Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Инкорпорация норм права чеченцев и ингушей в законодательство и имперскую юстицию России: некоторые эпизоды развития права и правосудия в Терской области
Научные статьи
23.04.14 12:46

вернуться

Инкорпорация норм права чеченцев и ингушей в законодательство и имперскую юстицию России: некоторые эпизоды развития права и правосудия в Терской области


Юридический плюрализм на Северном Кавказе в Чечне и Ингушетии во второй половине XIX в., был основан на позиции здравого прагматизма. При этом его парадигма напрямую за­висела от степени государственного влияния на подконтроль­ные территории, населенные мусульманским населением. Эф­фективность юридического плюрализма, установленного по сути под контролем имперских властей, носила бы лишь де­кларативный характер, если бы не распространялась в долж­ной мере на судебный плюрализм. Он выразился в том, что под контролем российского государственного управления на Северном Кавказе были сохранены адатский суд и суд кади, фактически с приданием им статусов государственных судеб­ных органов с правом рассмотрения гражданских и уголовных дел, попадающих в сферу интересов шариата и адата.

Мы не случайно акцентируем внимание на категории «контроль», объясняется это тем, что функции по назначению председателя горского словесного суда новая власть оставила за собой. Систематизация и инкорпорация права и судебных органов чеченцев и ингушей в законодательство и имперскую юстицию России характеризуется двоякостью правового под­хода: с одной стороны, начиная со второй половины XIX в. вплоть до 1917 г. регулятивная функция традиционного права успешно направлена главным образом на борьбу с уголовщи­ной в регионе и это не может не использоваться в судебных учреждениях. При этом в компетенцию адатского права и горских словесных судов входили только уголовные дела, со­вершенные горцами, и только в отношении горцев. С другой стороны в случае совершения преступления представителем коренного населения в отношении представителя некоренно­го (и наоборот) дела рассматривались в мировом или окруж­ном суде. В 50-60 гг. XIX в. правительством было осуществлено расширение и укрепление адатских судов, с одновременным вытеснением и принижением роли шариатских судов. Как от­мечалось в отчете за 1857-1859 гг. наместника царя на Кавказе главная задача горского управления должна состоять в том, чтобы обессилить мюридизм, разрешив шариату рассматри­вать только вопросы, связанные с духовными делами, а судо­производство осуществлять посредством адата.

Обследовавший состояние судебного дела на Кавка­зе сенатор Н. Рейнке в 1912 г. писал: «...по настоящее вре­мя не только порядок избрания депутатов, но и самый круг лиц, могущих участвовать в выборах и быть избранниками, остается неопределенным, не говоря уже о порядке рассмотрения и решения дел, всецело зависящих от усмотрения председательствующих».

Начиная с 1870 г. согласно «Временным правилам» в сельских судах Кубанской и Терской областей решались лишь только мелкие споры и дела, стоимость которых не превышала 30 рублей. По всем мелким делам стоимостью свыше 30 рублей жители обращались в окружной суд, на что приходилось тратить больше средств и времени. По свиде­тельствам очевидцев того времени, у чеченцев было 3 суда: уголовный Окружной, Горский словесный суд и не призна­ваемый законами народный суд (суд кровной мести). Ре­шение окружного суда и наказание по нему не избавляло виновного от кровной мести. Советский ученый Н. Яковлев в своей работе «Ингуши» уделил большое внимание изуче­нию кровной мести. Он констатирует: «Случаи кровной ме­сти щедро накапливались у ингушей в годы национального гнета. На смену немногим, заканчивающимся примирени­ем, возникало по нескольку новых убийств. И к 1919 г. общее число случаев кровной мести по всей Ингушетии достигло очень большой цифры - целых ста пятидесяти случаев». Примечательно, что выборы судей могли быть по распоря­жению начальника области признаны недействительными, после чего происходили новые выборы. Таким образом, при изучении деятельности судебных органов можно прийти к следующим выводам: власть, осуществлявшая, с одной сто­роны, внедрение новых судебных институтов наряду с вне­дрением европейской системы права, не могла вытеснить полностью существовавшую многовековую систему адатско- го производства, которую, кстати, не смог искоренить в Чеч­не имам Шамиль, пытавшийся заменить адат шариатом. При этом отметим, что чеченцы и ингуши активно пере­нимают и калькируют с русского языка такие юридические понятия как - набахти-тюрьма, гауптвахта, йитаб - (этап), кано- (конвой). Наиболее целостную картину организации имперского суда в регионе и отправлении суда мы можем сформировать на анализе ранее неисследованных судебных документов - протоколов допросов, обвинительного акта и приговора Временного военно-полевого суда над участника­ми известного восстания 1877 г. в Чечне. Данные докумен­ты позволяют реконструировать систему правосудия уста­новленную царской властью в регионе во второй половине Х!Х в., которая имеет ярко выраженный военно-управлен­ческий характер. На примере данного дела можно судить о том, что адат чеченцев и ингушей, используемый при судилище по бытовым преступлениям, не распространял­ся на преступления посягавшие на интересы государства. Дело по своей сути являлось политическим, все его фигу­ранты были приговорены к различным видам наказаний. Судебное разбирательство проходило в г. Грозном, состав суда был сформирован из военных чинов - под председа­тельством генерал-майор Паскевича, члены суда: полковник Белик, майор Игнатьев и, в качестве делопроизводителя, надворный советник Хагородин, при помощнике военного прокурора Кавказского военно-окружного суда коллежском асессоре Карпинском. Допрос в суде обвиняемых в восста­нии осуществлялся на чеченском языке через переводчика. Обвиняемые в зависимости от степени грамотности подпи­сывали или не подписывали протоколы допроса, последнее обстоятельство не утрачивало юридической значимости протокола допроса. Обвинительный приговор в отношении 16 человек (самому младшему из которых прапорщику ми­лиции Даде Умаеву было 22 года, а самому старшему Газа Нур-Магамтову было 75 лет) содержит следующие основные сведения - временный полевой военный суд в г. Грозном на основании 34 ст. С.В.П. 1869 г., XXIV кн. и рапорта временно исполняющего должность прокурора высочайше утверж­денного кассационного присутствия при Кавказской армии командующему войсками в Терской области, от 3 декабря 1877   г. за №371, равно ст. С.В.П. 1869 г., XXIV кн., п. 1238 и 1241, ПОСТАНОВИЛ: 1) подсудимых: 1) Алибека-Хаджи Ал- данова, 2) Ума-Хаджи Дуева. 3) Дада Алимова (он же Зал- маев), 4) Хусейн-Хаджи Несаева, 5) Мити Апаева. 6) Курко Гойтаева, 7) Лорсан-Хаджи Гиреева, 8) Косума Буртакова, 9) Нур-Хаджи Мехтиева, 10 прапорщика милиции Дада Ума- ева и 11) Тазурко Тангаторова, по лишению всех прав состо­яния, а прапорщика и серебряной медали для ношения на шее на Аненской ленте с надписью: «За службу в собствен­ном конвое государя императора Александра Николаеви­ча», - подвергнуть смертной казни через повешение: Ших- Мирза Ших-Алиева, Гусейна Амаева, Хамбатыра Яхсаева и Гази Нур-Магоматова - по лишении всех прав состояния, сослать в каторжные работы в рудниках: первого без срока, а последних троих - сроком на двадцать лет; 2) подсудимых Сулеймана Хизириева и Хаджио Колодаева по обвинению их в государственной измене, а прапорщика Дада Умаева по обвинению в краже лошади считать по суду оправдан­ными; 3) в виду признанных судов, особо уменьшающих вину подсудимого Гази Нур Магометова, обстоятельств, хо­датайствовать пред командующие войсками в Терской об­ласти о замене назначенного Гази-Нур Магометову наказа­ния ссылкою на поселение в Сибирь, с лишением всех прав состояния, в места Сибири не столь Отдаленные; 4) судеб­ные по делу издержки, если таковые окажутся, взыскать из имуществ подсудимых, признанных виновными, поровну с каждого, а в случае несостоятельности какого либо или не­скольких из них - с имущества остальных по равной части; в случае же несостоятельности всех принять - принять на счет казны. 1878 г., марта 7 дня и 3 часа пополудни, приговор в присутствии Генерал-адъютанта Смекалова, военного про­курора, коллежского асессора Карпинского и помощнике секретаря, а также в присутствии всех подсудимых, имен­но: Алибека Алданова, Курко Гойтаева, Джамбатыра Яхса­ева, Лорсан-Хаджи..., Гусейн-Хаджи Несаеве, Косуме Бурта- кове, Hyp-Хаджи..., Ших-Алиева, Ума Дуева, Дада Умаева, Мити Апаева, Дада Залмаева,, Хаджи Колдоева, Сулеймана Хизириева, Гази Нур-Магометова и Тазурко Тангаторова, был объявлен. В материалах судебного разбирательство бе­рущего своё начало с 12 января 1878 г. и оканчивающиеся 8 марта 1878 г. наше внимание привлекли следующие об­стоятельства: во-первых дело изначально рассматривается военными чинами (которые не являются при этом профес­сиональными судьями); во-вторых учрежденная комиссия для производства следствий о Государственных преступни­ках - туземцах, в первоначальном составе 12 января 1878 г., к 4 марта предстает в ином коллегиальном списке, среди которых появляется к примеру есаул Бочковский; в-третьих в материалах дела не прослеживается участие стороны за­щиты подсудимых; в-четвертых наше внимание обращает формулировка «приговор в окончательной форме, прежде приведения оного в исполнение, представить на утвержде­ние командующего войсками Терской области» из которой можно предположить, что приговор мог быть изменен и дополнен командующим войсками Терской области; и на­конец, в пятых, приговор считался окончательным и его об­жалование в кассационном порядке не предусматривалось. На примере резонансного дела в отношении восставших под руководством Алибека Алданова можно сделать вывод о высокой концентрации власти в руках военных в Чечне, о неразвитой системе судоустройства во второй половине Х1Х века зависевшей от местного военного командования.

Отсутствие разграничений между судебной властью и администрацией, приводило к тому, что военная админи­страция допускала много нарушений в порядке организации правосудия и его отправления. Игнорирование этого фактора на определенных этапах привело к тому, что судебная система существовала лишь формально, осознание этого способство­вало некоторому улучшению ситуации. Одним из первых, кто обратил на это внимание, был А.Ф. Кони. Он доказывал, что положение Имперского судебного устава вступает в явное противоречие с вековыми обычаями горцев. А.Ф. Кони - один из активных проводников судебной реформы в России, зако­нодатель, теоретик и практик в области юридических наук - не мог не знать и о других недостатках узаконенных судов на Кавказе. Так, он считал недопустимым практиковавшиеся здесь соединения в лице одного мирового судьи судебных и следственных функций.

К существенным проблемам судебной системы рассма­триваемого периода, по нашему мнению, следует отнести зависимость судопроизводственных норм от судейского ус­мотрения, которое развивало затягивание судебного разбира­тельства с целью давления на стороны процесса.

Обращая внимание на ингушское общество следует отме­тить, что отдельные вопросы семьи и брака (ограничение раз­мера калыма, пресечение насильственного увода невест, право женщин на развод и др.) при содействии местной администрации ингуши решали - на особых сходках в крепости Назрань в 1879, 1887, 1890 гг.

Анализ деятельности судебных институтов в Чечне и Ингушетии в рассматриваемый период приводит нас к сле­дующему заключению. Проблемы судебного устройства в Терской области, его восприятия местным населением, в первую очередь чеченцами, были обусловлены доминиру­ющими первопричинами: менталитет, вековые традиции, а также губительная политика царизма, связанная с Кавказ­ской войной.

Как таковых скорых и серьезных изменений в судебной системе на территории Чечни и Ингушетии не последовало и в самом начале ХХ в. «К нашему сожалению, - говорится, на­пример, в одном из заявлений, поданных начальнику области чеченцами в марте 1909 г., - начальство ловит только мелких воров, а с крупными действующими на крупные суммы состо­ит в доле». И так думали не только местные жители, порой уличали друг друга в этом и сами чиновники.

Исследование вопросов становления системы судоу­стройства и судопроизводства в Чечне и Ингушетии в пери­од ХУНТ - начала ХХ вв. позволяет сделать вывод о наличии триединой системы отправления правосудия, выраженной в виде формулы - адат, шариат и российский правовой закон. Степень эффективности данной судебной системы, сочета­ющей в себе наличие тройственных элементов правосудия, имела противоречивый характер. С одной стороны, это не­обходимость, диктуемая велением времени, с другой сторо­ны - это создавало много правовых коллизий и неудобств для населения, проживающего на данной территории. Как бы то ни было, адат и шариат будучи эффективными сред­ствами по упреждению преступлений способствовали тому, что общий криминогенный уровень в Терской области был наиболее благоприятным в сравнении с другими кавказски­ми губерниями и областями, поскольку имел наименьшую преступность.

Исследование вопросов развития права и органов право­судия у чеченцев и ингушей после включения в состав Рос­сийской империи показывает, что данный процесс имел свои особенности обусловленные взаимодействием российского законодательства, вайнахских адатов и шариата. В целом про­цесс систематизации и инкорпорации права и судебных ор­ганов чеченцев и ингушей в законодательство и имперскую юстицию России носил локальный по территориальному признаку характер.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика