Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Особенности конституционного (государственного) права в исламских государствах - Система государственной власти в исламских государствах
Научные статьи
09.10.14 11:39
Оглавление
Особенности конституционного (государственного) права в исламских государствах
Правовой статус немусульман в исламских государствах
Шариат как источник права и законодательства
Система государственной власти в исламских государствах
Особенности общественного устройства в исламских государствах
Заключение
Все страницы







   Система государственной власти в исламских государствах



    Чрезвычайно интересным является вопрос об организации системы государственной власти в исламских государствах. Общеизвестно, что в демократическом государстве единая го­сударственная власть делится на три относительно самостоя­тельные ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Кроме того, декларируется принадлежность государственной власти народу. В исламских государствах при организации системы власти во главу угла ставится принцип исламской справедливости. В разных странах существуют свои особенно­сти понимания этого принципа, что, в конце концов, оказывает непосредственное влияние на качественные характеристики существующих в государствах форм правления.

В Иордании и Бахрейне мы наблюдаем вполне западную традицию, когда в конституциях закрепляется принадлеж­ность власти в государстве народу. Статья 1.4 Конституции Бахрейна устанавливает, что «форма правления в королевстве Бахрейн — демократическая. Суверенитет находится в руках народа, источника всех властей.». Основной закон Иордании (ст. 24) утверждает приблизительно то же самое: «1. Нация яв­ляется источником власти. 2. Нация осуществляет свою власть согласно положениям настоящей Конституции».

Саудовская Аравия является абсолютной монархией, поэто­му естественным образом в качестве источника власти в госу­дарстве определяется монарх. «Власть принадлежит сыновьям короля — основателя государства Абдель Азиза Абдель Рахма- на аль-Фейсала Аль Сауда и сыновьям их сыновей. И присягает наиболее благочестивый из них, вступая на престол, на Книге Всевышнего Аллаха и Сунне Его пророка, да благословит его Аллах», — закрепляет ст. 5.2 Основного низама.

Иранская Конституция в главе, посвященной суверенитету народа и органам власти, закрепляет следующее положение: «Абсолютная власть над миром и человеком принадлежит Богу, который дал человеку власть над своей общественной жизнью. Никто не может отобрать у человека это Божествен­ное право, либо поставить его на службу интересов какого-либо человека или группы людей.» (ст. 56). Похожее положение содержится и в преамбуле Конституции Пакистана.

Таким образом, для рассмотренных конституций ислам­ских государств, за исключением Основного низама правления Саудовской Аравии, характерно закрепление власти народа как естественной, данной Богом. Что касается определения статуса законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти в исламских государствах, то здесь не существует общей формулы. В каждой стране складывается собственная система государственной власти в зависимости от существующей фор­мы политического режима.

В Конституции Бахрейна закрепляется принцип разделе­ния властей (ст. 32), но в структуре государственной власти имеется звено, общее для всех трех ветвей власти — власть Короля. В п. 2 ст. 32 Конституции определяется, что «.за­конодательной властью наделяется Король и Национальное Собрание. Исполнительной властью наделяются Король, Совет Министров, министры; судебная практика осуществляется име­нем Короля». Практически аналогичная ситуация существует в Иордании. В Саудовской Аравии король является высшей инстанцией для всех видов власти (законодательной, исполни­тельной и судебной) (ст. 44 Основного низама), поэтому можно сделать вывод, что в этом государстве разделения властей в за­падном понимании не существует.

Как известно, важнейшей чертой республиканской фор­мы правления является выборность главы государства, исклю­чающая наследственный способ передачи власти. Эта черта однозначно исключает возможность существования монарха. Однако это не означает, что исламская республика отказыва­ется от рычага поддержания исламской справедливости в го­сударстве, подобного верховной власти короля-мусульманина. Исламская Республика Иран находит компромисс между евро­пейской системой республиканского строя и традиционной ис­ламской монархией, фактически провозглашая главой государ­ства высшего исламского религиозного деятеля: «Управление Исламской Республики Иран осуществляется законодательной, исполнительной и судебной властями, которые функциони­руют под контролем абсолютного правления имама (велаят-е факих) согласно нижеследующим статьям Конституции. Ука­занные власти независимы друг от друга» (ст. 57). Особенно­стью Ирана является закрепление в конституции института «Лидера страны», который должен быть «справедливым и на­божным, обладающим широким кругозором, смелым и име­ющим организаторские способности.» (ст. 5 Конституции). Лидер страны рассматривается как предводитель мусульман, его права и обязанности зафиксированы Конституцией и ох­ватывают широкий спектр жизни общества. Так, например, именно он определяет общую политику государства, контро­лирует правильность исполнения общей политической линии государства, осуществляет главное командование Вооруженны­ми силами, объявляет войну, мир и мобилизацию, разреша­ет споры и упорядочивает отношения между тремя ветвями власти, назначает на важнейшие государственные должно­сти и т.д. (ст. 110 Конституции). Как видно, Лидер страны вы­полняет функции главы государства. Его совесть и воля как ученого-богослова определяет пути развития государства. Он является гарантом организации жизни государства согласно исламской справедливости. Президент же в Иране является вторым высшим должностным лицом после Лидера страны. Он руководит исполнительной властью во всех сферах, кроме тех, что отнесены к непосредственному ведению Лидера страны (ст. 113 Конституции). Президент Ирана выбирается на четыре года прямым голосованием народа, но Конституция устанавли­вает специальные требования для него, а именно: «Президент должен выбираться из религиозно-политических деятелей, от­вечающих следующим требованиям: иранское происхождение, гражданство Ирана, распорядительность и организационные способности, достойная биография и набожность, религиоз­ность, вера в основы Исламской Республики и принадлежность к официальной религии страны» (ст. 115).

В Пакистане Президент имеет статус главы государства (не возглавляет исполнительную власть) аналогично Лидеру страны в Иране. Именно он наделен полномочиями, важными в деле установления в обществе исламской справедливости. Как уже говорилось, Президентом Пакистана может стать только мусульманин. Тем не менее, абсолютное большинство поло­жений Конституции Пакистана, закрепляющих статус Пре­зидента, имеют сугубо светский характер.

Похожая ситуация существует и в монархических госу­дарствах при определении в законодательстве статуса испол­нительной ветви власти. В Саудовской Аравии закрепление в законе норм шариата регламентируется как ответственность Совета министров. Статья 55 Основного низама устанавливает, что «Король проводит национальную политику в соответствии с нормами ислама.». Статья 57.2 уточняет, что «заместители председателя Совета министров и члены Совета министров несут коллективную ответственность перед королем за испол­нение исламского шариата, правовых актов, общую политику государства». Конституции Иордании и Бахрейна содержат лишь нормы, которые обязывают Председателя Совета Мини­стров и министров принести присягу, суть которой сводится к клятве Всевышним Богом. Что касается законодательной власти, то в Конституции Бахрейна, как уже упоминалось, от­сутствует разделение граждан на мусульман и лиц, исповедую­щих другие верования. Лишь ст. 89.1.2 Конституции Бахрейна, регламентируя деятельность парламентариев, содержит ссыл­ку на религиозные нормы: «Ни один член Консультативного Совета или Палаты депутатов не должен объяснять Совету или его комитетам свою точку зрения, идеи, намерения, кроме тех случаев, когда они являются пагубными для основ религии, целостности нации, мандатного уважения Короля или дискре­дитируют чью-либо личную жизнь». Также как в Бахрейне, в Иордании парламентарии приносят присягу именем «Все­могущего Бога». Но следует обратить внимание, что присяга может произноситься как мусульманином, так и лицом иного вероисповедания.

В Саудовской Аравии религиозные нормы по отношению к деятельности законодательной власти закрепляются в зако­нодательстве более четко и определенно. В Основном низаме устанавливается, что законодательная власть должна разраба­тывать правовые нормы и правила, «отвечающие общим инте­ресам, препятствующие проникновению зла в дела государства и соответствующие исламскому шариату» (ст. 67).

В Иране к законодательной власти относится Лидер страны, статус которого был рассмотрен выше, и Меджлис исламского совета. Само наименование законодательного органа опреде­ляет основные ориентиры его деятельности. В первую очередь стоит отметить закрепление в Конституции религиозного со­става парламента — устанавливается резервирование мест для депутатов, исповедующих религии Людей Писания (ст. 64). Депутаты приносят клятву на Коране, за исключением религи­озных меньшинств, которые приносят присягу с упоминанием своего Священного Писания. Конституция Ирана, как уже отмечалось, на первое место ставит сохранение в государстве принципов исламской справедливости, что отражается и в де­ятельности Меджлиса исламского совета. Статья 72 закрепляет, что «Меджлис исламского совета не может принимать законы, противоречащие принципам и установлениям официальной религии страны или Конституции». В Иране также создается специальный орган — Совет по охране Конституции, целью которого является недопущение принятия каких-либо зако­нов, приводящих к противоречиям со статьями Конституции и установлениями ислама (ст. 96). Посредством данного органа богословы и мусульманские ученые-правоведы осуществля­ют контроль над законотворческой функцией парламента: ни один закон, не будучи одобрен Советом, не может быть при­нят, а следовательно, не может оказать влияния на какую бы то ни было сферу жизни государства и общества.

В Пакистане в состав законодательной власти — Парла­мента (Меджлис аль шура) — входят Президент и две Пала­ты: нижняя (Национальное Собрание) и верхняя (Сенат) (ст. 50 Конституции). Так же, как и в Иране, существует резерви­рование мест для представителей религиозных меньшинств (немусульман). В целом, Конституция Пакистана интересна наличием в ней части, специально посвященной предписани­ям ислама, где закрепляется необходимость соответствия всех существующих законов предписаниям ислама (ст. 227.1): «Все существующие законы должны быть приведены в соответствие с изложенными в Святом Коране и Сунне предписаниям ислама, в данной части именуемыми «предписания ислама», таким образом, чтобы не мог быть введен в силу ни один за­конодательный акт, противоречащий данным положениям». Далее Конституция фиксирует необходимость создания Совета Исламской идеологии — органа, который должен решать во­просы, касающиеся соответствия или несоответствия выне­сенного на обсуждение законопроекта предписаниям ислама. Полномочия Совета закреплены в Конституции в ст. 230.1. Хотелось бы обратить внимание на п. «d» данной нормы, где установлено, что Совет может приводить в соответствующую форму те предписания ислама, которым можно придать за­конодательную силу. Другими словами, Совет может прида­вать предписаниям ислама юридическую форму, доступную не только богословам, но и юристам (кодификация шариата). Можно сказать, что Совет в какой-то степени частично делит законодательную власть с Парламентом. Конституция пред­писывает Исламскому Совету действовать согласно нормам права, которые, впрочем, должен устанавливать сам Совет с одобрения Президента.






Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика