Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Конституционализм и базовый системный конфликт структурной целостности конституционно-правового регулирования
Научные статьи
06.03.15 16:27
вернуться

 


Конституционализм и базовый системный конфликт структурной целостности конституционно-правового регулирования

alt 
1(80)2015
ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Айвазян В. Н.
В статье предлагается новый методологический подход по изучению правa. В частности, оно рассматривается автором как система, которая состоит из трех составляющих: генезис, проявление и операционное применение. Вышеупомянутые три составляющие права как науки автор рассматривает как единое целоe и целостную систему. И это считает основной задачей перед методологическим комплексом правоведения как науки. По мнению автора, проблему можно решить с помощью применения системотехнического комплекса Конституционализма. Он выделяет Конституционализм как систему правообразования государственности, ставящую перед собой задачу правового закрепления государственности как системы, с соответствующим механизмом легитимного правообразования. Отсутствие этой целостности автор рассматривает как Базовый Системный Конфликт. С помощью методологического агрегата «системный конфликт» автор в статье описывает отклонения нормы в процессе конституционно-правового регулирования.

Правоведение — это комплексная наука, которая изучает сущностные свойства права, государства и управления, а кон­кретнее — изучает генезис, проявление и операционное при­менение права и описывает все правовые явления (определяя четко и однозначно объекты исследования, как право, государ­ство, управление, Система Правового Регулирования и т.д.). Применение аккумулированных знаний в результате исследо­ваний дает возможность разрабатывать любую систему право­вого регулирования и применять ее на операционном уровне, для обеспечения и осуществления управления совокупным общественным процессом. Следовательно, очевидно, что вы­шеупомянутые три составляющие права как науки, а именно: генезис, проявление и операционное применение — должны рассматриваться как единое целое и целостная система. И это основная задача перед методологическим комплексом правове­дения как науки. Нерешенность этой задачи из-за недостаточ­ности научного знания и исследовательского инструментария, а еще хуже, при отсутствии ее постановки вообще — порож­дает то, что правоведение переносится из пространства ака­демического научного познания на основе фундаментальной теоретической базы в плоскость всего лишь доктринальной логической системы, доктрины которой определяются больше политической конъюнктурой и журналистической аналити­кой, имеющей природу, в основном, интерпретации, в рамках текущих событий и эксцессов. Укореняется тезис внутреннего мышления, даже в академических научных кругах, что право­ведение зависит от политики и является ее следствием, тогда как должно быть наоборот. Этот посыл воспринимается как данность, и не только нарушает ткань гражданской компетент­ности (которая находится в процессе становления, как на уров­не академического научного контингента, политического кор­пуса принятия решений, так и всех других слоях общества), но и трансформирует статус правоведения, как инструмент текущей политики, или, в лучшем случае, «околопредмет- ную» научную дисциплину. На наш взгляд, именно этот аспект является основным вызовом современности, определяющим комплекс вопросов:

1. Каким должно быть правовое обустройство мира?

2. Как должно проходить правообразование глобализации?

3. Как сформировать фундаментальный теоретический базис международного права и сформировать его как полно­ценный Институт Права с однозначными решениями много­уровневого правового регулирования с синхронизацией над­национального и национального государствообразования, вывести его из доктринального состояния, формируя сам пред­мет международного права и само правовое пространство, в котором получают свое правовое закрепление и легитим­ность как сама организация ООН со своим уставом, так и все государства — члены ООН со своими правовыми системами?

4. Как должно происходить государствообразование неза­висимых суверенных государств?

Вот какие задачи стоят непосредственно перед правоведе­нием как наукой, которая должна дать однозначные ответы на все эти вопросы и пути их решения. Очевидно, что нельзя будет это сделать, если правоведение будет выступать в ином качестве, в котором, как правило, задача адекватного научного методологического инструментария может отсутствовать вовсе, и вообще, правовое пространство трансформируется в «коали­ционное право» — «согласительное право», с допустимостью субъективного определения сущности права лишь избранными членами коалиции, с автоматической правовой номинацией своей «исключительности».

В этой связи выделяется конституционализм, как система правообразования государственности, ставящая перед собой задачу правового закрепления государственности как системы, с соответствующим механизмом легитимного правообразова­ния.

Отсутствие этой целостности мы рассматриваем как Базо­вый Системный Конфликт.


 

Целостность этого возможно обеспечить только системным подходом к изучению права, соответственно, рассматривая правоведение как целостную систему. Но как часто это бывает, исходя из практических задач необходимости наличия системы права (как, например, вновь провозглашенное независимое государство не может не иметь правовой системы), в основ­ном внимание фокусируется на операционном применении права, игнорируя генезис и проявление последнего, с учетом того факта, что операционное применение — это лишь след­ствие генезиса и проявления права. Если не обеспечивается системная целостность науки права (в частности, игнорируется генезис и проявление права и изучается только операционное применение), она не может выступать как научная дисциплина, вследствие чего как в сфере науки, так и в сфере практического применения права возникает концептуально-определенческий беспредел без всякой ответственности, в результате образуется аналитический хаос. Как следствие, становится невозможным обеспечить реализацию системы управления, так как его ав­торы отклоняются от научного системного подхода, следова­тельно, и от логики.

Для выявления неукомплектованности системы права и на­рушения ее целостности мы в качестве методологического инструмента применяем концептуальный агрегат «системный конфликт».

Не перестаем повторять, перед правоведением как наукой стоит задача обеспечить комплексную целостность структуры права как науки на всех этапах изучения — от генезиса, форма­лизации и прикладного применения знаний и в процессе раз­работки, внедрения и операционного запуска системы право­вого регулирования совокупного общественного процесса уже на правоприменительном уровне.

Любая система правового регулирования, сформирован­ная в условиях концептуально-определенческого беспредела и аналитического хаоса, как правило, должна считаться неле­гитимной, с точки зрения сущности права, а также сущности управления и адекватного предназначения. Сущность права в функциональном своем предназначении — это обеспечение законности управления посредством определения четких кри­териев легитимности. Если нет научного подхода, то наступает ситуация, в которой становится дозволяемой замена определе­ний, понятий и категорий в строгом научном формате на ин­туитивные ассоциации субъективного характера (как правило, непрофессионального характера, вследствие ограниченного уровня знаний, опыта и образованности субъектов в сфере пра­ва и нормотворчества, особенно в случаях принятия решений в рамках законодательной ветви власти). А также вытекающая из этого совокупность выводов, качество которых определяет­ся опять-таки не в рамках научной дисциплины мышления, а субъективными критериями, зачастую бытового мышления, в итоге приводящих к аналитическому беспределу (например, вариации восприятия и интерпретации таких понятий, как демократия или конституционализм, приводят к формирова­нию принципа суверенной демократии (европейская, амери­канская, русская, арабская, азиатская, армянская демократия), в условиях отсутствия стандартного определения демократии международного права, так же как и недопустимой является «субъективная норматизация конституционализма вне науч­ной дисциплины»).

При этом любая текущая власть применяет принцип само- провозглашения собственной легитимности с интерпретацией таких категорий, как правовая управленческая адекватность в проекции субъективного восприятия их функционального предназначения правового регулирования. Тогда как управ­ление должно обеспечить совокупный общественный процесс функциональным адекватным его протеканием в рамках со­зидания совокупного общественного продукта (это не только внутренний валовой продукт, валовой национальный продукт, а в первую очередь, нематериальные ресурсы, направленные на укрепление системы ценностей и обеспечение идентичности общества). В противном случае появляется синдром револю­ционного анахронизма, когда каждая текущая власть может упразднять, ликвидировать старую систему правового регули­рования и провозглашать новое правовое регулирование, как единственное, легитимное и законное, инициируя, по сути, вулканический процесс неупорядоченных выбросов сиюми­нутной легитимности и общественных сотрясений (например, события в Украине). Наверно, назрела необходимость, наряду с зарождением таких наук, как конфликтология, формировать отдельную научную дисциплину — теория революции (напри­мер, упразднение конституции СССР, парад конституций без научного осознания и ответственного понимания принципов конституционализма и правообразования новой государствен­ности, арабская весна, украинские события и т.д.).

С этой точки зрения перед наукой правоведения стоит за­дача недопущения и предотвращения концептуальной неодно­значности, вседозволенности, научного правового беспредела, в итоге приводящих к аналитическому хаосу, с целью обеспе­чения последовательного развития систем правового регулиро­вания на основе фундаментальных знаний легитимного право­образования. Поэтому актуальность проблемы однозначного определения сущности конституционализма крайне важна.

По сути, если условно представить государственность, в пла­не системы правового регулирования, в виде поезда, то в роли локомотива, однозначно, выступает сущность права, далее в качестве первого вагона — формализованная концепция правового обрамления совокупного общественного процесса, второго вагона — система правового регулирования, третьего вагона — законодательные и прочие ведомственные акты и т. д. Нарушение научной целостности приводит к тому, что каждая новая цепочка вагонов начинается с третьего, и нужно строить не только новый локомотив, первый, второй, третий вагоны, но и организовать движение задом наперед. Здесь получается, что локомотив не буксирует, а толкает состав сзади вперед без поля зрения. Очевидно, мы имеем дело с конфликтом не про­стого характера, а системного, приводящим к нарушению целостности правовой системы как таковой, заменяя ее про­тивоестественной мутационной моделью. Рецидивы мутации правовой системы имеют системную природу происхождения и, соответственно, являются следствием Системного Конфликта и не могут быть исправлены или ликвидированы даже методо­логическим арсеналом позитивного права.

С этой точки зрения правоведение можно представить как науку об исключении конфликтов в системе правоотношений общества, Конституция же призвана не допустить Базовый Системный Конфликт — движение поезда задом наперед.

И в этом контексте уже зарождается научная дисципли­на «правовая конфликтология» (на наш взгляд, бытующий в настоящее время термин «юридическая конфликтология» более узкий, в плане рассмотрения конфликтов лишь в юри­спруденции, тогда как необходимо изучать конфликты права на сущностном уровне), которая должна выделять в первую очередь именно системные конфликты как первичный объект исследования.

А причинно-следственная цепочка конфликтов также имеет системный характер и, соответственно, предотвращение кон­фликта должно начинаться с аналитически-концептуально- го уровня описания самого права, его сущности, проявления и системы правового регулирования. Системный конфликт этого уровня инициирует причинно-следственную цепочку конфликтов функционального и операционного уровня со­ответственно, нерешение таких конфликтов порождает де­формацию правовой системы и нарушает управленческий процесс государственной жизнедеятельности на соответству­ющем уровне. Происходит очевидная эрозия системы права (регулирование правоотношений совокупного общественного процесса) и права вообще.

Естественно, если на пути следования поезда обнаружи­вается неисправность полотна или препятствия, то все это водитель локомотива не может видеть, поскольку он двигается не спереди, а толкает весь состав. При этом формируется син­дром, что высшая власть не видит, что творится на самом деле на пути маршрута поезда. А задачу эту можно решить только системным образом, а именно: восстановить естественный ход движения поезда (система движения, когда локомотив толкает состав, является неправильным мутационным поездом).

В этом ключе можно, наверно, и в критическом режиме провести классификацию правовых систем и систем право­вого регулирования по мутационной шкале, определяемых по факту наличия системных конфликтов и степени откло­нения от легитимной логики права, таким образом предот­вращая «рождение антиправовых систем права», спекулируя на принципе «право на суверенитет» с рецидивом нерегулиру­емого правового противостояния большинства и меньшинства (право суверенитета не означает право определения сущности права в ненаучной дисциплине).

Таким образом, для систем конституционно-правового регулирования критичным и обязательным является обеспе­чение комплексной целостности проявления права, правооб- разования и операционного правоприменения, иначе говоря, планомерное движение локомотива впереди поезда с четким упорядочиванием последовательности вагонов в намеченном направлении и по установленному маршруту. В этом случае нормотворчество конституционно-правового регулирования и простой системы правового регулирования без принципов конституционализма различаются основательно. При этом необходимо отметить, что при наличии некомпетентности научного и практического понимания конституционализма к конституционно-правовому регулированию применяется обычное нормотворчество системы правового регулирования (без конституции), превращая конституцию в обычный тех­нический правовой документ. В этом смысле перед конститу­ционно-правовым регулированием стоит задача исключения системных конфликтов, как на уровне генезиса сущности права с последующей системой правообразования и формирования в итоге системы правового регулирования, так и на функцио­нально-операционном уровне его правоприменения на прак­тике. Центральной задачей является внедрение конституци­онализма в международное право, правовой базис которого, к сожалению, основывается на доктринальной системе, в плане правообразования допускающей, по сути, нахождение уже правоприменительной системы (ООН, Совбез ООН, ОБСЕ) в пространстве «коалиционного права».

Конституционализм не имеет однозначную технологию правообразования системы правового регулирования, осо­бенно в случае двухуровневого конституционно-правового регулирования, где стоит задача синхронизации конституци­онно-правового регулирования национального уровня и кон­ституционно-правового регулирования наднационального уровня федеративного или союзного государствообразования.

С учетом процесса интеграции в рамках Евразийского эко­номического союза можно выделить конфликт двухуровневого конституционно-правового регулирования, касательно опреде­лений в преамбулах конституций РФ и Татарстана. При всем том, именно с точки зрения концептуальной ответственности в плане модели государственности РФ и исключения Базо­вого Системного Конфликта, на все предложения изменить преамбулу к Конституции РФ, заменив выражение «многона­циональный народ» на «русский народ и присоединившиеся к нему», Президент Путин ответил категорическим отказом, с аргументацией непозволительности деления всех россиян «на первый и второй сорт».

В то же время в преамбуле к Конституции Республики Татарстан народы разделены: «Настоящая Конституция вы­ражает волю многонационального народа Республики Татар­стан и татарского народа», при наличии требования Консти­туционного Суда Российской Федерации изменить преамбулу к Конституции Татарстана. Требование изменить статьи Кон­ституции Республики Татарстан, в которых говорится о су­веренитете и гражданстве, выдвинул Валерий Зорькин еще в 2009 г. «Суверенитетом может обладать исключительно сама федерация, а по отношению к ее субъектам данное понятие теряет смысл», — говорилось в письме. Тогда по этому поводу спикер Государственного совета Республики Татарстан Фарид Мухаметшин заявил, что термин «суверенитет» еще предстоит осмыслить и провести научные исследования по его семантике. До настоящего времени это изменение не произошло. Мно­жественные примеры аналогичного порядка имеются также в ЕС и в других странах.

Безусловно, конституционализм, выступая как ведущий принцип правообразования, на сегодняшний день требует, чтобы конституционное право (как теоретическая основа, реа­лизующая конституционализм) перешло на качественно новый уровень состоятельности разработки систем конституцион­но-правового регулирования, технологии и нормотворчества, целенаправленного внедрения и запуска целостной правовой системы, в рамках государствообразования, в условиях уско­ренных темпов глобализации. Безусловно, ключевым является методологический арсенал конституционного права и, скорее всего, для этого потребуется зарождение и развитие новых научных направлений (как, например, правовая конфликтоло­гия) и расширение диапазона имеющейся теории государства и права, с проведением комплексного методологического ау­дита, особенно по части теории демократии, выделяя при этом Системный Конфликт суверенной демократии, правообразова­ния и госудраствообразования с дифференциацией типологии государств, с точки зрения статуса образования, на его основе системного проявления цивилизации.

В этой связи необходимо особенно отметить выступления В. В. Путина в Мюнхене, Краснодаре и в Валдайском клубе, в которых в максимально ответственной постановке он прово­дит причинно-следственный анализ генеза всех злободневных проблем текущей современности на системной основе, по сути обозначая необходимость предотвращения Базового Систем­ного Конфликта, с целью предотвращения правового хаоса. Также показательный пример стремления прийти к адекват­ной логике полноценного Конституционализма и построения государственности на его основе.

Именно в зависимости от осознания, понимания госу­дарствами Базового Системного Конфликта генерировалось циклическая последовательность взлетов и падений в про­цессе исторического синтеза цивилизации. Взлеты — как следствие понимания природы, предотвращения и ликвида­ции, при наличии Базового Системного Конфликта. Тогда как падения — разрушения государств-цивилизаций происходи­ли вследствие игнорирования постоянной ответственности исключения Базового Системного Конфликта (в результате неадекватной самоуверенности, как правило, основанной на статусе доминантности, в свою очередь, основанной на име­ющейся силе или на самообмане, что достигнутое равновесие в динамично изменяющихся условиях, в процессе развития общества, имеет природу самоформирования «по рыноч­ным законам»). Каждое падение сопровождалось потерей самоидентичности (потеря состоятельности осознанного по­нимания своей идентичности, с нарастающей потерей иден­тификации общества по смыслу своего бытия и ценностной системы). С точки зрения конституционно-правового регули­рования это означало, что государство-цивилизация могло состояться и развиваться благодаря состоятельности само­идентификации общества в виде формализованной модели государственного обустройства, обеспечивающего систему ценностей, вытекающих из основных принципов смысла бы­тия общества. Это генеральная задача любой ответственной государственности (особенно претендующей быть основой об­разующей или уже существующей цивилизации) сохранения целостности цепочки Смысл бытия — Система ценностей — Благополучие общества. Задача Конституции — дать право­вое закрепление целостности этой цепочки и норматизация государствообразования. Пока конституционализм в таком качестве, понимании и правообразующем функциональном применении имел место, цивилизация зарождалась, форми­ровалась, развивалась и приобретала свой мощностный по­тенциал на основе созидания. Как только нарушался принцип конституционализма в таком понимании и автоматически упразднялась конституционно-правовая пространственность (писаная или неписаная) государства, происходила эрозия системы ценностей, деформация принципов смысла бытия, вследствие чего происходила реструктуризация и, в конечном итоге, мутация государства, с утратой его первоначальной сущности.

С этой точки зрения можно сказать, что цивилизация не может существовать без конституционализма, который ав­томатически присутствовал в государствах, где сущность пра­ва и сама правовая система исходили из базового принципа «ЮС натурализма» восходить самым ответственным образом к вопросам Конституции гармонии мироздания (шумеры, Греция, Рим, Персия и т.д.). Без этого принципа вовлечение в состав цивилизации будет искусственным, а привлечение насильственным. Цивилизация — это, в первую очередь, такая система ценностей, которая отображает конституцию гармо­нии человека, к которому и будут осознанно стремиться госу­дарства, народы и нации с уверенностью в том, что их иден­тичность не будет упразднена, а наоборот, будет расширена и обогащена. При этом с точки зрения сущности права нельзя Цивилизацию отождествлять с понятием «Империя», которая выступает лишь правовой организационной формой.

В своей Краснодарской речи В. В. Путин достаточно емко констатировал, что «попытки влиять на мировоззрение целых народов, стремление подчинить их своей воле, навязать свою систему ценностей и понятий — это абсолютная реальность, также, как борьба за минеральные ресурсы, с которой сталки­ваются многие страны, в том числе и наша страна». В каком правовом пространстве происходит эта борьба, которая может перерасти в войну? Это цивильное правовое пространство, основанное на принципе Конституционализма, или это «ко­алиционное право» с исключительным статусом правоустановления его участников, или это вообще борьба без правил, в условиях правового хаоса?

В результате возникает ситуация, в которой формирова­ние мировой гегемонии США может квалифицироваться как прецедент неписаной мировой конституции, в котором ин­ститут правовой ответственности государства вообще не имеет правового закрепления, а проявляется в чувственных рефлек­сах мирового сообщества, и это обстоятельство, полагаем, должно приниматься как данность. Думаем, что именно этот аспект и имел в виду известный американский политархитектор Збигнев Бжезинский, который в своей книге «Выбор: мировое господство или глобальное лидерство» еще в 1994 г. написал: «Мощь Америки и движущие силы ее общественно­го развития во взаимодействии могли бы способствовать по­степенному созданию мирного сообщества, основанного на со­вместных интересах. При неправиль-ном же использовании и столкновении друг с другом эти начала способны ввергнуть мир в состояние хаоса, а Америку превратить в осажденную крепость».

Это ключевые системные конфликты конституционного характера, и их нельзя оставлять в подвешенном состоянии. В итоге определяется не просто наднациональный уровень, но проявление конституционализма в рамках конституции цивилизации, по сути, формируя уже трехуровневую Систему Конституционного Регулирования (Конституция Цивилиза­ции, Конституция ведущего Государства, Конституции отдель­ных государств и народов).

И это уже на порядок более сложный технологический уровень реализации конституционализма. Поэтому особенно ценным должен быть исторический опыт многонациональных Государств, как положительный, так и отрицательный.

В этом плане В. В. Путин вполне справедливо отметил, что «именно из модели государства-цивилизации вытекают особенности государственного устройства России. Оно всег­да стремилось гибко учитывать национальную, религиозную специфику тех или иных территорий, обеспечивая многооб­разие в единстве».

Из этого формируется целый свод сложных фундаменталь­ных вопросов, которые без методологической состоятельности правоведения не будут системным образом упорядочены в сво­ей постановке, исследовании и практическом решении:

1. Какой должна быть система правообразования цивили­зации?

2. Какое государство несет функцию образования и кристал­лизации цивилизации, какие его обязанности и права? Сколь­ко цивилизаций присутствует на текущий момент в США, России, ЕС, Китае?

3. Как они взаимодействуют в условиях глобализации?

4. Возможно ли прийти к единой мировой цивилизации, по сути и выступающей как предмет правого закрепления Международного Права?

a) если да, то какова модель единой мировой цивилиза­ции?

b) это новая модель с новым определением человеческих ценностей, соответственно, с новой конституцией, или это син­тез уже исторически существующих цивилизационных моде­лей, обеспечивающих преемственность многообразия системы ценностей в одном целостном единстве?

c) в какой правовой пространственности и с какой правовой организационной формой?

5. Возможно ли рассматривать все это вне конституциона­лизма?

Это только часть фундаментальных вопросов и задач, стоящих перед правом, конституционализмом, на осно­ве которых должны быть выработаны практические ре­комендации, позволяющие исключать не только Базовый Системный Конфликт, но и другие системные конфликты, присутствующие в многоплановом и многообразном про­цессе глобализации. Эффективные решения этих глобаль­ных задач однозначно не по силам отдельным исследовате­лям и даже научным учреждениям. Они требуют научного синтеза и консолидации мировой академической мысли и сопряженных с проблемой других наук. Одновременно находим, что для решении вопроса возникла жизненная необходимость проявления доброй воли мировых держав. Последние должны признать исключительную и однознач­ную роль фундаментальных принципов конституциона­лизма, а также объективную природу общечеловеческих ценностей.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика