Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

В кризисе юридической науки во многом виноваты сами учёные
Интервью с доктором юридических наук, профессором, заслуженным юристом Российской Федерации Николаем Александровичем Власенко

Группа ВКонтакте

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Турция и США в политико-правовом пространстве Центральной Азии: международно-правовой аспект - Турецкая Республика
Научные статьи
26.02.15 15:16
Оглавление
Турция и США в политико-правовом пространстве Центральной Азии: международно-правовой аспект
Турецкая Республика
Все страницы





    В целом внешнюю политику США в период после распада Советского Союза можно охарактеризовать как «либеральный интервенционизм». На Западе постулат о том, что демокра­тии не вступают друг с другом в вооруженную конфронтацию и разрешают имеющиеся противоречия мирным путем проч­но утвердился в среде либерального истеблишмента. В конце концов, теория демократического мира стала одним из важ­нейших постулатов доктрины либерального интервенциониз­ма Соединенных Штатов. В 1994 г. президент У. Клинтон даже использовал ее положения в ежегодном послании Конгрессу США для официального обоснования политики распростра­нения демократии.

Первый этап целенаправленной политики США в отно­шении стран Центрально-Азиатского региона можно охарак­теризовать рядом факторов. Во-первых, основной проблемой на начальном этапе, интересовавшей США, была судьба совет­ского ядерного потенциала. В числе важнейших американских интересов в сфере безопасности была ликвидация арсеналов ядерного оружия, оставшегося после распада СССР. Во-вторых, Соединенные Штаты проявляли обеспокоенность с связи с воз­можным усилением в регионе идей радикального исламиз­ма. В целом это было обусловлено близостью стран региона к Ирану и Афганистану. Таким образом, можно сделать вывод, что на первом этапе основными целями внешнеполитической линии США относительно стран Центральной Азии была ста­билизация региона и недопущение вовлечения стран региона в орбиту интересов Ирана.

Инструментом реализации целей на первом этапе стал принятый Конгрессом в 1992 г. Закон «О поддержке свободы» (Freedom Support Act). Целью данного закона стало предостав­ления экономической, технической, гуманитарной помощи странам бывшего Советского Союза. Программы финансо­вой и технической поддержки были нацелены на уменьшение и смягчение эффекта от конфликтов, усиление рыночной эко­номики, борьбу против инфекционных болезней, борьбу с рас­пространением оружия массового поражения, наркоторгов­лей и т.д. Для администрации США программа финансовой поддержки постсоветских республик первоначально является альтернативной формой продвижения американской внешней политики в этом регионе. Все это вылилось в многочисленные финансовые влияния с целью переформатирования экономик стран Центрально-Азиатского региона. Данный курс внешней политики США стал основой концепции «расширения и во­влечения», целью которой стало оказание поддержки демокра­тическим преобразованиям в новых независимых государствах постсоветского пространства. Поддержка США была нацелена на организацию и проведение честных выборов, создание по­литического плюрализма, развитие местного самоуправления и регулирование взаимоотношений между гражданским и во­енным секторами общества.

К первому этапу стоит также отнести сотрудничество стран Центральной Азии с НАТО в рамках программы «Партнерство во имя мира», созданной в 1994 г. В 1994 г. четыре из пяти стран Центральной Азии (кроме Таджикистана) стали участницами данной программы, согласно которой страны-участницы со­вместно с Североатлантическим альянсом консультируются по широкому спектру вопросов, проводят совместные учения, противоборствуют распространению оружия и терроризму и т.д.

Второй этап ознаменовался формированием новых при­оритетов в стратегии США. В частности, причиной тому может служить открытие в середине 90-х годов богатейших запасов энергоресурсов в Прикаспийском регионе. Проект трубопро­вода, позднее получивший название Баку — Тбилиси — Джей- хан, в обход России и Ирана не заставил себя ждать. В октябре 1998 г. на совещании в Анкаре представители Турции, Грузии, Азербайджана, Казахстана, Узбекистана и США подписали Анкарскую декларацию в поддержку проекта нефтепровода Баку — Джейхан. Данный проект позволил США еще более укрепить свои позиции в Евразии, благодаря чему могла бы быть реализована долгосрочная стратегия в данном регио­не. К тому же снизилась зависимость стран данного региона от России и произошла изоляция Ирана.

Трагические события 11 сентября 2001 г. можно обозначить началом третьего этапа внешнеполитической деятельности США в регионе. США развернули широкомасштабную войну против международного терроризма, а страны Центральной Азии стали частью объединенного фронта в борьбе с терро­ризмом. Центральная Азия приобрела ключевую роль в аме­риканской антитеррористической стратегии и в обеспечении международной безопасности. Несмотря на то, что вклад го­сударств Центральной Азии в борьбе с угрозой терроризма был разновесным и различался по стратегическому значению, каждый региональный лидер полагал, что его усилия должны трансформироваться в новый импульс развития отношений с США.

Дж. Буш младший, пришедший к власти без какой-либо четкой внешнеполитической стратегии, после событий сен­тября 2001 г. в одночасье стал «президентом с миссией». Сен­тябрьские террористические акты стали стимулятором идей­ной работы для политиков и специалистов по международным отношениям. В американской печати борьба США с террориз­мом сразу же получила определение «крестового похода».

В сентябре 2002 г. была принята новая «Стратегия наци­ональной безопасности», предусматривающая борьбу за со­хранение мирового лидерства США, возможность нанесения превентивных военных ударов, глобальную борьбу с террориз­мом, с распространением оружия массового уничтожения.

В том же году администрацией Буша был принят Акт в под­держку свободы в Афганистане, который подразумевал под­держку демократических реформ и становление гражданского общества не только в Афганистане, но и в странах Центрально­Азиатского региона.

В 2001 г. первым из государств региона согласился предоста­вить американцам свою военную инфраструктуру Узбекистан. На авиабазе в Ханабаде разместились 1,5 тыс. американских военнослужащих. Авиация США и союзников получила право использования воздушного пространства Таджикистана. В от­вет Соединенные Штаты сняли ограничения на поставку в Тад­жикистан военного оборудования и снаряжения. В декабре 2001 г. Кыргызстан предоставил союзникам авиабазу в аэропорту Манас сроком на один год, впоследствии договор аренды был пролонгирован.

Содействие центральноазиатских стран заключалось не только в предоставлении своих баз силам союзников, но и в снабжении союзных войск, открытии коридоров для масштабных поставок в Афганистан гуманитарной помощи и политическом содействии созданию нового афганского правительства.

В рамках обеспечения безопасности на Каспии и ведения борьбы против международного терроризма Соединенные Штаты в заданный период активизировали взаимодействие с Казахстаном. В сентябре в 2003 г. был подписан пятилетний План совместных действий Казахстана и США по обеспечению безопасности на Каспии. Согласно плану Вашингтон поставил в Казахстан вертолеты «Хьюи», самолеты С-130 «Геркулес», автомобили «Хаммер» и несколько кораблей водоизмещением до 1 тыс. тонн. Казахская сторона дала также согласие на уста­новку радиолокационного наблюдения за национальным сек­тором Каспийского моря. Вашингтон и Астана договорились также и о создании на казахстанской территории центра анти- террористической подготовки.

В 2005 г. на Слушаниях подкомитета по делам Ближнего Востока и Центральной Азии помощник Государственного секретаря США по вопросам Евразии Даниэл Фрид отметил стратегически важную роль Казахстана в обеспечении безопас­ности в регионе.

В этот же период активные шаги по ослаблению амери­канского присутствия в Центральной Азии предпринимают Россия и в определенной степени Китай. Одним из таких шагов стала инициатива превращения тогда «шанхайской пятерки» в региональную и международную организацию. Помимо это­го, Россия разместила на авиабазе в городе Кант свои самолеты и военнослужащих. Начало ХХ в. ознаменовалось решени­ем о преобразовании Договора о коллективной безопасности (ДКБ) в полноценную международную организацию — Орга­низацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), чле­нами которой на начальном этапе стали три из пяти централь­ноазиатских стран (Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан). В 2005 г. Узбекистан потребовал вывести военный контингент США со своей территории. В совокупности все вышеперечис­ленные события способствовали росту влияния России и, на­оборот, спаду в отношениях США и стран региона.

В марте 2005 г. США выдвинули доктрину «Большой Цен­тральной Азии», главным идеологом которой стал известный американский аналитик Ф. Старр. Основной концепцией док­трины стало формирование нового интегрированного про­странства, включавшего в себя: Казахстан, Узбекистан, Кыр­гызстан, Таджикистан, Туркменистан, Пакистан и Афганистан. Американцы попытались убедить политические элиты первых пяти стран в предоставлении систематической помощи. Одна­ко можно утверждать, что центральноазиатские республики бывшего СССР являются лишь стратегически удобным кори­дором в Афганистан и рассматриваются США как зоны добычи и транзита энергоносителей.

Доктрина включила в себя «ведение наступательной во­йны против терроризма, создание замкнутых на США инфра­структур по безопасности, защиту Афганистана от его соседей, от радикального исламизма и наркоторговцев, укрепление экономик и наиболее значимых государственных структур, с целью в перспективе служить мостом между Ближним Вос­током и Южной и Восточной Азией, укрепление торговых связей, транспортной инфраструктуры и стимулирование де­мократических политических систем».

Суть доктрины сводилась к постепенному выводу из Цен­тральной и Южной Азии Китая и России. Однако следует констатировать неудачу данной концепции ввиду ухудшения обстановки в Афганистане и охлаждения отношений США и Узбекистана. В целом в этот период из-за недостаточной финансовой поддержки и инвестиций, постоянного давления США по гуманитарным вопросам и демократизации в отно­шениях государств Центральной Азии к Соединенным Штатам начинается период спада.

Для Турции период после коллапса Советского Союза сле­дует обозначить как новый этап во внешней политике и новую роль на международной политической арене. С образованием новых независимых государств в турецкой внешней политике появилось важнейшее направление — активное развитие от­ношений с новыми независимыми государствами Центральной Азии. Турция, питавшая надежду стать мостом между Западом и тюркским миром, рассчитывала сыграть важную роль в поли­тической и экономической интеграции стран данного региона с Западным миром. Воодушевленная религиозным, культур­ным и историческим единством, Турция представляла себя «старшим братом», моделью развития для новообразованных государств. Среди маргинальных политиков начали набирать обороты так называемые идеи «пантюркизма». Однако дальше риторики данные мысли не пошли и во внешней политике никак не нашли своего отражения.

Директор международного центра стратегического анали­за (Анкара) Седат Лачинер в своей статье «Центральная Азия и Турция» отмечает, что наличие тюркского мира у себя за спи­ной повысило бы уверенность Турецкой Республики в отноше­ниях с западными странами и повысило бы геополитическое значение государства.

Ярым сторонником развития партнерских отношений с новыми независимыми тюркоязычными государствами Цен­тральной Азии был Тургут Озал, президент Турции в 1989­1993 гг., который несколько раз собирал их лидеров вместе, надеясь, что это приведет к созданию некой формальной ор­ганизации. Первая такая встреча состоялась в Анкаре в 1992 г., а в 1993 г. Озал сам совершил широко разрекламированную поездку в регион.

На первых этапах данная активность внешнеполитической линии приносила свои плоды — было подписано сотни дого­воров о сотрудничестве, Турецкой Республикой была обещана экономическая поддержка. Однако первоначальный замысел о «турецкой модели» начал терять свою значимость. С 1995 г. Турция начала вести более реальную, сбалансированную по­литику.

Анализируя турецкую внешнюю политику после оконча­ния холодной войны, невольно наталкиваешься на противо­речия между деятельностью Турции в Евразийском регионе и стараниями стать полноправным членом ЕС.

Как уже было сказано выше, на первых этапах своей цен­тральноазиатской стратегии Соединенные Штаты ставили це­лью блокирование какой бы то ни было активности в рассма­триваемом регионе. Турция при моральной и политической поддержке США, Великобритании и НАТО начала налажи­вать тесные связи с новообразованными странами региона, тем самым невольно становясь решением данной стратегически важной задачи.

Весной 1992 г. странам Центральной Азии были выделены турецкие кредиты и гуманитарная помощь. Анкара заключила с тюркоязычными государствами соглашения о сотрудничестве в подготовке военных кадров. Между Стамбулом и Алма-Атой, Ташкентом и, позднее, Ашхабадом было открыто регулярное воздушное сообщение. В Центральную Азию устремились ту­рецкие компании, работающие в сферах строительства, пище­вой и легкой промышленности, гостиничного и туристического бизнеса. В июле 1992 г. турецкая компания БМБ подписала с Казахстаном крупный контракт на разработку шести нефтя­ных месторождений.

Значительное место в стратегии Турецкой Республики в отношении стран Центральной Азии конца ХХ в. занимает культурная и образовательная интервенция. В данном про­цессе помимо правительства Турции важную роль сыграли негосударственные, а порой и частные структуры. Если на го­сударственном уровне интервенция ограничилась проведе­нием летних школ для студентов, изучающих турецкий язык (на базе правительственной организации ТИКА), и выделе­нием стипендий на обучение в высших учебных заведениях, то на негосударственном уровне экспансия, финансируемая религиозными обществами и фондами, добилась многого. В данном контексте стоит упомянуть противоречивую фигуру Фетхуллаха Гюлена. Внедрению образовательных проектов Ф. Гюлена способствовали несколько обстоятельств. Во-первых, политический контекст. Все, что было связано с Турцией, все, что прибывало из Турции, пользовалось в Центральной Азии успехом, а в Турции власти того времени и сам Тургут Озал (в то время — президент Турции) поддержали образователь­ные программы предпринимателей и преподавателей в своем стремлении создавать школы в Центральной Азии. И, наконец, в каждой из центральноазиатских республик после распада СССР и кризиса всей образовательной системы люди остро нуждались в образовательных проектах.

С 1992 по 2000 г. по всей Центральной Азии, северокавказ­ским республикам, в субъектах РФ (Татарстан, Башкортостан, Чувашия) открылось более сотни образовательных учрежде­ний, но в 2000 г. школы начали закрываться, в частности, в Рос­сии, Узбекистане.

В экономической сфере сближение Турецкой Республики со странами Центральной Азии обусловлено следующими причинами: во-первых, стратегической целью Анкары закре­питься в данном регионе; во-вторых, переходом турецкой эко­номики от импортозависимой модели к экспортозависимой; в-третьих, привлекательностью центральноазиатского рынка для государственных и частных инвестиций; в-четвертых, не- конкурентоспособностью турецких товаров на европейских рынках.

Конец ХХ в. характеризуется активностью Турецкой Респу­блики в Центрально-Азиатском и Прикаспийском регионах по вопросу диверсификации транспортировки энергоресурсов, которая в свою очередь поощрялась Соединенными Штата­ми.

Как уже было сказано выше, в октябре 1998 г. Турция, Ка­захстан, Узбекистан, Азербайджан и Грузия подписали Де­кларацию о поддержке проекта Баку — Тбилиси — Джейхан. Параллельно с данным проектом Турецкая Республика была заинтересована в исполнении роли транзитного коридора для туркменского газа. Несмотря на то, что строительство трубо­провода из Туркменистана в Турцию было предусмотрено меморандумом еще 1992 г., Ашхабад не спешил начинать про­кладку, отдавая предпочтение более дешевому маршруту через Иран. В данной ситуации свое негласное «нет» высказывали как США, так и Турция. С приходом к власти коалиционного правительства во главе с лидером исламской Партии благо­денствия Н. Эрбаканом, который был настроен за развитие отношений с мусульманскими странами, процесс сдвинулся с места. В конце 1996 г. Турция, Иран и Туркменистан подпи­сали меморандум о взаимопонимании, предусматривающий, что газопровод из Туркменистана в Турцию пройдет через территорию Ирана. Однако вскоре после подписания мемо­рандума под давлением военного руководства, недовольного политикой существующего правительства, кабинет Эрбакана был вынужден уйти в отставку, а работы на турецком участке газопровода были приостановлены.

Важным аспектом сотрудничества Турецкой Республики со странами Центральной Азии стало военное сотрудниче­ство, которое было реализовано в обучении военных кадров стран региона в Турции. Помимо этого, в рамках развития программы «Партнерство ради мира» в июне 1998 г. в Анкаре был создан специальный учебный центр, в котором проводи­лись курсы и семинары с целью обеспечения стратегической и тактической подготовки и обучения военного и гражданского персонала стран — партнеров НАТО в соответствии с принци­пами и задачами этой программы.

В целом в период после распада Советского Союза турец­кие претензии на лидерство в регионе на основе этно-идеологи- ческих лозунгов не получили должного отклика в государствах региона. При этом Турции не удалось принять на себя и по­средническую миссию в проведении американского влияния в регионе, а лидеры Центральной Азии оказались в большей мере склонны к независимости, чем это виделось первона­чально.

В 2001 г. профессор Стамбульского университета Ахмет Давутоглу, впоследствии ставший министром иностранных дел Турции, выпустил книгу по названием «Стратегическая глубина: международные позиции Турции», в которой автор изложил новую концепцию внешней политики Турции. После прихода к власти Партии справедливости и развития во главе с Т. Эрдоганом в 2002 г. Ахмет Давутоглу был назначен главным советником по иностранным делам. Очевидно, что данное со­бытие стало новым этапом внешней политики Турции, а те­оретические положения, сформулированные А. Давутоглу, заложили фундамент внешней политики Турции не только в целом, но и в Центрально-Азиатском регионе в частности.

Новый курс внешней политики Турции в начале XXI в. ос­нован на прагматизме (часто употребляется термин эконо­мический прагматизм), активном блокировании с крупными игроками. Главной же целью стратегии является поддержание баланса сил в регионе, который становится основой строитель­ства отношений со странами Центральной Азии.

Таким образом, резюмируя все вышеперечисленное, сле­дует отметить, что с падением железного занавеса у государств Центральной Азии появились возможности расширения меж­дународных связей и обеспечения уникальной роли на между­народной арене, в то же время возникла необходимость реше­ния новых внутрирегиональных вызовов.

В регионе и по сей день продолжается работа по делимита­ции границ. Границы Узбекистана с Кыргызстаном, Таджики­станом и Туркменией пока до конца не определены. Проблема таджикско-узбекской границы остается актуальной и по сей день. Известны случаи обстрела и подрыва людей на замини­рованных участках приграничных узбекских территорий.

Самой серьезной проблемой, стоящей перед руководством центральноазиатских государств, является вопрос распределе­ния водных ресурсов трансграничных рек. Данная проблема приобретает особый статус ввиду своего конфликтного потен­циала, однако долгосрочный план урегулирования не разрабо­тан, а международному сообществу страны Центральной Азии отводят во всем этом незначительную роль. Ситуация обостря­ется односторонними решениями государств региона в области распределения воды. Так, Туркменистан в 2000 г. приступил к созданию огромного водоема «Золотой век» в Центральных Каракумах, а Кыргызстан и Таджикистан на пути к реализа­ции проектов по возведению крупных гидроэлектростанций, которые могли бы обеспечить энергетическую независимость данных стран.

Значительный интерес представляют интеграционные про­цессы в Центрально-Азиатском регионе в период после рас­пада Советского Союза. К тому же нельзя не отметить ярко выраженную динамику данных процессов в целом и эволюцию отдельно взятых структур. За два десятилетия межгосудар­ственные объединения обросли солидной правовой оболочкой, расширили сферы своей деятельности. Во многом благодаря России и активизации центральноазиатского вектора во внеш­ней политике страны после избрания В. В. Путина на пост президента интеграционные процессы в регионе сдвинулись с «мертвой точки». В контексте данного утверждения стоит отметить Евразийское экономическое сообщество, которое имеет ясную и профильную цель построения общих таможен­ных границ, а впоследствии и общего рынка, и на этом треке за прошедшие годы были достигнуты значительные успехи.

Исследуя интеграцию в регионе, стоит обратить внимание на спектр объективных и субъективных факторов, препятству­ющих процессам объединения государств региона. В первую очередь следует отметить амбиции лидеров стран Централь­ной Азии на ведущую роль в регионе и неразрешенные проти­воречия в территориальных, водных и энергетических вопро­сах. Кроме того, к факторам, замедляющим темпы интеграции, относятся внутриполитическая и социально-экономическая обстановка в странах, различия в подходах трансформации экономик и степени интеграции.

С обретением независимости бывшие советские республи­ки стали объектом геополитического интереса многих госу­дарств, в частности США и Турции. Для США данные государ­ства представляют интерес в первую очередь как инструмент обеспечения безопасности на Ближнем Востоке и борьбы с тер­роризмом, что выразилось в деятельности Вашингтона после трагических событий 11 сентября. Также высоко оценивается роль региона в попытках диверсификации путей доставки энергоносителей и обеспечении энергетической безопасности западных стран. Попытки демократизации и создания по­литических институтов, гражданского общества не принесли ожидаемых плодов.

Турция последствия распада СССР оценила как возмож­ность развития тесных отношений с новообразовавшимися государствами, тем самым претендуя на роль регионального лидера и посредника между США и центральноазиатскими странами. Культурная, религиозная и историческая схожесть только придала уверенности Анкаре. Однако внешняя по­литика Турецкой Республики оказалась неготовой к вызовам новой геополитической обстановки в регионе, причин этому несколько: во-первых, Турция до распада Советского Союза не рассматривала этот регион как приоритетный, во-вторых, отсутствовали какие-либо теоретические, стратегические ис­следования о Центральной Азии, что не могло не сказаться на качестве региональной политики Турции.







Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Blischenko 2017


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика