Содержание журналов

Баннер
  PERSONA GRATA


Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Двойственность понимания государства и проблема её преодоления
Научные статьи
13.01.15 14:47
Оглавление
Двойственность понимания государства и проблема её преодоления
Государство
Все страницы
вернуться

 






Двойственность понимания государства и проблема её преодоления

alt 
ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Демидов А. Б.
В естественных языках и научном лексиконе государство представляется двояко: как социальное целое (система) и как часть, которая управляет целым. Эта двойственность обусловливает путаницу в суждениях о государстве и тесно связанных с ним предметах — обществе, нации, гражданстве и прочих. Необходимо рациональное осмысление и снятие дуализма в понимании государства.


Понятие государства тесно связано с понятиями общества, цивилизации, нации, гражданства. Эти и другие близкие к ним понятия опираются и ссылаются друг на друга, взаимно детер­минируются, но нередко и смешиваются, затрудняя как теоре­тический анализ, так и практически значимые формулиров­ки, например, юридические. Двойственность представлений о государстве препятствует, например, однозначной интер­претации выражений «гражданин», «гражданское общество». Если, допустим, понятие «гражданин» подразумевает лицо, состоящее в устойчивой правовой связи с определенным госу­дарством, то содержание этого понятия будет разным в зависи­мости от того, понимается ли под выражением «государство» некоторое социальное целое, или только его управляющая часть, «аппарат власти».

Попытки определить понятие государства сталкиваются с рядом трудностей, общих и специфических. Общей трудно­стью определения любого понятия является проблема своео­бразного круга в определении. Определение должно указы­вать признаки предмета, позволяющие отличить его от других предметов, но чтобы выявить в определяемом предмете эти признаки, нужно заранее отличить этот предмет, обособить от прочих (по уже известным его признакам), чтобы далее иметь возможность судить о том, что выявляемые признаки принадлежат именно ему, а не другому.

Специфическая трудность определения именно понятия государства видится многим в том, чтобы обеспечить полноту перечня отличительных признаков и их существенность. Ав­торы трудов по теории государства и права приводят разные перечни, включающие от одного признака, атрибутивного и решающего, до полутора десятков. Есть даже мнение, что «любое определение государства, имеющее в своей основе всего лишь один из его признаков (например, «организацию политической власти»), не может считаться научным», и чем больше приводится существенных признаков, тем лучше. Не­которым представляется, что трудность определения обуслов­лена коренными различиями между государствами настоящего и прошлого и многообразием современных государственных форм. На этом основании В. Е. Чиркин полагает: «Невозможно дать краткое, но достаточно объемлющее определение такого сложного, многофакторного явления, как государство».

Участники современных дискуссий, указывая на эти спец­ифические трудности, почти не затрагивают вопрос о том, действительно ли искомые признаки и предлагаемые опреде­ления относятся именно к государству, а не к иным предметам, тесно связанным с ним, таким как общество, народ, страна. Нередко авторы, высказывающиеся о государстве, фактически смешивают его с обществом, а общество смешивают с народом, нацией, этносом.

Иногда все же встречаются упоминания о некоторой двус­мысленности слова «государство». С. С. Алексеев отмечает, что государство в первом значении — это страна, а во втором — организация политической власти, а далее пишет: «В науке по­нятие государства, как правило, объединяет оба эти значения»3. Автор не счел эту двузначность рискованной для науки.

Иные авторы отмечают наличие широкого и узкого смыс­ла слова «государство». У них государство в широком смысле совпадает с обществом, а в узком смысле государство — лишь часть общества. Н. А. Пьянов характеризует эту часть как орга­низацию политической власти, а Р. А. Ромашов — как «аппа­рат государственной власти и силовые структуры. Суждения о широком и узком смысле слова «государство» хотя и вскры­вают его двусмысленность, но также и вуалируют различие государства и общества. Как будто речь идет об одном и том же предмете, но о разных его аспектах, широком и узком.

В современной отечественной литературе вопрос о раз­личении государства и общества, по-видимому, не получил основательной разработки и даже не был выдвинут в качестве актуальной теоретической проблемы. Правда, столетие на­зад Э. Л. Радлов писал о сложности понимания государства, которая «состоит в том, что понятие государства определяет­ся по отношению к понятиям общества и национальности», а разделить эти понятия и поставить их в определенные от­ношения друг к другу затруднительно.

Коренная трудность, возникающая при попытках опреде­лить понятие государства, связана с двусмысленностью употре­бления слова «государство» в научной терминологии. Это слово заимствовано наукой из естественного языка, но пока не от­шлифовано до кондиции научного термина. В современном русском языке, как и в других европейских языках, словом «го­сударство» (и, соответственно, die Staat, state, etat и пр.) могут обозначать, во-первых, социальное целое, называемое также и словом «общество». Во-вторых, словом «государство» могут называть ту часть социального целого, которая управляет им.

Эта двусмысленность в естественных языках образовалась естественным образом. Несколько веков назад слова «государ­ство» и «общество» могли использоваться как синонимы без всяких оговорок. Оба слова подразумевали некоторое относи­тельно обширное социальное целое. В качестве множества об­щающихся людей оно могло называться обществом, но так же естественно оно могло называться и государством как под­чиненное власти государя, правителя. В других европейских языках соответствующее слово образовано не от обозначения государя, а обозначения его двора и придворных, для чего использовались выражения, основанные на латинском слове «status». Поскольку два слова имели одно и то же смысловое содержание, отказ от любого из них в пользу другого слова был бы просто произвольным.

Если теперь ставится вопрос, следует ли называть словом «государство» социальное целое, всю систему, или только ее управляющую часть, аппарат власти, то само наличие смыс­лового раздвоения уже указывает то направление, в котором должно искать обоснованный, а не произвольный ответ. Ос­нователь современной герменевтики Х. — Г. Гадамер отмечал, что «смысл вопроса — это... направление, в котором только и может последовать ответ, если этот ответ хочет быть осмыс­ленным, смыслообразным. Вопрос вводит опрашиваемое (das Befragte) в определенную перспективу». Ответ «имеет смысл лишь в смысле поставленного вопроса».

Эта методическая подсказка наводит на вопрос о том, поче­му некогда различение понятий государства и общества не ин­тересовало общественную и научную мысль, но в дальнейшем такое различение приобрело некоторую значимость. Для от­вета на этот вопрос можно выдвинуть следующее предположе­ние. Различение понятий государства и общества становится актуальным тогда, когда в самой действительности образуется такое социальное целое, в котором функция власти становится суверенной и обособленной от подвластных ей людей, имеет место разнонаправленность их устремлений.

Для проверки этого предположения нужны эмпирические данные, относящиеся к области истории государства и пра­ва. С этой точки зрения значительный интерес представляет «исторический эскиз» известного германского правоведа Ди­тера Гримма, бывшего судьи Федерального конституционного суда (1987-1999). В статье «Государство в континентально-евро­пейской традиции», впервые опубликованной в 1987 г., Гримм обобщенно представил историческую динамику соотношения государства и общества.

   Автор характеризует современное государство как абстракт­ное и сверхличное образование, обладающее высшей властью над населением определенной территории. Оно не идентично ни с теми, кто властвует, ни с теми, кто им подвластен, но ох­ватывает тех и других. Люди, осуществляющие эту власть, «действуют от имени сверхличного государства и действуют лишь в качестве его органов». Такого государства долгое время не было, оно появилось на европейском континенте пять веков назад. Оно образовалось благодаря определенной историче­ской констелляции, а именно кризису средневековых поряд­ков, который начался в XIII в. и достиг апогея на рубеже XV — XVI веков.

Д. Гримм называет средневековый строй догосударственным. В ту эпоху политика не могла стать автономной сферой социальной жизни, независимой от церкви. Социальный по­рядок считался частью божественного творения, которое чело­век не может изменять по своему усмотрению. Такой порядок мог сохраняться лишь до тех пор, пока божественная воля и авторитет церкви казались несомненными, пока жизненные отношения были компактными, а светская власть имела не­значительные масштабы. В связи с крестовыми походами, гео­графическими открытиями, расширением внешней торговли и другими изменениями возникали проблемы, для решения которых требовалось усиление политической власти. Поэтому уже с XIII в. происходило «сосредоточение суверенных прав в руках монархов».

Средневековый порядок приспосабливался к этим изме­нениям, но религиозный раскол начала XVI в. привел к его крушению. Споры о сути божественного откровения или о праве папы аутентично интерпретировать его поставили под сомнение сам порядок. Англия быстро преодолела по­следствия раскола, а на континенте, особенно во Франции, он привел к ожесточенным гражданским войнам. Продуктом этой ситуации стала концентрация и эмансипация власти, заложившая основы современного государства. Конфликты по поводу религиозной истины невозможно уладить путем компромисса. Конфессиональные войны могли завершаться только тогда, когда одна из сторон сокрушала другую, или когда некая третья сила поднималась над враждующими пар­тиями и принуждала их к мирному сосуществованию. Таким образом, назревало «политическое, а не конфессиональное окончание конфликта», и важнейшее значение для возникно­вения современного государства имело принятие Генрихом IV такого решения в 1598 г.

Вследствие этого решения произошел радикальный разрыв с прежней системой власти. Политическая власть встала над порядком и сама определила его содержание. Если раньше власть считалась частью божественного порядка, то теперь стало очевидно ее земное происхождение. Новый порядок был призван обеспечить мирное сосуществование людей в усло­виях конфессиональных противоположностей. Религия стала терять свою ведущую роль. Благодаря разъединению религии и власти возникла самостоятельная сфера политической дея­тельности. Право становилось позитивным и контингентным, не привязанным к естественному праву. В ситуации граждан­ской войны новый порядок мог осуществиться лишь при со­единении разрозненных прав в одной персоне монарха. В итоге возникла всеобъемлющая власть, для которой «Боден создал понятие суверенитета», исключительного права властителя, который сам не связан правом.

В дальнейших суждениях Д. Гримма понятие суверенитета играет важную роль. «Суверенитет изначально означает право решать, что должно считаться правом», следовательно, само право не суверенно. Суверенная власть немыслима при задан­ном божественном порядке. Такое понимание суверенитета отличает современное государство от средневековой власти. В той исторической ситуации, в которой выработалось по­нятие суверенитета, суверенная власть могла лишь наследо­ваться монархом. Это обстоятельство мешало современникам видеть разницу между монархом и государством. «Современ­ное государство возникало. не как безличное, абстрактное учреждение, отличаемое от соответствующего властителя, а как патримониум властителя», и лишь позже было достигнуто различение персоны и института.

Концентрация политической власти в руках монарха разде­лила былую средневековую общность на две сферы. Меньшая сфера включала монарха и его военный и цивильный штаб, она обладала монополией на легальное принуждение. Боль­шая сфера охватывала всех остальных жителей, подчиненных власти. Для первой сферы как раз в это время появилось по­нятие государства [die Staat]; слово, обозначающее его, прежде указывало на статус чего-либо. Для второй сферы осталось более давнее понятие и слово «общество». Однако теперь под обществом подразумевалась уже не вся общность, подчинен­ная одной политической власти, а общность за вычетом го­сударства. Концентрация всей политической власти в руках правителя уравняла всех прочих членов общества в качестве частных лиц, произошла «приватизация общества». Область частной жизни под абсолютной властью была не сферой инди­видуального самоопределения, но лишь статусом «подчинен­ности государственной воле без участия в ее формировании или осуществлении».

Монархический суверенитет опирался на постоянное вой­ско, которое обеспечивало независимость государственной вла­сти от соперничающих с нею властей. Вместе с тем появлялось профессиональное управление и независимость дворянства от ленного подчинения. Государство все больше делало ставку на юристов, сведущих в римском праве, которому присуще преобладание рациональности. Для подготовки управленцев государство способствовало развитию университетов, дающих светское образование. Особое внимание абсолютное государ­ство уделяло развитию экономики и финансам, которые не­обходимы для независимого базиса власти.

Д. Гримм обращает внимание на то, что понятия государ­ства и суверенитета, а также различение государства и обще­ства, публичного и приватного права в Англии возникли не так, как на континенте. Английская корона обладала пре­рогативами, но не высшей властью. Сохранились некоторые независимые власти, прежде всего, common law (общее право) и его суды, которые могли занимать относительно независи­мую от короны позицию. Это объясняется ранним упадком феодальной системы, из-за чего аристократия и буржуазия не отделялись резко друг от друга, и потому они вместе состав­ляли противовес государю. Парламент из представительства сословий развивался в представительство общества, которое постоянно участвовало в политической власти. Островное по­ложение Англии делало ненужным для защиты постоянное войско. Но главное различие состоит в том, что в Англии ре­формация не вылилась в гражданскую войну, так что не было исторической необходимости и для создания абсолютной го­сударственной власти. Если гражданские войны на континенте предшествовали абсолютизму, как средству обеспечения мира, то в Англии абсолютизм предшествовал гражданской войне, и она велась против абсолютизма за традиционный порядок.

Но и на континенте не во всех странах дело доходило до формирования абсолютной монархии и современного го­сударства. Страны, шедшие к абсолютизму, редко достигали его в той же мере, как Франция. Лишь Россия XVII в. в постро­ении абсолютизма кажется прогрессивнее любого западного государства. «Режим считается скорее уже абсолютистским тогда, когда он избавился от соучастия сословий в финансовом и законодательном отношении и обрел в постоянном войске основу собственной власти». Не было полной власти над су­дами. Ни одному абсолютному государству не удалось достичь полной власти над всеми жителями подвластной ему террито­рии. Так, крестьяне были подданными своих землевладельцев, но не государства. Под надзором церкви оставались семейное право и воспитание. Бюрократия не пронизывала всю государ­ственную сферу, образуя штаб только при дворе.

Небывалая концентрация власти в светских руках нужда­лась оправдании. Трансцендентное обоснование уже не годи­лось, поэтому социальная философия опиралась на доводы разума, доступные каждому безотносительно к вере. Так по­явились теории общественного договора, утверждавшие, что власть проистекает не из божественного назначения, а из со­гласия подвластных. При этом не было необходимости в отказе от монархического абсолютизма. Напротив, конфессиональные гражданские войны убеждали, что разумно уступить все есте­ственные права государству, если только так могла гарантиро­ваться жизнь и собственность, как учил Т. Гоббс. Так, договор­ная теория оправдывала абсолютизм, но она же и подтачивала абсолютную власть монарха в некоторых странах. Содержание общественного договора варьировалось в договорной теории. В улаженном обществе разум требовал передачи лишь тех естественных прав, которые нужны государству для защиты свободы и самоопределения индивидов.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика