Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Правовые основы организации и создания тюремных помещений, принадлежавших Горному правлению Уральских и Сибирских заводов в XVIII — XIX вв.
Научные статьи
25.03.15 16:45

Правовые основы организации и создания тюремных помещений, принадлежавших Горному правлению Уральских и Сибирских заводов в XVIII — XIX вв.

alt
Евсеев И. В.
alt

Евсеев И. В.
 
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Евсеев И. В.,
2 (81) 2015
В статье рассматривается вопрос организации и функционирования заводских тюрем Урала в пореформенный период. Автор отмечает факт, что тюрьмы на заводских территориях делились на две видовые подгруппы: временные и постоянные. Принадлежность тюрьмы к группе определялась государственным присутствием. Тюрьмы государственного подчинения на заводах именовали гауптвахтами, а тюрьмы частного подчинения во многом были тайными, где заключенные могли пробыть до конца своей жизни. Все заводские тюрьмы объединяло то, что они выполняли государственную задачу – репрессивную меру против людей, совершивших правонарушение. Заключенных правонарушителей привлекали к заводским и рудничным работам. Заводы и рудники становились тюрьмами, и не всегда государство могло контролировать численность каторжан и заключенных на заводах и определить доход от использования труда. Это стало одной из причин реформы тюремной системы в 1879 г. Все тюрьмы перешли в подчинение главного тюремного правления, но трудовое использование контингента тюрем на Урале продолжалось еще долгое время, включая и Советский период.

Интерес к заводским тюрьмам вызван в обществе идеей об открытии в системе исполнения уголовного наказания част­ных тюрем, которые в той или иной мере могли бы разгрузить государственные учреждения. Сторонники этой теории счи­тают, что частные тюрьмы, построенные на деньги инвесторов и охраняемые за их счет, сохранят деньги налогоплательщиков для казны, а инвесторы при реализации наказания получат выгоду от организации режима отбывания уголовного нака­зания. Получается, с одной стороны, выгода для государства с другой — дивиденды для инвесторов.

Но многие задаются вопросом: «А не повторяем ли мы исторические ошибки в этом деле?».

В России частные тюрьмы были известны еще с времен Киевской Руси. Данные учреждения существовали наряду с княжескими — государственными. Они функционировали на основании княжеских приговоров и уставов, которые огра­ничивались полномочием местной власти в лице посадников и князя. Властная подчиненность государственных и частных тюрем иногда перекликалась в деле реализации наказания или изоляции неугодного деятеля, который сохранялся на всякий властный случай. Это означало, что в тюрьмах содержались лица, в которых могла возникнуть потребность.

Получалось, что осужденного вначале могли содержать в государственной тюрьме, а позже в связи с изменением поли­тической конъюнктуры отправляли в частное закрытое учреж­дение с его специфическим режимом отбывания наказания, как, например, монастырская тюрьма или специально орга­низованная яма. В таких условиях содержался близ деревни Ныроб на Урале заключенный по указанию Бориса Годунова боярин Михаил Никитович Романов.

По свидетельству очевидца, «Михаила Никитича привезли сюда зимою в 1601 г.; при нем находился некто Роман Тютин и шесть человек сторожей, кои принялись немедленно вы­капывать для него яму. Пока они трудились над делом сим, Михайла Никитича, стоявшего подле саней, завалило снегом... Дорывши землянку, посадили в онную Михаила Никитича, оставя только малое отверстие для света, а стражи располо­жились в ближайшем домике. Через несколько времени, когда морозы очень усилились, сделали в землянке маленькую печь. В сем положении сидел всю зиму несчастный боярин. С на­ступлением весны ныробцы, узнав, что ему не дают ничего более кроме хлеба и воды, научили детей своих носить к нему .квас, масло и подобные вещи. Михаил Никитич, просидев год в подземелье, окончил дни свои. Бывшие на нем железа хранятся поднесь в церкви и удивляют тяжестью своею каж­дого путешественника».

Все это говорит об отсутствии четкой системы в деле реа­лизации уголовного наказания. В источниках прослеживается эта запутанность подчиненности, но несмотря на это можно выделить четыре основных группы учреждений, основываясь на месте расположения объектов.

По утверждению исследователя В. А. Рогова, все тюрьмы Русского государства IX—XIII вв. можно условно разделить на четыре группы.

Первую группу составляли вотчинные тюрьмы, располо­женные в подвалах, в конских дворах, административных по­мещениях по месту проживания полномочного представителя власти, находившегося в вассальной зависимости от великого князя. Эти места заключения изначально ориентировались на вотчинную юрисдикцию. Режим содержания в таких тюрь­мах во многом зависел от трактовки должностным лицом за­конов и личного отношения к заключенному. Обладающий судебной властью монарха вассал выносил приговор на основе приговора или закона, а охрана и режим содержания в таких тюрьмах определялись уже должностными лицами аппарата управления на местах.

Вторую группу составляли государственные тюрьмы, нахо­дившиеся в юрисдикции центральной власти, расположенные в административных зданиях на территории государства и в хо­зяйственных постройках дома Великого князя.

Третью группу мест заключения составляли монастыри, где в подвалах, кельях земляных погребах, приспособленных для отбывания тюремного заключения, содержались лица, обвиненные в ерести и нарушении нравственных и мораль­ных норм. Специальных унифицированных норм, регулирую­щих отбывания наказания для всемонастырских тюрем, также не было. Заключенные содержались в тесноте, духоте, без до­ступа света, практически полностью изолированно от внешне­го мира. Эти меры должны были способствовать изменению образа мыслей, мировоззрения заключенного, укрощению гордыни и привитию смирения.

Четвертую группу составляли места заключения, образова­ние которых происходило в процессе земско-губных реформ. Отличительной чертой этих учреждений было активное уча­стие населения Московского государства в их организации и охране. Возникшие в 30-е гг. XVI в. по инициативе дворянства, части посада и крестьян, губные и земские избы заменили наместников, не справлявшихся с «лихими людьми». Создан­ные прежде всего как карательные органы, губные избы вели борьбу с разбойниками, местными ворами, занимались сыском беглого люда, выносили и исполняли наказания и ведали губ­ной тюрьмой, которая представляла собой часть хозяйственной постройки административного задания. Чаще в народе данное помещение называли «холодной», из-за отсутствия отопления, или чуланом.

  В рамках этих групп развивались карательные учрежде­ния в населенных пунктах Урала в момент индустриального освоения. Получалось, что каждый вновь организованный на­селенный пункт Урала вне зависимости от своей принадлеж­ности имел карательное учреждение для правонарушителей и «врагов» спокойной жизни из числа нагайцев и башкирцев, которые промышляли воровством коней с местных заводов и крепостей. Во вновь строящемся поселении наряду с земля­ным валом и частоколом в первую очередь строилось тюрем­ное помещение. Особого регламента по постройке этого соору­жения не было вплоть до 1879 г., поэтому иногда под тюрьму на заводах обустраивали подсобное помещение на хозяйствен­ном дворе. Так, на Верхнеуфалейском заводе под тюрьму было оборудовано помещение на конском дворе. Это помещение в народе называли заводским чуланом, где иногда содержали правонарушителей до проведения экзекуции. В чулане заклю­ченный проводил всего несколько дней до приезда заводского надзирателя. По приезде организовывался суд, после которо­го работника наказывали розгами и возвращали в общество либо за особо серьезное преступление отправляли в уездную тюрьму, откуда впоследствии тот уже в качестве каторжанина отправлялся по этапу к новому месту заключения. На Сухо­вязком и Нязепетровском заводах были такие же чуланы. Это были своего рода временные тюрьмы, которые, выполнив свою функцию, закрывались и могли пустовать некоторое время.

Там же, где все строилось по плану, это касалось в пер­вую очередь крепостей и городов, планом предусматривалось тюремное помещение с определенной архитектурой и сво­еобразным режимом содержания. Так, на сохранившихся планах Екатеринбурга, Челябинска, Верхнеуральска XVIII в. четко различимы такие сооружения. В Екатеринбурге 1750 г. тюрьма значится под номером 44 и числится в перечне зданий горного правления. В тюрьме в соответствии с временем была организовано: допросное помещение, рядом пыточная, место для охраны и две камеры. Подобное сооружение под номе­ром 4 в Верхнеуральской крепости было построено в момент строительства городка. Так как поселение обозначалось как крепость, то и тюрьма обозначалась как гауптвахта с двумя отделениями.

Примерно так же выглядела тюрьма в станице Магнитной, которая в указанный период являлась частью оборонительной линии Российского государства. Ее упоминание встречается в описании — «Ведомости здании и строений».

«Деревянный комендатский дом о 6 комнат. Флигель о 3 комнаты, с сенями. Две кухни, людская изба, баня, два по­греба, конюшня и каретник. Гауптвахта о 4 комнатах. Две ка­раулки. Батальонный лазарет и хлебопекарня. Канцелярия, плотничная и слесарня. Полубатальонное училище. Батальон­ный цейхгауз. Два провиантских магазина о двух отделениях каждый...».

Получается, что тюрьмы были двух видов: постоянные и временные. Постоянные тюрьмы имелись в крупных горо­дах и при некоторых мо-настырях. Временные тюрьмы, со­ставлявшие большую часть мест заключения и, как правило, располагались при заводах. Они предназначались для содер­жания конкретных лиц и строились по мере надобности в на­селенных пунктах, таких как заводы, деревни, станицы. Кроме вышеуказанных сооружении в конце XVII в. появились новые учреждения — «пересыльные тюрьмы и этапы».


Пересыльные тюрьмы на Урале появились по приказу «Сыскного приказа». Именно этот приказ занимался орга­низацией этапов колодников на Урал и далее. Ссыльные от­правлялись за Уральский камень не регулярно, а в основном с оказией или специальными партиями под присмотром так называемых «нарочных посыльщиков», несших полную ответ­ственность за их возможный «упуск». Перед отправкой конво­ирам давался наказ: «.убегут у тебя колодники или ты сам, взяв с них откуп, отпустишь, то воеводы будут бить тебя кнутом и сошлют самого вместо тех людей, которых вел ты в ссылку». Это была первая пересыльная тюрьма 1697 г. в Верхотурье, подчиненная местному воеводе. В этой тюрьме этапы отдыха­ли, сортировались и готовились к отправке на заводы, в крепо­сти и монастыри по специальной разнарядке. Как указывает источник: «А для присланных вновь в сибирские города всяких ссыльных людей на Верхотурье в пристойном месте сделать тюрьму крепкую и держать новоприсланных ссыльных людей, до отпусков в низовые сибирские города, в той тюрьме с вели­ким сбереженьем, за сторожью верхотурских служилых людей, а как приспеет время отпуску их в низовые сибирские города, и их отпускать в те города по московским росписям, кого куда сослать будет указано...».

От пересыльной тюрьмы по основным трактам строились этапные места, где этапы останавливались для ночлега или пережидали непогоду. В среднем этап строился на рассто­янии 25-30 километров друг от друга. Описание этапа есть у исследователя А. А. Иванова. По его мнению, этапы — это несколько деревянных построек, непременно окруженных высокими заборами — палями. В них имелись отдельные помещения для конвойного офицера, конвоя, большие ка­меры для арестантов-мужчин и поменьше — для женщин и семей. Камеры разделялись коридором, в конце которого была кухня, имелась печь с котлом для кипятка. На окнах крепкие решетки, камеры на ночь запирались и выставлялся караул. На первый взгляд эти «придорожные тюрьмы» были сделаны добротно, на самом деле в них было всегда холодно и сыро. Картину усиливало огромное количество паразитов, от которых не было спасения, а также полная антисанитария отхожих мест. В таких условиях, проходя с этапом от цен­тральных губерний страны до Нерчинска, ссыльным и их се­мьям приходилось существовать по нескольку месяцев и даже лет. Но были этапы, где раздельного содержания не было. Мужчины, женщины и дети содержались в едином этапном бараке. Женщины занимались приготовлением пищи, стира­ли белье. Дети играли или ходили в специальных командах за подаяниями в ближайшие поселки. Из этапов ссыльные попадали на заводы и рудники. Обеспечение строительства заводских сооружений и самого производственного процес­са трудовыми ресурсами требовало массового привлечения рабочей силы из центральных районов страны. Собствен­ных Уральских ресурсов для производства не хватало. Це­лые деревни приписывали к заводам и к этим заводам же направляли этапы. В 1744 г. Бергколлегия и Оренбургский губернатор И. И. Неплюев разработали совместное реше­ние по строительству и развитию горных заводов на Южном Урале, но только за счет частной инициативы, но при по­мощи и поддержки государства в лице Горного правления Уральских и Сибирских заводов. В указе от 19 марта 1744 г. говорилось: «Для новости города Оренбурга как купецких, так и мастеровых и ремесленных людей, подлежащих по указам за вины их в ссылку на житье в Сибирь и на заводы, отныне таких людей ссылать.в Оренбург, дабы таким образом в том новом месте промышленных и мастеровых и ремесленных людей умножено быть могло.». И с этой цель в поселках при центральных трактах появились пересыльные пункты, где этап мог останавливаться на ночлег, а рядом в самом городе организовывалась тюрьма для концентрации ссыльного люда на период зимы.

И потянули этапы на Урал и в Сибирь из центральных территорий Московского государства. Основной поток каторж­ных этапов проходил через маленький купеческий город Уфу. Там он разделялся на северный — в строну Екатеринбурга — и южный — в сторону Оренбурга и Южно-Уральских заводов.

Именно с этого начинается история заводских тюрем Южного Урала.

На вновь организованных заводах горного правления дис­циплина поддерживалась при помощи штрафов, телесных наказаний и тюремного заключения, для чего заводские чу­ланы на многих заводах были переделаны в тюрьмы. На заво­дах, принадлежащих казне, тюрьма именовалась гауптвахтой, что подчеркивало ее подчиненность не частному владельцу, а центральной власти в лице Главного заводского правления. Для руководства заводом и тюрьмой выделялся надзиратель. На частных заводах существовали свои тюрьмы.

Так, на заводах, принадлежащих казне, и частных заводах, где было обеспечено государственное присутствие, делалось все по закону. Гарантом этого был представитель канцелярии Главного заводского правления Урала. За прогулы, пьянство, драки и прочие прегрешения рабочих на определенный срок сажали на заводскую гауптвахту, которая имела три отделе­ния. Первое — для заводских рабочих, второе — для посел­кового люда и третье — для каторжан. Отбыв положенный срок, арестанты из числа работающих на заводе возвращались на свое рабочее место и в свою семью. В случае рецидива срок наказания удваивался. Поэтому некоторые буйные смутьяны провели в каземате больше времени, чем в заводских цехах, и скончались на жестких тюремных нарах. После разгрома пу­гачевского бунта в Златоустовской заводской тюрьме и чуланах содержались сотни участников восстаний, некоторые из них там же были казнены.

Простой поселковый люд, как правило, по отбытии нака­зания за свои мелкие провинности выпускался, а колодники — каторжане, направленные на работы — содержались на заводе до конца определенного срока. Их каждый день выводили на ра­боты, а по окончании закрывали в своем отделении на ночь.

В составе временных тюрем необходимо сказать об особой группе — «Тайные тюрьмы». Тайные заводские тюрьмы были спрятаны от глаз надзирателя. Заводы строились в лесистых районах, на небольших речках недалеко от месторождений руд, и это определяло, что местная власть не всегда знала о су­ществовании таких тюрем. Примером могут служить тюрьмы имения Демидовых на Кыштымском, Каслинском, Азяшском заводах. Демидовы старались спрятать тюрьму под землей. Иногда тюрьмой становился сам рудник, в котором каторжане жили и работали. На Кыштымском заводе сохранилась такая тюрьма с шестью отделениями, расположенная под самим заводом. Исследователь Дмитрий Скружанский нарисовал подробный план этой тюрьмы. Она состояла из просторного служебного помещения, нескольких общих камер для завод­ских нарушителей, просторного коридора, одной одиночной камеры, карцера и пыточного отсека. В целом было сделано все так, как в государственных тюрьмах, но с одним весомым изменением. Тюрьма в имении Демидовых находилась под землей, и о ее существовании местные власти не знали. Эту версию поддерживают сведения архива, в которых указывается, что в городке существовала городская тюрьма, которая была закрыта только в начале ХХ века.

В соседних крепостях, где численность населения была свы­ше 5 000 человек, организовывались остроги. Там за частоколом из бревен, вместо одной большой казармы стояли несколь­ко изб поменьше, внутри каждой находились одна-две каме­ры — «колодничьи палаты». Именно в этих «палатах» могли содержаться арестованные из числа военных, горожан или степняков. Местные судебные и административно-полицейские учреждения имели, как правило, свои или совместные тюрем­ные и арестантские заведения: «колодничьи избы» и «палаты», «чуланы».

В губернском городе находилась центральная тюрьма — острог. Сохранилось одно описание типичного острога, сде­ланное в середине 1770-х гг. Внутренняя часть тюремного ком­плекса была разделена стенами на несколько секторов с 4-8 избами в каждом. Изба представляла собой общую камеру на 25-30 человек. Всего острог был рассчитан на 800 заключен­ных. На сектора острог делился для того, чтобы изолировать подследственных от осужденных и ссыльных, мужчин от жен­щин.

В других тюрьмах такое деление соблюдалось не так тща­тельно, и часто разные категории заключенных, а также муж­чины и женщины жили вместе, о чем можно узнать из доносов и протоколов о драках в тюрьме с участием женщин.

В государственных тюрьмах осужденные жили свободнее, чем в заводских. Днем заключенным разрешалось гулять по тю­ремному двору, где они вели разговоры, играли в игры, готови­ли пищу и даже иногда могли покупать нужные вещи и про­дукты. Это было возможно в воскресные дни, когда охрана допускала в тюремные дворики торгующий люд. Чаще, когда кормовых денег не хватало, осужденных, скованных общей це­пью («на связке») и под охраной солдат, отправляли для сбора милостыни. Арестанты «на связке» встречались на улицах трак­товых городков. Сбор милостыни был видом заработка, причем приносил немало. Колодники в лохмотьях шли и пели жалоб­ные песни, выставляя свои увечья напоказ. Жители городка из- за жалости давали им питание и деньги. В указе Сената 1736 г. с упреком говорится, что арестанты «отпускаются на связке для прошения милостыни, без одежды, в одних верхних ру­бахах, а другие пытаны, прикрывая одни спины кровавыми рубашками, а у иных от ветхости рубах и раны битые видны». Выставлять раны и язвы напоказ было одним из приемов про­фессионального нищенства. Такой способ кормления заклю­ченных тюрем в России наблюдался до первой четверти XIX в., и об этом пишет М. И. Семевский. Он отмечал: «Еще и теперь некоторые помнят, как в 1800-х годах в главнейших городах России, как, например, в Ярославле и в других местах, целые процессии «бритоголовых» арестантов двигались по улице на железном пруту и с ящиком для милостыни; вся связка голосила обычный, тем не менее жалостный напев, в котором заключалась просьба милостыни».

Вернувшись в острог, арестанты делили милостыню на всех колодников. В тюрьмах существовала своя организация во гла­ве с выборным старостой. Староста ведал «общаком», получал и распределял передачи и взаимодействовал с администра­цией тюрьмы. Тюремное начальство делало им всевозможные поблажки, сговор («стачка») между тюремными сторожами и тогдашними «авторитетами» был делом обычным.

Таким же обычным делом было заключать правонаруши­телей уральских городков в заводских тюрьмах, из которых многие сидельцы уже не могли вернуться. Так, Демидовы в сво­их заводских тюрьмах содержали различных вольнодумцев и непокорных, купленных каторжан и также рабочих, выска­зывающих какое-либо недовольство на заводе. И это были заключенные, на которых государственные законы уже не рас­пространялись, и их жизнь зависела от заводских сторожей. На Кыштымском заводе были случаи, когда рабочий после разговора у горна исчезал прямо из цеха, и «его уже не ви­дели более». Это было в русле действующего уголовного за­конодательства. Так, в государственных тюрьмах некоторые категории заключенных содержались «до государева указу» или «на сколько государь укажет» или до представления по­ручительства — «покамест порука будет», «покамест он поруки себе сберет». В обоих случаях наказание могло продолжаться неопределенно долго и даже фактически превращалось в пожизненное.

Из всего вышесказанного мы можем сделать вывод, что заводские тюрьмы, как правило, относились к разряду вре­менных тюрем и делились они на две подгруппы. Первую подгруппу составляли заводские тюрьмы с государствен­ным присутствием в лице надзирателя горного правления, а вторую составляли частные тайные тюрьмы, где людей могли содержать без конкретного обвинения и конкрет­ного срока заключения. А также можно утверждать, что тюрьмы первой подгруппы выполняли свою функцию в со­ответствии с нормами права. Там действовало «Уложение о наказании» и ведомственные нормы Горного правления Уральских и Сибирских заводов в виде инструкции и распо­ряжения. В заводские тюрьмы отправляли государствен­ных преступников. К примеру, многие «декабристы» после осуждения были направлены в заводские тюрьмы, такие как Петровский завод. В тайны тюрьмах нормы не действовали и тюрьмы работали в соответствии с желанием хозяина или его приказчика.

Получалось, что до 1882 г. единой системы тюрем не только по Уралу и Сибири не было, ее не было и во всем государстве. Это хорошо просматривается на основе до­кументов «Главного тюремного управления». Так, в прило­жении к циркуляру от 13 апреля 1882 г. указывалось на об­щие правила для проектирования и постройки, а также переустройства и расширения мест заключения. Тюрьма должна была состоять из жилых квартир чинов управления и надзора, из помещений, предназначенных для потребно­стей администрации тюрьмы и из собственно арестантских камер и хозяйственных помещений. Именно такую тюрь­му в уездном городе Златоусте вместо заводской тюрьмы построило главное тюремное управление Уфимской губер­нии в 1886 г.

Это было двухэтажное сооружение из дерева на 9 общих камер для этапных и 10 камер для срочных и следственных. Рядом был построен дом для смотрителя тюремного замка, хозяйственные постройки, тюремная кухня из камня, и все то было обнесено кирпичной стеной. Официально новая тюрьма в г. Златоусте стала именоваться «Тюремным замком». Новая тюрьма заменила не только заводскую тюрьму, но и Зла­тоустовский этапный двор, стоящий на крайне города вблизи Уфимского тракта.

Тюремная система, возникшая на Урале из гауптвахт, чу­ланов, тюрем объединила все города, крепости и заводы. Она была в каждом населенном пункте и своим присутствием спо­собствовала развитию региона. Государство не могло в указан­ный период регулировать обширный регион, и в силу этого обстоятельства тюремное строительство во многом было отда­но на откуп отраслевой организации. В единой системе заводов и тюрем было заинтересовано Горное правление, и именно этого желал его организатор В. И. Геннин. По его инициативе была организована Екатеринбургская «контора судных и зем­ских дел» — главное судебное ведомство для горно-заводского населения Урала.

В соей инструкции по использованию колодников из тюрьмы он обязывал кузнецов, стоящих у горна, одно­временно и работать, и сторожить арестантов, которых при­водили в кузницу для работы. Исполнять функции сторожей рабочим навязали «за скудостью» солдат. Это касалось и сол­дат, находящихся в карауле: «Убегут у тебя колодники или ты сам, взяв с них откуп, отпустишь, то воеводы будут бить тебя кнутом и сошлют самого вместо тех людей, которых вел ты в ссылку».

Система тюремных учреждений на Урале формирова­лась постепенно, десятилетие за десятилетием. Заводские тюрьмы стали частью этой системы, но служили интере­сам частного капитала. Государство через надзирателей пыталось контролировать частные тюрьмы, но некото­рые хозяева организовывали эти учреждения в рудниках и подземельях, до которых государственный надзор не до­ходил. Хаотичная система частных и государственных тю­рем, дублирующая друг друга, с появлением Уральского горного правления была доведена до логичного финиша, где государство уяснило необходимость единого контро­ля и подчинения. Это было необходимо для обеспечения правопорядка в государстве и получения выгоды от ис­пользования каторжан и заключенных. Тюремная реформа 1879 г. должна была решить эти проблемы. В последующие годы тюрьмы были переподчинены главному тюремному правлению, тем самым спецконтингент тюрем был выве­ден из частного подчинения. С этого момента государство пыталось контролировать весь процесс трудового использо­вания заключенных тюрем. Главное тюремное управление на местах заключало частные контракты с владельцами за­водов на использование спецконтингента Уральских тюрем. Это показывало, что государство еще в XIX веке отказалось от частного сегмента в уголовно-исполнительной системе государства. Это говорит о том, что инициатива создания частных тюрем столкнется с частным интересом и тайнами, что будет не в пользу государства.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика