Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Правоотношение и правовое взаимодействие: аспекты соотношения - правовое взаимодействие
Научные статьи
26.05.14 12:41
Оглавление
Правоотношение и правовое взаимодействие: аспекты соотношения
теория и история государства и права
правовое взаимодействие
Все страницы



В описанной ситуации мы имеем правоотношение, со­держанием которого выступает субъективное юридическое право гражданина на рассмотрение его обращения в срок до 21 дня и субъективная юридическая обязанность муници­пального органа такое рассмотрение осуществить и выдать выписку. Оба участника имеют и реализуют в данном случае свои правовые статусы. Однако в действительности правовое взаимодействие, обмен результатами юридически значимой деятельности может приобретать прямо противоположный характер. В одном случае, когда орган, его должностное лицо, в рамках своих полномочий рассмотрит обращение и выдаст выписку в срок менее 5 дней, правовое взаимодействие при­обретет характер юридического содействия осуществлению прав гражданина, в другом — фактически противодействия.

В обоих случаях гражданин реализовал свое субъективное юридическое право, но в первом случае, в отличие от второ­го, был осуществлен еще и законный интерес в получении выписки ранее максимального срока. Должностное лицо же в обоих случаях надлежащим образом реализовало свою субъективную юридическую обязанность, но во втором слу­чае такая реализация пользы гражданину не принесла (нет нужды говорить, что таких примеров масса во всех сферах общественной жизни).

В первом случае, когда правоотношение (и правовое вза­имодействие гражданина и органа власти) стало средством юридического содействия реализации законного интере­са, оно de-facto трансформировалось по воле органа власти и инициативе гражданина в правоотношение, в котором за­конный интерес «как бы» (опять же фактически) «перешел» в субъективное юридическое право и был таким образом ре­ализован. Во втором такого «перехода» не произошло, и за­конный интерес реализован не был. Не требует доказательств тот факт, что в первом случае эффективность правореализа­ционного процесса для гражданина выше, чем во втором. Однако сам момент фактической «трансформации право­отношения» — перехода законного интереса в субъективное юридическое право (о котором, еще раз подчеркнем, гово­рить можно лишь условно, юридически действия, конечно, были совершены в рамках правоотношения, в котором право требовать выдачи справки было только по истечении 21 дня) целиком зависел от осуществления в конкретном случае дис­креционного полномочия органа власти по сокращению сро­ка выдачи выписки, от правоприменительного усмотрения.

И на вопрос о том, возникло ли право требования выдачи выписки в пятидневный срок именно как субъективное юри­дическое право, следует дать отрицательный ответ, поскольку оно не предусмотрено нормой права. Однако интерес граж­данина и выдвигаемое в соответствии с ним требование были обоснованы как правомерные, законные, целесообразные, справедливые и сумели найти реализацию только в данном случае. Значительное число воздействующих на реализацию законных интересов факторов, которые к тому же нелинейно зависят друг от друга, прийти к выводу о стохастичном харак­тере связей участников правоотношения посредством закон­ных интересов и действий по их удовлетворению (в отличие от связей через субъективные юридические права и обязан­ности), большей или меньшей вероятности реализации за­конных интересов. С позиций повышения гарантированности прав и свобод граждан, в соответствии с принципом юридиче­ского равенства должны создаваться условия для того, чтобы в массе случаев тенденцией была реализация законных инте­ресов, а флуктуациями — случаи их неосуществления, т. е. за­конные интересы должны иметь каналы реализации.

В аспекте нормативного регулирования подобных си­туаций возможны два пути. Первый заключается в макси­мально возможном ограничении правоприменительного усмотрения (в приведенном примере, используя этот путь, надо императивного устанавливать сроки — не «до 21 дня», а «21 день», «10 дней», «5 дней» и т.д. с исчерпывающим перечнем оснований для применения того и иного срока без всяких исключений). Однако, как известно, исключить правоприменительное усмотрение в принципе объектив­но невозможно, фактически границы усмотрения остают­ся у правоприменителя даже при детальнейшей «заурегу- лированности»; более того, это и не всегда целесообразно, поскольку в качестве предельного основания исключение усмотрения имеет презумпцию недобросовестности право­применителя, которая подрывает всю правоприменитель­ную деятельность. Второй путь видится более сбалансиро­ванным и разумным и заключается в том, чтобы нормативно программировать каналы реализации законных интере­сов — закреплять юридическую обязанность органов брать во внимание законные интересы участников правового вза­имодействия, принимать правоприменительное решение только с учетом законных интересов. Нормы права должны, насколько это возможно, конкретизировать, какие именно законные интересы должны быть учтены, но без установле­ния их исчерпывающих перечней.

Закрепление юридической обязанности правопримените­лей учитывать законные интересы граждан в публично-право­вых отношениях, которые возникают из прямо закрепленных в нормах права юридических фактов и не зависят от воли лиц, не наделенных публично-властными полномочиями, а также в некоторых правоотношениях, основанных на автономии воли (в большинстве частно-правовых отношений субъек­ты сами учитывают законные интересы друг друга), которые конструируются сторонами не самостоятельно, а с участием субъекта применения права либо при проверке правопри­менителем законности самостоятельно установленного сторо­нами правоотношения и, в случае установления отклонений от норм права, корректировке их, изменении (что для право­вого взаимодействия, по сути, одно и то же).

Позитивный пример такого правового регулирования, учитывающего законные интересы, дает семейное законода­тельство, оперирующее, например, при установлении али­ментных обязательств, требованием учета «заслуживающих внимания интересов сторон» (статьи 85-88, 91, 95, 98 СК РФ).

Здесь, конечно, возможны отчасти обоснованные возра­жения о достаточности в системе права нормативно-регуля­тивных средств и неумении (нежелании) правоприменителей руководствоваться нормативными обобщениями, однако на основе последних нельзя привлекать недобросовестных правоприменителей к юридической ответственности, прежде всего дисциплинарной, за правоприменительные действия, совершенные без учета законных интересов. Возложение на правоприменителей юридических обязанностей учиты­вать законные интересы, конкретизированные в большей или меньшей степени, дает основания для конструирования со­ответствующих составов дисциплинарных правонарушений, аналогично нормам УК РФ, оперирующим понятием «суще­ственное нарушение законных интересов».

Представляется, что при установлении нормативных тре­бований учета законных интересов с определенной степенью конкретизации, эффективность удовлетворения законных ин­тересов граждан станет выше, нежели от их реализации или нереализации случайным образом, в зависимости от усмотре­ния правоприменителя.

Итак, правоотношения при реализации законных интере­сов не возникают, поскольку суть правоотношения — нали­чие права требовать, не просить, не убеждать, а именно тре­бовать, чего нет в реализации законного интереса. Тот факт, что в силу правоприменительного решения (как результата правового взаимодействия, убеждения правоприменителя в законности, целесообразности, справедливости интереса) законные интересы в одном случае осуществляются, а в дру­гом — не осуществляются, дает основание утверждать, что за­конные интересы реализуются в правовых взаимодействиях, не охватываемых конструкцией «правовое отношение».

Возвращаясь к приведенному выше примеру с обращени­ем гражданина, отметим, что объяснительных возможностей понятия «правоотношение» оказывается недостаточно для оценки содержания ответа на обращение, который форми­руется в результате профессиональной юридической деятель­ности органа, должностного лица, обладающего здесь усмо­трением. В результате осуществления одинаковых по своей правовой форме — правоотношений — в одном случае граж­данин может получить «формальную отписку», в другом — максимально полное правовое информирование, консульти­рование с приведением юридической аргументации. В рамках одних и тех же правоотношений реализуются разные по сво­ему характеру и направленности правовые взаимодействия как обмены юридически значимыми деятельностями и (или) их результатами, «стиль реализации права»: от юридическо­го нейтралитета (который в случае «формальной отписки» правильнее именовать пассивным юридическим противодей­ствием) до содержательного юридического содействия реали­зации прав и законных интересов.

Для реализации законных интересов огромную роль игра­ет уровень правовой культуры участников правового взаи­модействия, поскольку нормативное регулирование, хотя бы и в максимальной степени конкретности, имеет свои пределы, облечь весь процесс правовых взаимодействий в детальные правовые формы, зарегулировать, заинструктировать его — задача невыполнимая и малоэффективная. Здесь требуют ре­шения «профессионально-личностные проблемы, в том числе проблема значимости стиля реализации права, манер про­фессионального поведения. Любая юридическая деятельность включает в себя состояние подготовленности субъектов к реа­лизации права, мотивы, отношения, подготовленность к тру­ду как к затрате усилий, готовность тратить усилия и сами эти усилия, а не «безличностное исполнение всеми обязанными к тому лицами установленных законом процедур».

Поэтому вторым направлением обеспечения реализации законных интересов выступают меры по усилению ориен­тации правоприменителей именно на юридическое содей­ствие реализации прав и законных интересов, а не на «механически-нейтральное» осуществление нормативно-правовых предписаний, поскольку типы правового взаимодействия, реально преобладающие (а) во внешней по отношению к конкретному правореализационному процессу среде (усво­енный субъектами опыт участия в подобных правоотношени­ях, сложившая судебная и иная правоприменительная прак­тика и пр.) и (б) внутри конкретного правореализационного процесса, протекающего в рамках конкретного правоотно­шения, содержание которого предполагается осуществить, задают условия реализации права (в виде взаимно ожида­емого юридически значимого поведения его участников), а иногда и предопределяют тот или иной вариант деятель­ности управомоченного и (или) обязанного лица: юридиче­ский или фактический отказ от реализации субъективных прав на каком-либо этапе, неисполнение или ненадлежащее

права. В соответствии с принципом правовой определенности до перевода прав как элементов объективного права (т. е. до всту­пления в конкретные правоотношения) субъект должен иметь четкое представление о своих субъективных юридических пра­вах и субъективных юридических обязанностях еще на стадии «когнитивного правоотношения» (А. В. Поляков). Реализация же законного интереса носит вероятностный характер, и может осу­ществиться в одной, но не осуществиться в другой подобной ситу­ации. Поэтому правильнее вести речь о том, что реализация за­конных интересов есть особая форма правового взаимодействия, отличная от правоотношения, включающая две стадии: призна­ние интереса и основанных на нем притязаний законными, целе­сообразными и фактическое воплощение их в жизнь.

Сказанное позволяет сформулировать ряд выводов.

Во-первых, следует согласиться с суждением о том, что «мысль о выделении правовых взаимодействий нуж­дается в дальнейших уточнениях», но она должна «разрабаты­ваться не в качестве противовеса учению о правоотношениях, а в качестве его дополнения», соотношение этих категорий может быть различным в зависимости от уровня и масштаба рассмотрения.

Во-вторых, понятием «правоотношение» фиксируется сложившаяся правовая связь субъектов права посредством субъективных юридических прав и обязанностей, а поняти­ем «правовое взаимодействие» охватываются еще и процессы установления изменения или прекращения этой связи, кон­кретные правовые ситуации как совокупности объективных и субъективных факторов, в которых происходит постановка цели, избрание средств, приводящие субъектов к конкретно­му, а не к какому-либо иному правоотношению. Категория «правоотношение» отражает статику, состояние связей субъ­ектов права в данный момент времени, места и т. д., а «право­вое взаимодействие» — динамику их развития, взаимное вли­яние правовых деятельностей, вступающих в обмен.

В-третьих, с позиций деятельностного подхода право­вые отношения, их установление (изменение, прекращение) в обмене юридически значимых деятельностей способны вы­полнять роли целей, средств и результатов правовых взаимо­действий.

В-четвертых, правовое взаимодействие охватывает не толь­ко связь субъективных юридических прав и субъективных юридических обязанностей, но и реализацию возникающих в связи ней законных интересов, при этом последняя носит стохастический характер.

В-пятых, в рамках одного и того же правоотношения воз­можны разные типы правового взаимодействия (юридическое содействие, юридическое противодействие).

В-шестых, одним из критериев выделения типов правово­го взаимодействия выступает отношение участников к закон­ным интересам друг друга, готовность способствовать либо препятствовать их осуществлению. Учет законных интересов управомоченного, признание другой стороной правового взаимодействия значимости и правомерности выдвигаемых субъектом притязаний — критерий выделения юридического содействия реализации прав и законных интересов как типа правового взаимодействия.







Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика