Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О системе сосуществования российского и иностранного уголовного права и его процессуального применения на переходный период в Крыму и Севастополе
Научные статьи
27.05.14 10:56
Оглавление
О системе сосуществования российского и иностранного уголовного права и его процессуального применения на переходный период в Крыму и Севастополе
Республика Крым
город федерального значения Севастополь
применение иностранного права
правовое регулирование
Все страницы


вернуться


О системе сосуществования российского и иностранного уголовного права и его процессуального применения на переходный период в Крыму и Севастополе


Согласно ст. 6 Договора между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Феде­рации новых субъектов (далее — Договор) «со дня принятия в Российскую Федерацию Республики Крым и образования в составе Российской Федерации новых субъектов и до 1 янва­ря 2015 года действует переходный период, в течение которого урегулируются вопросы интеграции новых субъектов Россий­ской Федерации в экономическую, финансовую, кредитную и правовую системы Российской Федерации, в систему орга­нов государственной власти Российской Федерации, а также вопросы исполнения воинской обязанности и несения воен­ной службы на территориях Республики Крым и города феде­рального значения Севастополя». Так вот, лучшие пляжи в Крыму очень разные: есть тихие уютные бухты с песчаным, щебенчатым или каменистым побережьем, дикие таинственные уголки, окруженные скалами и лесами.

Введение переходного периода, безусловно, соответствует здравому смыслу и опыту, историческому и международно­му. Однако, по нашему мнению, такой опыт применим лишь к интеграции с российскими экономической, финансовой и кредитной системами Крыма. Что же касается правовой си­стемы, особенно в части уголовного судопроизводства, то в Ре­спублике Крым и городе федерального значения Севастополе предстоит создать новую правовую систему, ранее им неиз­вестную (разве что за исключением самых общих принципов, признаваемых всеми государствами мира), а не интегриро­вать имеющуюся, основанную на иностранном праве.

Сложность заключается и в том, что создать эту систему предстоит не в доправовом обществе, а на территории, где в течение нескольких последних десятилетий отношения так­же регулировались нормами права. Большинство правоотно­шений являются длящимися, и их подчинение на разных от­резках времени различным нормам права нежелательно, так как это усложняет регулирование и лишает правоотношение стабильности и защищенности.

Уголовное судопроизводство по любому делу не является одномоментным актом. Оно длительно по времени, требует обеспечения предусмотренных нормативными правовыми актами процессуальных этапов (стадий) уголовного процесса, правового положения его участников и т. д.

На момент подписания Договора в производстве органов следствия и судов, расположенных на территории Крыма, имелось (имеется и сейчас) значительное количество уголов­ных производств (украинский аналог отечественных уголов­ных дел). Каждое из них находится на определенной стадии уголовного судопроизводства. Все они начаты в отношении лиц и в связи с преступлениями и уголовными проступками (последнее УК РФ неизвестно), предусмотренными УК Укра­ины и по правилам УПК Украины до 18 марта 2014 г. Мож­но предположить, что часть таких лиц находится под стра­жей. Одной из особенностей уголовного судопроизводства в Украине является то, что в нем отсутствует стадия возбужде­ния уголовного дела, предусмотренная УПК РФ. До этой ста­дии в отечественном уголовном процессе фактически запре­щено собирание доказательств (за небольшим исключением), а доказательства, собранные по невозбужденному уголовному делу, могут быть признаны судом недопустимыми.

В этой связи следует напомнить, что требование допу­стимости доказательств в уголовном процессе закреплено в ч. 2 ст. 50 Конституции 1993 г. Доказательства, полученные с нарушением УПК РФ, являются недопустимыми и, как след­ствие, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения или использоваться для подтверждения или опровержения любых обстоятельств, подлежащих дока­зыванию по уголовному делу (статьи 73-75 УПК РФ).

В силу этого, особенно с учетом конституционного поло­жения о недопустимости использования доказательств, полу­ченных с нарушением федерального закона, с большой долей уверенности можно утверждать, что суды при оценке полу­ченных по невозбужденным уголовным делам доказательств, будучи ограниченными в своем усмотрении необходимостью применения норм Конституции РФ, будут признавать их недопустимыми.

В таких обстоятельствах переходный период для сферы уголовного судопроизводства не может означать применение на территориях новых субъектов РФ после 18 марта 2014 г. толь­ко и исключительно УК РФ и УПК РФ, ибо это влечет за собой ряд трудно разрешимых проблем, которые порождены имен­но необходимостью точного и неукоснительного исполнения предписаний соответствующих норм тех же УК РФ и УПК РФ.

Например, преступность и наказуемость деяний, совер­шенных на территории России, определяется УК РФ, кото­рый составляет уголовное законодательство страны, и соглас­но ч. 1 ст. 1 УК РФ во взаимосвязи с нормами ч. 1 ст. 9 и ст. 10 Договора, ст. 24 Федерального конституционного закона № 6-ФКЗ должен применяться на территории Республики Крым и города федерального значения Севастополя с 18 мар­та 2014 г. Одновременно, согласно ч. 1 ст. 9 УК РФ преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния. То есть преступность и наказуемость деяний, совершенных до 18 авгу­ста 2014 г., определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этих деяний, а именно УК Украины, что, естественно, противоречит той же ч. 1 ст. 1 УК РФ.

Данное противоречие далеко не единственное. Обозначим лишь наиболее значимые из иных.

Во-первых, установленные нормами УК Украины наказа­ния за многие преступления являются более мягкими, чем по УК РФ, что, безусловно, осложнит переход на УК РФ с уче­том положений отечественного законодательства о недопу­стимости ухудшения положения обвиняемых и подозревае­мых (ч. 1 ст. 10 УК РФ).

Во-вторых, согласно ч. 1 ст. 12 УК РФ граждане Российской Федерации и постоянно проживающие в Российской Федера­ции лица без гражданства, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной от­ветственности в соответствии с УК РФ, если в отношении этих лиц по данному преступлению не имеется решения суда ино­странного государства, но только в случаях совершения ими преступления против интересов, охраняемых УК РФ. Понят­но, что до вступления новых субъектов в РФ, преступления, со­вершенные на территории, где действовал УК Украины, совер­шены против интересов, охраняемых именно последним.

В-третьих, иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совер­шившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по УК РФ лишь в случа­ях, если преступление направлено против интересов РФ либо гражданина РФ или постоянно проживающего в России лица без гражданства, а также в случаях, предусмотренных между­народным договором, если иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в стране, не были осуждены в иностранном государстве и привлекаются к уго­ловной ответственности на территории Российской Федера­ции (ч. 3 ст. 12 УК РФ). Это означает, что бывшие граждане Украины, совершившие преступления на территориях Крыма и Севастополя до 18 марта 2014 г., оказавшись теперь на тер­ритории России, не подлежат привлечению к уголовной от­ветственности по УК РФ.

Кроме того, проблемными являются:

юридическая сила доказательств, полученных в соот­ветствии с уголовно-процессуальным законодательством, дей­ствовавшим на территориях Республики Крым и города феде­рального значения Севастополь до 18 марта 2014 г.;

порядок определения вида уголовного преследования, формы предварительного расследования и подследственно­сти в соответствии с УПК РФ по уголовным производствам, начатым до 18 марта 2014 г.;

процессуальный порядок деятельности судов по уго­ловным производствам, которые были направлены в суды до 18 марта 2014 г., но по которым не начато судебное разби­рательство, а также по делам, которые уже рассматриваются судами;

юридическое значение вступивших в законную силу судебных решений, принятых на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя до 18 мар­та 2014 г., особенно с учетом возможностей их обжалования по правилам УПК РФ;

некоторые иные вопросы.

Суммируя все вышесказанное, основной вызов, возникший в связи с присоединением Крыма к Российской Федерации, можно обозначить следующим образом: каким образом обе­спечить переход от уголовного и уголовно-процессуального законодательства Украины к российскому уголовному и уго­ловно-процессуальному законодательству, чтобы он соответ­ствовал фундаментальным принципам права и универсально признанным правам человека?

Принцип временного сосуществования уголовного законодательства как основа для переходного периода в Крыму и Севастополе

В основе большинства возникающих сложностей лежит необходимость реализации принципа, в соответствии с кото­рым уголовный закон, ухудшающий положение обвиняемого (подозреваемого), не имеет обратной силы (запрет на ретро­активное применение уголовного закона). Это не только один из фундаментальных принципов уголовного права, но и наи­более активно защищаемая составляющая всей совокупности прав человека. Отсутствие обратной силы уголовного закона означает, что лицо, совершившее преступление, подлежит уголовной ответственности в соответствии с законом, действо­вавшим на момент совершения преступления. Сюда относятся не только нормы, определяющие преступность и наказуемость деяния, но также и, например, нормы, регулирующие вопрос давности привлечения к уголовной ответственности, обсто­ятельства, исключающие или смягчающие ответственность, определяющие рецидив преступления и многие другие.

Российская Федерация является членом Совета Европы и участником Европейской конвенции о защите прав челове­ка и основных свобод от 4 ноября 1950 г. Запрет придания уголовному закону обратной силы закреплен в ч. 1 ст. 7 Кон­венции: «Никто не может быть осужден за какое-либо уголов­ное преступление на основании совершения какого-либо дей­ствия или за бездействие, которое, согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международно­му праву, не являлось уголовным преступлением». Европей­ским судом по правам человека констатированы нарушения данного положения в более чем 70 делах. Аналогичный запрет содержится в: ч. 2 ст. 11 Всеобщей декларации прав человека 1948 г., ст. 15 Международного пакта о гражданских и поли­тических правах от 16 декабря 1966 г. и п. 1 ст. 7 Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека от 26 мая 1995 г..

Особая значимость запрета на ретроактивное примене­ние уголовного закона обусловлена и его закреплением в ст. 54 Конституции Российской Федерации.

Запрет на придание уголовному закону обратной силы оз­начает, что к деяниям, имевшим место на территориях Крыма и города Севастополя до 18 марта 2014 г., должны применять­ся нормы украинского уголовного права, то есть закона, ко­торый действовал там на момент совершения преступления. А так как украинское право есть право иностранное, то ос­новополагающим принципом переходного периода, на наш взгляд, должен стать принцип временного сосуществования российского и украинского уголовного права.

Нами уже предлагался обзор эволюции теории примене­ния иностранного уголовного закона в исторической ретро­спективе, разъяснялись, анализировались ее сильные стороны и высказывались предварительные суждения по возможному ее приложению к рассматриваемой проблеме. Потребности последнего времени предопределили более детальное теоре­тическое обоснование и выработку рекомендаций практике. Тем более что в отечественной науке уголовного права неко­торые теоретические аспекты возможной реализации этого принципа рассматривались достаточно давно.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика