Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Понятия «правопорядок», «международный правопорядок» и «международный экономический правопорядок»: общее и особенное - Содержание понятия «международный правопорядок»
Научные статьи
04.11.14 15:54
Оглавление
Понятия «правопорядок», «международный правопорядок» и «международный экономический правопорядок»: общее и особенное
Содержание понятия «правопорядок»
Содержание понятия «международный правопорядок»
Содержание понятия «международный экономический правопорядок»
Все страницы






Содержание понятия «международный правопорядок»


     Понятие «международный правопорядок» является не ме­нее сложным, чем лежащее в его основе рассмотренное выше понятие «правопорядок». Различия и сходства понятий хоро­шо видели уже русские дореволюционные юристы-междуна­родники. Профессор Д. И. Каченовский писал: «Меры к под­держанию порядка и гармонии в союзе народов. не похожи на средства, употребляемые правительством против поддан­ных. За отсутствием высшего законодателя и суда, человеческие связи поддерживаются здесь только убеждением в их необхо­димости и естественной силой обстоятельств (par la force des choses); крайним средством обороны против честолюбия и са­мовластия служат коалиции государств». Далее он отмечает и сходства этих категорий: «Признавая единство внутренних, или государственных, законов, мы находим и в международной жизни те же основные начала, правомерного или юридическо­го порядка». «Итак, — заключает он, — где мы видим незави­симые государства друг возле друга, где между ними признан всемирно-гражданский оборот и возникли постоянные сноше­ния, там несомненно господствует порядок, гармония, а не произвол и случай». Исследованию понятия «международный правопорядок» в отечественной доктрине уделили внимание Л. П. Ануфриева, В. И. Евинтов, М. И. Лазарев, В. Н. Лихачев, И. И. Лукашук, А. П. Мовчан, Ю. А. Решетов, В. А. Соколов, Н. Е. Тюрина, Н. А. Ушаков, С. В. Черниченко, М. Л. Энтин. Существует большое разнообразие мнений по поводу содер­жания этого понятия. Их критический анализ содержится в трудах И. И. Лукашука и Л. П. Ануфриевой. Естественно, что каждый из этих исследователей дал и свое определение рассматриваемого понятия. И. И. Лукашук считает, что между­народный правопорядок — «это система международно-право­вых отношений, призванная придать сообществу государств структурную устойчивость на основе целей и принципов меж­дународного права». Л. П. Ануфриева, не ставя перед собой цель сформулировать дефиницию международного право­порядка, указала на некоторые опорные точки этой правовой абстракции. В частности, «международный правопорядок» с учетом этого «должен пониматься прежде всего как система международных отношений, основанных на праве (правоотно­шений) и реализуемых в соответствии с его нормами и иными свойственными ему правовыми средствами воздействия на ре­гулируемый объект. Эта система включает в себя элементы и собственно правопорядка, и того явления, которое в общей теории права рассматривают как его основу — законность, но которое в международном праве органично входит в содер­жание правопорядка, будучи имманентным режиму осущест­вления международных отношений в соответствии с правом и одновременно обеспечения соблюдения права». С. В. Черниченко определяет международный правопорядок как систему межгосударственных отношений, урегулированных междуна­родным правом, включая международно-правовые связи.». А. П. Мовчан полагал, что рассматриваемая категория охваты­вает три основных компонента — «право, правовые отношения и процедуры, правосознание».

Общим компонентом для большинства определений меж­дународного правопорядка является система международных правоотношений. В этих определениях содержатся и другие компоненты, такие как международное право и международ­ное правосознание. Однако они скорее являются компонента­ми другой категории — «международно-правовой системы». Так, С. Ю. Марочкин называет среди ее основных компонентов само право, как систему норм, юридическую практику и право­сознание, доктрину и идеологию.

    По мнению профессора В. М. Шуршалова, точка зрения о тождественности понятий «субъект права» и «субъект право­отношения» «. неприменима к международному праву». Он аргументирует свое мнение отличием понятия «субъект меж­дународного права» от понятия «субъект права» во внутриго­сударственном праве. На наш взгляд, это не опровергает точку зрения о тождественности понятий «субъект права» и «субъект правоотношения» применительно к международному праву. Прежде всего, мы исходим из «единства двух аспектов понятия „правоотношение"». Кроме того, и это главное, отношения между субъектами международного права могут регулиро­ваться только нормами международного права. И наоборот, международные правоотношения возникают только между субъектами международного права. Поэтому, на наш взгляд, понятия «субъект международного права» и «субъект между­народного правоотношения» тождественны.

Теперь о так называемой международной законности, о термине, который, как видно из вышеизложенного, нередко используется для определения категории «международный правопорядок». А. П. Мовчан считал, что понятие «междуна­родная законность» характеризует «соблюдение утвердивше­гося международного правопорядка, неуклонное следование государств как участников международного сообщества всем требованиям принципов и норм действующего в данный исто­рический период международного права». И. И. Лукашук предложил определение международной законности как «ре­жима функционирования системы международных отноше­ний, основанного на принципе добросовестного выполнения обязательств по международному праву и обеспечивающего реализацию этого принципа». С. В. Черниченко определил международную законность как «соответствие поведения по­давляющего большинства субъектов международного права международно-правовым предписаниям, дозволениям и за­претам», и как «обобщенное мерило эффективности между­народного права». Термин «законность», по справедливому замечанию С. В. Черниченко, «обычно использовался приме­нительно к внутригосударственной сфере правовой жизни, но позднее стал употребляться и термин „международная законность"». Если в первом случае использование термина полностью адекватно правовой системе, то во втором оно со­вершенно не соответствует международно-правовой системе. Понятно, когда о «международных законах», «международ­ном законодательстве», «международной законности» пишут журналисты и политологи, не являющиеся специалистами в области международного права. К сожалению, в силу незна­чительного числа юристов-международников в соответствую­щих государственных структурах использование этих терминов стало возможным и в наших официальных документах. Но со­всем непонятно, почему некоторые юристы-международники используют термин «международная законность», не давая при этом никаких пояснений. Полностью отдавая себе отчет в том, что понимается авторами, использующими этот термин, и понимая необходимость существования какого-то термина, обозначающего вышеизложенную проблему, никак нельзя со­гласиться с самим термином. Почему? Это очевидно: в между­народно-правовой системе отсутствует надгосударственный квазизаконодательный орган, нет и квазизаконов, а поэтому не может использоваться термин «законность», а следователь­но, и «международная законность». Терминологическая пута­ница в этой области ведет к непониманию объективных границ действия международного права, к переоценке его роли в каче­стве регулятора международных отношений и к завышенным ожиданиям. А когда они не оправдываются — вообще к его отрицанию.

В связи с этим можно согласиться с призывом Л. П. Ануф­риевой поискать более адекватную терминологию и поня­тийный инструментарий. По ее мнению удовлетворяющими необходимым требованиям являются такие термины, как «пра­вомерность», «соответствие праву» и т.д. Однако она избегает использовать их при характеристике категории «международ­ный правопорядок».

Как же можно определить категорию «международный правопорядок», учитывая все вышеизложенное?

Международный правопорядок — это система междуна­родных правоотношений: материальных и процессуальных.

Международные материальные правоотношения — это урегулированные международным правом международные отношения, прежде всего межгосударственные, по вопросам существа этих отношений. Другими словами — это между­народные отношения, урегулированные нормами между­народного права. «Материальные международно-правовые нормы, — как отмечают В. Давид и В. Василенко, — будучи юридическим средством установления прав и обязанностей взаимодействующих субъектов с целью обеспечения их ин­тересов по существу, составляют главенствующую подсисте­му, которая устанавливает важнейшие правовые параметры международного правопорядка».

В том, что касается международных процессуальных право­отношений, столь же однозначное их определение затрудне­но, поскольку отсутствует единая точка зрения относительно процессуальных норм международного права. Подчеркивая важность этих норм, В. Давид и В. Василенко писали, что «функционирование международного правопорядка было бы практически невозможным без наличия в системе междуна­родно-правовых норм особой подсистемы процессуальных международно-правовых норм... которые служат необходи­мым оперативным юридико-техническим рабочим инстру­ментом, с помощью которого приводится в действие механизм международно-правового регулирования, как в стадии соз­дания, так и в стадии применения международно-правовых норм». Соглашаясь с этой точкой зрения в целом, нельзя согласиться с содержащейся в ней упрощенной оценкой этих норм как оперативного юридико-технического рабочего ин­струмента, поскольку они могут оказывать и оказывают воз­действие, нередко существенное, на материальные междуна­родно-правовые нормы.

Далее, эти авторы выделяют «две основные категории про­цессуальных норм, которые отражают специфику регламен­тируемых ими процессуальных средств урегулирования и ко­торые соответственно представляют собой две подсистемы, а именно: согласительные международно-правовые нормы, определяющие порядок применения согласительных процес­суальных средств урегулирования, и принудительные междуна­родно-правовые нормы, определяющие порядок применения принудительных средств процессуального урегулирования». Это верно, но с одним уточнением: процессуальные нормы и того, и другого вида являются «согласительными», поскольку в их основе лежит соглашение между субъектами междуна­родного права, прежде всего между государствами. Причем вначале это соглашение достигалось, в основном, путем фор­мирования международно-правового обычая, а в современных условиях сами процессуальные средства и порядок их при­менения регламентируются, в основном, путем разработки международных договоров.

     Сходную с В. Давидом и В. Василенко позицию, правда, в отношении процессуальных международных правоотношений, занимает Б. И. Кучер. Он подразделяет их на: мир­ные, «вытекающие из общепризнанного основного принципа мирного разрешения споров между государствами», и при­нудительные, «проявляющиеся в односторонних индивиду­альных или коллективных (совместных) принудительных дей­ствиях, призванных прекратить правонарушение и заставить государство-правонарушителя выполнить обязательства, ко­торые вытекают из его ответственности за противоправное поведение».

И. И. Лукашук к процессуальным международно-правовым нормам относит «те, которые регулируют процессы создания и осуществления международного права».

По мнению С. В. Черниченко, эти нормы (процедурные или процессуальные в широком смысле) «регулируют порядок осуществления официальных контактов между субъектами международного права с целью решения возникающих между ними проблем».

Представляется, что более полное представление о процес­суальных нормах международного права было дано И. И. Лу- кашуком. Он выделил «два понятия процессуального права: широкое и узкое. В первом случае речь идет о совокупности норм, регулирующих как правотворческий процесс, так и правоосуществительный (точнее, правоприменительный — прим. Б. А.) процесс. Во втором только последний».

Тем не менее, и позиция И. И. Лукашука нуждается в уточ­нении. На наш взгляд, в оба эти понятия следует включить также правовосстановительный процесс.

С учетом этих пояснений и уточнений следует подходить к понятию международных процессуальных правоотноше­ний.

При рассмотрении содержания понятия «международ­ный правопорядок», помимо международных правоотноше­ний, многие исследователи, как уже отмечалось, выделяют и другие его компоненты. Однако, как справедливо полагает Л. П. Ануфриева, на этом направлении сложно отыскать ответ на вопрос о своего рода «дельте» между рассматриваемыми категориями.

    При этом никто не учитывает смысловую нагрузку термина «система». Действительно, ведь речь идет не о совокупности международных правоотношений, не об арифметической их сумме, а о системе. На наш взгляд, именно это понятие и явля­ется той «дельтой», которая отличает «международный право­порядок» (как и внутригосударственный) от «международных правоотношений» (как и внутригосударственных). Понятие «система международных правоотношений» отличается от по­нятия «международные правоотношения». В чем заключает­ся это отличие? Оно в том, что система — это определенная целостность, состоящая из взаимосвязанных компонентов. Просто международные правоотношения такой целостностью не обладают. Когда же мы говорим об их системе, то она пред­ставляет собой некое новое качество, которое можно оценить не на уровне ее отдельных компонентов — международных правоотношений, а исходя из существующих между ними взаимосвязей и взаимозависимости. Одним из наиболее важ­ных понятий, позволяющих охарактеризовать взаимодействие системы с ее компонентами, а также между системой и внеш­ней средой, является гомеостазис — «способность системы поддерживать и сохранять устойчивое внутреннее равнове­сие вопреки «возмущающему» действию факторов внешней среды». Это качество системы реализуется благодаря между­народно-правовым процессуальным нормам, которые лежат в основе механизмов разрешения споров и восстановления нарушенных прав.

Международный правопорядок, таким образом, является сложноорганизованной системой. В зависимости от того, какие аспекты этой системы подлежат изучению в данном случае, необходимо выделить соответствующие компоненты этой си­стемы и тех связей, в которых они находятся.

В международном праве, как и во всех традиционных, т.е. непограничных научных дисциплинах, есть свои сложившиеся способы членения, выступающие как своеобразный эталон, который, грубо говоря, как трафарет накладывается на рассма­триваемые объекты, благодаря чему в них выявляются опреде­ленные компоненты, требуемые для решения задач междуна­родно-правовой науки.

Так как многие расчленения возникли в процессе более или менее длительной практики решения конкретных задач и в большинстве случаев стали общепринятыми, при анали­зе очень трудно отделить их от самих объектов. Так между­народный правопорядок представляется в качестве системы субъективных прав и обязанностей государств, реализуемых посредством их правоотношений.

Разумеется, на анализе преимущественно лишь системы субъективных прав и обязанностей государств нельзя постро­ить достаточно полную картину функционирования между­народного правопорядка. Для этого ее необходимо дополнить рассмотрением механизмов его обеспечения и восстановления, основанных на международных правовых процессуальных нор­мах.

Однако в любом случае международный правопорядок можно рассматривать как подсистему международно-правовой системы. При этом данная подсистема отражает определенный уровень (итог) борьбы и сотрудничества субъектов междуна­родного права (прежде всего, государств) в международно­правовой системе в целом, с учетом конкретного вида между­народных правоотношений (политических, экономических, экологических, информационных и др.) и соответствующего им вида международного правопорядка.

Для разрешения всех возникающих в связи с этим за­дач могут потребоваться членения исследуемой подсистемы на ряд новых подсистем — более низкого порядка, причем их группировка, систематизация и анализ могут, в свою очередь, отличаться от традиционно используемых. Весьма близким к «традиционному», но не тождественным ему может рассма­триваться расчленение международного правопорядка на сле­дующие основные компоненты:

1) международные правоотношения, базирующиеся на ос­новных правах и обязанностях государств, вытекающих из ос­новных принципов международного права, имеющих характер jus cogens;

2) международные правоотношения, в основе которых ле­жат права и обязанности государств, вытекающие из норм международного права, имеющие общий характер, но не со­ставляющие jus cogens;

3) международные правоотношения, в основе которых ле­жат права и обязанности, принадлежащие только определен­ным государствам и вытекающие из заключенных ими между­народных соглашений, носящих конкретный характер.

     Относительно норм jus cogens Л. А. Алексидзе писал, что они «могут изменяться лишь с согласия всех или почти всех государств, ибо служат основой созданного государствами международного правопорядка». С. В. Черниченко, анализи­руя взаимосвязь императивных норм международного права (jus cogens) и обязательств erga omnes пришел к выводу о том, что обязательства erga omnes, т.е. обязательства в отношении всего межгосударственного сообщества в целом и в отноше­нии каждого из его участников, составляют содержание (или, точнее, часть содержания) императивных норм70. Как отмечает Д. Б. Левин, «нормы jus cogens — это нормы, определяющие коренные основы международных отношений и совпадающие с основными принципами международного права». Вместе с тем возникает вопрос о их неполной когентности.

В основе международных правоотношений второй катего­рии лежат права и обязанности, которые могут быть измене­ны отдельными государствами путем взаимных соглашений. А. Фердросс называет соответствующие нормы международ­ного права jus disposotivum. Они вытекают из норм между­народного права, которые носят общий характер.

Международные правоотношения третьей категории в своей основе содержат права и обязанности, связанные с урегулированием специальных вопросов. В повседневной международной практике такие правоотношения составляют большинство.

Процессы, протекающие в рамках международного право­порядка, определяются действиями и взаимодействиями этих трех компонентов. В результате этого расчленения между­народный правопорядок представляется в качестве реально существующей системы. Однако при решении задач, связанных с исследованием функционирования международного право­порядка, недостаточно использовать только одно его системное представление и, следовательно, использовать лишь одно чле­нение его как целого на компоненты.

В результате другого возможного, но уже «нетрадиционно­го» членения международный правопорядок может быть пред­ставлен в качестве концептуальной системы целеустремленных информационных процессов.

Очевидно, компоненты, на которые расчленен международ­ный правопорядок как целое, в этих системных представлениях принципиально разные. В первом случае акцентируется стати­ческое состояние системы (составляющие систему компонен­ты), а во втором, — ее динамическое развитие (происходящие в системе процессы). Кроме того, поскольку любая исследуе­мая система представляет собой компонент системы более вы­сокого порядка, международный правопорядок может быть представлен, с одной стороны, как компонент (часть) реально существующей международной системы, а с другой стороны, как один из компонентов (стадий) концептуальной системы (процесса) международно-правового регулирования.

    В интересах исследования необходимо связать эти систем­ные представления друг с другом. До сих пор международ­ный правопорядок как бы проецировался на два «обычных» и на два «широких» экрана, причем на каждом «обычном» экране проецировалось свое собственное членение на компо­ненты (реально существующую или концептуальную струк­туру) международного правопорядка, в первом случае как компонента реально существующей системы более высокого порядка (международно-правовой системы), а во втором — как компонента концептуальной системы более высокого порядка (системы международно-правового регулирования). Теперь необходимо связать эти экраны друг с другом так, чтобы по­явилась возможность соотносить различные картины, не об­ращаясь к самому международному правопорядку.

В общем виде подобное связующее звено, синтезирующее различные системные представления, разработано и пред­ложено В. А. Лефевром. Автор назвал его конфигуратором. Значение конфигуратора весьма велико, поскольку лишь при его помощи можно осуществить особый синтез разных члене­ний, дающий необходимое знание об объекте.

Применительно к системным представлениям между­народного правопорядка конфигуратором может служить понятие целеустремленной системы. Использование этой «системы» системных представлений международного право­порядка позволит, во-первых, рассмотреть взаимодействия международного правопорядка как системы с окружающей его средой, пронизанные внешними информационными потоками, и, во-вторых, проанализировать взаимодействия трех выделенных нами компонентов внутри международного правопорядка, которые пронизаны внутренними информа­ционными потоками. Все это позволит более точно выяснить роль международного правопорядка в процессе международ­но-правового регулирования. Отличительной особенностью системы международно-правового регулирования, как пола­гает И. И. Лукашук, является то, что она представляет собой систему самоуправления, основными субъектами которой яв­ляются суверенные государства. На наш взгляд, система МПР является не самоуправляемой, а саморегулируемой. Несмотря на использование категории «управление» в международно­правовой литературе, точнее говорить о регулировании. Тем более, И. И. Лукашук признает отсутствие единства мнений по вопросу об отличии регулирования от управления в совре­менной теории управления. Процесс управления до сих пор остается не отдифференцированным от понятия регуляции.

Тем не менее для разрешения всех вышеупомянутых задач прежде всего необходимо определить, что является средой по отношению к международному правопорядку как целеу­стремленной системе. «Проблема определения среды систе­мы, — по мнению В. Н. Садовского, — это обратная сторона определения самой системы. Понятие системы нельзя строго определить, не сформулировав точного понимания того, что мы будем понимать под ее средой».

   Поскольку речь идет о системе взаимодействующих ком­понентов, то в роли среды выступает международная система (также система взаимодействующих компонентов), которая функционирует и развивается в настоящее время при реша­ющем воздействии закона самосохранения, действующего в одном направлении с силами мирного сосуществования. Г. И. Тункин рассмотрел и включил в научный оборот такие понятия, как «международная юридическая система» и «со­временная международная система». Затем он дал новое определение международной системы, проанализировал соотношение права и силы в двух основных концептуальных моделях глобальной международной системы. Г. И. Тункин выдвинул и обосновал новое понятие общедемократиче­ской, общепризнанной модели международной межгосу­дарственной системы, дал определение нормального функ­ционирования международной системы. Перед этим были рассмотрены два более традиционных понятия: системы международных отношений и международного сообщества. Проанализировав более широкое понятие «международная межгосударственная система» (далее — межгосударственная система), он включил в нее «государства и государственно подобные образования, народы и нации, борющиеся за неза­висимость, то есть государственные образования в процессе становления, межгосударственные международные органи­зации, объединения государств, не являющиеся междуна­родными организациями (например, движение неприсо­единения, „группа 77" и т.д.), различные международные органы (например, международные комиссии, междуна­родные суды и арбитражи и т.д.), международное право и другие социальные нормы, действующие в этой системе связи между этими компонентами».

Очевидно, что название «межгосударственная» является условным, так как рассматриваемая система включает не толь­ко государства и их отношения. Все компоненты этой систе­мы взаимодействуют между собой. Говоря об интегративных качествах глобальной международной системы, Г. И. Тункин имел в виду, что речь идет не о международной системе во­обще, а о современной глобальной международной системе. Развитие же этой системы, прежде всего ее интегративных качеств, по его мнению, определяется закономерностями обще­ственного развития соответствующей эпохи. Эти закономер­ности влияют на развитие рассматриваемой системы иногда в различных направлениях. Так, интернационализация, а в со­временных условиях — глобализация экономической и дру­гих аспектов общественной жизни, а также существование собственно глобальных проблем действуют в основном в на­правлении усиления интеграционных связей в международной системе. А существование суверенных государств, являющееся одной из закономерностей современной эпохи, сдерживает эту тенденцию84. Тем не менее, взаимодействие глобальной между­народной системы, а также ее подсистем со средой происходит в основном через государства. Они, как отмечал Г. И. Тункин, лишь частично интегрированы как в глобальной международ­ной системе, так и в ее подсистемах, и в то же время являются частью среды.

Поскольку межгосударственная система состоит из неод­нородных компонентов, то и влияние каждого из их видов на международный правопорядок и обратно (происходящее в основном посредством обмена различного рода информаци­ей) неодинаково. Определяющим является воздействие основ­ных компонентов — государств.

Говоря и о системе, и о среде, следует, конечно, постоян­но помнить об условности этого разделения, которое носит в большей или меньшей мере теоретический характер и абсо­лютизация которого недопустима. «Однако в интересах ана­лиза условное выделение обоих комплексов оправдано, ибо открывает дополнительные возможности изучения тех связей, которые формально разрываются».

Так как компоненты любой исследуемой системы обычно выступают как системы более низкого порядка, в отноше­нии государств как компонентов межгосударственной системы можно сказать, что они не абстрактные точки, а тоже сложные системы.

Действительно, современная межгосударственная систе­ма состоит из более чем 200 государств, отличающихся друг от друга размером территории, народонаселения, географиче­ским положением, уровнем экономического развития и воен­ной мощью, в каждом из которых во многом индивидуальный социально-экономический строй, многие из которых связаны обязательствами, вытекающими из их участия в различно­го рода объединениях, союзах, международных организаци­ях и международных договорах. Все эти факторы оказывают то или иное воздействие на формирование их внешнеполити­ческих и внешнеэкономических целей.

Внешнеполитическое, как и внешнеэкономическое целе- полагание как один из элементов внешней политики госу­дарства определяется волей экономически и политически господствующего в данном обществе класса или волей всего народа. Чем же определяется содержание этой воли? Госу­дарственная воля определяется в общем и целом имеющи­мися потребностями и интересами гражданского общества, господством того или иного класса, а в последнем счете — развитием производительных сил и отношений обмена. Таким образом, определяющее влияние на волю государства оказывает в конечном счете экономический строй общества. Однако при этом не следует забывать о влиянии на нее также различных частей надстройки: международной политиче­ской обстановки, международных экономических отношений, религии, внутригосударственного (национального) права, национально-правовых и международно-правовых доктрин и т. д. «Экономический строй отдельных государств оказывает влияние на внешнюю политику этих государств. (а следова­тельно, и на внешнеполитическое целеполагание — прим. Б. А.) как непосредственно, так и через национальные категории надстройки»90. Таковы в основном процессы, детерминирую­щие внешнеполитическое целеполагание с марксистской точ­ки зрения. В современных условиях это не единственная точка зрения. В частности, С. В. Черниченко полагает, что «в настоя­щее время мы наблюдаем размывание классов, их дробление на социальные группы, интересы которых расходятся». Да­лее он уточняет, что «его утверждение не следует толковать в том смысле, что общество становится бесклассовым. Просто классы в прежнем понимании теряют свое значение. Со­циальное расслоение в чем-то усиливается за счет дробления классов в традиционном понимании на социальные груп­пы с особыми интересами. Доминирующие, в данном слу­чае можно употреблять и слово „господствующие", группы сохраняются». Среди них, прежде всего, следует назвать политические и бизнес-элиты. Кроме того, весьма важно пом­нить, что «мы живем не только в отдельных государствах, но и в известной системе государств», а поэтому в процессе выдвижения и достижения внешнеполитических целей не­обходимо учитывать как национальные, так и интернацио­нальные интересы всех стран и народов.

В современную эпоху существования суверенных госу­дарств достижение внешнеполитических целей осуществля­ется в процессе согласования суверенных волеизъявлений94 этих государств. Этот процесс протекает, как правило, через определенные входы и выходы государств как системных об­разований — внутригосударственные и зарубежные органы внешних сношений. В ходе общения государства стремятся к достижению своих внешнеполитических целей. При этом они прибегают к различным организационным формам обще­ния, среди которых: дипломатические переговоры, междуна­родные конференции, международные организации и другие международные органы. Для восстановления нарушенных прав они обращаются также в международные судебные органы.

Международно-правовые нормы, регулирующие обще­ние государств и других субъектов международного права, формируются в процессе взаимоотношений между ними. Общеизвестно, что в международных отношениях нет орга­на, подобного законодательному органу государства, который издавал бы обязательные для государств и других субъектов международного права правовые нормы.

Государства сами в процессе переговоров между их пред­ставителями или в процессе повторяющейся практики их вза­имоотношений разрабатывают нормы международного права: в первом случае путем заключения международных договоров, а во втором — в результате формирования международно­правовых обычаев. Переговоры проходят в разных организа­ционных формах: в процессе непосредственных двусторонних и многосторонних переговоров, на международных конферен­циях и в рамках международных организаций.

При этом государства преследуют, как правило, две цели: во-первых, достижение соглашения и, во-вторых, максимально возможное удовлетворение своих интересов, которое обычно заключается в максимально возможном отражении в согла­шении его внешнеполитической и внешнеэкономической по­зиции.

Нетрудно заметить, что достижение первой цели зависит от достижения второй. Действительно, государство не заинте­ресовано в создании международно-правовой нормы, положе­ния которой недостаточно учитывают его интересы.

Существо процесса формирования международно-право­вых норм — в столкновении и в согласовании тех частей внешнеполитических и внешнеэкономических позиций государств, которые имеют непосредственное отношение к содержанию соответствующих норм. Сталкиваются и согласовываются пре­жде всего имеющие отношение к содержанию этих норм части международно-правовых позиций государств. Международно­правовая позиция государства, являющаяся составной частью его внешнеполитической позиции, «включает его точку зре­ния по всем вопросам международного права, выраженную не только в его заявлениях, но прежде всего в его реальном поведении, в его действиях».

Поскольку содержание волеизъявлений государств, т.е. их внешнеполитические и внешнеэкономические позиции, как правило, в большей или меньшей степени отличаются друг от друга, то их согласование и воплощение с определенными изъятиями в соглашении возможно лишь в результате вза­имных уступок. Соглашение, которое может быть достигнуто в результате взаимных уступок, представляет собой фактически зафиксированный компромисс.

Разумные компромиссы не только возможны, но и необ­ходимы для удовлетворения интересов государства, хотя бы и частичного. В дальнейшем, при появлении благоприятных условий, более полное удовлетворение интересов этого госу­дарства становится более осуществимым на основе соглашения, в котором уже частично отражена его международно-правовая позиция.

Таким образом, согласование волеизъявлений государств при создании норм международного права и, следовательно, в процессе формирования международного правопорядка — это борьба и сотрудничество государств.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика