Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Оценка правомерности применения вооруженной силы против суверенного государства в гуманитарных целях: доктрина и практика России - Гуманитарная интервенция
Научные статьи
22.08.14 11:36
Оглавление
Оценка правомерности применения вооруженной силы против суверенного государства в гуманитарных целях: доктрина и практика России
Гуманитарная интервенция
Международное право
Все страницы

Официальная позиция России относительно правовой обо­снованности доктрины «гуманитарной интервенции» была сформулирована еще в 2000 г. в Концепции внешней политики и постепенно корректировалась. В практике России того перио­да наблюдалась тенденция использовать категорию «нелегитим- ности», а не «неправомерности» в контексте оценки «гуманитар­ных интервенций», проводимых в обход Совета Безопасности. Если целью авторов данной редакции Концепции было сфор­мулировать официальную позицию о недопустимости попыток «внедрить в международный оборот концепции типа «гума­нитарной интервенции» и «ограниченного суверенитета», то, возможно, уместны следующие замечания. Формулируя не­приятие данных концепций, было бы целесообразней заявить о «неправомерности», а не о «нелегитимности» таких действий. Указание на «неправомерность» являлось бы одновременно отказом данному правилу поведения в статусе «opinion juris' и признанием самой этой практики «неправомерной», то есть недопустимой ввиду ее противоречия существующей норме. Указание же на «нелегитимность» может быть интерпретирова­но только как отказ в признании за данным «правилом» свойства «opinion juris' для целей формирования обычая, но не как воз­ражение против допустимости такой практики.

В Концепции внешней политики Российской Федерации 2013 г. содержится общее указание на опасность использо­вания концепций, допускающих свержение законной власти в суверенных государствах с использованием лозунгов защиты мирного населения (п. 15). При этом в Концепции конкрети­зируется, что «недопустимо, чтоб под предлогом реализации концепции «ответственности по защите» осуществлялись во­енные интервенции и прочие формы стороннего вмешатель­ства, подрывающие устои международного права, основанные на принципе суверенного равенства государств» (пп. б п. 31). Анализ данной формулировки показывает, что в ней были учтены недостатки предыдущих вариантов протеста против односторонних гуманитарных интервенций. Ныне действую­щая формулировка не только содержит протест против посте­пенной легитимации подобных практик, но и недвусмысленно оценивает такие практики как противоречащие междуна­родному праву.

События, произошедшие в Ливии в 2011 г., актуализируют вопрос об оценке операций, по целям своим схожих с гумани­тарной интервенцией, но проводимых с санкции Совета Без­опасности ООН. 26 февраля 2011 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию S/RES/1970, осуждающую нарушение прав человека в Ливии и предполагающую приня­тие ряда мер, не связанных с применением вооруженной силы, в порядке ст. 41 Устава ООН. Во исполнение этой резолюции Президент России 9 марта 2011 г. издал Указ о реализации по­ложений данной резолюции.

Далее, 17 марта 2011 г. Совет Безопасности принял резо­люцию S/RES/1973 (Россия воздержалась), которая помимо эмбарго и замораживания счетов ливийских лидеров предус­матривала запрет на все полеты в воздушном пространстве Ли­вии, «чтобы помочь защитить гражданское население» (п. 6).

Таким образом, Россия, не использовав право вето, внесла свой вклад в интерпретацию защиты прав человека и в мо­дификацию права международной безопасности. Позицию России как по положительному голосованию, так и по воздер­жанию от применения вето следует расценивать как согласие. Это подтверждается и комментарием данной позиции в вы­ступлении Президента РФ, подтвердившего согласие России с позицией, изложенной в резолюции.

Необходимо также остановиться на возникшей проблеме расширительного толкования и реализации резолюции Совета Безопасности S/RES/1973 (2011) по Ливии. Так, Совет «требу­ет немедленного прекращения огня и полного прекращения насилия и всех нападений на гражданских лиц и жестокого обращения с ними». Чтобы «помочь защитить гражданское население» (особо подчеркнем — именно для этого, а не для целей прекращения огня), Совет ввёл «запрет на все полеты в воздушном пространстве» Ливии. В связи с этим неясно, как нанесение авиацией НАТО авиаударов по оборонительным позициям наземных войск Ливии, не выполняющим функции ПВО, способствовало обеспечению существования бесполёт­ной зоны или реализации целей ее установления? Данные действия не предусмотрены резолюцией Совета и являются противоправным применением силы. Невозможно толковать эти действия и как меры по прекращению огня, ибо резолю­ция не уполномочивает на это государства, к тому же данные действия осуществлялись только в отношении одной из сторон конфликта. В ходе вооруженного конфликта в Ливии МИД РФ в своих официальных заявлениях поддерживал описанное ограничительное толкование рассматриваемой резолюции, за­являя, что «твердо исходит из недопустимости использования мандата, вытекающего из резолюции 1973, принятие которой было весьма неоднозначным шагом, для достижения целей, явно выходящих за рамки ее положений, предусматривающих меры только для защиты гражданского населения». Возрос­шая в дальнейшем интенсивность ракетно-бомбовых ударов по территории Ливии заставила Россию прямо указать на не­допустимость использования полномочий из рассматриваемой резолюции в целях насильственной смены режима. «Вызывают серьезные сомнения заявления участников коалиции о том, что удары по Ливии не имеют целью физическое уничтожение М. Каддафи и членов его семьи. Как мы и предупреждали, непропорциональное применение силы, тем более с превы­шением мандата резолюции 1973 Совета Безопасности ООН, никоим образом не предусматривающего смену руководства Ливийской Джамахирии, приводит к пагубным последствиям и гибели невинных людей. Вновь призываем к строгому вы­полнению положений принятых по ливийскому конфликту решений международного сообщества, незамедлительному прекращению огня и началу политического урегулирования без каких-либо предварительных условий». Как видно, Росси­ей были предприняты значительные дипломатические усилия, направленные на обеспечение добросовестного исполнения резолюции 1973 без превышения полномочий. Настаивая на необходимости действовать в пределах мандата Совета Безопасности, Россия заявляла о противоправности действий с превышением мандата. Подобное превышение превращает соответствующие действия в одностороннее применение силы, противоречащее Уставу ООН.

Приведенная позиция нашла свое подтверждение в Кон­цепции внешней политики 2013 г., где отмечается опасность произвольного прочтения резолюций Совета Безопасности ООН (п. 15) и заявляется, что Россия выступает за разработку Советом четких, не допускающих произвольной интерпре­тации миротворческих мандатов, особенно связанных с при­менением силы, и за обеспечение строгого контроля за их реализацией (пп. н п. 32). Интересно, что в интерпретации генеральных секретарей ООН и НАТО обязательства Ливии, требования исполнения которых содержатся в п. 3 резолюции S/RES/1973, якобы включают переход к демократическим пре­образованиям, что явно отсутствует в резолюции.

В последующих резолюциях Совет Безопасности, привет­ствуя «улучшение положения» в Ливии, выделяет преиму­щественно именно различные аспекты демократизации по­литической системы Ливии. При этом в резолюциях четко прослеживается, что ситуация с соблюдением прав человека в стране продолжала оставаться крайне тяжелой, более того, в связи со свержением прежнего правительства возникла се­рьезная проблема контроля за распространением на террито­рии Ливии оружия (от легкого стрелкового до химического). Показательна подобная констатация Советом неутешительных итогов своей деятельности, «объявленной в качестве гуманитар­ной и защитной», ввиду того, что именно ситуация с соблюде­нием прав человека в Ливии продолжает оставаться тяжелой и после введения международных принудительных мер в целях защиты прав человека и фактической смены правительства.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика