Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Н.Б. Пастухова:
ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ ПРИНАДЛЕЖИТ БУДУЩЕЕ!
Интервью с  Пастуховой Надеждой Борисовной, доктором юридических наук, профессором кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА), почетным работником высшего профессионального образования

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Виктимологический анализ насильственных сексуальных преступлений
Научные статьи
04.02.15 16:24

вернуться


Виктимологический анализ насильственных сексуальных преступлений

alt 
УГОЛОВНОЕ ПРАВО
Исаев Н. А.
В статье рассматриваются проблемы типологии жертв насильственных сексуальных преступлений, приводится несколько систематик поведения жертвы. Ставится вопрос о легитимности понятия «вина жертвы» в случаях провоцирующего поведения жертвы преступления.
  

Под виктимностью традиционно понимают приобретение человеком определенных качеств, будь то моральные, физи­ческие или психологические особенности или черты, кото­рые повышают его вероятность стать жертвой преступления. Виктимизация представляет собой динамику приобретения виктимности или процесс, в результате которого повыша­ется вероятность стать жертвой. Как справедливо отмечали Д. В. Ривман и В. С. Устинов, виктимизация объединяет в себе и динамику (реализацию виктимности), и статику (реализо­ванную виктимность). Процесс виктимизации это, прежде всего, формирование и установление различных социальных связей между преступником и жертвой в период, предшеству­ющий преступлению (предкриминальный период). Длитель­ность этого периода и характер формируемых социальных связей может варьироваться в широких пределах и носит индивидуальный характер. Одним из подходов к классифи­кации жертв преступления может быть подход, основанный на дифференциации социальных связей преступника и по­терпевшего в предкриминальный период. Одним из первых на значимость таких связей для криминологических иссле­дований и возможность на их основе провести типологию личности потерпевшего указывал Л. В. Франк. Все разноо­бразие социальных связей он делил на отношения приятель­ского, любовного или враждебного характера. В исследовании В. С. Минской представлена систематика отношений преступ­ника и потерпевшего, имеющая также трехчленный характер: она выделяет хорошие, безразличные и неприязненные от­ношения. В. И. Полубинский и А. Л. Ситковский, анализи­руя взаимоотношения преступника и потерпевшего, четко выделяют три вида отношений: «случайные, неопределенные и преопределенные». Под случайными понимаются такие взаимоотношения преступника и жертвы, которые возникают непроизвольно и не зависят от воли, желания и побуждений участников преступного деяния; неопределенные — такие отношения, которые складываются по инициативе правона­рушителя и при пассивной роли жертвы, в основе форми­рования предопределенных отношений лежат личностные качества, особенности поведения, условия жизни и другие обстоятельства, связанные с личностными особенностями потерпевшего.

Исходя из особенностей личностного вклада пострадавше­го в криминальное деяния, Г. Бауэр предложил систематику, включающую семь групп жертв:

1) случайная жертва, та, которая не является для преступ­ника заранее определенной;

2) неискушенная жертва — дети и молодые люди, отсут­ствие опыта и незрелость которых используется преступни­ком;

3) неизбежная жертва, жертва в силу образа жизни или профессии;

4) неосторожная жертва, которая пренебрегает собственной безопасностью;

5) легкомысленная жертва, которая понимает провоци­рующий характер своего поведения, но надеется, что этого не случится;

6) вызывающая жертва, сознательно провоцирующая пре­ступника на криминальное поведение;

7) жертва, которая способствует и помогает совершению преступления.

В работе А. А. Гаджиевой предлагается классифицировать потерпевших в зависимости от их поведения и личности на че­тыре вида:

1) пострадавшие, в действиях которых есть состав престу­пления, вызвавшие совершение преступления;

2) пострадавшие, действия которых, не являясь преступны­ми, способствовали совершению преступления, причинившего им вред; они характеризуются отрицательными свойствами личности, ненадлежащим, противоправным поведением, спро­воцировавшим преступление или создавшим объективную возможность для его совершения;

3) пострадавшие в силу выполнения определенной социаль­ной роли; этих пострадавших характеризует положительное поведение, высокие моральные качества, честное выполнение общественного или служебного долга;

4) остальные пострадавшие, ставшие жертвами преступле­ния безотносительно к своему положительному или отрица­тельному поведению и качествам личности.

В зависимости от социально-психологических характери­стик потерпевших автором предлагается систематика, состоя­щая из четырех типов:

1) потерпевшие, не способные сами адекватно оценить опасность ситуации, предшествующей преступлению. К ним можно отнести детей и лиц с психическими отклонениями. Эта категория людей практически беззащитна перед пре­ступными посягательствами, если они оказываются вне сфе­ры влияния лиц, призванных контролировать их поведение и защищать их;

2) потерпевшие, способные сами адекватно оценить опас­ность ситуации, предшествующей преступлению, но в силу того, что преступник является их знакомым или родственни­ком, не строящие предположения о наступлении криминаль­ных последствий;

3) потерпевшие, находившиеся в своих домах, чаще все­го в сельской местности, и подвергшиеся там нападениям, которые иногда сопровождаются ограблением жертв, либо, напротив, вначале совершается разбой, который перерастает в изнасилование и убийство;

4) потерпевшие, способные сами адекватно оценить опас­ность ситуации, предшествующей преступлению, но по тем или иным соображениям пренебрегшие мерами личной без­опасности. Сюда относятся, в первую очередь, женщины, чьи маршруты передвижения пролегали по безлюдным местам, в поздние вечерние часы без сопровождения и т.д.

В. А. Туляков выделяет два типа виктимности: личност­ную и ролевую, и две формы ее проявления: эвентуальную и децидивную. Личностная виктимность представляет собой объективно существующее качество личности, субъективно выражающееся в способности отдельных лиц становиться жертвами определенных видов преступлений, когда имеется реальная возможность избежать этого. Ролевая виктимность, существующая в определенных условиях жизнедеятельности, характеристика социальных ролей, вне зависимости от лич­ностных качеств их исполняющих, «склонность» подвергаться определенному виду преступлений. Второй тип виктимно­сти представляется достаточно интересным, и на нем стоит остановиться подробнее. В постнеклассической криминологии и социологии широко используются понятия «социальное конструирование реальности» и, соответственно, тот или иной вид преступности представляет собой искусственный социаль­ный конструкт, в связи с отсутствием сущностного определе­ния преступления как sui generis. Из этого положения прямо следует теория «стигматизации» или «labeling theory» о том, что личность преступника есть результат его стигматизации, навешивания ярлыка преступника. Соответственно, ролевая виктимность в определении В. А. Тулякова очень близка к тому, что жертва преступления может также рассматриваться как ис­кусственный социальный конструкт, в данном случае на основе социальных ролей.

Эвентуальная виктимность представляет собой потенци­альную виктимность, то есть способность при определенных обстоятельствах стать жертвой преступления. Децидивная вик- тимность представляет собой поведение потерпевшего, непо­средственно влияющее на криминальное поведение преступ­ника, выступающее своеобразным триггером или пусковым механизмом преступного деяния. Соответственно, с учетом типа виктимности и формы ее проявления можно представить систематику четырех типов поведения жертвы: личностно­эвентуальный тип; личностно-децидивный; эвентуально-роле­вой и децидивно-ролевой.

На основе изложенных теоретических предпосылок нами было проведено исследование поведения жертв сексуальных насильственных преступлений. В отношении особенностей личностей, потерпевших от сексуальных преступлений, в ли­тературе отмечается их фатализм, робость, скромность, отсут­ствие чувства безопасности, выраженная податливость к внуше­нию. И. Г. Малкина-Пых в своем исследовании, посвященном психологии жертвы, выделяет три группы жертв сексуального насилия: 1) тех, кто ведут себя легкомысленно, неосознанно провоцируя сексуальное поведение преступника (завязывание случайных знакомств, демонстрация сексуальной опытности);

2)   девушки, которые сознательно провоцируют сексуальную агрессию преступника, считая, что в последний момент смо­гут легко выйти из сложившейся обстановки и 3) случайные жертвы.

Однако приведенные характеристики жертв сексуально­го насилия и особенностей их виктимного поведения носят слишком обобщающий характер, не отражают особенностей генеза криминального поведения в зависимости от типа лич­ности, типа виктимности и форм ее реализации примени­тельно конкретно к насильственным формам преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности личности.

В нашем исследовании было выделено пять типов взаимо­отношении преступника и жертвы в отношении ненасильствен­ных сексуальных преступлений против детей и несовершенно­летних: инцест: параинцестные связи, хороший знакомый, случайный знакомый и незнакомый преступник. Распреде­ление преступлений в зависимости от степени знакомства но­сит следующий характер: инцест — 3%; параинцест — 13%; хорошо знакомые лица — 25%; случайные знакомые — 22%; незнакомые — 37%. Однако приведенная систематика спец­ифична и применима к малолетним жертвам преступлений, в отношении которых говорить о виктимном поведении можно достаточно условно, в силу того, что в большинстве случаев они не понимали значения своих действий и действий преступни­ка и не могли руководить своими действиями в силу целого комплекса причин.

Проведенное исследование девяноста семи потерпевших женского пола от сексуального насилия показало, что поч­ти в 63% случаев преступниками оказывались случайные знакомые, познакомившееся с жертвой за несколько часов до совершения преступления, и поведение жертвы носило при этом явно неадекватный ситуации характер. Это со­вместное распивание спиртного, открыто провоцирующее сексуальное поведение, отсутствие контроля за своими вы­сказываниями и т.д. Поэтому закономерно встает вопрос о «вине» жертвы.

Вопрос о вине жертвы преступления неоднократно ста­новился предметом обсуждения, как в отечественных, так и зарубежных исследованиях. Как справедливо отмечают в своем монографическом исследовании В. И. Полубинский и А. Л. Ситковский, «вина жертвы представляет собой соци­ально-психологическую категорию, не совпадающую с содер­жанием и объемом вины в праве... Вина жертвы, как один из поводов противоправного деяния, не может относиться к субъективной стороне состава преступления, а занимает ме­сто среди элементов его объективной стороны». Однако об­щим социальным базисом содержания вины, как преступника, так и жертвы, выступает отрицательное внутреннее отноше­ние к охраняемым законом интересам и ценностям общества. В этой связи П. Дагель идет еще дальше, небезосновательно предлагая в виновном поведении потерпевшего усматривать умышленные и неосторожные действия. Анализ «виновного» поведения потерпевшего говорит также о необходимости не­допущения чрезмерного преувеличения роли жертвы в пре­ступлении, что чревато противоположной крайностью, опас­ностью оправдания виновного и «обвинения» самой жертвы в случившемся.

Таким образом, в отношении насильственных сексуальных преступлений в отношении лиц женского пола старше 16 лет целесообразно ставить вопрос о степени вины жертвы в данном преступлении и о возможности ее учета при индивидуализа­ции наказания. Кроме того, особенности поведения жертвы, их типология — основной путь к выработке стратегических и тактических мероприятий профилактики данного вида пре­ступлений.

 




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика