Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Оценка правомерности применения вооруженной силы против суверенного государства в гуманитарных целях: доктрина и практика России
Научные статьи
22.08.14 11:36
Оглавление
Оценка правомерности применения вооруженной силы против суверенного государства в гуманитарных целях: доктрина и практика России
Гуманитарная интервенция
Международное право
Все страницы



Оценка правомерности применения вооруженной силы против суверенного государства в гуманитарных целях: доктрина и практика России


alt
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
Проволоцкий В. В.



Проблема юридической допустимости / недопустимости применения вооруженной силы против суверенного государ­ства в целях защиты его граждан (подданных) от действий или бездействия органов данного государства не является новой в международном праве. Так, еще Г. Гроций указывал на то, что война в защиту подданных другого государства от крайних проявлений тирании и «явного беззакония» может являться справедливой.

Внешнее военное вмешательство для защиты подданных другого государства стало со временем именоваться как «гу­манитарная интервенция». Данное понятие служило для опи­сания применения одним государством военной силы против другого государства в целях предотвращения или пресечения гуманитарных трагедий, таких, как проявление крайних форм тирании правителя в отношении своих подданных или убий­ства гражданского населения в ходе разного рода волнений и вооруженных восстаний внутри страны2. В целом, примене­ние военной силы в рамках гуманитарной интервенции часто было прогрессивным для своего времени средством борьбы с крайними формами деспотического правления и угнетения подданных суверенных государств, отвечающим представлени­ям соответствующих эпох о правомерности (и справедливости) применения вооруженной силы.

С принятием Устава ООН и утверждением в международ­ном праве принципа неприменения силы рассматриваемая доктрина в том виде, как она понималась в предшествующие периоды, должна уйти в историю, поскольку согласно ч. 4 ст. 2 Устава ООН одностороннее применение силы запрещено, а во­енные операции, санкционированные Советом Безопасности ООН, легитимны лишь в силу уставных правомочий Совета по поддержанию и обеспечению международного мира (ст. 24,  39 Устава); данные полномочия позволяют в тех ситуаци­ях, когда военное вмешательство с целью защиты населения действительно необходимо, правомерно его осуществлять.

Указанный механизм Устава стал универсальным ответом на вопрос относительно правомерности применения воору­женной силы в целях защиты гражданского населения на тер­ритории независимого государства. Однако ввиду известных трудностей, связанных с принятием решений в Совете Без­опасности, а также в связи с трагическими событиями в Со­мали, бывшей Югославии, Руанде, Ливии и Сирии, вопросы о военном вмешательстве для предотвращения или пресечения массового нарушения прав человека и необходимости получе­ния санкции Совета Безопасности на осуществление подобного вмешательства (то есть фактически о доктрине «гуманитарной интервенции» как способе правомерного одностороннего при­менения силы) стали как обсуждаться в рамках ООН, так и из­учаться в рамках научных исследований.

Анализируя официальные позиции, можно выделить два основных подхода к вопросу о возможности правомерного применения силы в целях предотвращения массовых наруше­ний прав человека:

1.       Применение силы в одностороннем порядке (реализуя доктрину «гуманитарной интервенции»). Такой подход харак­терен для односторонней практики ряда государств. Однако отдельные элементы такого подхода можно обнаружить в До­кладе Комиссии по вопросам вмешательства (A/57/303).

2.       Применение силы только на основании санкции Сове­та Безопасности ООН. Данная позиция отражена в докладах Группы высокого уровня и Генерального Секретаря ООН A/59/2005 от 21.03.2005, а также в Итоговом документе Все­мирного саммита 2005 г. Представляется, что именно такая позиция соответствует положениям Устава ООН. В отличие от односторонних практик ряда государств, рассматриваемая позиция нашла свое подтверждение в Итоговом документе Всемирного саммита, принятом Генеральной Ассамблеей ООН без голосования, что свидетельствует об убежденности членов ООН в правомерности описанной в документе концепции.

Как свидетельствует анализ доктринальных позиций от­ечественных ученых, приведенная классификация актуальна и для анализа научных позиций по вопросу о возможности реализации доктрины «гуманитарной интервенции» в совре­менном международном праве.

О. Н. Хлестов и Д. О. Медведева определяют гуманитар­ную интервенцию как «применение вооруженной силы одним государством или группой государств против другой держа­вы для защиты прав человека (граждан этой державы) без разрешения Совета Безопасности ООН» и считают, что такие действия являются грубейшим нарушением международного права. В подобных ситуациях защита прав человека должна осуществляться через Совет Безопасности. Представляется, что приведенная позиция в наибольшей степени соответствует положениям действующего международного права.

В. А. Карташкин предполагает, что говорить о правомер­ности гуманитарных интервенций необходимо в свете истори­ческого развития принципа неприменения силы. По мнению ученого, ввиду частого бездействия Совета Безопасности по­степенно меняется отношение государств к принципам невме­шательства и суверенного равенства. Отсюда данные принципы не могут служить основанием недопустимости применения силы в случае существенных нарушений прав человека, даже если такое применение силы не получило одобрение Совета Безопасности. Однако согласиться с данным утверждением не представляется возможным, поскольку ссылка на «истори­ческое развитие» является указанием на постепенное форми­рование соответствующей практики применения и толкования указанных принципов, признаваемой в качестве правомерной. Вместе с тем, как отмечалось выше, ни Генеральная Ассамблея, ни Генеральный Секретарь ООН, ни комиссии, проводившие исследование этого вопроса по поручению ООН (отчасти за ис­ключением Комиссии по вопросам вмешательства) не выявили убежденности международного сообщества в правомерности подобной практики. Более того, учитывая указание в Итого­вом документе Всемирного саммита 2005 г. на возможность принимать соответствующие меры по защите гражданского населения только через Совет Безопасности ООН, можно ска­зать, что практика применения соответствующих принципов развивается совершенно по иному сценарию.

О.    Н. Хлестов, также возражая против вышеназванной точ­ки зрения, считает, что нельзя обособлять принцип защиты прав человека от других принципов ввиду предписаний Де­кларации ООН о принципах международного права 1970 г. и Заключительного акта СБСЕ 1975 г. о взаимосвязи принци­пов и рассмотрении каждого принципа в контексте всех иных. Только Совет Безопасности уполномочен от лица мирового со­общества реагировать на подобные явления и применять при­нудительные (в том числе и военные) меры. Проведение же без ведома Совета Безопасности гуманитарной интервенции, как это имело место в Югославии и Ираке, идет «вразрез с развити­ем человечества, которое в начале XX века ограничило приме­нение вооруженной силы, а затем запретило ее использование (кроме самообороны)». Указанная аргументация представля­ется убедительной, поскольку основывается на системном ис­толковании всех принципов международного права, которое отражает особое значение принципа запрещения применения силы в современном международном праве.

В. А. Карташкин в отношении ч. 4 ст. 2 Устава ООН вы­сказал весьма интересную идею, что именно формулировка о запрещении применения силы «каким-либо другим обра­зом, не совместимым» с целями ООН, дает право на «гумани­тарные интервенции» без санкции Совета Безопасности, ибо в п. 3 ст. 1 Устава «поощрение и развитие уважения к правам человека» прямо названы среди целей ООН. Однако можно возразить: среди целей ООН есть некая иерархия, предусма­тривающая приоритет цели поддержания международного мира и безопасности хотя бы на том основании, что в случае ее невыполнения ООН не сможет быть центром согласования действий, развивать дружеские отношения между нациями, осуществлять международное сотрудничество. ООН не от­рицает того, что вооруженная сила может быть правомерно применена в целях защиты прав человека, вопрос заключается лишь в определении порядка применения такой силы. Однако Устав ООН не предусмотрел одностороннего механизма реали­зации указанной цели. Такое одностороннее применение силы с указанной целью будет противоречить целям поддержания международного мира и безопасности и на этом основании являться противоправным.

Существует точка зрения, что опасность применения по­добных концепций заключается только в возможности злоу­потребления со стороны государства, осуществляющего «гума­нитарное вмешательство», посредствам прикрытия обычного военного вмешательства гуманитарными целями. Как полагает В. В. Грохотова, расширение числа участников «интервенции» за счет более широкого привлечения членов мирового сообще­ства снизит эту опасность, а операции, которые ещё и одо­брены Советом Безопасности ООН, будут иметь «большую степень легитимности по международному праву». Такой подход в корне противоречит Уставу ООН, ибо не учитывает, что вредоносный характер произвольного применения силы под предлогом «гуманитарной интервенции» подрывает, пре­жде всего, основы международного правопорядка, основанного на принципе запрещения применения силы во всех случаях, кроме прямо предусмотренных Уставом. Гипотеза же о том, что санкция Совета Безопасности придает этим действиям «большую легитимность», делает возможным предположить, что действия в отсутствие санкции Совета тоже возможны, ибо обладают хотя и меньшей, но все же «легитимностью», что недопустимо.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика