Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Полномочия ЭКОВАС по охране окружающей среды в исторической ретроспективе
Научные статьи
24.11.14 17:35

Полномочия ЭКОВАС по охране окружающей среды в исторической ретроспективе


alt
Копылов М. Н.
alt

Менса К. М.

ИНТЕРЭКОПРАВО
Копылов М. Н., Менса К. М.
В статье анализируются положения Лагосского соглашения 1975 г. и Котонского соглашения 1993 г., являющихся учредительными документами Экономического сообщества стран Западной Африки (ЭКОВАС), с целью выяснения экологической компетенции как самой этой Организации, так и ее руководящих органов. Делается вывод о том, что экологическая компетенция ЭКОВАС сегодня является прямой и основной.



Экономическое сообщество стран Западной Африки (ЭКОВАС) представляет собой субрегиональное торгово-эко­номическое объединение 15 бывших колоний, расположен­ных в Западной Африке. Учредителями ЭКОВАС являлись 16 государств Западной Африки: Бенин, Буркина-Фасо, Кот-д'Ивуар, Кабо Верде, Гамбия, Гана, Гвинея, Гвинея-Бисау, Либерия, Мали, Мавритания, Нигер, Нигерия, Сенегал, Сьер­ра-Леоне и Того. В 2000 г. из состава членов ЭКОВАС вышла Мавритания.

Сообщество было учреждено Лагосским договором об ЭКОВАС от 28 мая 1975 г.

Этому событию предшествовал ряд важных мероприятий, подготовивших почву для объединения государств Западной Африки в экономический союз.

9 июня 1959 г. в Париже Кот-д'Ивуар, Дагомея (ныне Бе­нин), Верхняя Вольта (ныне Буркина-Фасо), Мавритания, Нигер и Федерация Мали, состоявшая тогда из Французского Судана и Сенегала, подписали соглашение, преследовавшее цель «учредить между подписавшими его государствами общий таможенный союз, который охватывает правила въез­да и выезда, а также применяется к импорту и экспорту товаров участвующих государств» (ст. 1). Соглашение так­же предусматривало, что «налоговое и таможенное законо­дательство не может быть изменено в отношении условий торговли между подписавшими его государствами. В силе также остаются те налоговые законы, которые действовали на 31 марта 1959 г.».

Говоря в целом, Соглашение 1959 г. отличалось большой лаконичностью: оно состояло всего из семи статей, предус­матривавших свободу передвижения товаров по единому тарифу между странами — членами Союза.

    Осознав неэффективность сотрудничества в таком форма­те, государства — члены Таможенного союза стран Западной Африки UDEAO» Union douaniere des etats d'Afrique de l'ouest) 6 июня 1966 г. внесли изменения в Соглашение 1959 г., предусматривающие пост Генерального секретаря и учреж­дение Комитета экспертов и Совета министров. Кроме того, была установлена преимущественно тарифная система в от­ношении товаров, происходящих из Таможенного союза (50% от общей цены). Это благоприятно отразилось на объемах экспорта товаров из стран Таможенного союза в другие го­сударства. Однако в целом ситуация продолжала оставать­ся недостаточно радужной.

    Как результат, к 1969 г. объ­ем торгового оборота между государствами внутри Та­моженного союза составил лишь 10% (22 млрд франков КФА) от объема внешней торговли этих государств (233,6 млрд).

Государства начали са­мостоятельно манипулиро­вать таможенными и налоговыми ставками по линии двусто­ронней торговли. Более того, в начале 1970 г. при содействии Европейского экономического сообщества (ЕЭС) они начали задумываться о создании новой международной организа­ции, целью которой могло бы стать содействие субрегио­нальному экономическому развитию. Первым шагом в этом направлении явилось подписание в 1972 г. в Бамако и в 1973 г. в Абиджане взаимного Протокола применения, вобравшего в себя оценку накопленного опыта сотрудничества в рамках Таможенного союза стран Западной Африки. В нем речь шла об объединении шести западноафриканских государств — Верхняя Вольта, Кот-д'Ивуар, Мавритания, Мали, Нигер и Се­негал, имеющих одну историю, официальный язык, схожую географию и единую валюту. Единственной страной, которая сопротивлялась созданию валютного союза, была Маври­тания. Но, несмотря на это, 17 апреля 1973 г. был подписан Договор, в соответствии с которым эти государства объеди­нились в Сообщество стран Западной Африки CEAO» Communaute Economique des Etats de l'Afrique de l'Ouest).

В отличие от своих предшественников, новое Сообщество основывалось на «серьезной политической воле руководите­лей государств, объединенных солидарной ответственностью за судьбу своих стран» и имело довольно хорошо продуман­ную организационную структуру.

  Перед CEAO были поставлены довольно амбициозные цели, которые, как оказалось, были труднодостижимы, по­скольку Сообщество объединяло государства, подавляю­щее большинство которых (за исключением Кот-д'Ивуар) по классификатору ООН относились к категории наименее развитых стран (LDS). Этому способствовало также и то, что большие части территории государств СЕАО находились в зоне Сахеля.

Назначение Сообщества можно вывести из ст. 3 Договора: «Миссией сообщества является содействие согласованному и сбалансированному развитию хозяйственной деятельности государств-членов с целью скорейшего повышения уровня жизни их населения». Для достижения этой цели были выра­ботаны три инструмента: плата за региональное сотрудниче­ство; Фонд Сообщества по вопросам развития; Фонд солидар­ности и инвестиционного развития Сообщества.

В том же 1973 г. три государства (Гвинея, Либерия и Сьер­ра-Леоне) объединились в Союз стран реки Мано MRU» Mano River Union) с целью более эффективного экономиче­ского развития.

Стремясь создать более крупную субрегиональную эконо­мическую организацию, способную эффективнее содейство­вать экономическому росту и развитию всей Западной Аф­рики, государства — члены CEAO предложили объединить CEAO с Союзом стран реки Мано. Итогом этого предложения и явилось создание в 1975 г. ЭКОВАС. А 24 июля 1993 г. До­говор об ЭКОВАС был пересмотрен (преобразованием Секре­тариата ЭКОВАС в 2006 г. в Комиссию для целей настоящей статьи можно пренебречь).

Говоря об экологической компетенции любой между­народной организации, следует иметь в виду следующие рассуждения на этот счет профессора Г. И. Тункина: компе­тенция международной организации — это юридическая категория, которая имеет два аспекта1. С одной стороны, ком­петенция международной организации — это совокупность вопросов, подлежащих ведению организации, что принято называть предметной компетенцией. С другой стороны, это понятие означает способность организации оказывать воздей­ствие на решение вопросов предметной компетенции, что вы­ражается в наделении международной организации соответ­ствующими правами, полномочиями и обязанностями. Одни ученые, как, например, профессор А. Я. Капустин, называют этот аспект компетенции «регулирующим», другие, такие как П. Ожеховски и Г. С. Саттарова, — «юридическим».

Понятие компетенции международной организации тесно связано с определением ее целей и принципов. Формулируя в учредительных актах цели международной организации, го­сударства-участники вынуждены вырабатывать необходимые для их достижения средства, к которым следует отнести пра­ва и обязанности организации, т.е. ее компетенцию. Кроме того, имеется и другое средство достижения международной организацией ее целей — ее функции. Определяя функции международной организации, государства-члены не просто констатируют в ее уставе соответствующие целям основные направления деятельности организации, но и придают им юридическое значение путем наделения полномочиями ор­ганов международной организации.

Компетенция международной организации не может быть правильно понята без сопоставления ее с правоспособностью международной организации. Мы выступаем категориче­ски против отождествления этих двух понятий, несмотря на то, что именно так поступают некоторые известные ученые (Е. А. Данилов, В. В. Фомин, В. М. Шуршалов, Е. Т. Усенко). Более того, мы абсолютно убеждены в правильности подходов профессора А. Я. Капустина, полагающего, что «компетенция и правоспособность — это две взаимодополняющие друг друга категории, составляющие более общее понятие право­субъектности международной организации».

С одной стороны, компетенция международной органи­зации может в полной мере проявиться в тех случаях, когда последняя имеет достаточную правоспособность для совер­шения каких-либо международно-правовых актов. С другой стороны, правоспособность международной организации создает условия для успешной реализации компетенции.

Однако между данными категориями существует разли­чие: правоспособностью международная организация об­ладает как единое целое; компетенция же международной организации обычно распределяется между ее органами, деятельность которых является формой ее реализации.

Компетенция международной организации носит спе­циальный, функциональный, целевой характер, так как она ограничена необходимостью обеспечить выполнение закре­пленных за организацией функций, направлена на содействие осуществлению стоящих перед организацией задач.

Принято различать общую (или основную), специаль­ную и дополнительную (или вспомогательную) компетенции международных организаций. Общая компетенция — это совокупность тех полномочий, от выполнения которых не­посредственно зависит достижение основных целей между­народной организации. Специальная компетенция охваты­вает те полномочия, осуществление которых способствует выполнению указанных выше основных задач организации. Наконец, дополнительная компетенция состоит в том, что ор­ганы международной организации обладают полномочиями по решению различных вопросов технического или админи­стративного характера, которые не имеют непосредственного отношения к выполнению основных целей международной организации.

В зависимости от формы закрепления в учредительном документе полномочий международной организации или ее органов различаются прямая и подразумеваемая компетен­ция. Так, если полномочия органов закреплены ясно и не­двусмысленно в тексте устава или другого документа, то речь пойдет о прямой компетенции.

В соответствии с приведенными общетеоретическими по­стулатами нами были проведены поиски прямого указания на экологическую компетенцию ЭКОВАС в Лагосском дого­воре 1975 г., которые завершились неудачей. В этом документе имеются только пять статей, в которых содержится лишь косвенное указание на экологическую сферу в контексте раз­личных видов осуществляемой Сообществом деятельности. Речь здесь идет прежде всего о ст. 18, ст. 33, ст. 34, ст. 35, ст. 48. Так, в п. 3 ст. 18 Лагосского договора говорится: «Государство- член после соответствующего уведомления других государств- членов о своем намерении поступить таким образом, может ввести, продлить действие или осуществлять ограничения или запреты, оказывающих воздействие:

... (с) на здоровье и жизнь человека, животных, растений; ... (d) на перевозку золота, серебра, драгоценных и полу­драгоценных камней; (e) на охрану национальных богатств».

В ст. 33, речь в которой идет о сотрудничестве между госу­дарствами-членами, предусматривается, что государства-чле­ны должны сотрудничать в развитии их природных ресурсов и, в частности, сельского хозяйства, лесоводства, животновод­ства и рыболовства.

В ст. 34 речь идет главным образом о гармонизации сель­скохозяйственной политики государств-членов, об обмене опытом между ними и о выработке совместных программ действий.

    В Лагосском договоре имеется еще одна статья, посвящен­ная сельскохозяйственной политике. Это ст. 35, согласно кото­рой государства-члены стремятся предпринять все возможные меры, необходимые для выработки общей политики, особенно в следующих областях: исследования, подготовка, произ­водство и распространение продукции сельского хозяйства, лесоводства, животноводства и рыболовства. Для этого Ко­миссия ЭКОВАС по промышленности, сельскому хозяйству и природным ресурсам должна при первой возможности вы­работать рекомендации Совету министров по гармонизации и эксплуатации природных ресурсов государств-членов.

Завершает т.н. эколого-ориентированную группу положе­ний Лагосского договора ст. 48, в которой речь идет о сотруд­ничестве в области энергетики и минеральных ресурсов. В ней также содержится призыв государствам-членам выработать общую политику в этих сферах.

Представленного краткого обзора основных положений учредительного Договора ЭКОВАС вполне достаточно для того, чтобы прийти к выводу, что когда это Сообщество соз­давалось, его учредители мало задумывались о различных на­сущных экологических проблемах, уделяя основное внимание вопросам экономического роста, экономического развития и экономического сотрудничества. Да это и понятно, если вспомнить, каких усилий стоило Генеральному секретарю ООН увлечь лидеров развивающихся, в том числе и африкан­ских государств, идеями Стокгольмской конференции по про­блемам окружающей человека среды, созванной за три года до появления ЭКОВАС. Врезультате экологическую компетен­цию ЭКОВАС того периода времени можно охарактеризовать как специальную и подразумеваемую.

Принципиально иначе стали обстоять дела с экологи­ческой компетенцией ЭКОВАС сегодня, после принятия 24 июля 1993 г. в финансовой столице Бенина г. Котону Согла­шения об ЭКОВАС, внесшего серьезные изменения и уточне­ния в Лагосское соглашение 1975 г. Эти изменения коснулись в том числе и экологической компетенции Организации. Теперь в учредительном Договоре ЭКОВАС присутствует самостоятельный раздел VI «Сотрудничество в сфере окру­жающей среды и природных ресурсов» (статьи 29-31). И это помимо тех эколого-ориентированных положений Договора, которые сохранились из Лагосского соглашения или были привнесены в него.

Прежде чем мы попытаемся дать оценку указанным поло­жениям Котонского соглашения, обратим внимание на их об­щий декларативный характер, позволяющий судить об опре­деленном «рамочном» формате закрепленных обязательств.

Так, например, посвященная окружающей среде ст. 29 гла­сит: «1. Страны-члены обязуются защищать, охранять и улуч­шать окружающую среду региона и сотрудничать в случае природных катастроф. 2. В этой связи они должны принимать политику, стратегии и программы на национальном и реги­ональном уровне, создавать соответствующие институты для защиты, охраны и улучшения окружающей среды, контроля за эрозией, вырубкой лесов, опустыниванием, саранчой и дру­гими вредителями».

В соответствии со ст. 30 Котонского соглашения, направ­ленной на борьбу с вредными и токсическими отходами, го­сударства-члены взяли на себя обязательства «индивидуально и коллективно предпринимать необходимые меры для за­прета импорта, транзита, выбросов и захоронения вредных и токсических отходов на своих территориях». Более того, они обязуются принимать все меры для создания регионального контроля выбросов для предотвращения импорта, транзи­та, выбросов и захоронения вредных и токсических отходов в регионе.

  Ничем не отличается от двух предыдущих статей по своей конкретике и ст. 31 Котонского соглашения, в которой с по­мощью различных словосочетаний постоянно подчеркивается необходимость международного сотрудничества и коопера­ции между государствами — членами ЭКОВАС в области раз­ведки и использования природных ресурсов. Так, например, в п. 1 указанной статьи говорится, что «государства-члены должны гармонизировать и координировать свои политики и программы в сфере природных ресурсов». Мало чем от­личается по смысловой нагрузке и п. 2 данной статьи, хотя чисто внешне он выглядит гораздо внушительнее. В нем кон­статируется, что государства — члены ЭКОВАС должны: «а) стремиться к лучшему познанию и проведению оценки своего потенциала природных ресурсов; б) улучшать методы ценоо­бразования и сбыта сырьевых ресурсов посредством согласо­ванной политики; в) обмениваться информацией о разведке, составлении карт, производстве и обработке минеральных ресурсов, а также о разведке, эксплуатации и распределении водных ресурсов; г) координировать свои программы в раз­витии и использовании минеральных и водных ресурсов; д) поддерживать вертикальные и горизонтальные межпроиз- водственные отношения, которые могут создаваться между Странами-Членами с целью развития этих ресурсов; е) под­держивать постоянное обучение высококвалифицированных специалистов, готовить и проводить совместное обучение и дальнейшие обучающие программы для кадров с целью развития человеческих ресурсов и соответствующих техноло­гических возможностей, необходимых для разведки, добычи и обработки минеральных и водных ресурсов; ж) координиро­вать свои позиции в международных переговорах в сфере сы­рьевых ресурсов; и з) развивать систему передачи опыта и об­мена научными, техническими и экономическими данными дистанционного зондирования среди государств-членов».

Заметим, что в указанной статье, хотя она и посвящена природным ресурсам, ни слова не говорится об их устойчи­вом использовании, напрямую корреспондирующем с кон­цепцией и принципами устойчивого развития. Между тем, принятые в последнюю четверть века международные до­говоры и соглашения в большинстве своем основываются именно на этом понятии, а составители проекта Междуна­родного пакта по окружающей среде и развитию в четвертой редакции этого документа от 22 сентября 2010 г. используют его в качестве обязательного элемента, когда речь заходит об охране биологического разнообразия и о нарождающемся новом специальном принципе международного экологиче­ского права (ст. 2 и ст. 25) — принципе охраны и устойчивого использования биологического разнообразия.

Еще в Плане осуществления решений Всемирной встречи на высшем уровне по устойчивому развитию 2002 г. в Йохан­несбурге отмечалось, что устойчивое использование является эффективным инструментом борьбы с нищетой и достиже­ния устойчивого развития.

Учитывая то обстоятельство, что устойчивое использова­ние предусматривает использование биоразнообразия та­ким образом, чтобы сохранять его потенциал удовлетворять потребности и надежды нынешнего и будущих поколений и предотвращать его упадок в долгосрочной перспективе; оно также является эффективным инструментом достижения целей развития Тысячелетия по устранению нищеты и голода и по обеспечению устойчивости окружающей среды.

Нелишним здесь будет напомнить, что в своем заявлении о политике Международного союза охраны природы (МСОП) эта неправительственная организация определила устойчивое использование как непрерывный процесс совершенствования управления по мере появления новых вызовов, охватываемых понятием «адаптивное управление».

Качественно новым моментом, характеризующим отно­шение МСОП к устойчивому использованию, является ис­следование взаимосвязей между устойчивым использованием, системами жизнеобеспечения человека, бедностью и равен­ством.

    Не ставя перед собой задачу собрать в одной статье все имеющиеся определения устойчивого использования по дей­ствующему международному праву, обратим свое внимание на те проекты и те источники «мягкого права», которые в по­следние годы вырабатываются с целью совершенствования понимания этого явления.

Наибольших успехов в этом плане добились Секретариат и стороны Конвенции о биологическом разнообразии 1992 г., «принявшие на вооружение» идеологию устойчивого исполь­зования, в частности применительно к туриндустрии.

После трех предварительных этапов (семинаров), где пред­принимались попытки выработать определение устойчиво­го использования (Мапуту, 2001 г.; Ханой, 2002 г., Салинас, 2002 г.), в Аддис-Абебе 6-8 мая 2003 г. был созван заключи­тельный форум, завершившийся принятием Аддис-Абебских принципов и руководства по устойчивому использованию биоразнообразия, которые в 2004 г. были приняты Седьмой Конференцией Сторон Конвенции о биоразнообразии.

Этот состоящий из 14 принципов документ содержит рекомендации относительно того, как можно использовать компоненты биоразнообразия без их сокращения, а напро­тив, содействуя их сохранению и ликвидации бедности. В них содержится недвусмысленный намек на то, что негативное воздействие на экосистемы может также иметь негативное воздействие на культуру, общество и общины. Не случайно поэтому Аддис-Абебские принципы рекомендуется рассма­тривать как дополнительный инструмент защиты и поддерж­ки традиционной культуры и общества.

Все принципы Аддис-Абебы подлежат адаптации к кон­кретным условиям. Их применение будет зависеть от конкрет­ного вида биологического разнообразия, от условий и от ин­ституционального, равно как и от культурного контекста.

Автору представляется, что подобного рода теоретико­практические отвлечения могут оказаться полезными в плане выработки перспективных шагов экологической политики государств — членов ЭКОВАС, если при этом учесть, что остальные положения природоохранной направленности Котонского соглашения претерпели по сравнению с Лагос­ским соглашением 1975 г. лишь косметические правки, по су­ществу же ничего не изменилось. Это относится и к ст. 25, которая в Лагосском соглашении имела номер 34, и к ст. 28 (бывшая ст. 48), и к ст. 3 (п. 2), которая по существу воспроиз­водит п. 3 ст. 18 Соглашения 1975 г.

Сказанное уже вполне красноречиво говорит о том, что государствам — членам ЭКОВАС предстоит еще немало сде­лать и пройти долгий и нелегкий путь для превращения За­падной Африки в субрегион реального устойчивого разви­тия. На эту же мысль наталкивают и положения Раздела III Котонского соглашения, в котором говорится об институтах

    Сообщества, их создании, составе и функциях. По существу ни один из руководящих органов Сообщества не наделен конкретными четко очерченными экологическими полно­мочиями. О наличии таковых можно говорить лишь при­менительно к Конференции Глав государств и Правительств, Совету министров, Парламенту Сообщества, Экономическому и социальному совету, и то лишь потому, что компетенция этих органов очерчена достаточно широко. Что же касается единственного экологического органа в структуре ЭКОВАС (речь идет о Технической комиссии по окружающей среде и природным ресурсам), то его права, обязанности, задачи, функции, сфера ответственности и пр. никак не очерчены, что невольно заставляет задуматься о степени эффективности его деятельности. Правильность оценки и выводов по поводу сло­жившейся ситуации важна еще и в связи с появляющимися новыми вызовами и угрозами для рассматриваемого субре­гиона, такими как лихорадка Эбола и морское пиратство. Трудно не согласиться с мнением представителя Президента ЭКОВАС Абделя-Фатау Мусы, которое он высказал на за­седании Совета Безопасности ООН 27 февраля 2012 г. и суть которого сводится к тому, что в регионе, который в огром­ной степени уязвим к климатическим изменениям, морское пиратство усугубляет экологическую ситуацию и оказывает разрушительное воздействие на продовольственную безопас­ность и межобщинное насилие.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика