Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Европейский декор или имиджевая лексика ЕС
Научные статьи
27.02.15 14:42
Оглавление
Европейский декор или имиджевая лексика ЕС
Евросоюз
Все страницы

вернуться



Европейский декор или имиджевая лексика ЕС



№1 (80) 2015
ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО
Клёмин А. В.
Европейский декор или имиджевая лексика ЕС
В статье речь идет о проблеме несоответствия неконвенционных слов, образов и представлений о ЕС понятиям учредительных конвенций ЕС — их негативном влиянии на имидж евроинтеграции.

В последние годы евроинтеграция переживает трудные вре­мена. Причин этому несколько. Одной из них, на наш взгляд, является имиджевая лексика. Она нетипична для между­народного права. Тем не менее интеграционные институты и процессы уже 60 лет облекаются в словарный декор, далекий от понятий и терминов международного права. Складывает­ся впечатление, что межгосударственное происхождение ЕС как будто игнорируется. Какую бы публикацию о Европе мы ни взяли, Евросоюз и его статус преподносятся, как правило, в далеких от истины государствоподобных образах. Всюду име­ет хождение масса слов и словосочетаний, характеризующих евроальянс не только в завышенно комплиментарных красках, но и как «сверхдержаву», полугосударство, как нечто «на пути к государству» или того хуже — как какое-то «наднациональ­ное» объединение. Неюристы, наверное, не придадут этому значения. Однако вопрос понятий и терминов — ключевой, можно сказать, критериальный. Поэтому, когда встречаются столь разительные отклонения расхожих образов от истинных понятий, как это происходит с ЕС, то понимаешь, что это про­блема не только юридическая, но и идеологическая. Задача статьи в том, чтобы доступно показать эту «сладкую» подмену статусных понятий и терминов художественными образами. Они пущены в оборот в большом количестве. Показать сур- рогатность художественного имиджа ЕС, его неадекватность. Вместе с этим опровергнуть саму возможность огосударствле­ния ЕС. Причем с остановкой на наиболее одиозных и обще­принятых псевдотерминах.

    Действительно, Евросоюзу, т.е. типичной межправитель­ственной организации, почему-то присваиваются черты госу­дарства. И делают это все, кому не лень. Публикации пестрят щедрыми красками «перерождения». То назовут этот альянс сверхдержавой, то надгосударством, то наднациональным союзом. Но вот международной организацией, которой ЕС в действительности и является, называть его как будто не при­нято — по умолчанию. С этим, наверное, согласятся все, кто знаком с литературой о ЕС. Вместо конвенционных терминов за 60 лет в литературном обороте накопилось так много вы­думок и художественностей о статусе ЕС, что даже юристы стали широко пользоваться ими. Их нет в конвенциях, но к ним так привыкли...«Евроэпитеты» всегда хвалебны. Это насто­ящие оды. Они формируют имидж европроекта как исклю­чительно «уникального» и «прогрессивного». Если Евросоюз, то никак не международный, а обязательно «надгосударствен­ный». Если европейское регулирование или акты, то никак не международные, а обязательно «наднациональные». Вместо межгосударственного сотрудничества — «интеграция». Вместо Евросоюза — «Европа». Вместо принципа суверенного равен­ства государств — «еврофедерация» или «еврофедерализм». Внедрено и такое словосочетание, как «многоуровневое управ­ление». Вместо «международного договора» — «регламенты» («постановления»), «директивы», «решения» или «европейские законы». Вместо Межгосударственной ассамблеи — «Европар­ламент». Никак не меньше. Такое параллельное [с конвенци­ями] творчество порождает завышенные ожидания. Кажет­ся, вот-вот — и ЕС станет «государством» или чем-то новым, уникальным, чему еще и названия не придумано. Наступит золотой век Европы. Понятно, что перекрашивание ЕС в ре­волюционные эйфорические тона — задача идеологическая. Но и разрушительность этого, если можно так сказать, «об­надеживания» очевидна. Заметим, что в других международ­ных организациях подобных комплиментов и статусных мета­морфоз не встречается, тем более в таком количестве. Никто не пытается обратить, скажем, СНГ, ЕВРАЗЭС, АСЕАН или НАФТА в государство. Их не награждают в изобилии эпите­тами «уникальный», «особый», «нетипичный», «sui generis». Не преследуют их и кризисы «сотрудничества», подобно кри­зисам «интеграции». Евросоюз же посещает одно масштабное потрясение за другим. Не последнюю роль в этом играют все­возможные государствоуподобляющие наименования, при­сваиваемые альянсу. Ведь ожидания «золотого века» все никак не сбываются.

В самом деле, невзирая на то, что Евросоюз изначально яв­ляется межправительственной организацией, принято считать его чем-то «нетипичным», «особым», похожим на государство. О постепенном «накоплении суверенитета» в руках междуна­родных структур всерьез вести речь, конечно, нельзя. Актов, узаконивших государственный статус ЕС тоже не наблюдается. Евроблок не превратился ни в «Соединенные штаты Европы», ни в «Еврофедерацию». Как и полвека назад, он остается меж­правительственной организацией со всеми ее признаками: учредительной конвенцией, специальной компетенцией, суве­ренитетом государств-членов. Добавим, что кризисы, пресле­дующие Евросоюз, только подтверждают межгосударственную природу группировки. Они же заставляют задуматься о ее слабых местах. Как ни странно, одно из слабых мест европро­екта — это сверхкомплиментарная и государствоподобная лексика, в которую облачается реальный статус альянса. С ее помощью создается иллюзия трансформации политического статуса ЕС из международно-правового в государственный. Псевдотермины оседают в сознании, закрепляются в доктрине. Вот только в учредительных конвенциях их нет. Понятно, что мотивы «перестатуирования» идеологические, рекламно-пропагандистские. Вместо международной организации Евросоюз «рисуется» как полугосударство или, как недавно сказали, «не­что такое, чему пока и названия не придумано». Чем это опас­но? Тем, что в общественном сознании сформирован имидж ЕС как многообещающего, уникального шедевра. Как проект передовой Европы, приведший Евросоюз на смену государ­ствам с их «устаревшим» суверенитетом. Сами государства при этом подаются в духе «десуверенизующихся» и постепенно отмирающих. Суверенитет, естественно, объявляется «несоот­ветствующим» времени и устаревшим. Евроальянс при этом подается как плод лучшего в мире — европейского ума, на­дежда и воплощение золотого века. Все в рекламно-мажорных красках. При этом образ будущего у ЕС почему-то размыт и аморфен. Загадка.

Однако если открыть учредительные конвенции ЕС, то в них четко сформулированы и цели, и задачи, и статус союза. Они типичны, как и для любой другой межправительственной ор­ганизации. Но большинством пишущих скромность целей и типичность сотрудничества в ЕС как будто не замечается. А вот «уникальность» и «государствоподобие» изображается широко и в красках. И, конечно, десуверенизация — «утрата» суверенитета, «передача» суверенитета, «жертвы» суверените­та и т.п. Заметим, не «полномочий», а именно суверенитета. Такая вот «рабочая» подмена. Все эти картины настраивают на «разгосударствление» стран и «огосударствление» евро­блока. 60-летняя агиткампания дала свои плоды. Теперь даже от юристов-международников доводится слышать, что конвен­ции конвенциями, а статус ЕС, дескать, изменился. Вы, мол, от­стали от жизни — альянс, якобы, уже не тот, что при закладке. У него будто бы появилось столько всего, что теперь это уже что-то другое. Правда расшифровать это «что-то другое» никто даже не пытается. Однако, как бы ни игнорировались междуна­родные договоры, невозможно не признать, что учредительные конвенции ЕС — это и есть выражение истинной воли госу- дарств-учредителей. Конечно, на сухих конвенциях эйфориче­ский имидж ЕС не создать. На юридических скупых понятиях не выпестовать ни «особой», ни «уникальной», ни «сверхдер­жавы». Ведь в них есть лишь традиционное «международное сотрудничество». Но почему-то нет никакой «интеграции». Вот незадача! Тем не менее, какими бы «устаревшими» не были сочтены конвенции, истинные цели и статус ЕС именно в них, а не в интервью политиков, доктринах ученых, домыслах по­литологов, художественностях журналистов. Каких только «интеграционных метафор» они не наизобретали! Ниже мы их подробно перечислим. Любопытно узнать, что и учебники по праву ЕС пестрят уже не терминами международных дого­воров, а теми же образами и «наднациональными» стереотипа­ми. Вместо понятий международного права и учредительных договоров — приукрашивание имиджа ЕС, возвеличивание его достижений, романтические эскизы федералистского будуще­го Европы. Будь то СМИ, научные исследования или учебная литература, картины еврогруппировки разукрашиваются неиз­менно в государствоподобные тона. В итоге образы, в которых бытует ЕС, стали настолько виртуальны, что пора уже вести речь о двух Евросоюзах: реальном и виртуальном. Три поколе­ния воспитаны на суррогатных понятиях и «звездных» образах. Теперь не всякий доктор юридических наук ответит вам, чем на самом деле является Евросоюз. Будто подтверждая это на­блюдение, два докладчика на Калининградской конференции Ассоциации европейских исследований (19 апреля 2013 г.) на­звали альянс «полугосударством» и «сверхдержавой». Суррогат стал оригиналом.


Но вернемся к конвенциям. В них нет романтических грез, не пишется о статусных метаморфозах, нет поэтизации евро­проекта. Лишь беспристрастный язык правового акта, опери­рующий сухими понятиями: «государство», «суверенитет», «международная организация», «международное сотрудни­чество», «унификация», «юрисдикция». Действительно, юри­дические понятия и обозначающие их термины неизвестны широкой публике и употребляются разве что специалиста­ми. Вместо них в ходу броские метафоры, экстравагантные лексические образы, многообещающие комплиментарные штампы, трафаретные эпитеты и, конечно, фантазии. В них преподаются коммунитарные процессы. К сожалению, даже в праве. Вместо конвенционных терминов на голову обывателя обрушивается масса неадекватных оценок, виртуальных пре­вращений, иллюзорных характеристик и мистических про­гнозов. Правда, в последние 20-30 лет градус комплиментар- ности в адрес ЕС все-таки пошел на убыль. Эйфорический пыл в западной литературе заметно поутих. Хотя все еще фан­тастически завышен. Политические заявления, выступления специалистов, статьи журналистов и монографии ученых — все они формируют сверхкрасочный и звездно-уникальный образ еврогруппировки. Тиражируются расхожие штампы и трафа­ретные представления о его статусе. Десятилетиями надувается имиджевый европузырь. «А пузыри всегда лопаются. Рано или поздно». Вспомним, например, обещания золотого века в СССР (коммунизм, демократия, социализм, высокая созна­тельность, социалистическая законность, ум, честь и совесть, строитель коммунизма, новый советский человек). Спустя 30-40 лет эксплуатации ценность слов девальвировалась. В ЕС та же тенденция, и вероятны те же последствия. Оптимизм первых десятилетий интеграции угас до нынешнего скепсиса и разочарования. От иллюзий и эйфории — к трезвости кри­зиса интеграции. Видимо — это жесткие законы развития. ЕС наступает на те же грабли — иллюзии образца 1950-60-х гг. и сегодня подпитываются теми же романтическими образами и государствоподобными псевдотерминами.

   Напомним образцы «интеграционной» лексики. Напри­мер, вместо «сотрудничества» в ходу «партнерство». Вместо международной межправительственной организации фанта­зируем о «Соединенных Штатах Европы», мечтаем о «Еврофе­дерации». А уж о «наднациональности» ЕС взахлеб пишет всяк и каждый. Вместо классических терминов, принятых в между­народном праве — «сотрудничество», «международная тор­говля», «взаимодействие» — мыслим в масштабах туманного и неконвенционного псевдопонятия «интеграция». Хотелось бы узнать, наконец, что оно значит. Где критерии? Конвенции игнорируют его. Вместо суверенитета вещаем о «жертвах суве­ренитета», о «лишении государств части суверенитета», пере­даче суверенитета. Вместо ЕС как межгосударственного форума читаем о «мультиуровневом правительстве». Вместо экспертно­исполнительного органа — Еврокомиссии — нам преподносят «европейское правительство». Превозносим «Европейский парламент», а на практике получаем лишь дорогостоящую де­корацию и дефицит полномочий. Разрекламирован и другой декоративный орган — Комитет регионов. Звучит многообе­щающе, но, как и европарламенту, ему тоже не дали никаких прав на международное правотворчество. Дошло до того, что вместо «международного договора» заговорили уже о «Евро­конституции». Введен и новый эксцентричный образ — «acquis communautaire». И опять не ясно, идет ли речь о правовых актах, либо обо всех, включая политические. А всевозмож­ные «пространства» [свободы, безопасности, юстиции] — как их юридически определить. Это один закон, два или двад­цать? Не идет ли речь просто о сферах целевого сотрудниче­ства и банальных международных соглашениях в избранных секторах? Не профессиональнее ли оперировать терминами конвенций — унификация, гармонизация, сближение, юрис­дикция? На слуху и другой туманный образ — «европейская идентичность». Слишком многообещающие надежды дарят эти квазитермины. Рисуют картины «золотого века». Каза­лось бы, безобидная игра слов, что тут страшного. Но все же, что такое «партнерство» в юридическом смысле. Еще туман­нее — «стратегическое партнерство».

Замечено, что юристам приходится труднее, чем другим специалистам. Они привязаны в оценках к закону и конвен­ции. Другим позволена цветистая метафора, эпитет, худо­жественный образ, эмоции, любая прочая пристрастность. Юристам нет. Как-то пришлось задать вопрос известному эко­номисту — что такое «партнерство»? Он с ходу ответил — «Ну как же, «партнерство», значит больше металлов, больше нефти, больше товарооборот...». В политическом смысле тоже по­нятно — больше объятий, заявлений, улыбок, похлопываний по плечу. А в юридическом? Слово есть, а конвенционного понятия нет. Соответственно? нет и термина. Подобных «слов» в «Европе» пруд пруди. Чего стоят только «три опоры». А ведь они вводили в ступор не только нас — критиков, но и самих за­падноевропейцев. Как понимать эти «столбы» (Pillars, Saule)? Их конвенционной расшифровки ведь так и не появилось. «Опоры», «столбы» — художественно-строительный образ, придуманный, чтобы хоть как-то склеить фантазии и реаль­ность. Они не перекочевали в юридический оборот. Государ­ства отказались от их юридизации. Именно желание подчи­стить учредительный договор от накопившейся несуразицы [«опор»] двигало разработчиками Евроконституции (2005 г.), а впоследствии и заменившего ее Лиссабонского договора. Конвенционных терминов ни из «столбов», ни из «еврокон­ституции» не получилось. Если и встречается исключение, то конвенции избегают расшифровки его содержания. Вспом­ним и такой квазитермин, как «наднациональность». Она была однажды узаконена. На волне евроэйфории словцо включили в Договор о ЕОУС 1952 г. Но почему-то не последовало никакой расшифровки. Со «смертью» ЕОУС в последующие договоры оно уже не включалось. Думается, что юристы подсказали по­литикам, что произносить устно это слово можно, а втискивать фантазии в серьезный межгосударственный договор уже не­прилично. Ведь если включить в конвенцию, то надо наполнить и содержанием. А его нет. Поэтому, чтобы не загонять самих себя в понятийный тупик, евроюристы дальновидно оставили интеграционистские словеса на закуску литераторам — пусть те грызут сей имиджевый гранит. И литераторы «грызут». Между тем из конвенционных понятий «наднациональность» была тихо изъята. Видимо, навсегда. Аналогично «секвести­рованы» и «столбы-опоры». Пожив виртуальной жизнью на страницах статей и монографий, «три опоры» канули в лету. Юристы не смогли «переварить» их и наделить хоть каким-то содержанием. Не привлекая внимания, фантастические «опо­ры» «похоронили».

Юристы знают, что в отличие от литературных эссе и по­литических заявлений, конвенции, как и законы, не оперируют «интеграционными» образами и романтически возвышенными интонациями. Учредительные договоры о ЕС, как и полвека назад, знают только «сотрудничество», гармонизацию», «уни­фикацию», юрисдикцию. Но не знают «наднациональности», «интеграции», «партнерства» и т.п. Их можно произносить как мантру, но в числе юридических понятий и терминов их не зна­чится. Даже ключевое слово «интеграция», и то требует кон­венционной расшифровки. Это вдвойне удивительно, ибо даже оно не юридизировано и до сих пор бессодержательно. Госу­дарства ни в одной евроконвенции не расшифровывают «инте­грацию». Сам процесс идет уже 60 лет, а узаконить его юристы не в силах. Их можно понять, ведь если понятие международ­ного сотрудничества имеет богатое конвенционное содержание в тысячах соглашений, включая Устав ООН, то чем наполнить суррогатную «интеграцию» или суррогатное «партнерство»? А ведь это, как представляется, — некая более высокая ступень «сотрудничества». Но уложить «партнерство» и «интеграцию» на эту — более высокую — полочку не выходит. Не стыкуется, не гармонизируется, не объясняется. Нонсенс. Язык закона строг и консервативен. Он не терпит конкурирующих и пере­крестных понятий. Но, главное, не терпит дублирования со­держания. Поэтому конвенция, состоящая из понятий и тер­минов самого высшего уровня обобщения, не терпит простого арифметического приплюсовывания к классическим вековым терминам узкосмысловых и сиюминутных слов и метафор. Тем не менее, параллельных псевдотерминов в ЕС накопилось так много, что легко составить из них словарь. Они широко употребляются, но не юридизируются в законные понятия и термины. Вот и пребывает ЕС лишь в аморфных образах мастеров пера и слова.





Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика