Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Адвокатура и традиции местного самоуправления в дореволюционной России
Научные статьи
07.06.10 10:16

 
ЕврАзЮж № 3 (22) 2010
Адвокатура и нотариат
Шайхуллин М.С.
Адвокатура и традиции местного самоуправления в дореволюционной России
В статье предпринята попытка проанализировать деятельность адвокатов в дореволюционной России с позиции соотношения работы поверенных, ходатаев по чужим делам и традиций местного самоуправления. В основу исследования положен свод данных, добытых уездными корреспондентами в разных губерниях России конца XIX века и представленных в виде этнографических материалов князя В.Н.Тенишева.

Защита прав местного самоуправления в дореволюционной России имеет свою глубокую и до конца не изученную историю. Адвокатура в царской России выступала носителем собственных традиций и воззрений в поиске истины между тяжущимися сторонами. Вместе с этим, в традиции местного самоуправления адвокатура была особым инструментом защиты как индивидуальных, так и коллективных прав. Причем в традициях государственно-правового регулирования и самоуправления адвокатура резко различалась. Анализ исторических источников дает основание полагать, что адвокатура и местное самоуправление на разных исторических этапах своего развития были взаимосвязанными институтами. Взаимосвязь обуславливалась государственно-правовой, политической и самоуправленческой традицией дореволюционной России. Таким образом, исследование вопросов влияния адвокатуры на защиту прав местного самоуправления в условиях синтеза государственно-правовых явлений и традиций самоуправления дореволюционной России – идея, которая не лишена научно-практического и теоретического смысла с точки зрения поиска истины между прошлым и настоящим.
Этнографические исследования, проведенные князем В.Н.Тенишевым в поселениях практически всех губерний царской России, представили возможным уяснить деятельность правозащитников в деревнях и показать условную классификацию деревенских адвокатов в дореволюционной России конца XIX века.
Так, в волостных судах по правилам 1889 года замена стороны поверенным, занимающимся ходатайством по чужим делам в виде промысла, не допускалась (Общее Положение о крестьянах 1902 года, ст. 133), замена стороны кем-либо из его родственников и даже односельчан допускалась в случае уважительных причин,  по решению суда либо в силу закона.
В том случае, если по делу участвовало целое сообщество, т. е. затрагивались вопросы защиты прав местного самоуправления, община должна была предоставить уполномоченных от общества, которые выбирались крестьянами по следующим принципам: а) большинство голосов; б) опыт участия в судебных разбирательствах; в) ораторские данные (говорильщики); г) авторитет среди местного населения.
Причем следует отметить, что адвокатура в традиции местного самоуправления ярко выражается в порядке избрания лиц, участвующих в судебном разбирательстве, поскольку порядок и принципы избрания «говорильщиков» были практически тождественны избранию на должности органов местного самоуправления. 
Так, по общественным делам в суд крестьяне выбирали из своей среды говорильщиков тем же самым порядком, как и выборных на разные общественные должности, причем отдавали предпочтение тем, которые более смелы, упрямы, умнее и потому могли быть дельнее.
Оплата работы по представлению интересов местного самоуправления в суде производилась из средств общества. Причем защита прав местного самоуправления отличалась от защиты индивидуальных интересов, поскольку поверенные целого общества держались в суде более уверено по сравнению с другими пришедшими крестьянами. Так, традицией общества по отношению к поверенным от местного самоуправления было то, что они чествовали поверенного за общественный счет.
Например, был случай выбора говорильщика и вообще ходока на суд от лица нескольких крестьян, обвиняемых одним владельцем в том, что они среди лета, несмотря на условие, ушли с работы. Иск был предъявлен в 400 рублей, и обвиняемые из своей среды выбрали говорильщика, дали ему доверенность и, конечно, заплатили за это.
Что касается предоставления права ведения уголовных и гражданских дел в суде, то следует отметить одно интересное обстоятельство. Например, поверенным по гражданским делам мог быть тот человек, который получил на это специальное разрешение от уездного съезда, причем съезд мог отказать в праве ходатайствовать по чужим делам не только по одним формальным основаниям, но и «дискреционную властью».  Дискреционная власть предполагала право земских начальников подвергать штрафам и арестам частных лиц, подведомственных крестьянскому управлению.
В традиции местного самоуправления уполномоченные на ведение чужих дел в судах подвергались условной классификации. Например, деревенские адвокаты делились по типам в зависимости от множества обстоятельств. Первый тип – лица, не имеющие права ведения дел и занимающие лишь составлением прошений.
Поскольку прошения подписывались не адвокатами, а самими заинтересованными лицами, то совершенно понятно, что деятельность таких адвокатов не могла подлежать никакому контролю и, не нуждаясь в дозволении, тем самым не требовала никакого ценза – ни учаственного, ни тем более нравственного.
Отмечая данные особенности в сведениях, присланных корреспондентами со всей России, князь В.Н.Тенишев указал, что бывшие служащие земского самоуправления, хоть и имели разного рода недостатки, но все-таки обращались к ним и крестьяне, которые имели определенный материальный ценз, иначе говоря, были способны заплатить за оказание юридической помощи. Если крестьянин не мог платить деревенским адвокатам рублями, то вносил плату за составление прошений мясом, рыбой, маслом и др.
Второй тип – лица, имеющие право на ведение уголовных и гражданских дел. Данная категория адвокатов отличалась наиболее высоким нравственным цензом, была в почете у населения, однако являлась практически самой недоступной категорией для защиты прав крестьянства и представления их интересов в суде. Это «настоящие адвокаты», т. е. присяжные и частные поверенные по гражданским и уголовным делам.
Помимо этого следует отметить, что значительно выше, как в умственном, так и в нравственном отношении стояли лица, которые имели специальное разрешение на ведение гражданских дел.
Другой тип адвоката – это ходатай из местных крестьян. В этом качестве в основном выступали бывшие волостные старшины и судьи или лица, занимавшие какую-либо должность в органах местного самоуправления. Данная категория правозащитников характеризовалась высоким материальным цензом среди крестьян, и это не удивительно, поскольку кроме всех прочих оказанных услуг клиенту ходатай составлял прошения, а они являлись одной из дорогих услуг, оказываемых деревенскими адвокатами. Тем более чем выше была инстанция, куда направлялось прошение, тем выше была цена прошения.
Уверенность в ведении дел такими адвокатами исходила из того, что они, в результате общения с судьями и находясь на должностях в органах местного самоуправления, располагали сведениями, а также знаниями, ставшими им известными в результате их деятельности (работа на должностях судей, старост местного сообщества, писарей и в других выборных органах местного самоуправления).
Огромное влияние на решение волостного суда оказывали волостные старшины и волостные писари. Влияние волостного старшины больше носило нравственный характер (совет судье, передача просьбы тяжущегося и т. п.). Другое дело влияние волостного писаря на принятие решений судом, этот вопрос требует отдельного рассмотрения.
Волостные суды в большинстве случаев являлись малограмотными и законов совершенно не знали. Вследствие этого секретарь нигде не имел такой власти,  как здесь. Добросовестностью писари не отличались, поэтому посредством подкупа писаря тяжущиеся иногда достигали многого.  Бывшие писари и старшины в случае отстранения от должности могли вести правозащитную деятельность в форме подачи прошений, жалоб, ходатайств, разъяснения вопросов, касающихся споров между крестьянами. Однако от «настоящих адвокатов» их отличало то, что они являлись в своем роде условными советниками по правовым вопросам и на гражданские и уголовные дела по закону не могли быть допущены. Вместе с этим, порядок обжалования в то время не предусматривал конкретной ответственности за необоснованное прошение, это давало основание деревенским адвокатам подавать жалобы и просьбы практически без ограничений, не беря на себя дополнительных обязательств по защите крестьянина.
Почтительное отношение народа вообще к знанию судебной практики заставляло его уважать не только настоящих адвокатов, но и разных эксплуататоров, выдающих себя за знатоков закона.
Так, крестьяне Вологодского, Кадниковского и Грязовецкого уездов обращались по большей части к адвокату-дворянину А.Е.Головачеву, неюристу. Мужику нужен был такой адвокат, с которым можно свободно говорить. «Это именно такой. Мужики у него в комнате ведут себя свободно, курят махорку, когда хорошо напишет, ударяют его по плечу. Когда он читает написанное, иногда одобряют, иногда грубо замечают, что этого не нужно, этого не было. Но он не сердится, разве прикрикнет хорошенько. Если он видит, что дело плохо, научит мужика, как вывернуться. Так в каждом судебном заседании он придумывает разные смягчающие вину обстоятельства. Особенно он старается как можно больше найти лжесвидетелей, хотя им приходится принять присягу».  
К присяжным и частным поверенным крестьяне обращались редко по двум причинам: первая – это дороговизна юридической помощи; вторая – дальность расстояния до губернского и уездного города, где, как правило, жил присяжный поверенный. Вместе с этим, необходимо отметить, что присяжные поверенные защищали не только конкретного крестьянина, но и целое сообщество. Когда местное самоуправление обращалось к услугам присяжного поверенного, община осуществляла сбор денег и материальных ценностей для оплаты услуг «настоящего адвоката».
Знание и искусство «настоящих адвокатов» было по достоинству оценено крестьянством дореволюционной России. Так, В.В.Тенишев отмечает, что крестьяне смотрят на присяжных и частных поверенных с особым уважением. Он (адвокат), по мнению крестьян, «со дна моря все достанет». «Крестьянин пришел к дому присяжного поверенного, лакей и говорит: «Наш барин не простой поверенный, присягу принял, что значит никого не обманет» (Орловск. Губ. Хотын., корреспондент Сахаров)».
С другой стороны, деревенские адвокаты не вызывали особого доверия у крестьян ввиду прошлого самих псевдо-правозащитников. Так, безземельный крестьянин д. Фателькова Орлов, сын дьякона, выгнанный за лень и дурное поведение из духовного училища и за кражу, лишенный духовного звания, некоторое время служил в канцелярии полицейского управления, а потом во множестве волостных и уездных органов. Благодаря взяточничеству и другим проступкам получил широкую известность, поэтому его решительно не стали принимать на должности. Тогда Орлов начал заниматься народной адвокатурой. «Он берется за какие угодно дела и нередко запутывает своего клиента умышленно, чтобы более от него попользоваться». 
Ходатаи по чужим делам, стряпчие оставили о себе весьма неблагоприятные воспоминания. Они находились в полной зависимости от судей и практически не имели никаких прав. Более того, по Уложению 1649 г. ходатаи могли быть подвергнуты телесному наказанию и даже тюремному заключению, а после троекратного осуждения лишались права ходатайствовать по чужим делам.
Случалось, что они помогали той и другой стороне, затягивали и запутывали дела и вместо того, чтобы мирить тяжущихся, по невежеству или с умыслом раздражали их еще более и всегда почти бывали главнейшими виновниками ябед и несправедливых, неясных решений в низших инстанциях, которые потом столь трудно, а иногда и невозможно было переделать в высшей инстанции. 
Говорильщики или адвокаты по крестьянским делам большей частью бывали из крестьян, которые в общине избирались судьями и занимались по судейской части. «Например, крестьянин Лукьян Передельский приобрел славу, когда был на суде по доверенности у земского начальника за драку, так что крестьяне думали, что дравшегося обязательно посадят в острог. Между тем, земский начальник рассудил дело без последствий, потому что была обоюдная драка. Крестьяне это приписали искусству Лукьяна. Крестьяне не любят его, но уважают и боятся. За глазами называют его сутягой, плутом, а при встрече низко ему кланяются и называют Лукьян Петрович».
Нередко тяжущиеся избирали вместо себя на суд адвокатов, в особенности в мировых судах, но с введением института земских начальников роль деревенских адвокатов как говорильщиков на крестьянских судах постепенно сходила «на нет». Вместе с тем, адвокаты имели огромное значение в процессе отношений между крестьянами и судом.
«Без адвоката, глядишь, и не пошел бы иной раз крестьянин в суд потому, что не знает, как дело начать. Другой крестьянин пойдет сам, да бросит в первой инстанции, когда узнает, что его соперник советовался с адвокатом, поэтому подумает, что надо себе найти».
Из исследования князя В.Н.Тенишева можно сделать вывод, что деревенские адвокаты – это крестьяне, во-первых, не прибегающие к тяжелому физическому труду, попутно с ведением собственных дел занимавшиеся составлением прошений, жалоб, ходатайств в силу грамотности; во-вторых, ранее обученные грамоте в образовательных духовных учреждениях либо самоучки, не имевшие земельного надела и избегающие занятий сельским хозяйством и иной деятельностью.
Адвокаты-самоучки, живя в деревне, занимались мелкой торговлей или земледелием и, как подспорье к своему хозяйству, – адвокатурой. 
Наиболее распространенный тип деревенского «адвоката» – тип недоучки, оказавшегося неспособным ко всякому другому, более производительному занятию и составляющего всевозможные прошения в палату. Такой тип, ничему не научившийся и ничего не знающий, естественный интерес которого заключался в мелком заработке на хлеб или чаще на водку, разумеется, приносил крестьянскому населению один только вред, побуждая к предъявлению множества неосновательных исков, жалоб и домогательств.
К данному типу возможно отнести недоучившихся сынов лиц духовного звания, выгнанных со службы волостных писарей, бывших письмоводителей, земских начальников и становых. Мелкие дела давали им возможность к существованию за счет средств обратившегося крестьянина, а иногда сулили большие неприятности. «Так, в Уезде Вяземский Смоленской губернии явился в наше село Лебедев в качестве цирюльника, но так как это ремесло не может служить достаточным средством для жизни, то он занялся адвокатурой. Другой адвокат Невенский, тоже из Ветлуги, не имеющий ни знаний, ни опытности Лебедева, но едва ли не превосходит его своей бессовестностью, переплетчик по профессии, он за прошения брал почти исключительно бутылками вина. Одна девка из богатого дома вступила в связь с соседом парнем и забеременела. Тогда родители, в виду ограждения чести своей дочери, обратились к Невенскому, который и составил от имени парня расписку с обещанием женится на ней. Дело пошло по суду, и подлог открыли, Невенского сослали в Сибирь на поселение». 
Несомненно, адвокатура играла важнейшую роль в обеспечении интересов местных сообществ, самоуправления. Вместе с этим, община крестьян выступала обвинителем по частно-уголовным делам, т. е. когда община, как целое, несла убытки от преступных действий. Таковыми, например, являлись случаи неосновательной порубки в общественных лесах, потравы общественных лугов, кражи общественного имущества, уничтожения животных, умышленного уничтожения межевых знаков, поджогов общественного имущества и др.
Не преследуя идею комплексного историко-правового анализа защиты прав местного самоуправления присяжными поверенными и ходатаями по чужим делам, которая в ретроспективе деятельности адвокатуры и местного самоуправления не лишена научного смысла, мы предприняли попытку проанализировать традицию адвокатуры и местного самоуправления в дореволюционной России для усвоения современных тенденций совершенствования, а в отдельных случаях и взаимодействия адвокатуры и муниципальной власти в России.

вверх


Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика