Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Виктимологический анализ насильственных сексуальных преступлений
Научные статьи
04.02.15 16:24

вернуться


Виктимологический анализ насильственных сексуальных преступлений

alt 
УГОЛОВНОЕ ПРАВО
Исаев Н. А.
В статье рассматриваются проблемы типологии жертв насильственных сексуальных преступлений, приводится несколько систематик поведения жертвы. Ставится вопрос о легитимности понятия «вина жертвы» в случаях провоцирующего поведения жертвы преступления.
  

Под виктимностью традиционно понимают приобретение человеком определенных качеств, будь то моральные, физи­ческие или психологические особенности или черты, кото­рые повышают его вероятность стать жертвой преступления. Виктимизация представляет собой динамику приобретения виктимности или процесс, в результате которого повыша­ется вероятность стать жертвой. Как справедливо отмечали Д. В. Ривман и В. С. Устинов, виктимизация объединяет в себе и динамику (реализацию виктимности), и статику (реализо­ванную виктимность). Процесс виктимизации это, прежде всего, формирование и установление различных социальных связей между преступником и жертвой в период, предшеству­ющий преступлению (предкриминальный период). Длитель­ность этого периода и характер формируемых социальных связей может варьироваться в широких пределах и носит индивидуальный характер. Одним из подходов к классифи­кации жертв преступления может быть подход, основанный на дифференциации социальных связей преступника и по­терпевшего в предкриминальный период. Одним из первых на значимость таких связей для криминологических иссле­дований и возможность на их основе провести типологию личности потерпевшего указывал Л. В. Франк. Все разноо­бразие социальных связей он делил на отношения приятель­ского, любовного или враждебного характера. В исследовании В. С. Минской представлена систематика отношений преступ­ника и потерпевшего, имеющая также трехчленный характер: она выделяет хорошие, безразличные и неприязненные от­ношения. В. И. Полубинский и А. Л. Ситковский, анализи­руя взаимоотношения преступника и потерпевшего, четко выделяют три вида отношений: «случайные, неопределенные и преопределенные». Под случайными понимаются такие взаимоотношения преступника и жертвы, которые возникают непроизвольно и не зависят от воли, желания и побуждений участников преступного деяния; неопределенные — такие отношения, которые складываются по инициативе правона­рушителя и при пассивной роли жертвы, в основе форми­рования предопределенных отношений лежат личностные качества, особенности поведения, условия жизни и другие обстоятельства, связанные с личностными особенностями потерпевшего.

Исходя из особенностей личностного вклада пострадавше­го в криминальное деяния, Г. Бауэр предложил систематику, включающую семь групп жертв:

1) случайная жертва, та, которая не является для преступ­ника заранее определенной;

2) неискушенная жертва — дети и молодые люди, отсут­ствие опыта и незрелость которых используется преступни­ком;

3) неизбежная жертва, жертва в силу образа жизни или профессии;

4) неосторожная жертва, которая пренебрегает собственной безопасностью;

5) легкомысленная жертва, которая понимает провоци­рующий характер своего поведения, но надеется, что этого не случится;

6) вызывающая жертва, сознательно провоцирующая пре­ступника на криминальное поведение;

7) жертва, которая способствует и помогает совершению преступления.

В работе А. А. Гаджиевой предлагается классифицировать потерпевших в зависимости от их поведения и личности на че­тыре вида:

1) пострадавшие, в действиях которых есть состав престу­пления, вызвавшие совершение преступления;

2) пострадавшие, действия которых, не являясь преступны­ми, способствовали совершению преступления, причинившего им вред; они характеризуются отрицательными свойствами личности, ненадлежащим, противоправным поведением, спро­воцировавшим преступление или создавшим объективную возможность для его совершения;

3) пострадавшие в силу выполнения определенной социаль­ной роли; этих пострадавших характеризует положительное поведение, высокие моральные качества, честное выполнение общественного или служебного долга;

4) остальные пострадавшие, ставшие жертвами преступле­ния безотносительно к своему положительному или отрица­тельному поведению и качествам личности.

В зависимости от социально-психологических характери­стик потерпевших автором предлагается систематика, состоя­щая из четырех типов:

1) потерпевшие, не способные сами адекватно оценить опасность ситуации, предшествующей преступлению. К ним можно отнести детей и лиц с психическими отклонениями. Эта категория людей практически беззащитна перед пре­ступными посягательствами, если они оказываются вне сфе­ры влияния лиц, призванных контролировать их поведение и защищать их;

2) потерпевшие, способные сами адекватно оценить опас­ность ситуации, предшествующей преступлению, но в силу того, что преступник является их знакомым или родственни­ком, не строящие предположения о наступлении криминаль­ных последствий;

3) потерпевшие, находившиеся в своих домах, чаще все­го в сельской местности, и подвергшиеся там нападениям, которые иногда сопровождаются ограблением жертв, либо, напротив, вначале совершается разбой, который перерастает в изнасилование и убийство;

4) потерпевшие, способные сами адекватно оценить опас­ность ситуации, предшествующей преступлению, но по тем или иным соображениям пренебрегшие мерами личной без­опасности. Сюда относятся, в первую очередь, женщины, чьи маршруты передвижения пролегали по безлюдным местам, в поздние вечерние часы без сопровождения и т.д.

В. А. Туляков выделяет два типа виктимности: личност­ную и ролевую, и две формы ее проявления: эвентуальную и децидивную. Личностная виктимность представляет собой объективно существующее качество личности, субъективно выражающееся в способности отдельных лиц становиться жертвами определенных видов преступлений, когда имеется реальная возможность избежать этого. Ролевая виктимность, существующая в определенных условиях жизнедеятельности, характеристика социальных ролей, вне зависимости от лич­ностных качеств их исполняющих, «склонность» подвергаться определенному виду преступлений. Второй тип виктимно­сти представляется достаточно интересным, и на нем стоит остановиться подробнее. В постнеклассической криминологии и социологии широко используются понятия «социальное конструирование реальности» и, соответственно, тот или иной вид преступности представляет собой искусственный социаль­ный конструкт, в связи с отсутствием сущностного определе­ния преступления как sui generis. Из этого положения прямо следует теория «стигматизации» или «labeling theory» о том, что личность преступника есть результат его стигматизации, навешивания ярлыка преступника. Соответственно, ролевая виктимность в определении В. А. Тулякова очень близка к тому, что жертва преступления может также рассматриваться как ис­кусственный социальный конструкт, в данном случае на основе социальных ролей.

Эвентуальная виктимность представляет собой потенци­альную виктимность, то есть способность при определенных обстоятельствах стать жертвой преступления. Децидивная вик- тимность представляет собой поведение потерпевшего, непо­средственно влияющее на криминальное поведение преступ­ника, выступающее своеобразным триггером или пусковым механизмом преступного деяния. Соответственно, с учетом типа виктимности и формы ее проявления можно представить систематику четырех типов поведения жертвы: личностно­эвентуальный тип; личностно-децидивный; эвентуально-роле­вой и децидивно-ролевой.

На основе изложенных теоретических предпосылок нами было проведено исследование поведения жертв сексуальных насильственных преступлений. В отношении особенностей личностей, потерпевших от сексуальных преступлений, в ли­тературе отмечается их фатализм, робость, скромность, отсут­ствие чувства безопасности, выраженная податливость к внуше­нию. И. Г. Малкина-Пых в своем исследовании, посвященном психологии жертвы, выделяет три группы жертв сексуального насилия: 1) тех, кто ведут себя легкомысленно, неосознанно провоцируя сексуальное поведение преступника (завязывание случайных знакомств, демонстрация сексуальной опытности);

2)   девушки, которые сознательно провоцируют сексуальную агрессию преступника, считая, что в последний момент смо­гут легко выйти из сложившейся обстановки и 3) случайные жертвы.

Однако приведенные характеристики жертв сексуально­го насилия и особенностей их виктимного поведения носят слишком обобщающий характер, не отражают особенностей генеза криминального поведения в зависимости от типа лич­ности, типа виктимности и форм ее реализации примени­тельно конкретно к насильственным формам преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности личности.

В нашем исследовании было выделено пять типов взаимо­отношении преступника и жертвы в отношении ненасильствен­ных сексуальных преступлений против детей и несовершенно­летних: инцест: параинцестные связи, хороший знакомый, случайный знакомый и незнакомый преступник. Распреде­ление преступлений в зависимости от степени знакомства но­сит следующий характер: инцест — 3%; параинцест — 13%; хорошо знакомые лица — 25%; случайные знакомые — 22%; незнакомые — 37%. Однако приведенная систематика спец­ифична и применима к малолетним жертвам преступлений, в отношении которых говорить о виктимном поведении можно достаточно условно, в силу того, что в большинстве случаев они не понимали значения своих действий и действий преступни­ка и не могли руководить своими действиями в силу целого комплекса причин.

Проведенное исследование девяноста семи потерпевших женского пола от сексуального насилия показало, что поч­ти в 63% случаев преступниками оказывались случайные знакомые, познакомившееся с жертвой за несколько часов до совершения преступления, и поведение жертвы носило при этом явно неадекватный ситуации характер. Это со­вместное распивание спиртного, открыто провоцирующее сексуальное поведение, отсутствие контроля за своими вы­сказываниями и т.д. Поэтому закономерно встает вопрос о «вине» жертвы.

Вопрос о вине жертвы преступления неоднократно ста­новился предметом обсуждения, как в отечественных, так и зарубежных исследованиях. Как справедливо отмечают в своем монографическом исследовании В. И. Полубинский и А. Л. Ситковский, «вина жертвы представляет собой соци­ально-психологическую категорию, не совпадающую с содер­жанием и объемом вины в праве... Вина жертвы, как один из поводов противоправного деяния, не может относиться к субъективной стороне состава преступления, а занимает ме­сто среди элементов его объективной стороны». Однако об­щим социальным базисом содержания вины, как преступника, так и жертвы, выступает отрицательное внутреннее отноше­ние к охраняемым законом интересам и ценностям общества. В этой связи П. Дагель идет еще дальше, небезосновательно предлагая в виновном поведении потерпевшего усматривать умышленные и неосторожные действия. Анализ «виновного» поведения потерпевшего говорит также о необходимости не­допущения чрезмерного преувеличения роли жертвы в пре­ступлении, что чревато противоположной крайностью, опас­ностью оправдания виновного и «обвинения» самой жертвы в случившемся.

Таким образом, в отношении насильственных сексуальных преступлений в отношении лиц женского пола старше 16 лет целесообразно ставить вопрос о степени вины жертвы в данном преступлении и о возможности ее учета при индивидуализа­ции наказания. Кроме того, особенности поведения жертвы, их типология — основной путь к выработке стратегических и тактических мероприятий профилактики данного вида пре­ступлений.

 




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика