Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Абнегизм: опыт правового и педагогического исследования
Научные статьи
25.07.14 10:56


Абнегизм: опыт правового и педагогического исследования




Федеральный закон «Об образовании» чётко определил сущность образования как совокупности приобретаемых зна­ний, умений, навыков, ценностных установок, опыта деятель­ности и компетенций и задачи высшего образования как обе­спечения подготовки высококвалифицированных кадров по всем направлениям общественно-полезной деятельности.

Сейчас, когда в стране самые распространенными слова­ми являются «инновация», «инновационное развитие», «инно­вационный путь», на самом деле не наблюдается инновацион­ного поведения граждан.

Человек с инновационным поведением обладает доста­точным уровнем развития интеллекта и креативности, эффек­тивен, как в производстве мыслительной и творческой про­дукции, так и на поведенческом уровне во взаимодействии с такими продуктами.

Вспоминается произведение Ульяма Тенна «Нулевой по­тенциал» (1915 г.) про Джорджа Абнего - абсолютно среднего человека, приход к власти которого спровоцировал увядание человеческой цивилизации, возврат к натуральному хозяйству и последующее исчезновение человека с планеты.

Абнегизм понимается нами как целенаправленная ори­ентированность субъекта на контролируемую им самим он­тологическую посредственность в действиях. Абнегизм не признает подлинной образованности, подлинного сподвиж­ничества и познавательного энтузиазма, он предполагает минимальный уровень вовлеченности в действие и с равной вероятностью ориентирован и на успех, и на поражение в ко­нечном результате.

К числу новых атрибутов образовательной реальности в постсоветское время относится следующий феномен: группы студентов на каждом курсе, в каждом потоке, внешне выпол­няющих роль студентов и искусно имитирующих учебную и познавательную активность. Стоит отметить, что имитато­ры-студенты, как и школьники-имитаторы, постоянно при­сутствовали в образовательной среде. В настоящее время их численность сопоставима с «настоящими» студентами, имен­но они в силу своей активности определяют настроение и ак­тивность всей группы. Исторически этот аспект раскрывается О.  Шпенглером: «Имитация родилась из тайного ритма всего космического. Бодрствующему существу единство представ­ляется разорванным и распряженным: неким "здесь" и неким "там", чем-то собственным и чем-то чужим, микрокосмом, соотнесенным с макрокосмом, как полюсами жизни, проте­кающей в ощущениях, и этот раскол восполняется ритмом подражания».

Причины появления данного феномена следует искать не в самих индивидах, этот путь тупиковый, так как личность во многом есть следствие конкретных общественно-экономи­ческих обстоятельств и отражает их в своей индивидуальном жизненном сценарии. Причины имитации находятся в обще­ственно-экономической обстановке, которая у субъектов фор­мирует соответствующие мировоззренческие и ценностные ориентации. В первую очередь это продукты действия мощ­ных средств визуальной и аудиальной информации, они во многом автономно от действия других социальных институ­тов формируют устойчивую и деонтологизированную уста­новку субъекта на гедонистические варианты организации жизни. Вследствие этого именно досуговые, развлекательные и увеселительные способы времяпрепровождения становятся ведущими социальными регуляторами успешности и эффек­тивности в жизни субъекта. В экранной культуре произошла смена героев, так области малозаметного, внешне невырази­тельного, повторительного и рутинного труда во многом ока­зываются вынесенными на периферию интересов, более того, признаются «как бы» несуществующими в «этой жизни». С другой стороны, до сих пор подавляющее большинство видов материального и духовного производства изначально отрица­ют творчество и инновации, они во многом с самого начала воспроизводят монотонность, однообразие, вне результатив­ности, и никак не могут по содержанию даже приблизиться к активно пропагандируемым «свободным» типам активности, когда каждый день новое и каждый день как праздник.

Под влиянием пропаганды примитивного гедонизма ценности фундаментальной науки постепенно вытесняются на периферию жизнесмысловых оснований студента, для по­следних учебная активность переводится в разряд упрощен­ных квазиигровых практик в получении зачета, экзамена. На первых же занятиях активно изучается преподаватель и вы­числяется, как на него можно воздействовать, чтобы, не обуча­ясь, получить заданный результат в конце семестра, изучается его неформальные показатели, степени пристрастия, «сла­бые» качества, чтобы потом их использовать для достижения поставленной прагматической цели. Игровые формы замеще­ния подлинности события становятся весьма распространен­ным явлением, так как игра уже выступает в качестве основы организации взаимодействия субъектов в целом на макро и микроуровнях. Стоит также отменить, что и компьютерные симуляции выстроены на игровых принципах, и именно они во многом и формируют духовный облик молодого человека.

К тому же, допустимо и другое уже не воспринимающе­еся как уникальное положение, когда студент даже формаль­но не исполняет учебный ритуал, ему достаточно обратиться в специализированные фирмы (рекламные объявления обе­щают многое, если не всё...), заказать и выкупить готовые, ка­чественно выполненные полноценные по форме и по содер­жанию контрольные работы, рефераты, дипломные проекты, эссе, портфолио, сочинения по многим, и возможно, по всем дисциплинам Госстандарта образования. Соблазн не прини­мать учебу как личное, затратное и длительное усилие, а под­менить её искусной имитацией имеет тенденцию к совершен­ствованию. Электронные помощники зачастую и выступают в роли таких заменителей и заместителей.

Полноценно учиться и затем трудиться на пределе своих потенций становится не так привлекательно, как не учиться и не трудиться, а отдыхать и развлекаться. Моральный реля­тивизм уже принимает как должное, что обучение лишилось своей сакральности, оно во многом не воспринимается как продуктивный, и тем более единственный способ организации благополучной личной жизни, карьерного роста, материаль­ного изобилия и безопасности. Псевдоучебные, имитацион­ные, пустые практики постепенно легитимизируют абнегизм как целенаправленную ориентированность личности на кон­струируемую и контролируемую им онтологическую мини­мизированную посредственность в личном образовательном дискурсе. Она принципиально не признает трудозатратной, подлинной образованности как цели, и как задачи - сподвиж­ничества, душевного порыва и познавательного энтузиазма.

Второй из причин развития абнегизма выступает запро­граммированное образовательными институтами психоло­гическое отчуждение преподавателей от студентов в общем потоке деиндивидуализации и формализации. Современный вузовский преподаватель и не должен знать, кого и для чего именно он учит, многолетними усилиями реформаторов его деятельность была успешно приравнена к простому оказа­нию коммерческой образовательной услуги. Если ранее учи­тель обучал и одновременно воспитывал ученика, будучи в основном убежденным в безусловной правоте доводимых ау­дитории мировоззренческих, профессиональных, этических установок, то теперь, в условиях плюрализма и аморально­сти, такое положение становится утопичным. Преподаватель и не может воспитывать, так как отсутствуют установленные единые формы, нормы, ценности в организации социальной реальности. Из этого тезиса проистекает психологическое и морально-этическое отстранение ментора от духовного мира обучаемого. Учебный, воспитательный процесс выстраивает­ся по схеме: я обучаю содержанию дисциплины, но никак не духовным основаниям организации внутреннего мира, более того, я заявляю, что не принимаю на себя ответственность за успешное будущее субъекта, которое не гарантировано во всех вариантах: и его прилежанием, и его имитацией. Успех в жиз­ни сопутствует не обязательно трудолюбивым, одаренным и способным людям. Успешными зачастую становятся интри­ганы, комбинаторы, имитаторы, способные манипулировать человеком не как целью, а как средством для достижения.

Стоит также заметить, что в общественную жизнь нового тысячелетия весьма успешно включились явные лженаучные, откровенно догматические, разрушающие душу и тело инсти­туты. Повсеместно наблюдается упрощение, опрощение, и даже полная элиминация фундаментального, объективного, научного дискурса из жизни. Его искусно подменяют или за­меняют паранаучными и вненаучными спекуляциями. А что делать носителю научной картины мира, если самые массовые программы радиопередач дополняются астрологическими прогнозами, если в массовых газетах печатаются «волшебные» объявления жрецов, магов, которые «могут всё за один сеанс»: вернуть любовь, возвратить мужа, укрепить бизнес, привлечь удачу, защищаться от наговоров.

Возвращаясь к исходному тезису статьи, отметим, что проблема повышения степени усвоения, освоения и демон­страции учебного материала до сих не имеет эффективных механизмов решения. На каждой сессии, в каждом семестре имеет место отчисления студентов за неуспеваемость. Стало традицией основной причиной считать установку студента на отождествление сложно приобретаемого знания с информа­цией. Дело в том, что «работать» на компьютере ребёнок (наш будущий абитуриент и студент) начинает в раннем возрасте, еще не даже вполне овладев способностью говорить и выра­жать собственное отношение к объектам в речевой и мотор­ной деятельности. В силу исключительной доступности для оперирования информационная машина становится для него источником ценной информации о строении окружающего мира, более того -непререкаемым авторитетом. В отличие от родителей и тем более требующих постоянной рефлексии преподавателей, машина «молчалива», полностью послушна, постоянно готова искать, представлять разнообразный тексто­вый, графический и иной материал. С другой стороны, студент только на сессии соглашается с многократно доводимой до него мыслью, что полноценное и устойчивое истинное знание, в отличие от информации, «добывается» крупицами в течение многих напряженных лет обучения в высшей школе. Следова­тельно, наличие доступных виртуальных гигабайтов вовсе не гарантирует получение из них ценного, обоснованного, вери­фицированного знания, эта доступность во многом фиктив­ная, и по многим предметам авторами выявлены границы эф­фективности машины в поиске и представлении знания. Так, по предметам сугубо технического цикла бессилие машины начинается с момента перевода теоретического знания в прак- тически-предметную плоскость. Положение усугубляется и тем, что в школе, видимо, и не может проводиться серьезная деятельность по различению знания и информации, зачастую эти области различного уровня рефлексии некритически вы­даются как синонимичные.

Итак, только на промежуточной аттестации у студента возникают сложности в идентификации знания и информа­ции при демонстрации им сформированных компетенций за семестр. Студент, возможно, впервые задумывается над не­преодолимым для него противоречием: если весь или почти весь материал в готовом виде уже «лежит в Интернете» (имен­но эта идея и формируется как абсолютная истина в среднем школьном образовании), то почему же до сих пор обучение прямо связывается с его личными усилиями, с напряжением, с безусловным отказом от некоторых цивилизационных благ? Почему приходится заставлять себя упорно учить сложный, противоречивый, порой нелогичный материал, запоминать, связывать, систематизировать, классифицировать, верифици­ровать мыслительные конструкты в систему научного знания в индивидуальной картине мира? При этом сами студенты приходят к выводу, что для мыслящего субъекта очевиден не столько его успех в образовании, сколько его неуспех, его нереализованность даже в уже полностью освоенных компе­тенциях. С этих позиций исследования формирование полно­ценных компетенций в условиях явного информационного доминирования выступает отдельной дидактической задачей, требующей дополнительного исследования. Поэтому как ги­потетичный выдвинем тезис: образование не поддается про­извольному информационному конструированию, оно лишь нелинейным и противоречивым образом конституируется, следовательно, и соответствующая ему реальность индивиду­ально созидается субъектом для себя и встраивается в единую картину мира. Информационное накопление не приводит к событиям, конституирующим смысл личностного образова­ния. Корректно организованный учебный процесс убеждает студента, что наличие громадных объемов доступной инфор­мации вовсе не свидетельствует о легкости её освоения, и тем более усвоения. Более того, выясняется, что информация от­чуждена от личности, она во многом аналог метафизическому «ничто», и что качество жизни лишь опосредованно зависит от наличия гигабайтов информации.

Путь формирования системной совокупности активных знаний по одному предмету даже при условии напряженно­го учебного труда студента сложен. Для преодоления опасных последствий абнегизма каждому студенту следует постоянно объяснять, почему так различаются «скорость» и «глубина» усвоения материала, почему его сознание «естественно» за­поминает то, что не следовало бы запомнить, и не фиксиру­ет те фрагменты знания, что так долго и упорно заучивается именно с целью запомнить и адекватно воспроизвести на эк­замене. За последние годы из учебной практики вымывается разъяснительная деятельность. Студентов следует подвести к умозаключению о необходимости систематических занятий с каждым предметом и каждый день в течение всех пяти лет об­учения, и вне зависимости от того, какой это день - празднич­ный, выходной, рабочий, и независимо от эмоционального и иного состояния. Также следует время от времени конструи­ровать ситуации, которые демонстрируют ошибочность их юношеской веры в «волшебные» свойства экрана. Понимание цели и задач социализации есть во многом результат лич­ного постоянно обновляемого познавательного действия, и рефлексия ценности своего участия в преобразовании дости­гается только в результате постоянной мыслительной работы над поиском истины. Только при этом молодой человек будет представлять ценность не декларируемыми абстрактными ка­чествами, а в переживаемых индивидуально критериях истин­ности и ложности.

Иной аспект, претендующий на недостаточную исследо- ванность данного феномена, связан с наличием жесткой, обу­словленной однозначной экономической необходимостью ис­полнения имитационных моделей поведения как единственно допустимой ответной реакции на неспособность субъекта к полноценному труду даже в очевидных для многих областях жизни. Этот модус наиболее явно проявляется у работника, искусственно удлиняющего свыше 8 часов рабочее время, од­новременно работающего в нескольких учреждениях, точнее можно высказаться так: даже не работающего, а обозначающе­го себя как работающего. Трудовое законодательство не огра­ничивает количество одновременных «подработок» рядового сотрудника, при этом ответственность за безопасные условия труда и за результаты возлагается в большей степени на са­мого работника и в меньшей степени - на работодателя. Рас­смотрим описываемую в педагогических журналах типичную ситуацию: студент очного отделения параллельно с выполне­нием своей роли студента оказывается способным подраба­тывать официантом, разносчиком, грузчиком, этот факт надо расценивать как начало имитации в его учебной деятельности. Даже одно пропущенное лекционное или семинарское заня­тие уже привносит необратимую деформацию в структуру формирующихся компетенций будущего специалиста.

В общей массе студенты даже очного отделения и не заду­мываются, где и кем они будут работать. Для части молодёжи характерна стойкая установка как можно больше не работать самим, пока есть источники финансирования их продолжен­ного в бесконечность и в никуда обучения. Подобная изначаль­ная демотивированность приводит к парадоксам социального действия: выпускник в целом активно отрицает накопленные им знания, относительно легко соглашаясь на профессии, в ко­торых его знаниевый потенциал не задействован. Тем самым формируется частичный работник, которому уже нет дела до аксиологических измерений собственного труда и его конеч­ных результатов, который уже отчужден от навязанной ему профессии и должности.

Стоит процитировать современного авторитета в этой об­ласти. Ю. А. Левада указывает: «Думаю, имитация - ключевое слово при анализе действий и оценок в различных сферах и на разных уровнях общественной жизни страны. Имитация озна­чает использование формы, вывески, слов, лишенных реаль­ного содержания. Поэтому в одно и то же время можно ими­тировать какие-либо либеральные перемены и отказ от них в пользу государственной монополии, соблюдение демократи­ческих принципов и стремление к авторитаризму, уважение к правовым институтам и сохранение "телефонного права", сближение с Западом и отгораживание от него».

По нашему мнению, в студенческой среде активно про­дуцируются различные варианты жизнедеятельности, в числе которых модусы абнегизма постепенно становятся значимой ценностной ориентацией для части юношей и девушек. Имен­но они и легитимизируют облик уже «другого» субъекта без личных познавательных интенций. С чисто юридической точ­ки зрения, причиной перехода к незнаниевой имитации вы­ступает сознательный и целенаправленный отказ субъекта от установленных правил и норм, от той реальности, которую за­дают эти правила и нормы.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика