Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Роль правил квалификации преступлений и назначения наказания при кодификации уголовного законодательства - Квалификация преступлений
Научные статьи
24.07.14 15:44
Оглавление
Роль правил квалификации преступлений и назначения наказания при кодификации уголовного законодательства
Кквалификация преступлений
Уголовное право
Все страницы










      Другой аспект несогласованности логической конструк­ции составов преступлений касается соотношения общих и специальных норм Особенной части УК РФ. Согласно ч. 3 ст. 17 УК в случае, если преступление предусмотрено общей и спе­циальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме. Таким образом, законодатель четко определил грань между совокупностью преступлений и конкуренцией общей и спе­циальной уголовно-правовых норм. Однако зачастую в специ­альной норме отсутствуют квалифицирующие признаки, ко­торые есть в общей норме, соответственно, специальная норма менее полно отражает состав совершенного преступления, по сравнению с общей нормой. Либо встречаются такие случаи, когда специальная норма, которая по смыслу является более тяжкой, предусматривает менее строгое наказание, чем общая норма, что опять-таки является неправильным с точки зрения теории уголовного права и элементарной логики. Стремясь исправить подобные пробелы, судебная практика идет по пути применения квалификации по совокупности преступле­ний - т. е. одновременного применения специальной и общей норм, что прямо запрещено вышеуказанными положениями ст. 17 УК РФ.

Для примера проведем небольшой анализ квалифика­ции преступного насилия в отношении представителя власти. Уголовная ответственность за данное деяние предусмотрена ст. 318 УК РФ. Эта уголовно-правовая норма является специаль­ной по отношению к целому ряду преступлений против лич­ности - побои (ст. 116 УК), умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК), умышленное причинение вреда здоровью средней тяжести (ст. 112 УК), умышленное причи­нение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК). Это самые распро­страненные случаи конкуренции подобных посягательств. Ос­новным разделяющим барьером между общей и специальной нормами в данном случае будет являться особый статус потер­певшего: если он будет являться представителем власти при исполнении служебных обязанностей, то усматриваются при­знаки преступления, предусмотренного специальной нормой -    ст. 318 УК, если он таковым не является, то ответственность должна наступать по общей норме - статьям УК, предусма­тривающим преступления против личности. Казалось бы, ч. 3 ст. 17 УК не оставляет иного выбора, однако не все так просто.

Сравнивая составы преступлений, предусмотренных ст. 318 и статьями 111, 112 УК РФ, можно увидеть следующее. Как уже указывалось выше, насилие, предусмотренное статьями 111 и 112 УК, относится к насилию, опасному для жизни или здоровья. Ответственность за подобное насилие в отношении представителя власти предусмотрена ч. 2 ст. 318 УК. Однако в ч. 3 ст. 111 УК имеется ряд квалифицирующих признаков, которые существенно повышают общественную опасность данного деяния, таких, как совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или органи­зованной группой (п. «а») и в отношении двух и более лиц (п. «б»). Данное преступление наказывается лишением свободы на срок до двенадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового и относится к категории особо тяж­ких (что, кстати, влияет на назначение наказания). Подобных квалифицирующих признаков нет в ст. 318 УК, однако в силу ч. 3 ст. 17 УК ответственность за такие же деяния в отношении представителя (представителей) власти в любом случае долж­на наступать по специальной норме, т. е. по ст. 318 УК РФ. По­лучается, что для квалификации не имеет значения увеличе­ние количества потерпевших представителей власти - размер ответственности такой же, как за насилие в отношении одного лица. Также законодатель закрыл глаза на такие отягчающие квалифицирующие признаки, как совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. При этом максимальное наказание по ст. 318 УК РФ составляет значительно меньший размер, чем за преступление против личности - десять лет лишения сво­боды, хотя общественная опасность этого деяния больше - в силу особого статуса потерпевшего и наличия дополнительно­го объекта посягательства. Соответственно, данное преступле­ние не относится к категории особо тяжких, а является просто тяжким. Получается, что в силу несовершенства логической структуры ст. 318 УК РФ, сформулированной без учета правил конкуренции уголовно-правовых норм, указанных в ч. 3 ст. 17 УК, за более тяжкое преступление установлено менее строгое наказание, что является неверным по своей сути.

Как уже упоминалось выше, стремясь исправить подоб­ное положение вещей, суды фактически идут на нарушение положений Общей части УК РФ и квалифицируют содеянное по совокупности преступлений. Так, в Обзоре качества рас­смотрения окружными (флотскими) судами уголовных дел по первой инстанции, утвержденном постановлением Прези­диума Верховного Суда РФ от 26 января 2005 г., указано, что «для правильной квалификации посягательств, совершаемых с применением физического насилия, важное значение име­ет вопрос о случаях идеальной совокупности и конкуренции норм. Речь идет о том, какой объем физического насилия ох­ватывается без дополнительной квалификации соответствую­щим признаком конкретного состава преступления, а когда требуется дополнительная квалификация по статьям о пре­ступлениях против жизни, здоровья и физической свободы.

На практике основным способом решения указанной проблемы является сопоставление строгости конкретных санкций, поскольку характер общественной опасности пре­ступления, степень важности того или иного объекта уголов­но-правовой охраны, в том числе и опасность причиненного ему вреда, формально отражены в санкции.

Квалификация сложного насильственного преступления производится по одной статье (или части) в тех случаях, ког­да санкция за такое преступление является более строгой по сравнению с санкциями за применение физического насилия в соответствующих статьях главы 16 УК РФ».

Как видно из вышеизложенных обстоятельств, решаю­щая роль при квалификации совокупности преступлений и отграничении ее от конкуренции уголовно-правовых норм и различных видов сложных единичных преступлений отведе­на санкциям статей Особенной части УК РФ. Однако, как мы уже отмечали выше, размер санкций обладает значительной степенью субъективности и зависит от множества факторов. Неизменной остается лишь суть преступления, его обществен­ная опасность и те ценности, на которые посягает лицо, его совершившее. Многие авторы определяют правила квалифи­кации преступлений в зависимости от санкций сравниваемых статей Особенной части Кодекса, исходя из этого решают во­прос о том, к примеру, что в данном случае имеет место быть совокупность преступлений, а не конкуренция норм или на­оборот. Между тем данный подход видится нам неверным по своей сути, поскольку подобные вопросы можно решить только на основе анализа самого совершенного преступления, его составляющих элементов и их соотношения со спорными составами, то есть необходимо изучение более глубинных со­ставляющих, нежели формальное сравнение санкций.

В англосаксонской системе права существует разграниче­ние преступлений на две большие категории: «Mala prohibita»

-   деяния, являющиеся преступными лишь в силу наличия за­конодательного запрета подобного поведения, и «Mala in se» - деяния, являющиеся преступными по самой своей сути, такие, как убийство, кража, изнасилование. В свете рассматриваемого вопроса можно отметить следующее. Если простым волевым решением снизить санкцию за убийство, то оно не перестанет быть убийством, его истинная общественная опасность и при­чиняемый вред не изменятся, а дальнейшая попытка квали­фицировать его по совокупности с другими преступлениями, чтобы назначить более высокое наказание за содеянное, будет представлять собой не что иное, как искусственное «натягива­ние» закона, его неестественное применение, противоречащее принципам уголовного права и влекущее за собой дальней­шие правовые коллизии.

Вывод о наличии совокупности преступлений, основан­ный на одном только сравнении санкций статей, нам представ­ляется весьма поверхностным. Квалификация по совокупно­сти преступлений при ее фактическим отсутствии с позиции норм Общей части УК прямо нарушает основной принцип уголовного права «non bis in idem», отраженный в ст. 6 УК РФ и указывающий на недопустимость осуждения дважды за одно и то же преступление.

Расхождения в санкциях тех или иных конкурирующих статей не свидетельствуют в обязательном порядке о совокуп­ности преступлений. Данное обстоятельство может указывать на то, что имеется логически не выверенная конструкция того или иного уголовно-правового запрета, содержащегося в ка­кой-либо конкретной статье Особенной части УК.

Исследуя проблемы рассогласованности общих норм Уголовного кодекса РФ с нормами, содержащимися в Особен­ной части УК, нельзя оставить без внимания такую уголовно­правовую категорию, как рецидив.

Рецидив преступлений - это крайне опасное явление, ко­торое специально выделено законодателем, поскольку пред­ставляет собой фактор, свидетельствующий о стойких анти­общественных установках виновного лица, его склонности к систематическому совершению преступлений и нарушениям закона. Правовая цель рецидива в оказании повышенного го­сударственного воздействия на преступника, поскольку уже будучи ранее осужденным за совершение преступлений (и зачастую - неоднократно) он не встал на путь исправления, продолжил заниматься противоправной деятельностью и вновь совершил преступление. Между тем в соответствии с принципами гуманизма и необходимостью индивидуального подхода к правовой оценке деяний каждого конкретного лица, совершившего преступление, необходимо дифференцировать тяжесть наказания, назначаемого лицам, впервые нарушив­шим уголовный закон, и размер наказания закоренелых пре­ступников.

 





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика