они пользуются меньшей правоспособностью по сравнению с го­сударственной религией;

б) привилегированное положение одной из религиозных организаций (Италия, Германия, Испания, Болгария, Ирландия, Литва). В таких странах обычно государство заключает с определённой организацией особый договор. Примером та­кого договора может служить Конкордат между Римско-като­лической церковью и Итальянской республикой от 18 февраля 1984 г., в котором, в частности, закреплено, что «Итальянская республика, признавая ценность религиозной культуры и учи­тывая, что принципы католицизма являются историческим наследием итальянского народа, в общих целях образования будет продолжать преподавание католической религии в го­сударственных учебных заведениях всех видов и ступеней, кро­ме университетов»;

в)  равенство всех религиозных организаций. Так, согласно Закону об отделении церкви от государства 1905 г., Француз­ская республика не признаёт и не субсидирует никакую цер­ковь и не оплачивает её служителей.

В-третьих, европейские государства имеют абсолютно раз­ный опыт государственно-конфессионального взаимодействия и его правового регулирования в зависимости от того, принад­лежали ли они к социалистическому или капиталистическому лагерю. Это касается многих аспектов. Так, в Западной Европе понятие светского государства разрабатывалось как механизм обеспечения индивидуальной свободы совести, а в советской России - как одна из обязательных характеристик основ госу­дарственного строя, и эта традиция, безусловно, ощущается и в Конституции Российской Федерации. Ещё один пример: если в социалистических странах религиозные организации не имели прав юридического лица, то в Западной Европе - и в светских странах и в государствах, имеющих государствен­ную религию, ограничений имущественных прав конфессий практически не было. В посткоммунистических странах, как подчеркивает венгерский социолог М. Томка, «реставрация религии и общественной роли Церкви, а также попытка рели­гиозной реставрации общества являются фундаментальными чертами преобразований». Происходит также переформу­лирование юридических оснований, которые определяют свя­зи между Церковью и государством - в направлении прибли­жения к нормам Европейской конвенции по правам человека.

В-четвёртых, российский опыт и опыт стран Западной Ев­ропы в правовом реформировании государственно-конфесси­ональных отношений достаточно сильно отличается, и данные различия возникли гораздо раньше, чем советский период. Об этом свидетельствуют, например, покушения на имуще­ство религиозного назначения. В частности, И.А. Холопов, исследуя австрийский опыт, так пишет о Западной Европе: «Кражи из церквей в отличие от обычных краж произведений искусства является феноменом, который существует только с конца 50-х гг. ХХ века. До этого едва ли кто-нибудь осмелился покуситься на сакральные предметы», т.к. все были убежде­ны, что они обладали удивительной силой. Однако в России посягательство на имущество религиозного назначения нака­зывалось чуть ли не с древности, а в первом уголовном кодексе





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика