Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


К вопросу о классовой природе СССР
Научные статьи
27.05.14 13:45

вернуться

К вопросу о классовой природе СССР


Дискуссии о классовой природе СССР и подобных ему государств, о том, к какой общественно-экономической фор­мации принадлежат эти государства, начались практически одновременно с образованием СССР и не утихают до сих пор. В данной статье мы не будем углубляться в разбор многооб­разных мнений, высказанных по этому поводу в течение без малого девяноста лет. Упомянем лишь некоторые, наиболее рас-пространенные и типичные.

Одно из самых концентрированных выражений той точ­ки зрения, согласно которой в государствах типа СССР су­ществовал социализм, мы находим у Г. Шахназарова: «...Со­циализм — это преобладание общего над частным    Если у нас не было социализма, то что у нас тогда было? Поскольку у нас была тотальная общественная собственность, то можно сказать, что у нас был государственный социализм с социа­лизацией во всех формах, доведенный до крайности. Кроме того, наряду с плохим мы уже давно имели известные дости­жения в сфере социальной защищенности: нельзя отрицать, что впервые у нас в стране были введены детские сады, ясли, бесплатное образование, здравоохранение и т. д. Все это эле­менты социалистического подхода».

Эта цитата очень наглядно демонстрирует нам два корен­ных недостатка теоретических взглядов тех, кто считает госу­дарства, подобные СССР, социалистическими:

1)  неспособность отличать коллективное управление и общественную собственность от авторитарных управления и собственности (и то, и другое подводится под рубрику «об­щего» и противопоставляется «частному»);

2)  предрассудок, согласно которому можно быть соб­ственником и при этом не иметь реальной возможности управлять своей «собственностью» (этот предрассудок по­зволяет «доказывать», что собственниками средств произ­водства в государствах, подобных СССР, были рядовые ра­ботники).

Интересно отметить, что один из прежних известных сто­ронников этого предрассудка — А. Бутенко, в 1989 г. утверж­давший, что «больше всего сюда подходит формула "государ­ственно-административный социализм" и вряд ли подходит иногда предлагаемая формула "государственный капита­лизм", ибо характерных для капитализма эксплуататорских отношений здесь все же не было» (на это А. Бутен­ко можно было бы ответить, что здесь были эксплуата­торские отношения, харак­терные для неоазиатского способа производства), — в 90-е годы отказался от него в таких выражениях: «...Если исходить не из деклараций, а из фактов, то ни один ува­жающий себя социолог или политолог никогда не назовет со­циализмом строй, в котором и средства производства, и по­литическая власть отчуждены от трудящихся (а ведь именно это и имело место в советском обществе)».

Вызывает восхищение не только мужественная самокри­тичность философа, но и лаконичная ясность — и вместе с тем полнота его формулировки. А. Бутенко дал исчерпыва­ющий ответ всем тем, кто утверждал и утверждает, что в СССР и других подобных ему государствах существовал социализм (и в том числе — себе самому, каким он был до 90-х гг.).

Названные выше два недостатка присущи и взглядам тех, кто, вслед за Л. Троцким, утверждает, что СССР был «пере­рожденным рабочим государством», а собственность этого государства на средства производства — хотя и неразвитая, но все же форма именно общественной собственности. Одна­ко Троцкий не так прост, как Г. Шахназаров: в отличие от по­следнего, он ни на минуту не забывает о том, что «начиная с 1917 года, т. е. с того момента, когда завоевание власти вста­ло перед партией как практическая проблема, Ленин непре­рывно занят мыслью о ликвидации "паразита"». После низ­вержения эксплуататорских классов, повторяет и разъясняет он в каждой главе «Государства и революции», пролетариат разобьет старую бюрократическую машину, а свой собствен­ный аппарат составит из рабочих и служащих, причем про­тив превращения их в бюрократов примет «меры, подробно разобранные Марксом и Энгельсом: 1) не только выборность, но и сменяемость в любое время; 2) плата не выше платы ра­бочего; 3) переход немедленный к тому, чтобы все исполняли функции контроля и надзора, чтобы все на время становились "бюрократами" и чтобы поэтому никто не мог стать бюрокра­том». Не надо думать, будто у Ленина дело идет о задаче деся­тилетий; нет, это тот первый шаг, с которого "можно и долж­но начать при совершении пролетарской революции"».

Естественно, что Л. Троцкий не сглупил и не согласился с И. Сталиным, утверждавшим, что в СССР 30-х годов якобы был построен социализм; искусный диалектик, Лев Давыдо­вич выстроил изощренную концепцию СССР как явления, переходного от капитализма к социализму. При этом он пре­красно сознавал, что: «...Новое государство стало прибегать к старым методам нажима на мускулы и нервы трудя-щихся. Вырос корпус погонял. Управление промышленностью по­лучило архибюрократический характер. Рабочие утратили какое бы то ни было влияние на руководство заводом. При сдельной оплате труда, тяжких условиях материального су­ществования, отсутствии свободы передвижения, при ужаса­ющей полицейщине, проникающей в жизнь каждого завода, рабочему трудно чувствовать себя "свободным тружеником". В чиновнике он видит начальника, в государстве — хозяина». Однако предрассудок, согласно которому можно «утратить какое бы то ни было влияние на руководство» и при этом все еще оставаться собственником, позволил Троцкому рассма­тривать бюрократию как «временный нарост на социальном организме» и высказывать утверждения такого рода: «Несо­мненно, что советский режим дал могущественный толчок хозяйству. Но источником этого толчка явились национали­зация средств производства и плановое начало, а вовсе не тот факт, что бюрократия узурпировала командование хозяй­ством. Наоборот, бюрократизм, как система, стал худшим тормозом технического и культурного развития страны».

Поскольку «национализация средств производства» в СССР была не чем иным, как их огосударствлением, то у Л. Троцкого получается, что государство — это одно, а «бюрократизм, как система» есть нечто другое: государ­ство толкает хозяйство вперед, а бюрократизм его тормозит. Получается так, как если бы бюрократия, «узурпировавшая командование хозяйством», не была плотью госаппарата СССР, той субстанцией, из которой он состоит; как если бы государство под названием СССР было некоей сущностью, отдельной от организованной в авторитарно управляемую группу бюрократии. В этом пункте рассуждений Л. Троц­кого его диалектика вырождается в откровенную софистику. На самом же деле и прогрессивные (преобладавшие в начале существования СССР), и регрессивные (возобладавшие че­рез некоторое время после Второй мировой войны) тенден­ции в развитии экономики СССР имели один и тот же ис­точник — огосударствление производительных сил в СССР, то есть «узурпацию командования хозяйством» со стороны бюрократии. Если бы Л. Троцкий понимал это, он был бы последовательным диалектиком; превратив же «советский режим» и «бюрократию как систему» в две разные сущности (от первой из которых исходит все хорошее, а от второй — все плохое), он впал в метафизику.

На рассуждения Л. Троцкого: «Советская бюрократия экс­проприировала пролетариат политически, чтоб своими ме­тодами охранять его социальные завоевания. Но самый факт присвоения ею политической власти в стране, где важнейшие средства производства сосредоточены в руках государства, создает новое, еще небывалое взаимоотношение между бю­рократией и богатствами нации. Средства производства принадлежат государству. Но государство как бы "принадлежит" бюрократии. Если б эти совсем еще свежие отношения упрочи­лись, вошли в норму, легализовались, при сопротивлении или без сопротивления трудящихся, то они в конце концов при­вели бы к полной ликвидации социальных завоеваний проле­тарской революции. Но сейчас говорить об этом, по меньшей мере, преждевременно. Пролетариат еще не сказал своего по­следнего слова. Бюрократия еще не создала для своего господ­ства социальной опоры, в виде особых форм собственности. Она вынуждена защищать государственную собственность как источник свой власти и своих доходов. Этой стороной своей деятельности она все еще остается орудием диктатуры про­летариата», — блестяще ответил Тони Клифф: «Там, где го­сударство является распорядителем средств производства. политическая экспроприация означает также экономическую экспроприацию. Поскольку рабочие — каждый в отдельно­сти — не являются собственниками средств производства даже в рабочем государстве, а их коллективная собственность выра­жается в том, что они владеют государством, которое является распорядителем средств производства, постольку, будучи по­литически экспроприированы, они будут экспроприированы также экономически».

Нельзя оставить без внимания также и ту концепцию, которую выдвинул М. Восленский в своей книге «Номенкла­тура». Согласно М. Восленскому, в государствах, подобных СССР, существовал «государственно-монополистический феодализм». С чисто теоретической точки зрения концеп­ция М. Восленского не выдерживает критики. Достаточно от­метить, что ключевым моментом в ее обосновании является утверждение, что «государственно-монополистическому фе­одализму» предшествовала (по крайней мере, в тех странах, где подобные СССР государства возникли не в результате иностранной интервенции) феодальная формация (в част­ности, М. Восленский настаивает, что феодализм как обще­ственно-экономическая формация, как «система» существо­вал в царской России еще при Николае II). Между тем, уже в XIX в. в Российской империи феодализм как способ произ­водства не существовал (доведенное до рабства крепостниче­ство было явлением восходящего капиталистического спосо­ба производства; мы склоняемся к точке зрения, подробно обоснованной В. Бугерой в 3-й гл. «Сущности человека», согласно которой уже в первой половине XVIII в. в России однозначно и необратимо преобладали капиталистические производственные отношения); следовательно, не существо­вала и основанная на нем общественно-экономическая фор­мация. Говорить же о том, что феодализм как способ произ­водства (по определению, основанный на доиндустриальных производительных силах) и формация воскрес в России в первой половине ХХ в., в период индустриализации, бес­смысленно: даже если производственные отношения, возоб­ладавшие в подобных СССР государствах, и похожи в своих основных чертах на феодальные — все равно они, возникнув на качественно новом этапе развития производительных сил, присущи какой-то иной формации.

Тем не менее, несмотря на свою теоретическую слабость, концепция М. Восленского обладает немалой убедительно­стью для людей, далеких от исторического материализма — ведь между феодальными и неоазиатскими общественными отношениями, между особенностями психологии людей, принадлежащих к обеим общественным формациям, можно провести такое множество поверхностных аналогий. Возь­мем хотя бы тот факт, что и в феодальном, и в неоазиатском обществе не больно-то уважались «права и свободы личности» в их либеральном понимании. Для современного интелли­гентного и полуинтеллигентного мещанина одно это может послужить достаточным доказательством идентичности обе­их формаций.

Однако, несмотря на все свои — весьма существенные — недостатки, «Номенклатура» М. Восленского (так же, как и «Новый класс» Милована Джиласа, к которому М. Вослен- ский очень близок по многим своим взглядам — как теоре­тическим, так и политическим. «Новый класс» в хорошем переводе на русский был опубликован в сборнике работ М. Джиласа «Лицо тоталитаризма») имеет некоторое научное значение как хорошее описание общественного строя в СССР и подобных ему государствах. Читая «Номенклатуру», отчет­ливо осознаешь: да, СССР и другие государства того же типа таки были эксплуататорскими.

Вот кто отлично понимает, что в СССР существовало об­щество, отличающееся от капиталистического, так это Юрий Иванович Семенов. Следует отметить, однако, существенный недостаток оригинальной концепции общественно-экономи­ческих формаций, разработанной Ю. Семеновым: стремясь как можно более детально классифицировать этапы развития эксплуататорских обществ, он чрезмерно умножает форма­ции, «параформации», способы производства, «образы про­изводства», уклады и «подуклады».

И каждой из этих классификационных рубрик Семенов дает поразительно причудливое название. Когда читаешь его книги, очень скоро начинает рябить в глазах и кружить­ся голова от массы таких мудреных терминов, как «древ- неполитарная общественно-экономическая формация», «древнеполитомагнарное общество», «магнарный способ производства», «доминарно-приживальческий подспособ эксплуатации», «протополитаризм», «протонобиларные об­щества, которые подразделялись на собственно протоноби- ларные и протонобилодоминарные», и т.д. и т. п. Невольно возникает аналогия с искусственным языком волапюк, автор которого, Иоганн Мартин Шлейер, старался придумать для каждого понятия новое слово, довел до сверхизобилия коли­чество грамматических форм — и в результате сам не пом­нил всех изобретенных им слов и в разговоре на волапюке не мог обойтись без словаря.

В отличие от И. М. Шлейера, изобретатель эсперанто Л. М. Заменгоф составил словарный фонд созданного им языка из корней, взятых из живых индоевропейских языков и латыни, и разработал очень простые и логичные, допуска­ющие множество комбинаций и при этом легко запоминаю­щиеся грамматические правила... Результат — волапюк умер, а на эсперанто и по сию пору общаются, читают и пишут (в том числе и прекрасные стихи) несколько миллионов чело­век во всем мире.

Классификация отношений собственности и управле­ния, разработанная и изложенная В. Бугерой в ряде статей и упоминавшихся выше в монографиях, позволяет свести все прошлое и настоящее многообразие систем общественных отношений к комбинациям трех основных типов отноше­ний собственности и управления в различных пропорциях — и эти комбинации можно различать просто по количествен­ным значениям этих пропорций, а не присваивая каждой комбинации свое особое имя. Благодаря этому мы спокойно можем ограничиться пятью способами производства и, со­ответственно, пятью общественно-экономическими форма­циями, объединенными в два «круга», два последовательных этапа развития, — и свести к этим немногим классификаци­онным рубрикам все многообразие форм эксплуататорского общества, не изобретая тысячи мудреных терминов (кото­рые полностью могут запомнить лишь немногие специали­сты: в конце концов, Ю. Семенов, будучи марксистом, мог бы вспомнить о том, что наука нужна не только для познания ис­тины, но и для того, чтобы донести истину до масс.). Вместо того, чтобы квалифицировать общество Древнего Египта как «древнеполитарное», а шумерское — как «древнеполитомаг- нарное»14, гораздо полезнее для понимания природы этих обществ будет просто объяснить, в каком из этих двух вариан­тов азиатской общественно-экономической формации (осно­ванной на азиатском способе производства) отношения меж­ду бюрократией и крестьянами азиатского типа содержали в себе большую примесь отношений индивидуального управ­ления и индивидуальной собственности, в каком — меньшую, и в чем это выражается.


Право и политика



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика