Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Судебное толкование и элементы правотворчества в деятельности конституционных судов в России и Германии
Научные статьи
26.02.15 15:03

Судебное толкование и элементы правотворчества в деятельности конституционных судов в России и Германии

alt
№1 (80) 2015
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Хусаинова М. В.
Несмотря на законодательное закрепление особых юридических свойств, присущих судебным актам ФКС Германии и КС РФ, в обоих государствах отсутствует официальное признание правотворческой функции этих судов. Однако динамичное развитие общественных отношений не позволяет в должной мере законодателю обеспечить их достойное правовое регулирование, вследствие чего КС РФ и ФКС Германии вынуждены отчасти компенсировать этот пробел, используя свои полномочия конституционного контроля и правосудия, а также свой особый статус, воплощающий в себе полномочия государственного и судебного органа.

Конституционный Суд Российской Федерации был учреж­ден в 1991 г. Его полномочия определяются Конституцией РФ, ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» и ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации». Роль и значение судебного толкования, осуществляемого КС РФ, обусловлены его полномочиями, закрепленными в ст. 125 Кон­ституции РФ — толкование осуществляется в рамках провер­ки нормативных актов на предмет соответствия Конституции РФ нормативных актов; разрешения споров о компетенции между органами государственной власти; проверки конститу­ционности законов, примененных или подлежащих примене­нию в конкретном деле; по запросам государственных органов и должностных лиц.

Итоговое решение КС РФ по существу перечисленных во­просов именуется постановлением, а все иные решения КС РФ, принимаемые в ходе осуществления конституционного судо­производства, именуются определениями (ст. 71 ФКЗ о КС РФ).

В системе судебной власти КС РФ является высшим судеб­ным органом. Он находится «над» всеми иными судами РФ. В связи с этим его полномочия несколько отличаются по свое­му содержанию и направленности от полномочий иных судов.

Во-первых, КС РФ наделен функцией конституционно­го контроля. Конституционный контроль, осуществляемый судами, — особая функция судебной власти, отграниченная от правосудной деятельности. Во-вторых, в рамках консти­туционного контроля только КС РФ наделен полномочием официального толкования Конституции РФ. В третьих, КС РФ не рассматривает конкретные уголовные, гражданские, арби­тражные, административные дела, не применяет правовые нор­мы к конкретным случаям, как иные суды. При осуществлении конституционного контроля Конституционный Суд РФ решает вопросы официального толкования применения существую­щей системы правовых норм безотносительно к фактическим обстоятельствам.

Сущностные свойства актов толкования Конституции РФ раскрываются в постановлении КС РФ от 16 июня 1998 г. № 19-П «По делу о толковании отдельных положений статей 125, 126, 127 Конституции Российской Федерации», в кото­ром указано, что акты КС РФ имеют такую же сферу действия во времени, пространстве и по кругу лиц, как решения нор­мотворческого органа, и такое же, как нормативные правовые акты, общее значение, не присущее правоприменительным по своей природе актам судов общей юрисдикции. Таким об­разом, в акте толкования КС РФ закрепляются предписания, связанные с уточнением и конкретизацией действительного смысла толкуемых положений. Данные предписания имеют такое же действие, как и толкуемые положения, их примене­ние не ограничивается рамками конкретного дела.

Поскольку Конституция РФ наделяет КС РФ, помимо права признавать конституционными акты, правом толковать Кон­ституцию РФ, то производным от этого конституционного права является право КС РФ осуществлять конституционно­правовое истолкование норм федеральных законов, законов субъектов РФ. Решения КС РФ, содержащие такое конститу­ционно-правовое истолкование, также обладают свойством окончательности и не подлежат обжалованию.

Таким образом, можно говорить о разных вариантах толко­вания, осуществляемого КС РФ. Во-первых, это официальное толкование Конституции РФ, при этом КС РФ выступает един­ственным официальным толкователем Конституции РФ. В боль­шинстве случаев КС РФ всего лишь интерпретирует правовое установление, воплощенное в норме Конституции РФ, но недо­статочно определенное, делая его более четким. То есть в тол­ковании КС РФ исходит из смысла нормы и никак не выходит за пределы этого. Роль КС РФ заключается в выборе какого-либо варианта, либо в создании абсолютно нового правила, которое может сочетаться с конституционным правилом, но, тем не ме­нее, выступает самостоятельным правилом. Примером создания такого нового правила может послужить постановление КС РФ от 28 ноября 1995 г. № 15-П «По делу о толковании части 2 статьи 137 Конституции Российской Федерации», где КС РФ фактиче­ски установил процедуру включения в ст. 65 Конституции РФ нового наименования субъекта РФ.

О совершенно ином варианте толкования можно вести речь, когда КС РФ осуществляет оценку тех или иных нормо- установлений на предмет их соответствия Конституции РФ, а также при рассмотрении споров о компетенции государ­ственных органов КС РФ. В этом случае также из нескольких вариантов нормативной основы общественного отношения КС РФ предпочитает один, либо дает расширительное толкование и тем самым ориентирует на возникновение или существова­ние соответствующих общественных отношений.

Анализируя подобную деятельность КС РФ, С. А. Авакьян называет ее «типичным способом создания новых норм»6. Полагаем, что в случае выбора КС РФ какого-то варианта, он все же не вносит какого-то элемента новизны, а лишь кон­статирует факт наибольшего соответствия Конституции вы­бранного варианта, в случае же расширительного толкования и формулирования нового правила можно говорить о новизне интерпретационного акта, а значит и возможном наличии отдельных признаков правотворчества у КС РФ, которые, тем не менее, таковыми не являются, поскольку не имеют своего формального законодательного признания.

Полагаем справедливой позицию Т. В. Соколова, предла­гающего во главу угла при оценке решений КС РФ ставить сте­пень и характер воздействия КС РФ на буквальное содержание отраслевых норм права, подверженных конституционному контролю. Исходя из этого, автор предлагает большинство выносимых в порядке конституционного судопроизводства решений КС РФ условно разделить на три группы: правопри­менительные, нормативно-толковательные и нормативно-кор- ректирующие8. При этом правоприменительные решения КС РФ не содержат каких-либо выводов об оспоренной норме права. Такие решения являются актами применения ФКЗ о КС РФ, и поэтому их нельзя назвать нормативными. Нормативно­толковательные решения содержат выводы КС РФ о норме права, не изменяющие ее содержания, такое толкование всегда является изъяснительным. Нормативно-корректирующие ре­шения отличаются тем, что в них норма или часть нормы права корректируется КС РФ, а причиной такого изменения является установление КС РФ ее противоречия Конституции РФ.

Статья 80 ФКЗ о КС указывает на необходимость исполне­ния решения КС РФ, если оно признает положение акта некон­ституционным либо требует устранения пробела в правовом регулировании путем указания на необходимость принятия акта по тому или иному вопросу. Тем самым законодатель согласился безусловно принимать правовые позиции КС РФ, обязывающие его принимать законы. Но данная статья не обя­зывает принимать новый акт, если он признан конституцион­ным лишь в истолковании КС РФ. Если КС РФ в своем решении умолчал о том, что законодателю надлежит принять тот или иной акт, это значит, что он не считает это необходимым, и до­статочно конституционного истолкования действующих актов.

В случае если признание акта неконституционным влечет за собой образование пробелов в праве и из решения КС РФ вы­текает необходимость устранения такого пробела, обязанность по его устранению ложится на тот государственный орган или должностное лицо, которым и был принят признанный некон­ституционным нормативный акт. До момента принятия нового нормативного акта непосредственно применяется Конституция РФ. Однако не во всех отраслях возможно применение ее норм без детальной конкретизации. Поэтому КС РФ вынужден «при­спосабливать» нормы Конституции РФ к конкретному случаю, и при этом в некоторых решениях КС РФ берет на себя полно­мочия, близкие к полномочиям «правотворца», указывая в нем не просто применение норм Конституции напрямую, а на их применение в том смысле, который был конкретизирован в его постановлении. Например, в постановлении от 12 июля 2007 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца третьего части первой статьи 446 Гражданского процес­суального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан В. В. Безменова и Н. В. Калабуна» КС РФ указал, что до установления федеральным законодателем соответствую­щего регулирования судам и другим правоприменительным органам надлежит непосредственно применять Конституцию РФ, а также что до устранения правового вакуума необходимо руководствоваться настоящим постановлением.

Также вследствие судебного толкования КС РФ могут воз­никнуть такие пробелы в праве, которые сами по себе путем непосредственного применения Конституции РФ восполнены быть не могут, а их наличие способно затруднить функцио­нирование целого правового института. В этом случае, как отмечает Д. К. Туманов, КС РФ поступает двумя способами. Следуя первому, он формально констатирует неконституционность нормы, но не лишает ее юридической силы, и при этом обращает внимание законодателя на необходимость срочных мер по изменению закона. Например, как указано в поста­новлении от 05 февраля 2007 г. № 2-П «По делу о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Кабинета Министров Республики Татарстан, жалобами открытых акци­онерных обществ «Нижнекамскнефтехим» и «Хакасэнерго», а также жалобами ряда граждан» КС РФ воздерживается от признания не соответствующими Конституции РФ ч. 1 ст. 376, п. 3 ч. 2 ст. 377, ч. 2, 3, 6 ст. 381, ч. 2 ст. 382, ч. 2 ст. 383, ст. 387 и ст. 389 ГПК РФ в той мере, в какой ими предопределя­ются множественность надзорных инстанций, возможность чрезмерно протяженных по времени процедур обжалования и пересмотра судебных постановлений в порядке надзора, другие отступления от принципа правовой определенности.

Второй способ заключается в том, что КС РФ при проверке конституционности какой-либо нормы, с одной стороны, кон­статировал ее конституционность, но с другой — выявлял ее конституционно-правовой смысл, который нередко изменял первоначальное значение нормы кардинальным образом. На­пример, в постановлении от 20 февраля 2006 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности положения статьи 336 Граждан­ского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан К. А. Инешина, Н. С. Никонова и откры­того акционерного общества «Нижнекамскнефтехим"» КС РФ изложил позицию, в соответствии с которой конституционно­правовой смысл ст. 336 ГПК РФ не предполагает отказа суда второй инстанции в принятии жалоб лиц, не привлеченных к участию в деле, но права и законные интересы которых на­рушены.

В этом случае, как отмечает З. А. Ашхотов, «не меняя бук­вального содержания норм закона, КС РФ дает свою интерпре­тацию и выявляет иной смысл той или иной нормы закона, которая хотя и является выражением мнения авторитетных юристов — судей КС РФ, тем не менее, может не совпадать со смыслом, который в нее вкладывал законодатель при при­нятии закона, что дает основание полагать о формировании новой нормы права». В данном случае представляется заслу­живающей внимания позиция Е. С. Аничкина, называющего определенную (порой кардинальную) переработку содержа­ния нормы, хотя и без формального вторжения в нее, «преоб­разованием» Конституции РФ. Толкование здесь выступает одним из способов «преобразования» в содержательном смыс­ле слова, одним из каналов обновления содержания нормы Конституции РФ. То есть в подобном случае можно говорить о том, что толкование является не буквальным, а неадекват­ным содержанию толкуемой нормы (ограничительным, рас­пространительным), вероятным результатом чего становится «преобразование» соответствующих норм Конституции РФ.

Также следует упомянуть случаи, когда при образовании пробела в праве в результате признания нормы закона неконсти­туционной КС РФ не указывал на применение норм Конститу­ции РФ, а предлагал правоприменителям обращаться к институ­ту правовой аналогии. Так, в постановлении от 28 ноября 1996 г. № 19-П «По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края»18 КС РФ, при­знав положения ч. 1 ст. 418 неконституционными, указал, что возможные пробелы в уголовно-процессуальном регулировании процедуры досудебной подготовки материалов в протокольной форме, возникающие в связи с настоящим постановлением, мо­гут быть восполнены в правоприменительной практике органов, ведущих судопроизводство, на основе процессуальной аналогии.

Таким образом, близость отдельных решений КС РФ к ис­точникам права выражается в том, что он изменяет уже суще­ствующее правовое регулирование посредством признания правовых норм неконституционными. А в случае «заполнения» пробела вызванным подобным решением прямым действием Конституции РФ в истолковании КС РФ, решение суда приоб­ретает свойства акта прямого регулирования общественных отношений.

Но происходит это не в силу правовой возможности, обо­значенной в Конституции РФ и ФКЗ о КС РФ, а косвенно, при реализации интерпретационных полномочий. При этом по­добное «творчество» зачастую бывает вынужденным, вызван­ным необходимостью обеспечить правовое регулирование в со­ответствии с Конституцией РФ.

Полагаем, КС РФ ни в коей мере не подменяет законодате­ля, однако вырабатывая правовую позицию по какому-либо вопросу в своих решениях, КС РФ подготавливает почву для нового законодательства и, таким образом, имеет отношение к законотворческому процессу. В науке были попытки обо­значить этот процесс как «квазиправотворчество», при этом имея ввиду, что приставкой «квази» подчеркивается не мни­мый, а лишь специфический, не классически-правотворческий статус КС РФ.

Вопрос о закреплении за КС РФ правотворческой функции и признании отдельных его решений в качестве источника права имеет серьезное практическое значение. Одним из при­знаков источника права является его обязательность. В отно­шении решений КС РФ данный признак присутствует, но не всегда понимается однозначно. В самом общем виде обязатель­ность решений КС РФ и изложенных в них правовых позиций означает их обязательность на всей территории РФ для всех представительных, исполнительных, судебных органов госу­дарственной власти. Тем не менее, как указано в информации КС РФ об исполнении решений КС РФ, «большинство решений реализуется надлежащим образом, однако некоторые, вопреки требованиям Федерального конституционного закона «О Кон­ституционном Суде Российской Федерации» длительное время остаются неисполненными», при этом наиболее часто про­блемы, связанные с исполнением решений КС РФ, возникают в сфере деятельности правоприменительных органов.

Полагаем, что отсутствие соответствующих норм в отрас­левом законодательстве является, во-первых, следствием не­однозначного понимания и оценки решений КС РФ и, соот­ветственно, отсутствия четкого обозначения последствий их неисполнения, а во-вторых, результатом неоднозначного подхо­да к обязательности всех решений КС РФ в самом ФКЗ о КС РФ.

Конституционное развитие Германии имеет хотя и более длительную, чем в России, но, тем не менее, не особенно дав­нюю историю.


 

Правовую основу деятельности ФКС Германии составля­ют Основной закон Германии (раздел 9 «Правосудие») и За­кон о ФКС Германии (BVerfGG). Полномочия ФКС Германии близки в полномочиям КС РФ — он разрешает споры о правах и обязанностях высших федеральных органов; споры о соот­ношении прав и обязанностей федерации и земель; вопросы о соответствии федерального права и права земель Основному закону; жалобы на нарушения конституционных прав и сво­бод и др. (ст. 93 Основного закона Германии, § 13 BVerfGG). При этом Основной закон Германии и Закон о ФКС Германии не уполномочивают ФКС Германии на абстрактное толкование Конституции. Законодатель установил, что толкование допу­стимо только по поводу спора об объеме прав и обязанностей высшего федерального органа или других участников, которые Основным законом Германии или регламентом высшего феде­рального органа наделяются собственными правами.

Следует отметить, что в отличие от российского законода­тельства, Основной закон Германии и Закон о ФКС Германии не наделяют ФКС Германии правом законодательной иници­ативы. В этих нормативных актах также ничего не говорится о возможности обращения ФКС Германии с посланием к се­наторам о состоянии конституционной законности в стране.

ФКС Германии принимает два вида судебных актов: реше­ния (на основе устного разбирательства) и определения (без устного разбирательства) (§ 25 BVerfGG).

Специфику юридической природы судебных актов ФКС исследователи немецкого конституционного права характери­зуют наличием у них следующих юридических свойств: обще­обязательность, окончательность, непреодолимость и непо­средственное действие.

В немецкой научной литературе неоднократно ставился во­прос о правомерности влияния решений ФКС Германии на де­ятельность законодательного органа, для которого судебные акты, в первую очередь, являются обязательными. Но, как от­мечает Ф. Осенбюл, легитимность ФКС Германии заключается в сущности конституционного государства, в котором политика должна связываться Основным законом, поэтому должна суще­ствовать инстанция, которая может актуализировать эту связь путем юридической процедуры толкования и применения законодательных норм.

Анализируя правовую основу полномочий ФКС Германии,

Н. А. Вересова отмечает, что, следуя незыблемому принципу разделения властей, именно законодательный орган уполно­мочивается Основным законом Германии дать необходимое правовое регулирование путем принятия соответствующего закона, но, тем не менее, в соответствии с § 25 BVerfGG ФКС Германии может в своем решении определить, кто должен его исполнить; он может также в конкретном случае урегулировать вид и способ исполнения. Такие установки ФКС Германии являются не простыми рекомендациями и предложениями для решения вопроса, а «руководящими указаниями в виде конституционных предписаний с конституционным качеством, поэтому эти установки представляют конституционный рант законодательных актов».

В вопросах толкования законов ФКС Германии придержи­вается общей, свойственной немецким судам гибкой и праг­матичной линии, взвешивая важность различных методов тол­кования с учетом того, какой из них представляется наиболее адекватным в конкретном споре.

Так, в качестве примера можно привести решение ФКС Германии в отношении шпионажа. В деле по преследованию бывших сотрудников и агентов государственных органов без­опасности бывшей Германской Демократической Республики ФКС Германии, основываясь на принципе соответствия, ука­зал на препятствие к уголовному преследованию за связанные со шпионажем преступления, установив, таким образом, ру­ководящее правило, ставшее на место закона об амнистии, ко­торое в политическом аспекте не получило бы большинства.

Вообще, ФКС Германии в целом ряде своих решений ак­тивно поддерживает объективно-телеологический метод тол­кования закона. Он делает акцент на то, что «решающей для толкования нормы закона является выраженная объективная воля законодателя, такая, которая исходит из дословного со­держания и контекста. Напротив, не является решающим субъективное представление о значении или цели закона уча­ствующих в процессе законотворчества органов или отдельных его членов. История создания правового документа имеет свое значение для толкования лишь в случае, когда это подтверж­дает правильность одного соответствующего установленным правилам вида толкования или снимает сомнения, которые не могут быть устранены иным путем». То есть суд предпи­сывает «при толковании законов исходить не из воли законо­дателя, а. из объективной цели самого закона».

В процессе официального толкования ФКС Германии мо­жет осуществлять так называемое «конституционно-конформ­ное» толкование, согласно которому ФКС Германии исходит из презумпции конституционности всех законов и действий государства (толкование в пользу конституционности). При осуществлении такого толкования ФКС Германии не объявля­ет закон неконституционным, а устанавливает, что он может применяться только в соответствии с одним из возможных толкований, а именно тем вариантом толкования, который не противоречит Основному закону Германии.

Так, осуществляя толкование § 261 Уголовного уложения Германии (Strafgesetzbuch, StGB, далее — УУ Германии), ФКС Германии указал: «§ 261 абз. 2 п. 1 УУ Германии соответствует Основному закону, и защитник по уголовным делам может быть привлечен к уголовной ответственности, если в момент принятия гонорара он точно знал о происхождении этого го­норара... норма может быть так конституционно-конформно истолкована, что принятие защитником по уголовным делам гонорара квалифицируется как уголовно-наказуемое отмы­вание денег только при позитивном знании происхождения гонорара».

Придание правовой норме иного смысла, нежели пред­писанный ФКС Германии при конституционно-конформном толковании, является недопустимым.

По мнению К. Хессе, основы конституционно-конформного толкования имеют свои корни «в принципе целостности пра­вопорядка: ради этой целостности законы, которые действуют при имеющейся конституции, должны быть интерпретиро­ваны в соответствии с конституцией, а ранее существовавшее право должно быть приспособлено к новой Конституции».

В отличие от России, в законодательстве Германии закре­плена особая юридическая сила судебных актов ФКС Гер­мании, приравненная к силе закона (по делам абстрактного нормоконтроля, конкретного нормоконтроля, по вопросам, является ли норма международного права составной частью федерального права Германии, а также по делам при нали­чии разногласий, продолжает ли действовать право в качестве федерального) (§ 31 BVerfGG). Однако придание силы зако­на конституционным судебным актам, по мнению немецких теоретиков, не означает официального признания судебных актов ФКС Германии в качестве источника права, тем более приравненного к закону, а сводится только к официальному закреплению их общеобязательного характера. Это обстоятель­ство позволяет констатировать, что проблема юридической силы судебных актов ФКС Германии в контексте источников права является актуальной и до настоящего времени имеет дискуссионный характер.

В целом, следует отметить, что, несмотря на законодатель­ное закрепление особых юридических свойств, присущих су­дебным актам ФКС Германии и КС РФ, в обоих государствах отсутствует официальное признание правотворческой функ­ции этих судов. Однако динамичное развитие общественных отношений не позволяет в должной мере законодателю обе­спечить их достойное правовое регулирование, вследствие чего КС РФ и ФКС Германии вынуждены отчасти компенсировать этот пробел, используя свои полномочия конституционного контроля и правосудия, а также свой особый статус, воплоща­ющий в себе полномочия государственного и судебного органа.

При этом, анализируя зарубежный опыт конституционного правосудия за рубежом, А. А. Клишас отмечает, что для ряда европейский стран, в том числе и Германии, наиболее мобиль­ным и часто применяемым способом изменения Конституции последних десятилетий является ее толкование специализиро­ванными судебными органами конституционного контроля, однако, фактически монополизируя функции конституционно­го контроля и конституционного правосудия, они по существу становятся своего рода контрзаконодателем. Все это, учитывая, что, процесс создания органом конституционного контроля общеобязательного юридического предписания довольно не­продолжителен, актуализирует вопрос о качестве подобной формы толкования.

Поэтому полагаем, следует очень осторожно подходить к законодательному расширению полномочий КС РФ в части признания за ним правотворческой функции. Однако такой подход не должен мешать развитию института конституцион­ного контроля и правосудия в нашей стране, его способности отвечать потребностям времени. Следовательно, тщательное изучение, заимствование и рациональное применение положи­тельного опыта зарубежных государств является весьма своев­ременным. В частности, например, придание отдельным актам КС РФ силы закона, не придавая им статуса нормативно-право­вого акта, как это предусмотрено в Законе о ФКС Германии, помогло бы снизить напряженность в вопросах исполняемости решений КС РФ на всех уровнях, и, следовательно, способство­вало бы формированию единообразной судебной практики.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика