Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Субъект права и субъект правоотношений: проблема соотношения понятий в правовой науке Российской Федерации и Республики Казахстан
Научные статьи
13.01.15 11:30










Субъект права и субъект правоотношений: проблема соотношения понятий в правовой науке Российской Федерации и Республики Казахстан

 
alt


 
СРАВНИТЕЛЬНОЕ ПРАВОВЕДЕНИЕ
Тажин А. О.
В данной статье рассматривается проблема соотношения понятий «субъект права» и «субъект правоотношений». Автор, исследовав научные взгляды по данной проблеме в юридической науке СССР и стран СНГ (России и Казахстана) указывает, что имеются две основные точки зрения по данному вопросу: о полной тождественности терминов «субъект права» и «субъект правоотношений»; о нетождественности указанных понятий. Автор приходит к выводу о том, что вторая точка зрения более обоснованна и понятия «субъект права» и «субъект правоотношений» соотносятся между собой как общее (субъект права) и частное (субъект правоотношений).

Понятие «субъект права» является одним из стержневых явлений — правовых конструкций (курсив автора) — понятий как общей теории права, так и любой из его отраслей. Однако в этой, казалось бы, давно исследованной области до настоя­щего времени имеют место различные точки зрения на дан­ное понятие. В связи с этим вполне логичным представляется высказывание С. И. Архипова (автора наиболее значительно­го теоретического исследования в этой области) о том, что «в правоведении еще не сформировалась общая теория субъ­екта права».

   Наружная реклама - особое направление рекламы, отличающееся высокой эффективностью и качественной отдачей. Сегмент наружной рекламы в Алматы развит довольно широко развит. Наружная реклама Алматы вся подробная информация на сайте http://razreshenie-reklama.kz

В современной юридической литературе понятие субъекта права порой отождествляется с понятием субъекта правоот­ношений. Данный подход основывается на традиции как до­революционной, так и советсткого периода, а также частично постсоветской. Это касается не только России, но других стран бывшего СССР, том числе и Казахстана. Приведем ниже не­сколько примеров отождествления вышеуказанных понятий. Так, В. В. Лазарев и С. В. Липень пишут о том, что «субъект правоотношений — это индивиды или организации, которые на основании норм права могут быть участниками правоот­ношений, носителями субъективных прав и обязанностей».

Н. И. Матузов считает, что правосубъектность «отражает как способность иметь права, так и способность лично осущест­влять их. Каких-либо других существенных качеств она не со­держит... правовой статус (положение) личности в обществе предполагает наличие у нее и правоспособности, и дееспособ­ности, и состояния гражданства, и особых отношений с госу­дарством, и необходимых связей с другими гражданами и т.д. Признание личности субъектом действующего в стране права или, что одно и то же, признание ее правосубъектной — это лишь один из наиболее общих способов юридического закре­пления ее свободы, ее статуса в обществе». Подобный подход коренится в наследии советской школе права. Так еще в 1958 г. С. Ф. Кечекьян своем иследовании указывал, что достаточно одного термина «субъект права» для обозначения как лица, способного стать носителем прав и обязанностей, так и лица уже участвующего в правоотношении». М. Н. Марченко в сво­ей работе «Проблемы теории государства и права» пишет, что: «В современной юридической литературе понятие „субъект права" чаще всего используется в качестве синонима терминов „субъект" или „участник правоотношений"». Аналогичной позиции придерживается В. С. Нерсесянц, дающий следующее определение: «Субъекты (участники) правоотношений — это субъекты права, обладающие предусмотренными реализу­емой нормой права правоспособностью, дееспособностью и деликтоспособностью».

Подобные преставления имеются в юридической науке Казахстана. Так, А. У. Бейсенова указывает, что «субъектами правоотношений являются обладающие правоспособностью и деепособностью физические и юридические лица, кото­рые в соответствии с нормами права могут быть участника­ми правоотношений». По мнению А. С. Ибраева, «субъекты правоотношений — это участники или стороны правоотно­шений, обладающие праводееспособностью». Н. А. Биекенова полагает, что «субъекты права — это участники правоот­ношений (люди, общественные объединения), обладающие соотвествующими субъективными правами и юридическими обязанностями».

Точка зрения о синонимичности понятий «субъект права» и «субъект правоотношений» широко распространена. Однако мы полностью согласны с мнением Е. В. Жильниковой, которая считает, что такое понимание правосубъектности является спор­ным и по поводу него можно продолжать вести дисскусию.

Как правило, сторонники отождествления вышеуказанных понятий аргументируют свою точку зрения тем, что «невоз­можно быть субъектом права, не будучи субъектом правоот­ношений, и наоброт». Однако стоит обратиться к реальной практике правового регулирования, как мы убедимся, что все обстоит отнюдь не так однозначно. Бесспорно, что лицо, законным образом приобретшее право собственности на не­движимое имущество путем, например, сделки купли — про­дажи, имеет право владения, пользования и распоряжения данным имуществом. Однако при наличии к нему гражадн- ского иска, например, по поводу законности указанной сделки с целью признать ее недействительной по заявлению лиц, уча­ствующих в деле, судья или суд может принять меры по обе­спечению иска. Обеспечение иска допускается во всяком по­ложении дела, если непринятие мер по обеспечению иска может затруднить или сделать невозможным исполнение решения суда (ст. 139 ГПК РФ). Согласно п. 1 ст. 140 ГПК РФ в качестве меры по обеспечению иска может быть применен судебный арест на имущество, принадлежащее ответчику и находящееся у него или других лиц. Однако очевидно, что, при сохранении за ответчиком-собственником права соб­ственности на спорное имущество, он тем не менее, не может участвовать в правоотношениях, связанных с распоряжением имуществом. Так, например, он, не может продать его, хотя до вступления в законную силу решения суда по иску право собственности за ним на указанное имущество сохраняется. Зеркальным отражением этой же ситуации будет являться позиция истца, который, не обладая до удолетворения судом своих исковых требований правом собственности на спорное имущество, тем не менее вступает в процессуальные правоот­ношения, связанные с ним, предъявляя иск, прося суд (подав заявления в рамках ст. 139 ГПК РФ) принять меры по обе­спечению иска. Таким образом, в данном случае истец явля­ется субъектом процессуальных правоотношений, связанных с оспариванием права собственности на спорное имущество и через них может оказывать влияние на сделки, производи­мые с ним, добиваясь, например, запрета на их совершение путем подачи заявления в суд, хотя до удовлетворения своих исковых требований после вступления решения суда в закон­ную силу он не является собственником и не обладает правом собственности на спорное имущество.

Мы согласны с позицией И. В. Разуваева, которого под­держивает Е.В. Жильникова, что «самый существенный те­оретический изъян, вытекающий из уподобления категорий „субъекта права" и „субъекта правоотношений", состоит в том, что в этом случае вольно или невольно возникает представ­ление, что именно юридические отношения являются пер­вичными, что именно они конституируют лицо как субъект права, тогда как в действительности дело обстоит противо­положным образом: именно субъекты права первичны, так как не будь,их, не существовало бы и правоотношений». До­бавим, что, на наш взгляд, это вызвано излишним увлечением позитивистким подходом к понимаю сущности права, при котором, как мы уже указывали, фигура субъекта как творца права и причины, его порождающей, отодвигается на задний план, и получается, что субъект права становится вторичным понятием по отношению к праву.

Однако отметим, что уже в советский период появилось мнение о неправомерности отождествления понятий «субъект права» и «субъект правоотношений», так, известный ученый — административист Г. И. Петров писал об этом применительно к науке административного права в 1951 г. В науке теории права на это еще в 1974 г. указывала Р. О. Халфина, писавшая, что «представляется целесообразным выделение более узкого понятия, чем субъект права, — понятия участника правоотно­шения, которое дает возможность охарактеризовать опреде­ленную сторону реального бытия субъекта права — его участие в конкретных общественных отношениях».

Из науки теории права отождествление понятий «субъект права» и «субъект правоотношений» шагнуло в отраслевые юридические науки. Так, Л. М. Володина пишет, что «любой субъект уголовно-процессуального права, независимо от его процессуального положения, в конкретном правоотношении выступает как участник правоотношения, как участник уголов­но-процессуальной деятельности, иначе говоря, — участник процесса». Таким образом, по мнению автора, понятия «субъ­ект уголовного процесса» и «субъект уголовно-процессуальных отношений» тождественны. В науке трудового права В. Н. Тол­кунова считает, что субъекты трудового права представляют собой участников трудовых и иных непосредственно с ними связанных отношений. Далее она же указывает, что субъекты трудового права являются сторонами правоотношений. Та­ким образом, мы видим, что в отраслевых юридических науках также порой имеет место вышеуказанное отождествление по­нятий «субъект права» и «субъект правоотношений».

Однако, по нашему мнению, вывод о синонимичности указанных понятий не вполне корректен, поскольку субъект правоотношений, в отличие от субъекта права, всегда кон­кретен, а сам по себе субъект права может длительное время не вступать ни с кем в правоотношения. В тех же отраслевых юридических науках имеет место мнение о недопустимости отождествления указанных дефиниций. Так, еще в 1958 г. Ц. А. Ямпольская отметила, что субъектами права являются носители прав и обязанностей, участвующие в правоотноше­нии или могущие в нем участвовать, то есть могущие стать участниками правоотношений. Таким образом, она сделала вывод о том, что субъект права может быть участником право­отношения (административного), а может и не участвовать в них.

В целом, мы можем согласиться с выводом А. Ю. Якимо­ва, который, обобщив различные точки зрения относительно статуса субъекта права, пишет о том, что в российской юри­дической науке превалирует точка зрения, что понятие «субъ­ект права» нужно трактовать следующим образом: это реаль­ный (а не абстрактный) носитель субъективного права (равно и обязанности).

Резюмируя вышеизложенное, мы делаем вывод о том, что при всей сходности категорий «субъект права» и «субъект пра­воотношения» нельзя говорить об их полной тождественности. Первая из дефиниций является более широкой, нежели вто­рая, и включает ее в свой состав, то есть субъект права и субъект правоотношений соотносятся между собой как философские категории общее и частное.

В связи с этим мы считаем вполне обоснованным высказы­вание А. В. Слепнева, который указывает, что субъект право­отношения представляет собой тот же субъект права, но уже ставший участником реального, а не потенциального право­отношения, то есть «деятельно реализующий только часть из целого ряда своих прав и обязанностей, которыми он, буду­чи субъектом права, потенциально обладает».

Субъект права и субъект правоотношений, кроме того, что являются примером общего и частного в праве, представляют собой два состояния права: право в статике и право в динамике. Являясь динамической категорией, субъект правоотношений реализует имеющиеся у субъекта права и обязанности. Однако он реализует и пользуется отнюдь не всеми из принадлежащих ему прав, а лишь теми, которые ему необходимы в конкретном правоотношении. Иллюстрируя данный вывод, укажем, что, в частности, в гражданско-процессуальных правоотношениях, стороны имеют весьма широкий набор прав. Так, например, истец в ГПК РФ обладая широким перечнем прав, в которые согласно ст. 35 входит право: «...знакомиться с материалами дела, делать выписки из них, снимать копии, заявлять отводы, представлять доказательства и участвовать в их исследовании, задавать вопросы другим лицам, участвующим в деле, свиде­телям, экспертам и специалистам; заявлять ходатайства, в том числе об истребовании доказательств; давать объяснения суду в устной и письменной форме; приводить свои доводы по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, возражать относительно ходатайств и доводов других лиц, участвующих в деле; обжаловать судебные постановления и ис­пользовать предоставленные законодательством о гражданском судопроизводстве другие процессуальные права...», может пользоваться не всеми ими, а лишь теми, которые он считает необходимыми в данном судебном разбирательстве. В част­ности, например, может не заявлять ходатайства об отводе, не воспользовавшись правом, гарантированным ему ст. 19 ГПК РФ, бесспорно принадлежащим ему. Мы уже писали о том, что С. С. Алексеев указывает, что субъект права обладает двумя признаками: социальным и юридическим, последний вклю­чает в себя признание правовыми нормами у субъекта права способности быть носителем прав и обязанностей, участвовать в правоотношениях, то есть С. С. Алексеев отмечает возмож­ность участия субъекта права в правоотношениях, то есть до­пускает, что возможно и его неучастие в них. Сходные пред­ставления имеются в науке теории права других стран бывшего СССР. Так например, Д. А. Булгакова высказывает точку зре­ния о том, что «субъекты правоотношений — это участники правовых отношений, обладающие соотвествующими субъек­тивными правами и юридическми обязанностями. Субъекты правоотношения — это субъект права, который использует свою праводееспособность». Вышеуказанная точка зрения о соотношении понятий субъекта права и субъекта правоот­ношений как общего и отдельного в советский период была высказана В. Я. Бойцовым, для которого субъект права пред­ставлял возможное, а субъект правоотношений — действи­тельное.

Таким образом, в данной концепции два указанных поня­тия являются отражением двух разных состояний единой сущ­ности — правосубъектности. Мы считаем в целом указанный подход верным, за исключением одного аспекта. Правосубъект­ность, по нашему мнению, может быть реализована субъектом не только исключительно в правоотношениях, но и в отдельных случаях минуя их. Например, при возложении на субъектов права юридических обязанностей воздерживаться от соверше­ния определенных (нормативно закрепленных) противоправ­ных деяний, обязанности реализуются путем несовершения указанных действий, хотя при этом субъект права не вступает ни в уголовно-правовые, ни в административно-правовые от­ношения. Это приводит нас к выводу о том, что не только лишь в правоотношениях реализуется правосубъектность субъектов права. Участвуя в правоотношениях, субъекты права вступают в конкретные юридические связи с другими субъектами права, не имевшиеся у них до этого.

В результате исследования проблемы соотношения поня­тий «субъект права» и «субъект правоотношений» мы прихо­дим к следующим выводам:

— оба указанных понятия используются в юридической литературе для обозначения участников правоотношений;

— еще в советский период появилась тенденция к ото­ждествлению указанных понятий в науке теории права и от­раслевых юридических науках;

— в 50-х годах XX в. часть ученых указали на не правомер­ность полного отождествления указанных понятий. При по­добном понимании субъект права представляет собой лишь потенциального участника правоотношений, в которые он может и не вступать, находящегося в статическом состоянии, тогда как субъект правоотношения — это субъект права в ди­намике, непосредственно реализующий имеющиеся у него, закрепленные нормативно права;

— правосубъектность может быть реализована субъектом права не только в правоотношениях, но и минуя последние;

— понятия «субъект права» и «субъект правоотношений» соотносятся между собой как общее (субъект права) и частное (субъект правоотношений).

   Резюмируя наши выводы, укажем, что в целом учение о субъекте права в правовой науке России и других стран СНГ, конкретно Казахстана, развивалось в русле теоретических вы­водов советского периода. В наследство от него современной правовой науке достались положения, выработанные в эпоху других ценностей и иного правопонимания, обусловленных идеологией советского периода. В общем, характерные черты учения о субъекте права, выработанные в советский период, можно свести к следующим. Во-первых, в соответствии с иде­ологическими установками той эпохи субъектам права отво­дилась лишь инструментальная роль. На современном этапе развития общества, характеризующемся усложнением обще­ственных отношений и системы субъектов права, указанный взгляд на них уступает место признанию и негосударственных субъектов права, как индивидуальных, так и коллективных, равноправными партнерами, с которыми государство сотруд­ничает для достижения общих социально значимых целей. Во- вторых, представления о субъекте права, имеющиеся в общей теории права, имеют отпечаток цивилистического подхода к их пониманию. К сожалению, не всегда эти представления прошли должное переосмысление в рамках общетеоретиче­ских представлений. В-третьих, в правовой науке России и Ка­захстана имеет место тенденция к излишней натурализации субъекта права в ущерб пониманию его как, прежде всего, иде­ального образования, некой фикции. Правовой статус того или иного субъекта права, таким образом, замещает в представле­нии юристов саму дефиницию, что не вполне соответствует, на наш взгляд, пониманию права как некоего идеального обра­зования. В-четвертых, до настоящего времени имеют место по­пытки некоторых авторов отождествления, то есть признания синонимичности понятий «субъект права» и «субъект право­отношений». В-пятых, среди субъектов права: индивидуальных и коллективных, в последней группе существенно возросло, как мы уже указали во введении к нашему исследованию, значение негосударственных коллективных субъектов права, таких как политические партии, общественные и религиозные объедине­ния. Это обусловлено закономерными процессами изменения общества в странах постсоветского пространства. Построение гражданского общества немыслимо без полноценного функци­онирования его институтов. Под гражданским обществом нами понимается общество негосударственного типа, то есть обще­ство с развитыми отношениями (экономическими, политиче­скими, правовыми, культурными) между его членами — людь­ми, независимое от государства, но взаимодействующее с ним. Его институтами являются право, религия, экономика и т.д.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика