Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Eвразийская концепция прав человека: новый взгляд на проблему
Научные статьи
03.06.10 13:11
Жумабек Дюсешевич БУСУРМАНОВ
 ЕврАзЮж № 11 (18) 2009
Евразийская интеграция
Бусурманов Ж. Д. – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой теории и истории государства и права, конституционного права Евразийского национального университета им. Л.Н.Гумилева.
Eвразийская концепция прав человека: новый взгляд на проблему

Впервые в юридической науке обосновывается новая концепция прав человека с позиции евразийства, представляющая собой сплав универсаль­ных западноевропейских ценностей, рационализма с восточными традиция­ми, правосознанием и культурой. Это научное исследование в области тео­рии права и государства, теории прав человека, посвященное реальному во­площению в жизнь идеи Президента Республики Казахстан Н.А.Назарбаева об евразийстве.

Обеспечение и гарантированность прав и свобод человека - конечная цель и главный результат разви- тия государств, ориентирующихся на демократичес- кие правовые ценности. Проблема прав человека - все­общая проблема, она выходит за пределы отдельных национальных систем, приобретает универсальный характер и требует сотрудничества и координации ре­шений между государствами и международными ор­ганизациями. Цивилизованное общество и правовое государство являются самыми надежными гарантами обеспечения и защиты прав человека. Провозглаше­ние прав человека в таких обществах и государствах не является простой декларацией, правовым государ­ствам присущ осознанный и взвешенный подход к их реализации, основанный на действительном уваже­нии к правам человека с учетом мировых стандартов.
Европоцентристский подход к правам человека на сегодняшний день имеет широкое распростра­нение и охватывает многие страны мира. Его истоки зародились в период преобразований западного об­щества, когда стали развиваться и укореняться пред­ставления о ценности человека как центра всего суще­го. Со второй половины XX столетия стали все больше заявлять о себе концепции прав человека, основанные на цивилизационном подходе к проблеме, привнося­щие своеобразие и значительно обогащающие фор­мационный подход, который был положен в обосно­вание «персоноцентризма». Это касается тех стран и регионов мира, где идея всеобщности и универсаль­ности европейской концепции прав человека, единых стандартов встречает противодействие, наблюдают­ся трудности ее взаимодействия и приживаемости
в иной цивилизационной, социокультурной среде. Речь идет об исламском мире, традиционных обще­ствах (Индия, Африка), азиатском и Ближневосточ­ном регионах (Китай, Япония, Палестина).
В странах Содружества Независимых Государств (СНГ), находящихся в условиях транзитного периода своего развития, европоцентристский подход к пра­вам человека до последнего времени занимал и зани­мает приоритетное положение. Но события послед­них лет, связанные с войной Соединенных Штатов в Афганистане и Ираке, нагнетание напряженности с Ираном в определенной мере заставляют сомневать­ся в искренности западных демократических ценно­стей, так как на деле эти ценности не имеют ничего общего с демократией.
Кроме того, оперирование ведущими держава­ми мира едиными международными стандартами по правам человека в качестве инструмента давления на внутригосударственную политику новых независи­мых государств, а в отдельных случаях использование «двойных стандартов» в угоду имперским сообра­жениям, политическим, экономическим и военно-
стратегическим интересам стали формировать чувство разочарования и протестные настроения в странах развивающейся демократии. Последние события, свя­занные с решением вопроса о председательствовании в 2009 году Казахстана в ОБСЕ, яркое тому подтверж­дение, даже при условии, что по решению Совета глав МИД членов ОБСЕ от 1 декабря 2007 года в Мадриде Республика Казахстан, первая из стран СНГ, возгла­вит эту организацию с 2010 года. Это еще раз подкре­пляет вывод о том, что права человека развиваются в
условиях противоречий, как сохранившихся от пред­шествующих этапов развития, так и вновь возникаю­щих. Одно из таких противоречий состоит в глобали­зации всех процессов общественного развития, с одной стороны, и в стремлении традиционных обществ обе­спечить сохранение своих индивидуальных особенно­стей, своего подхода к правам человека, определяемо­го историей их развития и традициями, с другой.
В результате кардинальных трансформаций, охвативших почти все сферы общества, приходит по­нимание, что соотнесение естественного права с сущ­ностными аспектами человеческой жизни, любых форм его социальности во все времена его истории убедительно доказывает, что «естественное право» имеет универсальный характер, а не является только западноевропейским феноменом. Отождествление естественного права с западноевропейской циви­лизацией связано с тем, что именно в рамках этой цивилизации возникли наиболее яркие памятники рефлексии по поводу естественного права. Но есте­ственное право - это, прежде всего, неписанное пра­во, и в этой форме оно знакомо почти всем цивили­зациям в истории человечества.
Таким образом, с конца ХХ века, наряду с про­цессом глобализации, стремительно стала набирать силу тенденция, направленная на выявление своео­бразия и неповторимой уникальности различных цивилизаций современного мира с их культурой, традициями, стремлением сохранить самобытность и специфику своего образа жизни. То есть помимо глобализации и универсализации процессов миро­вого развития наблюдается возрастание значимости цивилизационной дифференциации, которая неред­ко опрокидывает европоцентристские концепции.
Глобализация неизбежна, она стремительно охватывает все страны и порождает сложные про­блемы. От того, способны ли адаптироваться те или иные страны к новым глобальным тенденциям, за­висит их благополучие в будущем. Соответственно, в настоящее время различные государства находятся в процессе поиска собственного места в системе глоба­лизации. И Казахстан не является исключением.
Процесс глобализации развивается на фоне мно­гих негативных мировых проблем, охвативших все страны мира, сопровождающих и придающих не­благоприятный фон для прав и свобод человека, за­трудняющих действие механизмов их защиты. Но какие бы события ни происходили в этом противо­речивом мире, они не должны негативно влиять на положение человека, его права и свободы. «В этом состоит, - считает Е.А.Лукашева, - суть человеческого измерения всех процессов мирового и национально­го развития, выдвигающего ценностный ориентир, позволяющий дать оценку всех общественных про­цессов, - права человека».1
Особую актуализацию проблема прав челове­ка приобрела с момента принятия Организацией
Объединенных Наций (ООН) 10 декабря 1948 года основного правозащитного документа - Всеобщей декларации прав человека, а на региональном уров­не - с принятия 4 ноября 1950 года Европейской
конвенции о правах человека. В современном миро­вом сообществе затруднительно найти государства, не воспринимающие идею прав человека. Во всяком случае, все проявляют к ней определенный интерес, осознают ценность прав человека и стремятся их со­блюдать, что находит свое воплощение в содержании конституций и законов многих государств. Вместе с тем, нередко права человека лишь фиксируются в национальных конституционных актах, не получая дальнейшего развития и оставаясь лишь знаковой инновацией в обществе, либо отвергаются эндоген­ной средой и отторгаются от нее, что негативно влия­ет в целом на развитие общества и государства.
Современное транзитное (переходное) состоя­ние постсоветских государств предоставляет возмож­ность избранной народом власти самой определить судьбы своих стран и народов на данном историче­ском отрезке времени, возможность построения соб­ственного пути развития государства, права и обще­ства с учетом исторических и иных традиций страны, уровня развития экономики и культуры общества, особенностей быта народа, нации или доминирую­щих этнических групп.
Учитывая все вышеизложенное, в предлагаемой научной статье делается попытка рассмотрения на­зревших проблем, приобретших особую актуаль­ность в условиях глобализации процессов мирового развития. Это имеет не только теоретическую, но и практическую значимость, так как позволяет форму­лировать научные концепции и обобщения и прини­мать более выверенные и теоретически обоснованные рекомендации, способствующие утверждению, обе­спечению и эффективной реализации прав и свобод человека и гражданина Республики Казахстан.
На основе комплексного исследования осуще­ствим теоретико-правовое осмысление прав челове­ка с точки зрения цивилизационных критериев. В со­временной юридической литературе, посвященной правам человека, в отличие от философской и антро­пологической наук, это новый подход к исследова­нию подобной проблемы. Особенно если учитывать устойчивость и незыблемость формационного под­хода, являющегося основой возобладавшего в совре­менном мире европоцентристского взгляда на права и свободы человека.
В казахстанской правовой науке впервые на пост­советском пространстве посредством применения теории конвергенции, то есть взаимодополнения и взаимообогащения, а не противопоставления, обо­сновывается новая концепция прав человека с по­зиции евразийства и формулируется ее дефиниция, представляющая собой сплав западноевропейских ценностей и идеалов с восточными традициями, а также новыми устоями современного полиэтниче­ского, евразийского общества.
Ниже приводим беглый историко-правовой ре­троспективный анализ истории возникновения и развития естественно-правовой концепции прав че­ловека, места и роли взаимоотношений государства и личности в общей теории прав человека. Просле­дим эволюцию борьбы естественно-правовой и по­зитивистской концепций прав человека, значение формационного и цивилизационного подходов в ис­следовании проблем прав человека, а также отразим основные тенденции развития прав человека в совре­менных обществах.
История развития идеи прав человека
Истории человечества знакомы различные по сво­ей природе государства с присущими им разнообраз­ными типами, формами и режимами правления и господства, но их всех объединяла и объединяет одна общая проблема - форма взаимодействия человека и государства. Разрешение этой проблемы способство­вало и способствует утверждению и поддержанию необходимого и нужного в обществе порядка.
Доктрина прав человека, сформировавшаяся в процессе подготовки и проведения буржуазных рево­люций XVII-XVIII вв., определила новые ориентиры во взаимоотношениях государства и человека: свобо­ду, юридическое равенство, верховенство закона, уни­версальные права человека. В свою очередь, основой буржуазно-либеральной доктрины явилась естест-венно-правовая концепция, выдвинувшая в качестве главных принципов свободу и неотъемлемые, неот­чуждаемые права человека, которые принадлежат ему от рождения. Идеи естественно-правовой доктри­ны нашли свое воплощение в таких общепризнанных документах, как Декларация независимости, Билль о правах, Декларация прав человека и гражданина и оказали решающее воздействие на раскрепощение че­ловека и обретение им свободы, а также на характер государства и его взаимоотношения с человеком.
В процессе длительного поиска способов взаимо­отношений индивидов и государства выкристаллизо­вывались определенные устойчивые нормы, эталоны и ценности, способствовавшие упорядочению этих от­ношений. От положения и статуса индивида в обще­стве зависел объем распределения материальных и духовных благ, которые и являлись правами человека. Неравенство в распределении и, соответственно, обла­дании ими обусловлены были крайней поляризаци­ей общества (рабовладение, феодализм, капитализм, социализм) и особенностями развития той или иной цивилизации (восточной, европейской, азиатской, до­индустриальной, постиндустриальной и т. д.), свиде­тельствовавшими об отсутствии у прав человека при­знака универсальности, который, в свою очередь, не мог появиться без факта всеобщего признания прин­ципа формального равенства обладателей этих прав.
Идеи свободы и прав человека как нравственных измерителей характера политической власти нашли
яркое воплощение в политических и правовых кон­цепциях Канта и Гегеля. Для Канта характерно ут-верждение свободы и нравственного достоинства
индивида, действия которого сверяются с высшим моральным требованием - категорическим импера­тивом. Свободу, т. е. право, присущее каждому че­ловеку в силу его принадлежности к человеческому роду, он считает одним-единственным «прирожден­ным правом». Идеи обязательности права и правопо­рядка, значимости прирожденного права человека -
свободы, разделения властей определили позицию Канта как сторонника теории правового государства. В этой связи особенно привлекательной представля­ется идея моральности государства, основанного на праве.
Идея свободы является доминирующей и у Геге­ля. Право и мораль, по Гегелю, - это проявления сво­бодной воли человека в ее объективности и субъек­тивности. В выдвижении свободы в качестве главного принципа жизнедеятельности человека заложен раз­рыв с прежним подходом к его взаимоотношениям с государством, где он выступал в качестве подданного, призванного слепо выполнять волю повелителя, вас­сала, правителя, власти, государства. Свобода пре­вращает подданного в гражданина, определяя новые принципы его взаимодействия с государством.
Мощный импульс для развития идеи свободы и прав человека получили в США. Идейными вдохно­вителями и прародителями Декларации независи­мости 1776 года были Томас Пейн и Томас Джеффер­сон, убежденно отстаивавшие учение естественного права. В последующем эти идеи получили свое раз­витие в Билле о правах 1791 года.
Высокий пафос и величие силы Декларации прав Вирджинии и Декларации независимости 1776 года повлияли на развитие идеи естественных прав в уче­ниях яркой плеяды философской и правовой мыс­ли Франции - Жан-Жака Руссо, Гуго Гроция, Шарля Луи Монтескье. Их взгляды и идеи были заложены в основу Декларации прав человека и гражданина
1789 года - одного из первого по своей исторической значимости правовых актов Великой французской революции.
Таким образом, со времен американской и фран­цузской революций XVIII века постоянно предпри­нимались попытки выразить основополагающие ценности западного общества путем провозглашения основных прав человека как естественных и неотчуж­даемых. Это и является квинтэссенцией общего под­хода к пониманию и отношению любого общества и государства к идеям свобод и прав человека. Главная ценность естественно-правового учения заключается в том, что оно опирается на нравственные принципы и категории свободы, справедливости, человеческого достоинства и счастья. Его цель - ограничение притя­заний государства по своему усмотрению определять объем прав и свобод человека. Наоборот, государство должно брать на себя не только функцию их защиты и обеспечения, но и законодательного их формули­рования.
Считая свободу родовым признаком человека, ос-новоположники марксизма также усматривали в ней
отличительный признак, присущий как человечеству
в целом, так и отдельной личности. Но теоретика­ми марксизма идеи универсальности, неотъемлемо­сти и неотчуждаемости естественных прав и свобод
отвергались как абсолютно неприемлемые в обще­стве. Путь к раскрепощению личности и достижению всеобщей свободы марксизм видел в преодолении индивидуализма, в растворении личности в государ­стве, а индивидуальных интересов - в классовых.
Следующим шагом в этом направлении стало стремление уже в новое время закрепить основные права человека на международном уровне, сделать их достоянием каждого без исключения. Здесь необхо­димо подчеркнуть значимость Всеобщей декларации прав человека 1948 года и Европейской конвенции о правах человека 1950 года. Несмотря на очевидную логику связи прав человека с сущностью государства, противники естественно-правового учения уже более двух столетий пытаются убедить мир в том, что во взаимоотношениях личности и государства не сле­дует отдавать предпочтения человеку, так как объем и содержание его прав определяются государством, которое «дарует» их человеку, осуществляя по отно­шению к нему патерналистские функции. Предста­вителей позитивистского подхода к правам человека отличало крайне негативное отношение к роли инди­вида в государстве. Они считали, что в теории, также как и на практике, свобода только тогда становится правом, когда она признается законом, а установле­ние закона принадлежит государству. Логика таких рассуждений в вопросах взаимоотношения человека и государства строится на основном принципе «лич­ность сама по себе - ничто».
Со второй половины XX века в результате транс­формации многие государства под воздействием об­щечеловеческих ценностей, либерально-демократи-
ческих идей переориентировались на принципы пра­вового, социального, демократического государства, предусматривающие защиту и охрану прав человека.
Конституционная практика многих государств современности, особенно после распада социалисти-ческого лагеря, в известной мере сняла противо­стояние естественно-правового и позитивистского подходов к правам человека посредством конститу-ционного закрепления основных прав и свобод, вся­кого исключения подавления и насилия государством личности, установления ее автономии, приоритета прав человека по отношению к государству. Отсюда можно заключить, что институт прав человека явля­ется самым ярким примером воплощения на практи­ке идей правового регулирования. С конца XVIII ве-
ка представления о естественной природе опреде­ленных прав человека стали закрепляться в правовых актах - декларациях и конституциях, а во второй по­ловине XX века превратились в основополагающие принципы международного права.
Таковы предпосылки современного правопони­мания с позиции признания естественного и неот­чуждаемого характера прав индивида, воспринятого действующей Конституцией Республики Казахстан. В частности, в пункте 2 статьи 12 Конституции за­крепляется абсолютность и неотчуждаемость прав и свобод человека, принадлежащих ему с рожде­ния. А в пункте 5 этой же статьи содержится основ­ная формула прав человека, соответствующая ранее приведенной «стандартной формуле права», которая гласит, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Согласно гуманистической философско-правовой традиции, у этой формулы не может быть изъятий, как не может быть произвольных изъятий в правах человека. С этой точки зрения многим оппо­нентам представляется, что присутствует определен­ное расхождение этого фундаментального положе­ния правовой теории с установленной в Конституции Республики Казахстан нормой о возможности зако­нодательного ограничения прав и свобод человека и гражданина в случаях необходимости (пункт 1 ста-тьи 39). И особенно спорной здесь выглядит ссылка на защиту нравственности населения как на одно из оснований такого ограничения. Совершенно спра­ведливо возникает вопрос: кто именно в посттотали­тарном обществе, в котором нет согласия по поводу основных ценностей и ориентиров его развития, бу­дет определять на уровне закона, что нравственно и что безнравственно; сторонники какой идеологии -
либеральной или коммунистической? Все сходятся в том, что трудно однозначно определить, что нрав­ственно и что безнравственно (особенно в полити­ческой и деловой сферах). Более того, теория права доказала, что критерии нравственности невозможно определить при помощи законов. Такая попытка мо­жет привести к установлению нравственности прину­дительными мерами, а «принудительная нравствен­ность есть безнравственность».2
Поэтому, при всей убедительности мнений об ограничениях прав человека ради обеспечения нрав­ственной чистоты в обществе, считаем необходимым привести дополнительные доводы в пользу конститу­ционного положения. Разрешение этого расхожде­ния зависит от того, кто и с каких концептуальных подходов понимает саму идею прав человека вообще. С позиции «европоцентризма» и «персоноцентриз­ма» действительно кощунственно выглядит осущест­вление защиты нравственности посредством законо­дательного ограничения прав и свобод человека. Для европейского правопонимания это недопустимо, так как в западно-европейском обществе приоритет ин­дивидуальных прав и свобод абсолютен и бесспорен. Наверное, только этим можно объяснить присут­ствующее во многих странах Европы и Запада тер­пимое и лояльное отношение к фактам заключения однополых браков, смены полов, наличия свободной проституции, торговли наркотиками и т. д. Дело до­шло уже до законодательного урегулирования про­явлений этих человеческих пристрастий.
Мы же представляем собой евразийское сооб­щество, где присутствует несколько иной взгляд на саму теорию прав человека. Причем это своеобразие
продиктовано особым укладом жизни, способом хо­зяйствования, развития культуры, языка, обычаев, традиций, правил общения, восприятия окружающе­го мира. Для человека Азии и Востока, пережившего кочевой образ жизни, свойственный для степняка, в ком еще на генетическом уровне живы общественные и коллективистские начала, имеет большое значе­ние устойчивость наилучших, традиционалистских общественных связей, до сих пор проявляющихся и способствующих дальнейшему его совершенствова­нию. Поэтому не все то, что хорошо для европейца, должно также адекватно одобряться евразийцем. Так, например, для европейца обычное правило этики, когда приглашенный гость сам должен оплачивать званый обед. Для евразийца, не говоря уже о наших предках, такие нормы поведения не воспринимаются ни в каком виде, так как на подсознательном уровне они отторгаются как аномальность, как чуждое про­явлению благородства во время гостеприимства. А современные проблемы Запада - смена полов, одно­полые браки и т. д. - евразиец не связывает с про­блемой прав человека, как это свойственно для «пер­соноцентризма». Для него это, скорее, проявление человеческих слабостей, болезней, нетипичных форм общественных связей, не вписывающихся в систему его социально значимых ценностей, которые с права­ми и свободами человека не имеют ничего общего. В связи с этим законодатель предусмотрел и закрепил в Конституции Республики Казахстан возможность обеспечивать защиту нравственности в обществе от чуждых и навязываемых ему социальных проявлений и связей, преподносимых в обертке с названием «пра­ва человека». Таким образом, не все то, что с позиции «персоноцентризма» является правами человека, должно также восприниматься и всячески поддержи­ваться в евразийском понимании прав человека.
Цивилизационный подход к правам человека с позиции «европоцентризма» и «евразийства»
По мере развития цивилизации человечество проявляет интерес к законам, по которым оно живет и взаимодействует с окружающей средой. Посколь­ку частицей этой общности является человек, обла­дающий разумом, волей, эмоциями, позволившими человечеству подняться над окружающим миром, рационально организовать собственное сообщество и обеспечить его прогресс, то возникает вопрос о со­отношении интересов отдельного человека и всего общества. Источником общественного развития яв­ляется, как это ни парадоксально звучит, так называе­мое «отклоняющееся (девиантное) поведение», когда отдельный человек или группа людей не соглашают­ся с принятыми в обществе стандартами поведения, выдвигают новые идеи, борются за них и побеждают. В человеческом обществе отклонения служат всеоб­щим стимулом развития и совершенствования путем социальных преобразований реформистского или революционного характера. Необходимо отметить, что цивилизационный подход всегда являлся объек­том пристального внимания ученых. Ему посвятили
свои труды больше известные в Западной Европе М.Вебер, М.Тойнби, О.Шпенглер, С.Эйзенштадт, М.Зингер. Дореволюционная российская научная мысль была представлена прежде всего такими при­знанными мыслителями, философами, учеными, как Н.Данилевский, Н.Бердяев, К.Леонтьев, Г.Федотов, И.Ильин. В начале ХХ века о цивилизационном под­ходе много писали русские эмигранты Н.Трубецкой, П.Савицкий, Н.Алексеев, В.Никитин, Л.Гумилев - яркие пропагандисты евразийской идеи.
С 2007 года процесс модернизации политической системы, экономические, социальные и культурные реформы в Казахстане получили новый импульс. По сравнению с другими государствами постсовет­ского пространства нам удалось сделать значитель­ный рывок. Из инаугурационной речи и Послания Главы государства следует, что в следующем деся­тилетии Казахстан намерен войти в число пятиде­сяти конкурентоспособных стран, реализовать идею председательствования в ОБСЕ. Одним из факторов экономического успеха страны, расположенной в са­мом центре Евразии, освоения законами рыночной экономики, выстраивания политико-правовой систе­мы, отвечающей высоким идеалам демократии, прав и свобод человека, можно считать родовой признак казахстанского общества - евразийство, который еще не в достаточной степени понят самими казахстанца­ми, а также на международном уровне.
Евразийский аспект проблемы, основанный на цивилизационном подходе, отражает своеобразие распространения идеи прав человека на территории современного Казахстана. Особенности уклада жизни кочевника-степняка, коллективный способ ведения им хозяйства, а также укоренившиеся вековые тради­ции привнесли своеобразие в национальный колорит. Они оказали значительное влияние на формирование евразийской концепции прав человека, существенно отличающейся от европейской. Для европейской ци­вилизации, основанной на христианской религии, свойствен «персоноцентризм» в области прав чело­века, то есть представления о ценности индивида, о ценности права и основанного на нем порядка, обе­спечивающего свободу личности. Знаменитая фор­мула Протагора «Человек - мера всех вещей» поло­жила начало персоноцентристским воззрениям на развитие общества и государства.
Подчеркивая усеченность и недостаточность фор-мационного подхода в раскрытии всей глубины содер­жания прав человека, истинного понимания и отно­шения к нему, отдельные авторы правильно считали, что общественно-экономическая формация «харак-теризует лишь стадию социально-экономического развития и положение классов, социальных групп в обществе… не раскрывает место человека в обще­стве, его ценность, каталог его естественных и не­отчуждаемых прав». Вместе с тем, они пришли к
удивительному выводу, что «идеи ценности челове­ка, его права на свободу, его блага, опоры общества на право, обеспечивающее притязания индивида на гуманное отношение к нему со стороны власти, харак­терны, прежде всего, для европейской цивилизации».3 На наш взгляд, это довольно категоричный взгляд на проблему, основанный на фетишизации образа жиз­ни европейской цивилизации. Ведь из этого следует, что другие цивилизации не наделены подобными характеристиками, так как им чужды эти гуманные идеи. Здесь явно присутствует проявление принци­па «европоцентризма», который не допускает су­ществования других мировых центров. В свое время Л.Н.Гумилев отмечал, что необходимо придержи­ваться другого общеметодологического принципа, а именно - евразийского полицентризма, предполага­ющего, что «…таких центров много. Европа - центр мира, но и Палестина - центр мира, Иберия и Китай -
то же самое, и т. д. Центров много, число их можно подсчитать по сходству ландшафтов».4 Исходя из этого, он был убежден, что «европоцентризм - явле­ние бедственное, а иногда даже гибельное», так как
«…космополитизм, как любая другая форма навя­зывания своих навыков иным суперэтносам является разновидностью шовинизма и, будучи таковым, не может рассматриваться как благо».5
Одним из ярких сторонников придания евро­пейскому образу жизни и хозяйствования всеобщего универсального значения является М.Вебер, который утверждал, «что именно на Западе, и только здесь, возникли такие явления культуры, которые разви­вались, по крайней мере, как мы склонны предпо­ложить, в направлении, получившем универсальное значение».6 М.Вебер был твердо убежден, что имен­но европейские мерки должны выступать универ­сальными, так как основополагающими началами западной культуры, науки, искусства, сословного го­сударства, капитализма выступают экономические условия в форме рациональной капиталистической организации свободного труда.7 Еще более отчетли­во универсализация проявляется в экономической сфере, так как законы мирового рынка приобретают наднациональный характер.
Экономическая глобализация ведет к фрагмента­ции власти государств-наций, так как в мире действу­ют многонациональные корпорации, рынки товаров, капиталов и услуг, которые чаще формируются вне государств и вне их правовых систем (оффшорные зоны). Национальному праву остается все меньше места на мировом экономическом рынке. Более того, некоторые исследователи уже возвещают о при­шествии Человека Интернационального как нового типа людей, мыслящих вселенскими категориями, не
замыкающихся в рамках интересов своего села, стра­ны, региона, обладающих тягой к взаимному объеди­нению и единению.
Таким образом, в результате европоцентрист­ского подхода к правам человека выстроилась жиз­неутверждающая теория о том, что человек приоб­рел другой статус, преодолел былую зависимость от общества, государства, социальных групп. Но, как отмечали мы выше, соотнесение естественного права с сущностными аспектами человеческой жизни по­казывает, что универсальность «естественного права» не означает ее западноевропейскость. Ведь естествен­ное право - это, прежде всего, неписанное право, и в этой форме оно знакомо всем сообществам и циви­лизациям в истории человечества.8
Как отмечалось выше, к концу ХХ века наряду с процессом глобализации стала стремительно на­бирать силу тенденция, отражающая своеобразие и неповторимую уникальность различных цивилиза­ций современного мира с их культурой, традициями, стремлением сохранить самобытность и специфи­ку своего образа жизни. Так, против теории «уни­версализации» прав человека выступил академик Н.Н.Моисеев, чьи взгляды нам представляются бо­лее предпочтительными. Этот авторитетный ученый
твердо убежден, что создание универсальных прав че­ловека, единых для всех, одинаково пригодных для все­го человечества земной цивилизации, такая же утопия и иллюзия, как попытка дать всем единую интерпре­тацию представлений о «добре», от себя добавим, и о «зле», «справедливости», что такое «хорошо», что та­кое «плохо» и т. д. По мнению Н.Н.Моисеева, желание идти по пути унификации и универсализации прав человека будет только лишь свидетельствовать о не­зрелости нашей планетарной цивилизации, ибо раз­витие и совершенствование любого общества земной цивилизации осуществляется посредством самоорга­низации, адекватно реагирующей как на внутренние, так и на внешние факторы и условия воздействия.9
Участники Международной конференции, по­священной 50-летию Всеобщей декларации прав че­ловека, также солидарны с тем, что глобальная стан­дартизация прав человека недопустима и всячески должна исключаться, поскольку она не учитывает характера той цивилизации, в которой человек вос­питан, те тысячи поколений, адаптировавших свои правила жизни к условиям, которые определила окружающая их природа.
Мы склонны считать, что необходимо вести речь не о противостоянии всеобщего и универсаль­ного с цивилизационной дифференциацией, а о разумном балансе между этими двумя мегатенден­циями. Самобытное, идентичное и уникальное в по­нимании прав человека различными общностями, народами и нациями должно найти на планетарном
уровне всяческое одобрение и поощряться. Только при таком подходе мозаика всеобщих, универсаль­ных прав человека за счет обогащения приобретет
привлекательные, многогранные черты, одобряемые
и уважаемые всеми народами, нациями и государства­ми. Данный вывод продиктован тем обстоятельством, что «права человека, в действительности, существуют не сами по себе, а в цивилизациях и культурах, «но­сителем» которых, прежде всего, выступает сам чело­век. В культуре человек ищет свое отражение, может увидеть свое лицо и, следовательно, обретает пони­мание и смысл своих действий. В соответствии с ней он сообразует и свои притязания к власти».10 Напри­мер, в условиях кочевой цивилизации существовали своеобразные обычаи, традиции и правила поведе­ния, мотивируемые в первую очередь необходимо­стью считаться с интересами не только коллектива, но и отдельного индивида. Так, институт аменгерства, предполагавший в случае смерти мужа выход овдо­вевшей жены замуж за старшего или младшего брата покойного, с позиции западноевропейской цивили­зации и, соответственно, «персоноцентризма» будет восприниматься как нарушение прав женщины. Но здесь не учитывается иная сторона данного института обычного права кочевников. Наши предки оказались намного мудрее нынешних европейских правозащит­ников, так как они исходили из того, что аменгерство направлено главным образом на проявление забо­ты о вдове и ее детях, смягчение боли утраты кор­мильца, главы семейства. Соблюдение приведенной нормы обычного права кочевников способствовало сохранению привычной для семьи покойного ауры отношений, круга общения с родственниками, дети не становились сиротами, а также обеспечивалось покровительство рода, племени над этой семьей. Если в приведенном примере из жизни и культуры кочевников в определенной мере проявляются при­знаки гуманности, высокой морали и этики, заботы о правах человека, то очень затруднительно найти эти свойства в правовом разрешении в ряде стран Запада однополых браков. Видимо, это тоже проявление со­ответствующей культуры, увы, с которым приходится считаться. Тем самым, культура «выступает как опре­деляющий фактор в социальной динамике. Ядром культуры является производство духовных стандар­тов, ценностей и мотивов, определяющих сознание и поведение людей во всех сферах жизни, в том числе и в сфере реализации прав человека».11 Приведенные примеры вскрывают еще одну особенность прав че­ловека, подчеркивающую, что права человека - это этико-правовая конструкция, то есть в правах челове­ка сочетаются правовые и моральные ценности, и это сочетание обогащает смысл всей конструкции.
Особенность и уникальность кочевой цивили­зации казахов как определенной социокультур­ной среды проявляется в том, что основными ре­гуляторами общественных отношений выступали
патриархальные и родоплеменные связи, а объектив­но существовавшее социальное неравенство воспри­нималось кочевниками как естественный порядок, определяемый самим богом. По сути дела, «выход из сферы ближайшей иерархии (рода) означал се­рьезное ограничение свободы человека, утерю инди­видуальности. Следовательно, сама свобода человека могла существовать только в рамках внутриродовой иерархии».12 Свобода для кочевника - это совсем дру­гое, чем то, что понимается европейцем под этим словом. В научном исследовании «Право кочевой ци­вилизации казахов» отмечается: «Изгнание из рода считалось наказанием более тяжелым, чем смертная казнь… В качестве наказания преступник осужда­ется на абсолютную свободу, т. е. изгнанник лиша­ется права считаться членом общества, изгоняется с территории, принадлежащей роду».13 И, наоборот, жить в родовом коллективе, пользоваться его покро­вительством для кочевника означало, что он носи­тель индивидуальных черт и особенностей, которые восприняты коллективом, востребованы и поэтому гарантируются. Кочевник ощущал себя индивидуаль­ной свободной личностью, только лишь являясь ча­стью родового коллектива, а не вне его. Такое состоя­ние возможно в силу того, что перед родом все были равны, «все установления, нормы и обычаи, приня­тые в родовом коллективе, были священны и непри­косновенны, …так как сам уклад жизни не позволял ему жить иначе, как в коллективе, сообществе».14 Один из первых конституционных документов каза­хов «Жетi жаргы» имел следующее положение: «Тот, кто предает интересы и чаяния тюркских народов, за­служивает смертной казни». Это говорит о том, что интересы народа, общества были превыше всего, и в том числе - интересов отдельного индивида. Смысл и содержание приведенной нормы были основной иде­ологической опорой суверенитета казахского ханства. Европоцентристское мышление данное обстоятель­ство воспринимает как несвойственное, но для азиат­ского мышления это единственно возможный способ существования в условиях кочевого образа жизни.
Государственность в странах Западной Евро­пы выступала основным цементирующим началом общества, народа, нации, являясь их политической организацией, в виде четко определенной системы органов власти, обеспечивающих общезначимые интересы. Казахи же сумели себя сохранить и са­моутвердиться как единый, цельный народ в слож­ных и специфичных условиях кочевого образа жизни благодаря тому, что нашли иное отличное начало, эффективно действующее вне зависимости от на­личия или отсутствия государственных атрибутов и символов. Речь идет о непременном знании каждым казахом «жетi ата» - «семи предков», «семи колен».
Генеалогия для казахов в степи была как компас для моряка в море. Знание своей родословной было га­рантией его жизни, когда он кочевал по степи. Вот откуда сознание единства народа, которое по евро­пейским канонам должно было бы отсутствовать у разрозненных кочевников, разделенных на три основ­ные части (жузы), к тому же отстоящих друг от друга на больших расстояниях. Соблюдение правила «Жетi ата» имеет, помимо всего, прямое отношение к раз­решению серьезной проблемы современных обществ, связанной с кровосмешением, приводящим к возрас­танию наследственных пороков и депопуляции целых народов и этнических групп. Здесь речь идет о соблю­дении экзогамного табу, направленного на сохране­нии здорового и сильного потомства. Знание своей родословной вплоть до седьмого колена позволяло со­блюдать запрет на вступление в брачные отношения с родственниками, имеющими одного общего предка до седьмого колена. Как видим, институт «жетi ата» наполнен большим философским смыслом, своео­бразно отразившимся на духовном мире степняка.
Таким образом, в отличие от европейского по­нимания прав и свобод человека, где предпочтение отдавалось индивиду и носило персоноцентристский характер, в кочевом казахском обществе, наоборот, коллективистские начала (семейные, родовые, жузо­вые) во все времена были определяющими. Это мож­но объяснить, как отмечает видный ученый-юрист, внесший большой вклад в развитие науки теории и истории государства и права, первый академик НАН РК С.З.Зиманов, «низким уровнем экономического развития общества, при котором обособленный ин­дивидуум не обладает еще достаточной силой и воз­можностью вести кочевое скотоводческое хозяйство без поддержки других членов общества».15 Особенно это проявляется при анализе материальных условий жизни и нормативно-правовых регуляторов соци­альных отношений экстенсивного кочевого общества. Чем устойчивее, богаче, влиятельнее и могуществен­нее род, жуз, тем больше степень защищенности, га­рантированности и полноты индивидуальных прав и свобод кочевника-казаха. Здесь следует говорить об определенной гармонии общественных и личных ин­тересов, которая реально отражала, а значит и соот­ветствовала способу производства кочевого общества. Но такое своеобразие духовности кочевых народов не всеми признается. Более того, следует отметить па­губное воздействие господства европоцентризма в освещении роли и значения кочевников в мировой истории развития человеческой цивилизации: если не сказать большего, им там вообще не нашлось до­стойного места. До сих пор казахов считали народом вне цивилизации. «Необходимо было пройти через две кровопролитные мировые войны, экономиче­ские, политические, социальные и экологические катаклизмы XX века, чтобы избавиться от веры в
абсолютность и непогрешимость европейской циви­лизации. Быстрый скачок Востока… показал, что ев­ропейский опыт не является идеальным воплощени­ем прогресса и гуманизма, а лишь одной из моделей цивилизации».16 Настало время, когда необходимо расстаться с ущербной идеологией европоцентризма и перейти на новый уровень научного мышления - евразийский.
Фрагментарно-ретроспективный анализ образа жизни, среды обитания, мировоззрения, миропо­нимания казаха-кочевника говорит о наличии при­чудливо своеобразных, цементирующих начал еди­нения нации и ее государственности, отличных от других, привносящих особенность и обогащающих общую палитру развития человечества на Земле, как и европейская цивилизация. В глубокой древности на просторах Дешт-и-Кипчак (дословно «кипчакская степь») казахи-кочевники могли жить и утверждаться, только лишь соблюдая во взаимоотношениях между собой и с институтами государственности принци­пы коллективизма, основанные на справедливости и гуманности. Возможно, что даже не будучи осведом­ленным о естественности прав и свобод, о гуманно­сти, о различных теоретических идеях и построениях на сей счет, в реальной жизни кочевого народа Евра­зии можно найти отсветы их присутствия.
Современный уровень развития отечественной науки и философско-правовой культуры - прямое отражение синтеза национального правосознания и европейского рационалистического понимания фе­номена прав и основных свобод человека. В отличие от европейцев государственность казахами понима­ется в более широком аспекте. Даже такое явление, как жузы для кочевого казахского общества имеет большую значимость, так как оно способствовало его консолидации, объединению, эффективной и ра­циональной действенности коммуникативных связей между родами и племенами в особых, исключитель­ных случаях, касающихся вопросов защиты террито­рии и народа от внешних нашествий и иных угроз. Для них это не просто система органов власти и со­ответствующих ей атрибутов, а публичная политиче­ская организованность нации, созданная на опреде­ленной территории с целью самосохранения этой нации. «В понятие этой организованности, - отмеча­ет профессор В.А.Ким, - входят всевозможные связи территориального, экономического, культурного и другого характера между казахами и их родами, ко­торые обеспечивали целостность нации, народа на данной территории, и с такой точки зрения террито­рия не может отрываться и от нации, и от казахской государственности».17 Поэтому, признавая и отстаи­вая приоритет прав личности над коллективными правами, не следует впадать в крайности зоологиче­ского индивидуализма, столь распространенного на
Западе и вползающего в своем худшем, воинствую-ще-мещанском, исполнении в наше Отечество, еще недавно бывшее заповедником коллективизма (тоже в его худшем варианте).18 Главная особенность гене­зиса идей прав и свобод человека в Казахстане за­ключается в том, что в этой восточной стране всегда коллективные начала (семья, род, жуз, народ) доми­нировали над индивидуальными. Хотим мы этого или нет, но даже в условиях рыночных отношений эта особенность проявляется.
Евразийская концепция прав человека и на­циональные стандарты
С первых лет становления независимого госу­дарства процесс заимствования западноевропейской идеи прав человека с целью ее культивирования на нашей казахстанской, «незападной» почве повлек за собой возникновение ситуаций, не всегда вписываю­щихся и совпадающих с утвердившимися устоями учения о правах человека. Нас перестали понимать, а цепь последовательных шагов, направленных на осмысление и воплощение в жизнь демократических ценностей, стали подвергаться сомнению. Мы посто­янно подвергаемся критике, исходящей от отечествен­ных оппонентов власти и международных экспертов, представителей отдельных уважаемых международ­ных организаций, по поводу темпов реализации и утверждения либерально-демократических ценно­стей в Казахстане. Особенно в этом плане усердствует ОБСЕ и его структурное звено БДИПЧ. Попытаемся обосновать своеобразие вхождения Казахстана в лоно демократии, прав и свобод человека, опираясь на ев­разийский родовой признак, признание которого до­стигается лишь посредством самоидентификации, то есть «познания самого себя». А это не одно и то же с декларируемой дружбой народов, межнациональ­ным согласием. Акт самоидентификации позволяет нам как цивилизованному государству подняться выше этого уровня.
Мы евразийцы географически, исторически, по мироощущению, делам, судьбе и живем в евразий­ской стране. В стратегии «Казахстан-2030» отмечено: «Мы - евразийская страна, имеющая свою собствен­ную историю и свое собственное будущее. Поэтому наша модель не будет похожа ни на чью другую. Она впитает в себя достижения разных цивилизаций. Пе­ред нами не будет стоять вопроса: или то, или другое. Мы будем диалектичны и станем использовать и то, и другое, переймем лучшие достижения всех циви­лизаций, доказавших на деле свою эффективность».19 Евразийская наша сущность проявляется в казахстан­ской специфике и национально-смысловом восприя­тии идеи прав человека. Ведь большинство населения страны не осведомлено, что осваиваемая ими концеп­ция прав человека является западноевропейской по
своему происхождению. Наша евразийская сущность, как новый фактор, может быть понята только новым научным евразийским мышлением, которое позволя­ет несколько иначе взглянуть на историю развития че­ловеческой цивилизации, чем европоцентристы, для которых тюркская цивилизация не существует.
Цивилизационный (социокультурный) подход показывает, что на восприятие идеи прав человека оказывают влияние не только экономические устои и способ хозяйствования, а еще и менталитет, уклад жизни, значимые правовые и культурные традиции, обычаи, уровень развитости политической и право­вой систем, степень влияния религии и иные осо­бенности того или иного общества и государства. Поэтому, не отвергая европейскую концепцию прав человека, следует признать, что наряду с ней суще­ствуют еще и исламская, китайская, японская, тради­ционалистская, социалистическая, а в нашем случае и евразийская концепции прав человека, которые су­щественно дополняют и обогащают европейскую. И с ними необходимо считаться, так как каждая из них по-своему уникальна. Особенности различных кон­цепций прав человека, при всей невосприимчивости некоторых из них, позволяют увидеть причудливость и многогранность феномена прав человека. Отказ, от­торжение и полное неприятие иного взгляда на де­мократию, иной концепции прав человека будет сви­детельствовать о недальновидности, о предвзятости или монополии на истину. Презентуемая евразий­ская концепция прав человека - это лишь попытка в несколько ином ракурсе взглянуть на идеи демо­кратии вообще и права человека в частности. Ее суть заключается в следующем. Не отвергая европейскую концепцию прав человека, универсальность ее, вме­сте с тем мы утверждаем, что индивидуальные права человека должны еще и восприниматься с позиции их адекватности коллективистским и обществен­ным интересам и ожиданиям, а также их взаимной ответственности друг перед другом. Последнее осо­бенно важно, так как чрезмерное и всеподавляющее увлечение только лишь индивидуальными правами и свободами нарушило взаимосвязь между правами и обязанностями, способствуя формированию эгои­стичного индивидуализма.
В свое время появление новой концепции «пози­тивной свободы», так называемой «свободы для…», было связано с именем Д.С.Милля, который считал, что государство обязано предоставлять гражданам возможность свободной деятельности. Если класси­ческий либерализм выступал против государственно­го вмешательства в свободу индивида, то Д.С.Милль не исключал усиления роли государства как в эконо­мической, так и в социальной сферах в тех случаях, когда свобода действий индивида противоречит ин­тересам других, что явилось одной из главных идей неолиберализма. Власть общества, по мнению авто­ра, должна ограничиваться индивидуальной свобо­дой, прежде всего свободой мысли и слова. Но в то же время общество, предоставляя индивиду право
на свободу, налагает на него определенные обязан­ности, и оба эти начала обусловливают друг друга. Абсолютная, ничем не ограниченная свобода с отри­цанием власти приводит к произволу, поэтому она должна быть ограничена рамками закона.20 Идеи о необходимости гармоничного сочетания свободы личности с ее ответственностью перед властью госу­дарства и общественным мнением, ставшие важной вехой в развитии концепции «позитивной свободы», на наш взгляд, приобретают особую значимость и не потеряли своей ценности и в современных условиях XXI века. Особенно ярко это проявилось при опубли­ковании в датской газете шаржа на пророка Мухам­меда, в результате чего исламский мир воспринял это как оскорбление, так как сам факт изображения посланника Аллаха считается большим грехом у мусульман. Этот «карикатурный скандал» в Европе расколол общественное мнение. «Линия водоразде­ла» легла между принципом свободы слова и тре­бованием уважать религиозные чувства мусульман. Видимо, есть некоторые ценности, к которым нужно относиться с особой осторожностью, чтобы не спро­воцировать столкновение цивилизаций.
Для полиэтнического, евразийского общества Казахстана особенно важно обеспечение и гаранти­рованность такого его коллективного права, как право на межнациональное согласие, мир и стабильность. Именно это коллективное право является залогом обеспечения индивидуальных прав личности в много­национальном государстве. Взаимная же ответствен­ность личности и общества способствует реальному осуществлению этих индивидуальных и коллектив­ных прав. Пожалуй, трудно найти более значимую и более востребованную проблему в нашем современ­ном мире, сотрясаемом конфликтами на межнацио­нальной и межэтнической почве. Поэтому новая евра­зийская концепция прав человека с этой точки зрения предстает актуальнейшей и отвечающей вызовам вре­мени научной идеей, которая может вывести на необ­ходимость принятия Евразийской хартии прав чело­века и народов как нового регионального документа.
Евразийская концепция прав человека также за­ставляет несколько иначе взглянуть и на проблему единых, универсальных международных стандартов в сфере прав человека, так как индивидуальные пра­ва человека она рассматривает с позиции коллекти­вистской ментальности, предполагающей взаимную адекватность и ответственность индивидуальных и коллективистских начал. Поэтому для поддержания единообразия на международном уровне возникает необходимость выработки национальных стандартов, позволяющих нам оценивать себя на предмет нашего соответствия международным стандартам и нормам, а также показать наши издержки или преимущества, стать ориентирами корреляции наших действий по
приведению в соответствие с этими международными
нормами действующего национального законода­тельства. Основной вывод заключается в следующем: должны существовать стандарты нескольких уров­ней: нижний - национальный (государственный), представляющий собой конституционные нормы конкретного государства, касающиеся прав и свобод человека и гражданина, обусловленные возможно­стями, ресурсами и особенностями государства, по­зволяющими определить степень соответствия этих норм международным стандартам; средний - регио­нальный (СНГ, ЕС) и высший - мировой (всеобщий, единый, универсальный) - как признаваемые миро­вым или региональным сообществом международные или региональные акты, содержащие единые нормы и требования в области прав человека, которых они должны придерживаться и соблюдать.21 На каждом уровне решаются задачи по обеспечению единообра­зия в системе международно-правовых норм защиты прав человека при одном существенном условии - с учетом особенностей, своеобразия и уникальности того или иного государства, общества и народа.
На наш взгляд, реализация идеи евразийской концепции прав человека гарантировала бы долго­срочный успех Республике Казахстан, показала свое­образие и уникальность ее подходов в вопросах демо­кратии и прав человека, став визитной карточкой на период ее председательствования в ОБСЕ.

вверх


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика