Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


История и тенденции развития административного права Приднестровской Молдавской Республики
Научные статьи
22.01.15 11:21



История и тенденции развития административного права Приднестровской Молдавской Республики

alt
ЕВРАЗИЙСКОЕ ПРИДНЕСТРОВЬЕ
Алексеева А. Б.
В статье автор характеризует этапы развития административного права, анализирует тенденции развития административного законодательства Приднестровской Молдавской Республики в части, касающейся юридического лица как одного из субъектов административной ответственности. Автором выделяются особенности привлечения к данной ответственности юридических лиц. Статья актуализирована в соответствии с последними изменениями в законодательстве.

Развитие науки административного права в Приднестров­ской Молдавской Республике прошло длительный путь. Про­возглашение Приднестровской Молдавской Республики как самостоятельного государства потребовало создания правовой основы жизнеобеспечения и регулирования общественных от­ношений, прежде всего, в публично-правовой сфере. Поэтому процесс становления административного законодательства в ПМР протекал в неразрывной связи с развитием государства.

В 2002 г. Верховным Советом ПМР принят и введен в дей­ствие Кодекс ПМР об административных правонарушениях, а КоАП МССР, служивший до указанного времени правовым инструментом регулирования административных правоот­ношений, утратил силу. Вслед за КоАП ПМР был принят Та­моженный кодекс ПМР, который заключил в своей структуре составы административных правонарушений, а также меры ответственности за нарушение таможенных правил. Созда­ние налоговой системы ПМР объективно сопровождал про­цесс принятия новых законов, включение в их содержание мер ответственности за нарушение норм налогового законо­дательства. Процесс рассмотрения дел об административных правонарушениях и привлечения к административной ответ­ственности органами административной юрисдикции также не отличался идентичностью. Так, Таможенный кодекс ПМР наделял должностных лиц таможенных органов ПМР правом самостоятельно, без решения судебных органов налагать взы­скания в виде штрафаи взыскания стоимости товара, являю­щегося непосредственным объектом нарушения таможенных правил. Постановление по делу о нарушении таможенных правил, вынесенное должностным лицом ГТК ПМР, являлось достаточным основанием для возбуждения процедуры испол­нительного производства, что по юридической силе фактиче­ски приравнивало его к решению суда. Пункт 3 ст. 11 Закона ПМР «О порядке проведения проверок при осуществлении государственного контроля (надзора)» предусматривал, что при неоднократном неисполнении или ненадлежащем испол­нении предписаний орган государственного надзора может са­мостоятельно или по представлению органа государственного контроля принять решение о наложении штрафных санкций, предусмотренных действующим законодательством. Факт на­рушения норм налогового законодательства фиксировался в акте мероприятия по контролю, после чего начальником территориального подразделения Государственной налоговой службы Министерства финансов ПМР выносилось решение о привлечении подконтрольного лица к административной ответственности. В отличие от процедуры, предусмотренной Таможенным кодексом ПМР, решение начальника террито­риального налогового органа о привлечении юридического лица к административной ответственности в виде взыскания финансовых и штрафных санкций подвергалось обязательно­му судебному контролю со стороны Арбитражного суда ПМР. По результатам рассмотрения иска о взыскании финансовых и штрафных санкций выносилось решение о взыскании, отказе в удовлетворении исковых требований либо удовлетворении исковых требований частично.

Наряду с кодифицированным актом административные нормы нашли свое закрепление в различных законодательных актах. Таким образом, набирал обороты процесс «декодифика­ции» законодательства об административной ответственности. Постановлением Конституционного суда ПМР № 17 — П/06 от 12 декабря 2006 г. признано не соответствующим Конститу­ции ПМР, ее ст. 37 положение пп. 1) ч. 1 ст. 455 во взаимосвязи со ст. ЭЭ0 Таможенного кодекса ПМР в части, предоставляющей право таможенным органам ПМР и их должностным лицам налагать при рассмотрении дел о нарушении таможенных правил в качестве административного наказания взыскания в виде взыскания стоимости товара, являющегося непосред­ственным объектом нарушения таможенных правил. Постанов­лением Конституционного суда ПМР № 02-П/09 от 10 февраля 2009 г. признаны не соответствующими Конституции ПМР положения ч. Э п. Э ст. 11 Закона ПМР «О порядке проведе­ния проверок при осуществлении государственного контроля (надзора)», наделяющие начальников территориальных налотовых инспекций Государственной налоговой службы ПМР и их заместителей по районам, городам ПМР правом налагать административные взыскания в виде штрафа за нарушения налогового и иного законодательства4.

Таким образом, Конституционный суд ПМР сформировал свою правовую позицию, которая заключалась в следующем: «Конституционный суд Приднестровской Молдавской Респу­блики считает возможным наложение административных взысканий в виде штрафа от имени органов внутренних дел, органов государственных инспекций и других органов (долж­ностных лиц), уполномоченных на то актами законодательства ПМР, только в случае признания нарушителем своей вины и его согласия оплатить штраф добровольно в установленном порядке».

Фактическим последствием указанной позиции Конститу­ционного суда ПМР явилось ситуация, при которой органы административной юрисдикции были лишены правового ин­струмента, позволяющего в рамках правого поля осуществлять административно-юрисдикционные полномочия. Функции привлечения к административной ответственности из объема правоспособности органов административной юрисдикции были фактически изъяты. Длительность законодательной про­цедуры, отсутствие решения на государственном уровне в части передачи полномочий привлечения к административной от­ветственности судам породили неопределенность, предоставив поиск выхода из сложившейся ситуации административным органам. Так, например, должностные лица таможенных ор­ганов в момент составления протокола об административном правонарушении предлагали нарушителям уплатить штраф в добровольном порядке. Не приходится объяснять, в какой мере признание вины и уплата штрафа носили добровольный характер. Иски территориальных налоговых органов о взыска­нии с юридических лиц финансовых и штрафных санкций под­лежали удовлетворению только в том случае, если материалы дела содержали доказательство признания ответчиком вины за нарушение норм налогового законодательства и его согласия уплатить финансовые и штрафные санкции добровольно в раз­мере заявленных исковых требований.

18 декабря 2014 г. Верховным Советом ПМР принят За­кон ПМР «Кодекс Приднестровской Молдавской Республики об административных правонарушениях»5. Принятие Кодекса об административных правонарушениях позитивно восприня­то юридическим сообществом республики и является важным шагом к кодификации административного законодательства ПМР. Ряд норм, закрепленных в КоАП ПМР, явился новым для правоприменителя. К таковым, в числе прочих, относится вопрос привлечения юридических лиц к административной от­ветственности и, в частности, определение вины юридического лица. Определение вины юридических лиц является сложной не только теоретической, но и практической проблемой. Рас­смотрим некоторые дефиниции КоАП ПМР.

В соответствии с п. 2 ст. 2.1. КоАП ПМР юридическое лицо признается виновным в совершении административного правонарушения, если будет установлено, что у него имелась возможность для соблюдения норм и правил, за нарушение которых КоАП ПМР предусмотрена административная от­ветственность, но данным лицом не были предприняты все за­висящие от него меры по их соблюдению. Таким образом, кри­терием для определения вины юридического лица является, прежде всего, наличие возможности выполнить предписание, а также неисполнение этих норм. Приведенная норма закона корреспондируется с п. 1 ст. 1.5. КоАП ПМР, в соответствии с которой лицо (как физическое, так и юридическое) подлежит административной ответственности только за те правонару­шения, в отношении которых установлена его вина. При этом лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою вину. Необходимость определения вины юридического лица является непременным условием привлечения к административной ответственности. Данная необходимость обусловлена императивной нормой п. в) ст. 27.1 КоАП ПМР, в соответствии с которой виновность лица в совершении административного правонарушения является, среди прочего, обстоятельством, подлежащим обязательному выяснению.

Вопросу определения вины юридического лица посвяще­но большое количество научных публикаций, авторами ко­торых являются Д. Н. Бахрах, И. С. Иванов, П. В. Молчанов, Ю. Ю. Колисниченко и другие. Анализ практики правоприме­нения, трудов ученых-адмнистративистов позволяет выделить несколько доктринальных и практических подходов к опре­делению вины юридического лица: определение вины через субъективную сторону правонарушения; определение вины юридического лица через вину его работника и привлечение юридического лица к административной ответственности при отсутствии вины.

По нашему мнению, первый подход является весьма со­мнительным. Действительно, как юридическое лицо, будучи коллективным субъектом, может психологически относиться к содеянному? Второй подход, отождествляющий действия работника с действиями юридического лица, противоре­чит принципам юридической ответственности, в частности, принципу презумпции невиновности и принципу справед­ливости, закрепленным соответственно в статьях 1.5 и 1.6. КоАП ПМР. Что касается привлечения юридического лица к административной ответственности без вины, речь идет об объективном вменении. Однако такая позиция противо­речит действующему административному законодательству. КоАП ПМР содержит единственное исключение, допускаю­щее административную ответственность без вины. Указанный случай касается реорганизации юридических лиц, когда вновь образованное юридическое лицо привлекается к админи­стративной ответственности без выяснения вины (пп. 2-5 ст. 2.11 КоАП ПМР). По нашему мнению, попыткой создания алгоритма определения вины юридического лица является юридическая конструкция, содержащаяся в норме п. 2 ст. 2.1. КоАП ПМР. Вина юридического лица заключается в возмож­ности соблюдения норм и правил и непринятии мер по их соблюдению. Под возможностью соблюдения норм и правил следует понимать ситуацию, при которой поведение юриди­ческого лица урегулировано нормой права, устанавливающей его обязанности. Факт наличия правила, устанавливающего меру должного поведения юридического лица, следует счи­тать юридической предпосылкой наличия вины. Фактическая предпосылка выражается в неисполнении установленных пра­вил. Одновременное наличие двух названных предпосылок позволяет сделать вывод о том, что лицо имело возможность соблюсти нормы и правила, за нарушение которых предус­мотрена административная ответственность. Вместе с тем на­званная выше норма ст. 2.1. КоАП ПМР представляется весьма сдержанной, что свидетельствует о недостаточной степени разработки вопроса. С другой стороны, создается уникальная ситуация, при которой теория не мешает практике. Можно предположить, что создание алгоритма определения вины юридического лица административное законодательство оставляет за правоприменителем. Таким образом, свое слово посредством судебного толкования закона должны сказать административно-юрисдикционные органы, в частности, Ар­битражный суд ПМР.

В настоящее время можно говорить о появлении практики Арбитражного суда ПМР по делам о привлечении к адми­нистративной ответственности юридических лиц. Приведем пример некоторых дел по заявлениям о привлечении к адми­нистративной ответственности. С заявлением о привлечении общества с ограниченной ответственностью к администра­тивной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного п. 1 ст. 19.5 КоАП ПМР (нарушение порядка проведения контрольных (надзорных) мероприятий при осуществлении государственного контроля (надзора)), обратилась территориальная налоговая инспекция. Исходя из представленных материалов дела, суд усмотрел на­личие в действиях юридического лица события правонару­шения. Проверив срок давности привлечения к администра­тивной ответственности, установленный ст. 4.7 КоАП ПМР, соответствие протокола об административном правонаруше­нии порядку, установленному КоАП ПМР, суд привлек обще­ство к административной ответственности в виде штрафа в раз­мере 250 РУ МЗП. При этом мотивировочная часть решения Арбитражного суда ПМР не содержит ни определения вины юридического лица, ни формальной ссылки на норму п. 2 ст.

2.1. КоАП ПМР. Отсутствует факт выяснения вины юридиче­ского лица в совершении административного правонарушения и в иных делах по заявлениям о привлечении юридических лиц к административной ответственности. В одном из дел по за­явлению Приднестровского республиканского банка о при­влечении общества с ограниченной ответственностью к адми­нистративной ответственности за нарушение законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полу­ченных преступным путем, и финансированию терроризма (ст. 15.31 КоАП ПМР) при определении вины юридического лица суд ограничился тем, что процитировал норму п. 2 ст. 2.1. КоАП ПМР.

Таким образом, практика применения административного законодательства ПМР Арбитражным судом ПМР свидетель­ствует о привлечении юридического лица к административной ответственности без установления вины, что является, по сути, объективным вменением. Такая позиция, безусловно, противо­речит действующему административному законодательству. Кроме того, отсутствие определения виновности юридического лица в совершении административного правонарушения, как обстоятельства, подлежащего обязательному выяснению, мо­жет быть достаточным основанием для отмены решения суда в кассационной инстанции.

Провозглашая принцип справедливости, выражающийся в соразмерности характера правонарушения степени вредно­сти наступивших последствий, Кодекс ПМР об административ­ных правонарушениях закрепил новеллу, содержащуюся в ст. 2.16 КоАП ПМР. Согласно приведенной норме, при малозна­чительности совершенного административного правонаруше­ния суд, орган (должностное лицо), в компетенцию которого входит рассмотрение дел об административных правонаруше­ниях, могут освободить лицо, совершившее административ­ное правонарушение, от административной ответственности и ограничиться устным замечанием. Наличие указанной нор­мы в полной мере отвечает принципу гуманизма, как принци­пу, на котором строится юридическая ответственность как тако­вая. Судебная практика применения нормы ст. 2.16 КоАП ПМР в Приднестровской Молдавской Республике в настоящее время отсутствует. Анализ судебной практики Российской Федера­ции свидетельствует об отсутствии единообразного подхода в правоприменительной деятельности судов в части применения аналогичной нормы ст. 2.9. КоАП РФ. Сложившееся поло­жение связано, прежде всего, с отсутствием законодательного урегулирования понятия малозначительности, а также четких критериев, наличие которых способствовало бы исключению оценочных подходов в деятельности административно-юрис­дикционных органов.

Высшими судами Российской Федерации делались попыт­ки дать определение малозначительности путем судебного толкования нормы Закона. Так, в соответствии с Постановле­нием Пленума Верховного суда РФ от 24 марта 2005 г. № 5 малозначительным административным правонарушением является действие или бездействие, хотя формально и содер­жащее признаки состава административного правонарушения, но с учетом характера совершенного правонарушения и роли правонарушителя, размера вреда и степени наступивших по­следствий не представляющее существенного нарушения охра­няемых общественных правоотношений. Пленумом Высшего Арбитражного суда РФ в Постановлении от 2 июня 2004 г. № 10 дана несколько иная оценка критериев малозначительности. Малозначительность правонарушения имеет место при от­сутствии существенной угрозы охраняемым общественным отношениям. Позиция Конституционного суда Российской Федерации при определении критериев малозначительности является идентичной позиции Высшего Арбитражного суда РФ. С момента принятия Кодекса об административных право­нарушениях Российской Федерации проблема применения ст. 2.9 неоднократно поднималась такими учеными-администра- тивистами, как Д. Н. Бахрах, Т. А. Гуменюк, О. Н. Шерстобаев и др. Изучение опыта правоприменения нормы о малозна­чительности административного правонарушения в зарубеж­ных странах также не дает ответа на поставленный вопрос. Объясняется это, прежде всего, тем, что юридические лица в зарубежных странах привлекаются не к административной, а к уголовной ответственности. При таком подходе малозна­чительное деяние уголовному преследованию не подлежит.

Отсутствие законодательно закрепленной дефиниции по­нятия малозначительности административного правонаруше­ния приводит к ситуации, при которой малозначительность деяния становится оценочной категорией, при этом критерий оценки является прерогативой правоприменителя. По наше­му мнению, администратино-юрисдикционная деятельность не может руководствоваться произвольными подходами, ис­ходя из принципов административного права.

А. Б. Панов предлагает два варианта решения вопроса. Первый состоит в том, чтобы не применять институт мало­значительности в отношении юридических лиц и распростра­нить действие института малозначительности исключительно на физических лиц. Действительно, применение оценочных элементов в отношении указанной категории делинквентов значительно упрощает практику правоприменения. Однако предложенный вариант решения вопроса приведет к огра­ничительному толкованию закона, значительному сужению его содержания по сравнению с идеей, заложенной законо­дателем в смысл закона. Норма ст. 2.16 КоАП ПМР является общей и не устанавливает запрет на применение малозначи­тельности в отношении каких-либо составов административ­ного правонарушения. Наиболее точным и верным ответом на вопрос «Что делать?» является предложение А. Б. Панова о закреплении в КоАП ПМР понятия малозначительности. На наш взгляд, такой подход будет способствовать унификации критериев малозначительности, снижению роли усмотрения судей и должностных лиц, исключению возможности корруп­ционных проявлений при рассмотрении административных дел. В этой связи предлагается дополнить ст. 2.16 КоАП ПМР абзацем следующего содержания: «Малозначительность право­нарушения представляет действие или бездействие, хотя фор­мально и содержащее признаки состава административного правонарушения, но с учетом характера и состава администра­тивного правонарушения и роли правонарушителя, размера вреда и тяжести наступивших последствий не представляющее существенного нарушения охраняемых общественных правоот­ношений, и определяется исходя из конкретных обстоятельств совершения правонарушения».

При подготовке проекта КоАП ПМР были учтены замеча­ния российских коллег, в частности, о необходимости закре­пления в административном законодательстве альтернативной подведомственности дел о привлечении к административной ответственности. В соответствии с п. 2 ст. 23.1 КоАП ПМР в слу­чае поступления письменного ходатайства от лица, в отно­шении которого органом (должностным лицом) возбуждено производство по делу об административном правонарушении, дело передается на рассмотрение в суд. Несомненно, появле­ние приведенной новеллы будет способствовать исключению «ведомственного интереса» и возможности коррупционных проявлений со стороны должностных лиц, в чью компетен­цию входит рассмотрение административных дел, является надежной гарантией защиты прав и законных интересов лиц, привлекаемых к административной ответственности.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика