Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Государственная антикоррупционная политика: российская модель - антикоррупционная политика
Научные статьи
27.05.14 10:31
Оглавление
Государственная антикоррупционная политика: российская модель
антикоррупционная политика
Все страницы

Антикоррупционная политика реализуется посредством законотворческого процесса и практики применения зако­нодательства, ограничивающего злоупотребление государ­ственной властью. Поэтому от чёткого понимания и должного осмысления опыта борьбы с этим злом зависит успех реализа­ции отечественных моделей антикоррупционных стандартов. В этой связи профессор А.А. Тарасов пишет: «Распростра­нённый в мировой юридической практике термин «антикор­рупционные стандарты» (anticorruption standards) означает определённый набор основополагающих, официально закре­плённых правил, которым должны соответствовать норма­тивные предписания, регулирующие конкретные виды госу­дарственно-властной деятельности, с тем, чтобы ограничить коррупционные процессы в ней, позволить своевременно выявлять конкретные фак-ты коррупции, предотвращать их негативные последствия». В ч. 1 ст. 2 Модельного закона «Ос­новы законодательства об антикоррупционной политике», принятого в г. Санкт-Петербурге 15 ноября 2003 г. Постановле­нием 22-15 на 22-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ, говорится: «Корруп­ция — подкуп (получение или дача взятки), любое незаконное использование лицом своего публичного статуса, сопряжён­ное с получением выгоды (имущества, услуг или льгот и/или преимуществ, в том числе неимущественного характера) как для себя, так и для своих близких вопреки законным интере­сам общества и государства, либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу». В этом определении ряд спорных моментов: 1. Оборот «любое незаконное (выделено мной — О. П.) использование лицом своего публичного ста­туса» превращает норму-определение в бланкетную норму, отсылающую к поиску в законе чётко прописанных запретов.

2.     Получение или дача взятки не исчерпывает всей палитры уголовно-наказуемых деяний соответствующей направленно­сти, поскольку существуют отдельные составы коммерческого подкупа РФ, оказание противоправного влияния на результат официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого конкурса, злоупотребления должностными полномочиями и пр. Тем более что такое расширительное толкование за пределами государственно-властного (в мо­дельном законе — публичного) статуса соответствующего лица вполне соответствует букве и духу ратифицированной в России Конвенции ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. В частности, комментируя содержание понятия «кор­рупция» в конвенции, В. Д. Зорькин ещё до ратификации это­го международно-правового документа особо отметил такие формы коррупционных преступлений как подкуп в частном секторе, хищение имущества в частном секторе и пр.14 Таким образом, понимание коррупции в таком узком контексте как в определении модельного закона вряд ли оправдано. 3. Обо­рот «вопреки законным интересам общества и государства» позволяет ещё более узко интерпретировать рассматрива­емое понятие. Дело в том, что уже в российском Уложении об уголовных наказаниях 1845 года предусматривалось два вида коррупционных правонарушений: лихоимство — ст. 372 (принятие чиновником вознаграждения лично либо через по­средников без нарушения обязанностей по службе) и мздо­имство — ст. 373-376 (совершение противоправного обязан­ностям службы деяния за вознаграждение). В современном отечественном уголовном законе совершение подобного лихо­имства также наказуемо и не менее коррупционно, чем мздо­имство, в модельном законе всё как видим иначе.

В определенном контексте (в части, например, отнесения к этому явлению коммерческого подкупа) законодательное определение коррупции в профильном законе предложено в более удачной редакции как «злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного поло­жения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного иму­щества или услуг имущественного характера, иных имуще­ственных прав для себя или для третьих лиц, либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими фи­зическими лицами», а равно аналогичные действия от имени и в интересах юридических лиц (п. 1 ч. 1 ст. 1 Федерального за­кона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ (ред. от 28 декабря 2013 г.) «О противодействии коррупции»). Однако по-прежнему остается открытым вопрос о том, считать ли коррупционны­ми такие преступления как превышение должностных пол­номочий (ст. 286 УК РФ), мошенничество с использованием должностного положения (ст. ч. 3 ст. ст. 159-159.6 УК РФ), ока­зание противоправного влияния на результат официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого конкурса (ст. 184 УК РФ) и пр.

В литературе встречаются весьма авторитетные заявления о том, что активно развиваются и нетрадиционные формы коррупции, которые не находят должного отражения, т. е. криминализации в уголовном законе. Так, И.Л. Трунов пи­шет: «Помимо традиционных проявлений коррупции как по­лучение взятки и злоупотребление служебным положением процветают коррупционные деяния, не наказуемые уголов­ным законом:

      использование должностными лицами подставных лиц и родственников в приближенных лоббируемых коммерче­ских структурах;

      бюрократический рэкет, вымогательство материальных средств у коммерческих структур. Возмездное участие чинов­ников в конкурентной борьбе;

      лоббирование при принятии нормативных актов в ин­тересах подконтрольных структур либо за вознаграждение;

      использование служебного положения для «откатного» распределения государственных средств;

      различного рода злоупотребления служебным положе­нием в процессе приватизации, посреднические «откатные» схемы сдачи муниципальной недвижимости в аренду, лицен­зирование, квотирование, предоставление жилья и т.п.». Полагаю, что такое категоричное суждение не совсем верно отражает современную действительность, поскольку имеет­ся общий состав злоупотребления служебным положением и перечисленные И.Л. Труновым деяния хотя и различны по степени общественной опасности, но всё-таки запрещены уголовным законом. Другое дело, что предельная общая фор­мулировка имеющегося состава не отвечает ни дифференци­ации по степе-ни общественной опасности имеющихся зло­употреблений, ни современным возможностям доказывания в уголовном судопроизводстве. Думается, что частные составы имеющихся злоупотреблений должны быть криминализи­рованы, но в том ключе, в каком международное сообщество определило это в Конвенции ООН против коррупции. Одна­ко у России и здесь нашелся свой путь устойчивого неприятия ст. 20 Конвенции, предусматривающей возможность крими­нализации незаконного обогащения.

Резюмируя все вышесказанное, важно отметить, что сама канва борьбы с коррупцией неконструктивна, поскольку, во-первых, бороться с явлением малоэффективно без устра­нения и нейтрализации причин его возникновения (без этого такая деятельность очень быстро превращается в манипуля­тор или пустую декларацию), а во-вторых, несистемные ре­шения подобного рода создают искаженную практику, когда приоритеты политически ангажированы, а не продиктованы насущной необходимостью и, наконец, в-третьих, представ­ляется куда как более продуктивным подход, когда не про­тиводействие чему-то, борьбы с чем-то становятся основной политики, а стимулирование положительных тенденций (на­пример, добросовестного поведения государственных служа­щих).





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика