Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA

НИКОЛАС РОБИНСОН:
ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРАВО В ЭПОХУ АНТРОПОЦЕНА

Интервью с профессором Юридической школы им. Элизабет Хауб Университета Пейса (США, Нью-Йорк).


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Конституционное развитие государств евразийского пространства: современные тенденции и перспективы
Научные статьи
03.06.10 14:13

вернуться


 ЕврАзЮж № 3 (22) 2010
Евразийская интеграция

Конюхова (Умнова) И.А.
доктор юридических наук, профессор, заведующая отделом конституционно-правовых исследований Российской академии правосудия
Конституционное развитие государств евразийского пространства: современные тенденции и перспективы

Статья рассматривает современные тенденции и перспективы конституционного развития государств евразийского пространства. Конституции государств Евразии имеют как общие, так и специфические черты, обусловленные политическими, социальными, культурными, религиозными, этническими и иными традициями. Среди наиболее очевидных общиx тенденций необходимо назвать универсальное признание прав и свобод и их защиты, демократизацию власти, дальнейшее укрепление социальныx функций государства, гуманизацию конституций, возрастание роли конституционного регулирования экономики, создание правовых и институциональныx гарантий мира и безопасности. Их развитие осуществляется в условияx конкуренции с такими тенденциями, как возрастание роли исполнительной власти и единовластия, появление новых ограничений прав и свобод в условиях современныx вызовов человечеству. Перспективы связаны с поиском баланса в соотношении между одновременно развивающимися, но конкурирующими тенденциями, с укреплением обязательств и ответственности различных ветвей и органов власти.


ЕврАзЮж начинает публикацию материалов Первого общероссийского научного форума «Инновации в праве», прошедшего в Российской академии правосудия в период с 25 по 27 ноября 2009 года при широкой информационной поддержке Евразийского юридического журнала. Участники Форума в своих выступлениях и представленных материалах исследований обозначили актуальные проблемы правовых основ развития народов евразийского пространства, определили наиболее важные задачи по систематизации законодательства, поиску путей повышения эффективности правового регулирования и правоприменения, обеспечивающего устойчивое развитие в современных условиях, в том числе с учетом вызовов и угроз демократии и стабильности, миру и безопасности, экологии и духовной сфере жизни человечества.

Современное развитие народов Евразии, как и других континентов, базируется на национальных конституциях, процесс принятия и совершенствования которых отличается высокой динамикой в последние десятилетия. В этой связи серию публикаций открывает статья главного координатора Форума, заведующей отделом конституционно-правовых исследований Российской академии правосудия, д-ра юрид. наук, профессора И.А.Конюховой (Умновой), посвященная современным тенденциям и перспективам конституционного развития государств евразийского пространства. Статья представляет собой краткую версию аналитическиx материалов, подготовленных для Форума в рамках инновационного проекта «Международная интеграция и конституционное развитие государств Евразии», осуществляемого РАП совместно с другими вузами, учреждениями и организациями.

Особенностью конституционного развития современной эпохи является высокая интенсивность данного процесса. Вторая половина XX и начало XXI столетий характеризуются динамичными конституционными преобразованиями во многих странах. Процесс принятия новых и обновления действующих конституций охватил страны всех континентов. При этом неуклонно развивается обозначенная в ушедшем столетии тенденция увеличения числа государств, становящихся на путь принятия писаныx конституций, утверждения конституционализма и формирования конституционного строя. В контексте этой тенденции интенсивное конституционное развитие государств осуществляется на евразийском пространстве. Характер этого развития предопределяется как общими закономерностями, так и особенностями Евразии, спецификой становления и модернизации государственности в странах данного континента.

Евразия – самый большой континент на Земле, площадь которого – 53 893 тыс. км² (36 % площади суши). Население – свыше 4,785 млрд. человек, что составляет 71 % населения Земли. Континент отличается уникальным разнообразием субкультур, национальностей, языков, религий. Евразия охватывает и самое большое число государств, то есть лидирует по числу стран, расположенных на одном континенте. В природном отношении резкой границы между Европой и Азией не существует. Вместе с тем политики разделили Евразию на два субконтинента – Европу и Азию, учитывая особенности политического, социально-экономического и духовно-культурного развития народов, населяющих данные части света.

Евразия как континент отличается многомерным геополитическим пространством. Страны Евразии по месторасположению разграничиваются на три основные группы: 1) европейские , 2) азиатские и 3) охватывающие одновременно Европу и Азию. Как известно, в последнюю группу входит пять государств: Азербайджан, Грузия, Казахстан, Россия, Турция.

Некоторые страны Евразии выделяются по тем или иным особенностям развития. Так, учеными отмечается специфика Армении и Кипра, которые с точки зрения дуxовно-культурных связей ассимилируют со странами Европы, но географически находятся в Азии.

На евразийском пространстве функционируют государства со спорным суверенитетом, то есть признанные не всеми государствами или только отдельными странами. К ним относятся Абхазия, Косово, Турецкая Республика Северного Кипра, Палестина, Южная Осетия. Имеются также самопровозглашенные государства, не признанные пока ни одной страной – Вазиристан, Иракский Курдистан, Китайская Республика, Нагорно-Карабахская Республика, Приднестровье, Силенд. Процесс самопровозглашения перманентный, и в этом отношении Евразия отличается нестабильностью.

Современный этап конституционного развития характеризуется расширением масштабов конституционного регулирования, развитием тенденций, обозначенных в двух прошлых столетиях, с одной стороны, и существенными изменениями его содержания, трансформацией приоритетов конституционного регулирования, с другой стороны.

По-прежнему доминирующей тенденцией конституционного развития является расширение прав человека, постепенное и повсеместное утверждение системы прав и свобод человека и гражданина, соответствующей требованиям международно-правовых стандартов.

Тенденция утверждения прав и свобод ярко проявляла себя в Европейской части континента в XIX – середине XX века. Повсеместно закреплялся принцип равноправия,  всеобщее избирательное право, расширялись личные свободы, социальные и экономические права, формировалась система судебной защиты.

Для конституций третьего и четвертого поколений характерно присутствие специальных глав, посвященных правам и свободам человека, их основным гарантиям. Большинство современных конституций содержит не только личные и политические, но и социально-экономические и дуxовно-культурные права. Все больший акцент делается на коллективных правах, на гарантировании прав и свобод. Например, в Конституцию КНР 1982 г. при последнем пересмотре в 2004 г. было внесено положение, согласно которому «государство соблюдает и гарантирует права человека».

Среди наиболее обсуждаемых и актуальных проблем правового статуса личности – обеспечение принципа равноправия.

Весьма сложным оказалось утверждение принципа равноправия мужчин и женщин. Как отмечает С.В.Поленина, по-прежнему в обществе у власть предержащих и, следовательно, в законодательстве и судебной практике господствовали старые патриархальные представления о ролевых функциях каждого из полов и, соответственно, обусловленных этим традиционных («естественных») правах и обязанностях мужчин и женщин. Даже в весьма прогрессивных в этом отношении Скандинавских странах термин «кормилец» отождествлялся вплоть до семидесятых годов XX в. в законах и в правоприменительной практике только с лицом мужского пола – мужем и отцом. В Швейцарии принцип равноправия был признан в отношении избирательного права лишь в 1968 г., а в Люксембурге только в 2006 г. в действующую Конституцию было внесено положение о равноправии мужчин и женщин.

Принцип равноправия мужчины и женщины постепенно утверждается и в странах Азии. Современные конституции стран Востока стремятся подчеркнуть эту черту конституционного строя. Так, Конституция Туркменистана 1992 г. специально предусматривает, что «нарушение равноправия по признаку пола влечет ответственность по закону». Конституция Бахрейна 1973 г. в редакции 2002 г. предоставила женщинам и мужчинам равные права в политической, социальной, экономической и культурной сферах, включая право голосовать и выставлять свою кандидатуру на выборах. Конституция Катара 2003 года запрещает дискриминацию по признаку пола.

Консерватизм конституционныx режимов стран Азии ярко проявляется тем не менее в определенных ограничениях прав и свобод, обусловленных прежде всего идеологией ислама. К примеру, Конституция Йемена 1991 года предусматривает, что «женщины являются сестрами мужчин» и их права определены и гарантированы шариатом. Одновременно Конституция запрещает президенту иметь жену-иностранку.

Другой, конкретизируемый на конституционном уровне аспект равноправия, – обеспечение равноправия по национальному, религиозному, кастовому и иному социальному признаку. Утверждение равноправия в этом контексте все более интенсивно происходит в новом столетии не только в Европе, но и в Азии. Например, в Конституции Ирана 1979 г. указывается, что «мусульмане обязаны с добротой и исламской справедливостью обращаться с немусульманами и соблюдать их человеческие права», если те не выступают против ислама. В Конституции Ливана 1926 г. (в редакции 1990 г.) предусмотрено равное представительство христиан и мусульман в парламенте. В 2004 г. в Конституцию Индии была внесена поправка, предусматривающая выделение квот на бесплатное обучение в частных вузах для представителей низших каст. Конституция Афганистана 2004 г. учитывает разнообразный состав нации, предусматривая, что афганцами называются представители всех проживающих на его территории племен. Государственными языками признаются пушту и дари. В областях, где большинство населения говорит на каком-нибудь другом языке Афганистана (узбекский, туркменский, пашаи, белуджский, языки нуристанской и памирской групп), этот язык признается третьим официальным языком. Не забыты и кочевники, за которыми закреплены два места в парламенте. В 2007 г. в Конституцию Египта 1971 г. был введен запрет на создание партий по религиозному принципу. В 2005 году из текста Конституции Туркменистана 1992 г. было исключено положение, позволяющее претендовать на пост президента только этническим туркменам.

Наряду с позитивными тенденциями имеется и ряд проблем, связанныx c утверждением принципа равноправия. Ущемление прав национальныx меньшинств по-прежнему остается серьезной проблемой реализации принципа равноправия. Таких гарантий нет в конституциях многих стран Азии, и попытки улучшить ситуацию не всегда успешны. К примеру, в 2000 году президент Шри-Ланки Чандрика Кумаратунга внесла в парламент проект новой конституции, предусматривающий предоставление более широких прав тамилам, однако документ не получил поддержки необходимого количества депутатов. В Европе страны Прибалтики проявляют правовую недоброжелательность к русскоязычному населению. К примеру, сейм Латвии неоднократно отклонял поправки в Конституцию Латвии 1922 г. (в ред. 1993 г.), предусматривающие предоставление русскоязычным негражданам права участвовать в местных выборах наравне с живущими в Латвии гражданами стран ЕС.

Расширение прав человека как общая тенденция, параллельно развивающаяся в национальных государственно-правовых системах, обуславливает повышение роли государства в регулировании и защите общественных интересов. Применительно к исследуемому вопросу речь идет об отмеченной государствоведами тенденции социализации конституционного права и дальнейшем ее расширении в современный период. Социализация конституционного права связана с усилением места и роли государства в экономической и социальной жизни общества, расширением социальных и экономических прав. Как замечает германский конституционалист К.Штерн, «современная конституция не может больше отказывать в установлении основных принципов устройства жизни общества, иначе она может утратить свои функции стабилизации и порядка».

Большинство государств Евразии закрепляют в своих конституциях социальный характер государства. Ярко выраженный социальный характер присущ многим конституциям Европы. Так, Конституция Португальской Республики 1976 г. провозглашает одной из целей португальского народа создание социалистического общества. В Конституции Венгрии 1949 г. прописывается право на «равную зарплату за равный труд», «на зарплату, соизмеримую с количеством и качеством выполненной работы», на социальное обеспечение и безопасные условия труда. Статья 1 Конституция Италии 1947 года определяет страну как «демократическую республику, основанную на труде». Трудовые отношения урегулированы очень подробно, включая основы деятельности профсоюзов.

Изменения, вносимые в конституции в последние годы, еще более расширяют перечень социальных и экономических прав. В частности, поправки в Конституцию Республики Словения 1991 г., вносимые в 2000-х годах, добавили право граждан Словении на получение пенсии и право иностранцев на приобретение недвижимости.

На постсоветском пространстве новые конституции государств, несмотря на отказ от некоторых социальных гарантий, придают существенное значение закреплению социальных прав и гарантий социального развития. К примеру, Конституция Беларуси 1994 г. возлагает на государство множество обязанностей в отношении граждан: «создать условия для полной занятости», «охранять сбережения граждан», предоставить нуждающимся жилище бесплатно или за доступную для них плату. Конституция Армении 1995 г. закрепляет за гражданами Армении «право на удовлетворительный уровень жизни». Конституция Таджикистана 1994 г. провозглашает страну социальным государством, обеспечивающим каждому достойную жизнь и свободное развитие, закрепляет за каждым право на зарплату не ниже прожиточного минимума, на отдых, на бесплатную медицину в государственных учреждениях.

Несмотря на общую позитивную динамику социализации государств, сохраняется немало проблем подлинного утверждения социальных прав. Одно из очевидныx противоречий – диспропорции между содержанием социальных прав и отсутствием гарантий иx реализации. Иногда конституции изначально содержат противоречивые нормы. Так, Конституция Албании 1998 г. помимо стандартного набора прав граждан закрепляет «социальные цели» государства, например «обеспечение работой всего трудоспособного населения», «создание экологически здоровой среды для нынешних и будущих поколений», «самый высокий по возможности уровень физического и душевного здоровья», «развитие спорта» и др. В этой же статье оговаривается, что граждане не могут через суд добиваться от властей выполнения этих обещаний.

Другая общая тенденция, обусловленная генеральным процессом качественного и количественного роста конституционных прав и свобод, – расширение конституционного регулирования духовно-культурных отношений, что позволяет говорить о гуманизации конституций последнего полувека, иx стремлении укрепить нравственную основу развития общества. Ярким примером тому является новая Конституция Швейцарии. В ней весьма тщательно прописываются отношения между государством, человеком, обществом и природой не только с точки зрения законов управляемости обществом, но и с позиции нравственности. В частности, запрещаются клонирование человека и животных, жестокие эксперименты над человеком, животными и природой в целом. Идеология, определяющая отношения между человеком, общественными структурами и государственными органами, пронизана призывом к взаимоуважению, солидарности, сотрудничеству и терпимости. В последние годы в текст Конституции Швейцарии были добавлены статьи о пожизненном содержании под стражей опасных преступников-насильников (2004 г.) и пятилетнем моратории на использование генных технологий в сельском хозяйстве (2005 г.).

Все большее число стран Евразии отказывается от применения смертной казни. Для стран – членов Совета Европы действуют жесткие правила – 3 мая 2002 года в Вильнюсе был открыт для подписания Протокол № 13 к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, который предусматривает отмену смертной казни при любых обстоятельствах, не признавая никаких исключений. Этот протокол вступил в силу 1 июля 2003 года. Более ранний протокол № 6 предусматривал отмену смертной казни, но не исключал ее применение за действия, совершенные во время войны или неизбежной угрозы войны. Россия является единственной страной Совета Европы из 46, которая не ратифицировала протокол №6 об отмене смертной казни, так как общественные настроения в стране, особенно в связи с непрекращающимися террористическими актами на юге, складываются пока не в пользу ратификации. В то же время в России и Казахстане, где смертная казнь пока не отменена, наложен мораторий на данный вид наказания. Единственной страной в Европе, где применяется смертная казнь сегодня, является Белоруссия.

На Востоке также растет число стран, отменяющих смертную казнь. С 1990 года данный вид наказания отменили в Кыргызстане, Узбекистане, Туркменистане, Непале, Гонконге. В 2004 году мораторий на смертную казнь был введен в Таджикистане. В программу Правительства Монголии 2008 года включена задача по отмене в будущем смертной казни в стране. В то же время в Индии был прерван мораторий на смертную казнь, действовавший в стране с 1997 года, после убийства 14 летней девочки. На Востоке страны с трудом отказываются от смертной казни из-за нестабильной политической и социальной обстановки, продолжения террористическиx актов и наличия локальныx вооруженных конфликтов.

Важное значение в современный период придается конституционным гарантиям укрепления семьи и ее нравственной основе, свободе брака и ответственности за воспитание детей. В частности, в соответствии с Конституцией Ирландии 1937 г. (с последующими поправками) государством гарантирована защита брака и семьи, которая признается «естественным первоисточником и объединяющей основой общества». Отдельно оговаривается, что «женщина ее домашней жизнью оказывает государству поддержку, без которой нельзя достигнуть общего блага». Государство обязуется прилагать усилия к тому, «чтобы матери не были вынуждены экономической необходимостью заниматься работой в ущерб своим домашним обязанностям». Поправками 1996 г. в Конституцию Ирландии был отменен запрет на развод.

Ряд государств однозначно выразили свое отношение к однополым бракам. В частности, в Европе Конституция Польши 1997 г. характеризует брак как «союз мужчины и женщины», тем самым исключая возможность легализации однополых браков. В 2005 г. в Конституцию Латвии 7 ноября 1922 г. (в ред. 1993 г.) было внесено определение брака как «союза между мужчиной и женщиной», что фактически исключило легализацию однополых браков.

Другая доминирующая тенденция конституционного развития на евразийском пространстве, обозначенная еще в прошлом столетии, – демократизация режимов власти. Это проявляется в преобразовании абсолютных монархий в конституционные монархии (в Европе это Великобритания, Дания, Бельгия, Люксембург, Монако, Швеция; в Азии – Бахрейн, Оман, Катар, Бутан и др.) либо в республики (Венгрия, Австрия, Мальта и др. – в Европе; Иран, Ирак, Индия, Бангладеш, Непал, Афганистан и др.– в Азии); в модернизации тоталитарных режимов и смене их на демократические (падение фашистскиx режимов в Германии, Италии, Испании, Греции; распад тоталитарныx прокоммунистических режимов, либерализация стран с социалистическим строем).

Во второй половине прошлого и начале нового столетий оформление определенного этапа модернизации государственного и общественного развития обусловило необходимость принятия многими государствами новых конституций либо внесения изменений и дополнений в действующие основные законы. Можно выделить жесткую и мягкую модернизацию существующего строя.

Жесткая модернизация предполагает смену форм правления, и в современный период в большей мере характерна для стран Азии. Так, Конституция исламской Республики Иран 1979 г. оформила отмену монархии и преобразование Ирана в исламскую республику. Путем жесткой модернизации проходит конституционная реформа в Непале, цель которой – утверждение республики и завершение истории 240-летней непальской монархии.

В бывших социалистических странах начался процесс создания свободного гражданского общества, основанного на принципах рыночной экономики, идеологического и политического плюрализма, правового государства. В конституциях постсоциалистических и постсоветских государств в целом на формально-юридическом уровне воплощены признанные в мировом сообществе демократические принципы, закреплены основы нового конституционного строя – признание прав и свобод высшей ценностью, референдум и выборы как высшая форма суверенитета народа, альтернативность выборов, система государственной власти, основанная на разделении властей, идеологический и политический плюрализм, многопартийность, множественность форм собственности и признание частной собственности (например, конституции Болгарии 1991 г., Словакии 1992 г., Чехии 1992 г., Боснии и Герцеговины 1995 г., Словении 1997 г., Венгрии 1997 г., Польши 1997 г., Румынии 1999 г., Эстонии 1992 г., Латвии 1992 г., Литвы 1992 г. в ред. 1996 г., Узбекистана 1992 г., России 1993 г., Казахстана 1993 г. и 1995 г., Молдовы 1994 г., Азербайджана 1995 г., Армении 1995 г., Беларуси 1994 г. в ред. 1996 г., Грузии 1995 г., Украины 1996 г. и др.).

Характерной чертой большинства конституций восточно-европейских государств постсоциалистического пространства является нацеленность на западно-европейскую либерально-демократическую модель конституционного развития. В то же время основные законы государств постсоветского пространства, несмотря на определенную их схожесть между собой и тяготение к тем же либерально-демократическим ценностям, не могут не отражать разную направленность конституционного развития, обусловленную геополитическими и экономическими интересами, историческими и культурными традициями этих стран. В частности, Конституция Туркменистана 1992 г. обнаруживает целый ряд положений, характерных для основных законов восточных монархий.

Мягкая модернизация режимов связана с постепенными и умеренными преобразованиями в рамках существующего режима.

В Европе Конституционный акт Королевства Дания от 28 мая 1953 г. провозгласил страну конституционной монархией, то есть расширил демократический режим при сохранении власти короля. Конституция Княжества Монако от 17 декабря 1962 г. была второй конституцией, дарованной гражданам страны князем Ренье III с целью усовершенствования институтов княжества, которые должны «лучше отвечать потребностям хорошего управления страной» и «удовлетворять новым потребностям, вызванным общественной эволюцией ее населения».

Мягкая модернизация форм правления и режимов в направлении демократизации характерна и для целого ряда восточных монархий (преобразование абсолютных монархий Бахрейн, Оман, Катар в конституционные монархии). При этом очередной компромисс с демократией не затрагивает ключевые основы государственной идеологии.

В контексте проводимых главой государства реформ по модернизации страны Конституция Омана 1996 г. предусматривает действие в стране законов шариата и одновременно принципов свободного предпринимательства. Аналогичным образом Конституция Катара 2003 г., заменив временную Конституцию 1972 г., была принята в связи с проводимыми эмиром реформами по модернизации страны. Она содержит ряд прогрессивных норм: провозглашает демократическую форму правления и равенство всех граждан перед законом, запрещает дискриминацию по признаку пола, впервые предусматривает, что законодательную власть осуществляет совет шуры (парламент), две трети которого избирается на всеобщих выборах. Раньше такие функции выполнял консультативный орган, формируемый эмиром. В королевстве Бутан с населением около 700 тыс. человек с приходом молодого короля Джигме Кхесару Намгьялу Вангчуку начал осуществляться переход к демократическому режиму. В 2008 г. здесь начались первые в истории выборы в нижнюю палату парламента.

В последние десятилетия прошлого столетия и в начале нового века произошла модернизация стран, сохранивших социалистические режимы.

Так, в четвертой Конституция КНР 1982 г. нашел отражение проводимый Дэн Сяопином курс «социальной модернизации», нацеленный на построение социалистической рыночной экономики. Конституция Шри-Ланки 1978 г., став третьим основным законом с момента провозглашения независимости в 1948 году, закрепила переход от парламентской к президентской форме правления и дала новое название страны – Демократическая социалистическая республика Шри-Ланка.

Необходимо отметить, что смена форм правления или режима не всегда ведет к ожидаемым позитивным процессам. Принятие Конституции Ирака 2005 года, связанное не только со свержением режима Саддама Хусейна и передачей власти временному правительству, но и с демократизацией политической системы, не привело к стабилизации государственной и общественной жизни страны. В Непале и Бангладеш принятие конституций, ориентированных на демократическое развитие государства и общества, не дало ожидаемых результатов, страны претерпели период нестабильности и политических конфликтов.

При общем доминировании тенденции демократизации режима власти наблюдается непрерывный поиск оптимальной модели государственности, реализации принципа разделения властей.

Конституционное развитие осуществляется на фоне борьбы законодательной и исполнительной власти за перераспределение полномочий. Поиск модели разделения властей выражается в переходе от одной формы правления к другой и затем возвращении к прежней, в непрерывном изменении системы разграничения полномочий.

Среди характерных особенностей государственного развития в последние десятилетия можно назвать неоднозначное отношение к парламенту. Это обусловлено в некоторой мере кризисом парламентаризма в отдельных странах.

В Европе показательным примером последних лет являются Грузия и Украина, где так называемые, «революция роз» и «оранжевая революция» усложнили функционирование и взаимодействие высших органов государственной власти на основе принципа разделения властей. В июне 2007 г. Президент Украины Виктор Ющенко заявил, что инициирует референдум о внесении поправок, предусматривающих ограничение полномочий Рады, по причине длящейся несколько лет межфракционной борьбы, парализующей работу парламента.

Нестабильность в судьбе парламента еще в больше мере наблюдается в азиатских странах. Поиск формы правления привел к тому, что Конституция Народной Республики Бангладеш (1972 г.) в 1975 году заменила парламентскую форму правления на президентскую, а в 1991 году вновь учредила парламентскую республику. Поправки 1984 года в Конституцию Брунея 1959 г. упразднили парламент, восстановленный снова в 2004 году.

Важно отметить, что в целом число современных государств, конституционное развитие которыx связано с выбором парламентской формы правления или направлено на усиление высшей законодательной (представительной) власти, заметно сокращается. Выбор президентской формы правления – более частый вариант по сравнению с избранием парламентской республики. Эта тенденция продолжает утверждаться и далее. Так, вторая Конституция Казахстана 1995 г., принятая после провозглашения независимости, закрепила инициированное главой государства преобразование парламентской республики в президентскую. Конституция Шри-Ланки 1978 г. закрепила переход от парламентской к президентской форме правления.

Необходимо отметить, что конституционное законодательство, направленное на ограничение полномочий глав государства, включая срок их осуществления, развивается весьма противоречиво.

Доминирующей тенденцией является расширение полномочий глав государств и исполнительной власти. Этот процесс охватывает и Европейскую, и Азиатскую части континента.

В Европе в 2003 г. после почти десятилетнего обсуждения на референдуме была принята новая редакция Конституции Княжества Лиxтейнштейн 1921 г., предусмотревшая расширение полномочий князя. В случае отклонения поправок монарх грозил покинуть страну и поселиться в Вене. Поправки в Конституцию Франции 1958 г. коснулись предоставления Президенту полного иммунитета от судебного преследования (2007 г.). Еще более очевидно процесс укрепления полномочий главы государства на общем фоне демократизации режима просматривается в Азии. В 1994 г. поправками в Конституцию Йемена 1991 г. президентский совет из пяти членов был заменен единоличным постом президента. В 2002 г. изменения в Конституцию Туниса 1959 г. сняли ограничения на число сроков и увеличили предельный возраст президента до 75 лет. Эти поправки позволили главе государства Зину аль-Абидину бен Али остаться на своем посту (он занимает его с 1987 г.).

Процесс укрепления полномочий главы государства и исполнительной власти наблюдается в государствах постсоветского пространства. Так, Конституция Республики Узбекистан разрешает президенту распускать любую из палат парламента в случае «непреодолимых разногласий» между депутатами, решает проблему трудоустройства главы государства после ухода в отставку, пожизненно закрепляя за ним место в сенате (верхняя палата парламента). Механизм импичмента главы государства не предусмотрен, его могут освободить от должности только по состоянию здоровья. В Конституцию Грузии 1995 г. в 2004 году после «революции роз» были внесены поправки, расширяющие полномочия президента, введена должность премьер-министра. Конституция Беларуси 1994 г. в новой редакции 1996 г. предусмотрела значительное расширение полномочий Президента.

Попытки демократической оппозиции некоторых стран ограничить режим власти главы государства терпят неудачу. Так, Конституция Кыргызской Республики 2007 г., сменив первую после получения страной независимости Конституцию 1993 г., была принята под давлением оппозиции и существенно ограничила полномочия Президента. Однако месяц спустя сторонники Курманбека Бакиева внесли в парламент вариант поправок, возвративший ему утраченные позиции.

Одним из признаков укрепления статуса главы государства является увеличение срока полномочий Президента.

Современной истории развития государственности известно лишь несколько случаев ограничения, в том числе уменьшения срока полномочий Президента. Так, поправки в Конституцию Франции 1958 г. коснулись сокращения срока полномочий Президента с семи до пяти лет (2000 г.). Поправки 2007 года в Конституцию Казахстана 1995 г. сократили президентский срок с 7 до 5 лет, одновременно предусмотрев, что запрет занимать этот пост более двух сроков подряд не распространяется на первого президента республики. В восточных странах введение ограничений в сроках полномочий, как правило, вызвано долгим режимом тоталитарной власти или правлением диктаторов. К примеру, Таиланд, нацеленный на строительство демократического общества, в своей Конституции 2007 г. установил, что премьер-министр не может находиться на своем посту более восьми лет подряд. Конституция Филиппин 1987 г. закрепляет жесткие ограничения на число президентских сроков (не больше одного). Такое ограничение намерено предотвратить повторение ситуации 1972 года, когда Фердинанд Маркос, отменив действие тогдашней конституции, получил возможность провозгласить себя бессрочным президентом. Поправками 2002 года в Конституцию Республики Индонезия 1945 г. правление Президента было ограничено двумя сроками. О поправках впервые заговорили в 1980-е годы, но лишь после ухода в мае 1998 года президента Сухарто в отставку документ предусмотрел вышеуказанные поправки.

В более высокой прогрессии растет число стран, предпочитающих снимать ограничения на сроки полномочий главы государств. Среди стран Евразии это характерно в больше мере для бывших социалистических государств и стран Азии. Так, поправками 2003 г. в Конституцию Румынии 1991 г. было предусмотрено увеличение президентского срока полномочий до пяти лет. В 2004 году из Конституции Беларуси было удалено ограничение на количество президентских сроков. Поправки 2001 года в Конституцию Йемена 1991 г. продлили срок президента с пяти до семи лет. Аналогично срок президентских полномочий с 5 до 7 лет был увеличен поправками в Конституцию Республики Узбекистан 1992 г. (в редакции 2003 г.). Два пересмотра Конституции Республики Таджикистан от 6 ноября 1994 г. в пользу расширения срока полномочий Президента страны были проведены в 1999 и в 2003 годах. В первом случае президентский срок был увеличен с 5 до 7 лет, а во втором разрешено избрание президента на два срока подряд.

Необходимо отметить, что ограничение полномочий главы государства определенным числом сроком не является популярным в странах Азии, и некоторые из государств, вводя ранее эти ограничения, в дальнейшем от них отказываются, стремясь продлить пребывание на своем посту лидера государства. К примеру, в 1998 г. в Конституцию Республики Тунис 1959 г. были внесены поправки, закрепляющие возможность третьего срока для президента, в 2002 г., как уже было отмечено ранее, было отменено ограничение на число сроков. Изменения в Конституцию Азербайджана, утвержденные референдумом 2009 г., коснулись статьи Конституции, которая запрещает избирать президентом одного и того же человека более двух сроков подряд.

В целом в Евразии, особенно в азиатской части континента, доминирует тенденция сильной единоличной власти. Закрепленный формально принцип разделения властей практически не реализуется в некоторых странах. К примеру, Конституция Кувейта 1963 г. закрепляет принцип разделения властей, хотя на практике он не осуществляется. Эмир обладает и исполнительной (вместе с правительством), и законодательной властью (вместе с Национальным собранием). Министры одновременно являются депутатами парламента. Конституция допускает заполнение трети количественного состава Национальной ассамблеи членами правительства.

Весьма прогрессивной тенденцией развития государственности стран Евразии могло бы стать повышение ответственности власти перед народом, государством и обществом. Эта тенденция должна охватывать как законодательную, так и исполнительную власть. В основном государства Евразии весьма вяло развиваются в этом направлении. Тем не менее, примеры усиления ответственности имеются.

В связи с фактами коррупции в парламентах некоторые государства отказываются от принципа депутатской неприкосновенности, стремясь повысить ответственность парламентариев. Так, изменениями 2003 года в Конституцию Румынии было предусмотрено ограничение депутатского иммунитета. Аналогично Конституция Греции 1975 г. в 2006 году ввела поправки, предусматривающие ограничение неприкосновенности депутатов. Конституция Финляндии 2000 г. предусматривает лишение депутатской неприкосновенности не только в случае совершения парламентариями преступлений, допуская отстранение депутатов от должности при «существенном и неоднократном пренебрежении полномочиями». Повышение ответственности власти касается и расширения оснований и упрощения порядка выражения недоверия исполнительной власти. К примеру, Конституция Таиланда 2007 года упрощает процедуру импичмента премьер-министра.

Приведенные примеры не являются, однако, свидетельством широкого развития тенденции повышения ответственности власти на евразийском пространстве. В целом конституционно-правовой механизм ответственности власти высшего должностного лица, правительства, депутатов весьма несовершенен и создает благоприятную почву для злоупотребления властью.

Современную эпоху отличает весьма существенное повышение роли судов в системе конституционно-правовыx отношений. Этот феномен обусловлен целым рядом факторов.

Во-первых, по мере усложнения общественных отношений в условиях развития цивилизации повышается роль права в целом, как регулятора государственной и общественной жизни. Как никогда ранее наблюдается возрастание значимости правотворчества и правоприменения в урегулировании новых сфер, разрешении противоречий и коллизий во все более интегрируемых экономических, политических, социальных и духовных системах. С учетом этой тенденции возрастает и роль суда как органа, осуществляющего нормативно-доктринальное толкование права и судебный контроль.

Во-вторых, повышение роли суда обусловлено усилением влияния исполнительной власти в системе разделения властей. Если в 1970–1980-е годы по меньшей мере в западных государствах с развитой демократией наблюдалась тенденция роста влияния парламентов, усиления их контрольных функций, то с 1990-х годов стали доминировать процессы укрепления и повышения роли исполнительной власти, в особенности института главы государства. В этих условиях в качестве противовеса данной тенденции активизировалась роль судов как независимых арбитров, посредников между законодательной и исполнительной ветвями власти, между последней и гражданами. Это свойство суда в свое время заметил еще Ш.Монтескье, который подчеркнул, что «из трех властей судебная в известном смысле как бы совсем не власть».

В-третьих, роль судов возросла по причине укрепления данного института власти как такового; по мере развития его институциональных структур, расширения функций и модификации.

В новейшее время в связи с широким внедрением в конституционно-правовую материю и практику принципа разделения властей суды в государствах с развитой демократией превратились в независимый элемент системы власти, под юрисдикцию которого подпадают все граждане и органы государства, вне зависимости от их политического статуса, социального и национального происхождения, имущественного положения, конфессиональной принадлежности.

В современный период способность суда быть универсальным средством разрешения правовых споров и ликвидации правовых неопределенностей все более возрастает. Сейчас можно сказать, что практически нет того, что не было бы подведомственно суду, из сфер, относящихся к государственной и общественной жизни и способных составить предмет спора субъектов правоотношений. Так как суд считается особой инстанцией, призванной судить по закону и справедливости, то он все больше и больше вовлекается в разрешение самых разнообразных юридических дел. Законодатель все чаще апеллирует к судам как органу разрешения не только частных, но и публично-правовых споров. Тенденция феноменального расширения роли суда дает основание говорить о формировании принципа «судебного универсализма»: суду подведомственно все то, что не отнесено к подведомственности других органов государственной власти.

Рассматривая роль судов в защите прав человека в современную эпоху, нельзя не остановиться на одном любопытном феномене. Речь идет о появлении особого вида судебных решений, вносящих определенность по некогда частным вопросам, вызывающим в новых условиях высокий резонанс и приобретающим вес принципиальных аспектов правового регулирования. По некоторым, особо щепетильным вопросам законодательная власть не во всех странах берет на себя смелость осуществлять правовое регулирование и апеллирует к судам как к институту, способному взять на себя ответственность за нормативное решение проблемы. Примерами таких вопросов являются, в частности, разрешение клонирования и эвтаназии, легализация абортов и однополых браков, предоставление сексуальным меньшинствам политических прав и т. п. Все эти вопросы являются одновременно нравственными, и суд рассматривается как инстанция, способная соединить право и нравственность. В одних странах законодатель сам решает эти вопросы, в том числе на конституционном уровне (например, запрет клонирования в последней Конституции Швейцарии, запрет на аборт в Конституции Ирландии поправками 1983 г. и, наоборот, закрепление права каждого «свободно принимать решение о рождении детей» в Конституции Македонии; соответствующие нормы в законодательстве большинства стран – членов ЕС), в других он обращается в суд для разрешения чувствительного для общества вопроса (в частности, такая практика широко распространена в США и Великобритании).

О повышении роли судебной власти в современную эпоху свидетельствует повсеместное создание органов конституционного контроля, а также расширение конституционной юрисдикции действующих судов.

В Европе Конституционный Суд создан в Австрии, Албании, Армении, Беларуси, Бельгии, Болгарии, Боснии и Герцеговине, Венгрии, Грузии, Испании, Италии, Латвии, Литве, Люксембурге, Македонии, Молдове, ФРГ, Португалии, России, Сербии, Словении, Словакии, Турции, Хорватии, Чешской Республике, на Украине и Мальте. В Азии Конституционный Суд учрежден в Бахрейне, Индонезии, Кувейте, Кыргызстане, Монголии, Сирии, Таджикистане, Таиланде, Узбекистане.

Верховный Суд в качестве органа конституционного контроля в Европе избрали Великобритания, Дания, Ирландия, Исландия, Норвегия, Швейцария. На азиатской части континента Верховный Суд проверяет конституционность в Афганистане, Брунее, Восточном Тиморе, Индии, Ираке, Йемене, Непале, ОАЭ, Омане, Пакистане, Сингапуре, на Филиппинах, Шри-Ланке.

Существуют и иные варианты распределения полномочий по конституционному судебному контролю. В Японии контроль за соблюдением Конституции осуществляют суды в процессе рассмотрения конкретных дел. В Греции конституционный контроль осуществляют и обычные суды, и Верховный специальный суд. В Нидерландах функции конституционного контроля осуществляют Государственный совет и Верховный суд. Конституция Эстонии наделяет полномочиями конституционного контроля Государственный суд, в котором создана специальная конституционная коллегия.

Некоторые страны создали специальные квазисудебные органы конституционного надзора. Так, конституционность правовых норм во Франции, Тунисе, в Ливане, Камбодже, Казахстане осуществляет специализированный государственный орган – Конституционный Совет. В Иране конституционный контроль осуществляет Совет по охране Конституции. Следуя традициям своей государственности, Монако определило органом конституционного контроля Верховный трибунал, а Польша – Конституционный трибунал.

Ряд восточно-европейских стран предпочли оставить за парламентом функции конституционного контроля. К таким странам относятся, в частности, Туркменистан и КНДР. При этом согласно социалистической Конституции Корейской народно-демократической республики охрану конституции осуществляет не только высший орган государственной власти – верховное народное собрание, но и народная прокуратура.

Несмотря на различия в институциональных подходах к конституционному контролю общие черты современной государственности евразийских стран – судебное обеспечение правовой охраны конституции.

Очевидной тенденцией конституционного развития является повышение внимания к вопросам регулирования экономической системы и отношений собственности в современных конституциях, то есть формирование «экономической конституции». В частности, Конституция Португалии подробно регулирует организацию экономики, провозглашает задачами государства «ликвидацию экономических и социальных различий между городом и деревней», защиту прав потребителей, обеспечение здоровой конкуренции в торговле, поддержку среднего и малого бизнеса. В Конституции Ирана 1979 г. экономика названа средством «удовлетворения потребностей человека на пути его развития и духовного роста».

Некоторые страны стремятся изначально обозначить себя как часть мировой экономической системы, подчеркивая свою определенную национальную специфику. К примеру, Конституция Монголии 1992 г. предусматривает, что экономический строй страны «базируется на различных формах собственности с учетом общих тенденций в мировой экономике и национальных особенностей».

Практически все государства Евразии, имеющие писаную конституцию, определяют отношение к собственности в своих главных законах. Большинство стран Евразии признают дуализм функционирования государственной (общенациональной) и частной собственности. Это относится в том числе и к некоторым социалистическим государствам, вставшим на путь реформирования экономической системы. К примеру, Конституция КНР 1982 г. закрепляет существование «неприкосновенной» частной собственности наряду со «священной» государственной.

Конституциям ряда европейских стран присуща особая забота о частной собственности. Например, Конституция Португалии 1976 г. затрагивает вопрос о реприватизации собственности, национализированной после революции 1974 г. и ранее считавшейся «необратимым завоеванием трудящихся». Наблюдается, однако, и противоположная политика. Для отдельных категорий стран характерна особая охрана государственной и общественной собственности, ограничение режима частной собственности.

Во-первых, к таким государствам относятся социалистические страны (Китай, Лаос, Вьетнам) и страны с элементами социалистического строя (например, Египет). К примеру, Конституция социалистической Республики Вьетнам 1992 г. избегает понятия «частная собственность», заменяя его понятием «законная индивидуальная собственность». Ее национализация запрещена. Конституция Египта 1971 г. провозглашает экономической основой государства социалистический демократический строй.

Во-вторых, особое отношение к собственности и стремление защитить национальное достояние выражают в своиx конституцияx многие восточные страны, в том числе бывшие колонии или страны с монархической формой правления, тоталитарным режимом. Так, Конституция Ирака 2005 г. включает вызвавшее много споров положение о том, что нефть и газ являются «собственностью всего народа во всех регионах» и находятся под управлением федеральных властей. То же самое предусмотрено в отношении «национальных сокровищ» – древностей, археологических раскопок, манускриптов и монет. Конституция Йемена 1991 г. закрепляет все природные и энергоресурсы за государством, которое должно использовать их для общего блага. Йемен на конституционном уровне объявляет государственные средства и государственную собственность неприкосновенными. Любое посягательство на них или злоупотребление ими трактуется как саботаж и агрессия против общества.

В-третьих, небольшие по размеру, в том числе, островные государства стремятся сохранить общественную землю как основу развития, закрепляют в собственности государства находящиеся в иx территориальных границах землю, море, рыбу в нем, его дно, полезные ископаемые, биологические или небиологические ресурсы в исключительной экономической зоне, бесхозные вещи, включая зарытые в землю драгоценности, деньги и исторические ценности.

Одной из особых тенденций современного конституционного развития является формирование на конституционном уровне механизмов противодействия вызовам и угрозам современного развития.

Мощный прорыв цивилизации в XX и XXI вв., породивший как положительные тенденции, так и отрицательные последствия, заставляет искать новые и совершенствовать существующие механизмы построения более стабильного и кризисоустойчивого мирового и конституционного устройства. Современные государства и их объединения приобрели черты постиндустриальных, информационных, интегрированных сообществ, перед лицом которых обнаружились новые вызовы и угрозы цивилизационного развития. К ним относятся, в частности, труднорегулируемая глобализация во всех сферах государственной и общественной жизни; возрастание вызовов и угроз миру и безопасности; расширение масштабов ущерба, приносимого окружающей среде в результате человеческой деятельности; еще более резкая дифференциация богатых и бедных стран и др. Как результат расширения возможностей для экономической, информационной, технической, идеологической интеграции, интенсификации миграционных процессов в современном мире возникли новые серьезные угрозы национальным интересам государств и обществ. Это расширение международного терроризма и экстремизма, обострение конфликтов между различными типами национальных культур, углубление опасности существования однополярного мира и др. В этих условиях можно спрогнозировать возрастание роли конституций как инструмента воздействия на общемировые процессы в целях формирования и защиты стабильного, справедливого и демократического миропорядка, строящегося на общепризнанных принципаx и нормах международного права, на равноправных и партнерских отношениях между государствами. Как подтверждение этому нельзя не заметить, что в новейших конституциях или в их последних редакциях увеличилось число положений, касающихся защиты природы и среды обитания народов, здоровья и жизни нынешнего и будущих поколений, ответственности государств за обеспечение мира и безопасности их граждан и мирового сообщества в целом, усиления роли международных механизмов сотрудничества и солидарности.

Все большее число государств закрепляет в виде права и государственной задачи обеспечение благоприятной окружающей среды, то есть формирует экологическую конституцию. В соответствии со ст. 42 Конституции России 1993 г. каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением. В Конституции Албании 1998 г. закреплена задача государства по созданию экологически здоровой среды для нынешних и будущих поколений. Конституция Словакии 1992 г. посвящает целый раздел экологическим правам человека: «каждый имеет право на благоприятную окружающую среду», а также на получение своевременной и полной информации о ее состоянии. Государство берет на себя обязательство следить за бережным использованием природных ресурсов, экологическим балансом, обеспечивать защиту отдельных видов диких растений и животных. Экономические отношения в стране также строятся на принципах «социально и экологически ориентированной рыночной экономики». Примером учета внутригосударственных особенностей является положение в Конституции Швейцарии 2000 г., касающееся защиты Альп от негативного воздействия транзитного транспорта. К сугубо национальным аспектам относятся также положения Конституции Украины 1996 г., которыми на государство возлагается обязанность преодолевать последствия «катастрофы планетарного масштаба» в Чернобыле и заботиться о «сохранении генофонда украинского народа».

Одной из неуклонно развивающихся тенденций современной эпохи является конституционализация важнейших принципов и норм, посвященных миру и безопасности, защите жизни и здоровья людей, расширение в текущем законодательстве государств положений, нацеленных на их реализацию.

В основных законах целого ряда стран содержатся прямые запреты на производство и хранение химического и бактериологического оружия, проведение опытов над животными и людьми, антигуманные технологии, способные качественно изменить социальную структуру общества (например, запрет клонирования, запрет на генную инженерную технологию) и др.

В мировой практике можно встретить уникальные примеры непосредственного провозглашения страны государством мира, что связано, как правило, с признанием нейтралитета. Так, в преамбуле Конституции Камбоджи 1993 г. говорится, что камбоджийская нация консолидируется для преобразования Камбоджи в «Остров мира». В статье 1 Конституции данного государства закрепляется, что Королевство Камбоджи является независимым, суверенным, миролюбивым, постоянно нейтральным и неприсоединяемым к каким-либо союзам государством.

Один из важнейших вопросов мира, который нередко определяется на конституционном уровне, – отношение к войне.

Отношение государств к войне является прямым выражением государственной политики по признанию и защите права на мир. В мировой практике конституционного регулирования сложилось четыре основных подхода по этому вопросу: 1) оставление за государством права на ведение войн без каких-либо оговорок; 2) признание оборонительной войны как средства решения внутренних и внешних проблем, связанных с обеспечением безопасности государства, и возможности вступления в оборонительные блоки; 3) признание лишь оборонительной войны и нейтралитет в международных отношениях; 4) полный отказ от войны как средства решения международных споров. Использование четвертого подхода подразумевает идеальный миропорядок, то есть соблюдение этого принципа всеми государствами, что труднодостижимо на практике. Поэтому единственной страной, которая не признает за собой право на ведение войны, является Япония, записавшая такое конституционное положение в связи с капитуляцией во Второй мировой войне.

В начале XX столетия после тяжелых испытаний, вызванных Первой мировой войной, миролюбивые статьи были включены в конституции Нидерландов, Доминиканской Республики 1929 г., Ирландии 1937 г. (п. 1–3 ст. 29). Последняя в Конституции дала весьма развернутую характеристику поведения своего государства на международной арене.

После Второй мировой войны число конституций, декларирующих миролюбивый внешнеполитический курс и отказ от агрессивных войн, значительно возросло. Как правило, формулировка принципа отказа от войны в послевоенных конституциях увязывалась государствами с одновременным признанием международного мира как высшей ценности, соблюдением принципов мирного урегулирования споров, неприменения силы или угрозы силой, невмешательства во внутренние дела других государств и других общепризнанных принципов международного и, соответственно, национального права. Наиболее заметными в этом отношении явились конституции европейских государств. Так, в преамбуле Конституции Французской (Четвертой) республики было заявлено, что «Французская республика... не предпримет никакой войны с целью завоевания и никогда не употребит своих сил против свободы какого-либо народа». Согласно ст. 11 Конституции Италии 1947 г. данная страна отвергает войну как посягательство на свободу других народов и как способ разрешения международных споров; она соглашается на условиях взаимности с другими государствами на ограничение суверенитета, необходимое для порядка, обеспечивающего народам мир и справедливость. Венгрия в § 6. п. 1 Конституции 1949 г. (в ред. 1997 г.) также отрицает войну как средство решения споров между нациями и воздерживается от применения насилия, направленного против независимости или территориальной целостности других государств, соответственно, от угрозы применения насилия.

Похожие нормы закреплялись и в послевоенных конституциях государств Азии. Так, в ст. 5 Конституции Южной Кореи 1948 г. было заявлено о поддержке данным государством международного мира и одновременном отрицании агрессивных войн. По ст. 9 Конституции Японии 1947 г., «искренне стремясь к международному миру, основанному на справедливости и порядке, японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооруженной силы как средства разрешения международных споров. Для достижения цели никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства». В ст. 2 Конституции Филиппин 1986 г. провозглашен принцип отказа от войны как инструмента национальной политики с одновременным признанием принципов международного права частью национального права, выражением приверженности политике мира, равенства, справедливости, свободы, сотрудничества и дружбы в отношениях со всеми нациями.

Отказ от войны как принцип международной политики фиксируется и во многих конституциях новейшего времени, принятых или вступивших в силу в 1980-х – 1990-х гг. и в начале нового столетия. В частности, Кыргызская Республика не имеет целей экспансии, агрессии и территориальных притязаний, решаемых военной силой, отвергает милитаризацию государственной жизни, подчинение государства, его деятельности задачам ведения войны (ст. 9 Конституции). В соответствии со ст. 36 Конституции Бахрейна 2002 г., агрессивная война запрещена. Аналогичные положения содержатся в Конституции Катара 2003 г.

Важным элементом конституционных основ права мира в государствах является механизм защиты мира. Он определяется в действующих конституциях, начиная от постановки основополагающих целей государства по утверждению мира, общих принципов мира и запретов по его нарушению и заканчивая определением обязанностей граждан и системы органов, их компетенции по защите мирной жизни и национального суверенитета государств.

Наряду с закреплением общепризнанных принципов государства стремятся обозначить специальные принципы защиты мира: миролюбивая внешняя политика, гарантирование государством мира и безопасности, запрет пропаганды войны, использование армии только в оборонительных целях и т. д. Важное значение для защиты мира имеет транспарентность позиции государств в отношении производства вооружений, разоружения и запрета определенных видов оружия. В конституционной практике государств имеются уникальные примеры регулирования этих вопросов. В частности, в ст. 7 Конституции Португальской Республики от 2 апреля 1976 г. сказано, что данное государство выступает за всеобщее разоружение, одновременное и под соответствующим контролем, за роспуск военно-политических блоков и за установление системы коллективной безопасности с целью создания международного порядка, способного обеспечить мир и справедливость в отношениях между народами.

В Евразии известна практика конституционного самопровозглашения государств территориями, свободными от ядерного оружия. В частности, согласно ч. 8 ст. 2 Конституции Филиппин данное государство, руководствуясь национальными интересами, принимает и проводит политику, соответствующую принципу свободы от ядерного оружия на ее территории.

Немало государств в своих последних конституциях прописывают статус вооруженных сил как инструмента защиты мира и суверенитета нации. При этом степень детализации в регулировании данного вопроса существенно различается. Европейские государства, страны постсоветского пространства регулируют этот вопрос, как правило, лишь в контексте общих задач обороны и конкретизируют статус в обычных или специальных конституционных законах. Доминантой, определяющей роль вооруженных сил, является их защитно-оборонительная функция. В большинстве случаев эта функция провозглашается единственной (например, ст. 8 Конституции Испании, ст. 9 Азербайджана, ст. 58 Швейцарской Конфедерации, ст. 87-а ФРГ и др.). Более подробно статус вооруженных сил представлен в конституциях ряда государств Азии. В них содержатся специальные разделы, посвященные задачам и обязанностям вооруженных сил по защите мира, безопасности, суверенитета страны, в том числе по охране территориальной целостности и неприкосновенности границ.

Существует определенная специфика в определении задач армии в исламских государствах. Так, в преамбуле Конституции Ирана 1979 г. есть положения об идеологии армии Ирана, основанной на исламе. Согласно этой идеологии армия Исламской Республики и Исламский корпус революционной охраны организуются в соответствии с целями, связанными не только с защитой границ страны, но и с выполнением идеологической миссии Джихада путем, указанным Богом, то есть с целью расширения суверенитета законов Бога по всему миру. Закрепление таких положений не означает, однако, что Иран допускает возможность использования армии в целях насильственного насаждения ислама в других странах.

Для государств, пострадавших или до сих пор страдающих от мятежей, восстаний, внутренних вооруженных конфликтов, важное значение имеет упоминание о роли армии в предотвращении гражданской войны. К примеру, согласно ст. 60 Конституции Королевства Таиланда государство должно создавать вооруженные силы для защиты ее независимости, безопасности и национальных интересов. Вооруженные силы должны привлекаться для военных целей, защиты институтов королевства и демократического режима, для подавления незаконного восстания или мятежа, для поддержания государственной безопасности и обеспечения национального развития.

Некоторые страны, в особенности вставшие на путь восстановления экономической и социальной жизни после длительного периода разрухи и гражданской войны, стремятся непосредственно в конституциях обозначить возможность участия вооруженных сил в решении созидательных задач по строительству мирной жизни. Например, согласно ст. 45 Конституции Вьетнама, в круг обязанностей вооруженных сил входит не только защита суверенитета государства, национальной безопасности и социального порядка, но и общие задачи по охране социалистического режима и достижений революции, участию в национальном строительстве вместе со всем вьетнамским народом. В соответствии со ст. 147 Конституции Ирана в мирное время правительство может использовать персонал и техническое оборудование Армии в восстановительных операциях, для образовательных и промышленных целей.

Новым направлением конституционного регулирования, обусловленным современными вызовами и угрозами, является усиление конституционных гарантий безопасности, борьбы с терроризмом, экстремизмом и религиозным фанатизмом как источниками нарушения мира и безопасности.

Особое внимание безопасности как высшей ценности уделяется в европейских конституциях. Например, непосредственно в преамбуле Конституции Испании 1978 г. провозглашается желание испанской нации установить безопасность. В преамбуле Конституции Болгарии 1991 г. в высший принцип государства, наряду с правами личности, достоинством, возведена ее безопасность. В современных конституциях азиатских стран нередко мир и безопасность ставятся в число высших ценностей человеческого общества. Так, в преамбуле Конституции Омана 1996 г. закрепляется решимость этого государства усиливать свои международные позиции и его роль в установлении основ мира, безопасности, справедливости и сотрудничества между различными государствами и народами. Согласно п. (h) ст. 50 Конституции Шри-Ланки государство должно способствовать в своей деятельности обеспечению мира, безопасности и сотрудничества среди наций.

Относительно новым направлением конституционного регулирования является специальное упоминание в конституциях о терроризме как о зле, заявление об отказе от него и определение ключевых средств борьбы с ним.

В частности, в соответствии со ст. 7 Конституции Исламской Республики Афганистан 2004 г. государство преследует все виды террористической деятельности и потребление интоксикантов, включая алкоголь, производство и контрабанду наркотиков. Конституция Ирака 2005 г. обязывает государство бороться с терроризмом и не допускать использование территории страны в качестве террористической базы, а также предусматривает компенсации для жертв терактов.

В связи с принятием многими странами законов о борьбе с терроризмом, существенно затрагивающих права и свободы, возникают проблемы конституционныx гарантий неприкосновенности личности. Широкая дискуссия в этом направлении ведется в Европе. В частности, в последние годы в ФРГ обсуждается предложение главы МВД Вольфганга Шойбле о введении в основной закон поправок, позволяющих задействовать бундесвер на территории Германии для отражения террористических атак с воздуха и моря.

В конституциях многих стран, особенно третьего и четвертого поколений, предусмотрено создание специальных органов, обеспечивающих безопасность государства и общества не только во время состояния войны, но и в мирный период. К таким органам относятся Совет национальной безопасности (Конституции Грузии, Турции), Совет национальной обороны и безопасности (Конституция Вьетнама), Высший Совет национальной обороны (Камбоджа), Халк маслахаты (Конституция Туркменистана), Высший совет национальной обороны (Конституция Португалии), Верховный Совет Обороны Страны (Конституция Румынии), Высший Совет Национальной безопасности (Конституция Ирана) и т. п. Придание этим органам конституционного статуса и определение их основных полномочий позволяет расширить механизм конституционной защиты мира.

Завершая анализ конституционного развития государств евразийского пространства, необходимо отметить, что наряду с позитивными процессами расширения конституционныx гарантий прав и свобод, демократизации и стабилизации конституционного правопорядка возникли глобальные проблемы обеспечения человеческой жизнедеятельности. Конституционное пространство стран Евразии адаптируется к современным условиям развития, к вызовам и угрозам современности, обуславливающим необходимость модернизации и трансформации государственности и общественной жизни. Среди доминирующих тенденций конституционного развития можно обозначить повсеместное утверждение системы прав и свобод человека, соответствующей требованиям международно-правовых стандартов; cоциализацию конституций, то есть повышение роли государства в регулировании и защите общественных интересов; дальнейшую гуманизацию конституционного регулирования; демократизацию режимов власти, государственного и общественного строя; формирование «экономической конституции»; создание на конституционном уровне механизмов противодействия современным вызовам и угрозам.

Особенности развития отдельных государств современной эпохи, объективные трудности становления демократий в посттоталитарных cтранах, вызовы и угрозы современности – эти и другие факторы, актуализирующие задачи повышения эффективности власти, влияют на характер конституционного развития, отличающегося определенной противоречивостью. В частности, поиск модели повышения эффективности власти выражается в неоднозначно оцениваемой тенденции усиления единоличной власти, снижения роли институтов непосредственной демократии в принятии наиболее важных решений государственной и общественной жизни при одновременно слабом развитии институтов ответственности государственной власти за злоупотребление и ненадлежащее исполнение своих функций. Несмотря на обозначенные проблемы, в целом современное состояние конституционного развития государств свидетельствует о позитивной динамике укрепления основ конституционного строя, стремлении государств к легитимизации власти, расширению предмета конституционного регулирования и, соответственно, объекта конституционной защиты.



Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика