Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


О содержании понятия фальсификации доказательств по уголовному делу
Научные статьи
30.03.15 13:23

вернуться


О содержании понятия фальсификации доказательств по уголовному делу

alt 
УГОЛОВНОЕ ПРАВО
Гарипов Т. И.
2 (81) 2015
В статье раскрывается содержание понятия фальсификации доказательств по уголовному делу как преступления, предусмотренного частями 2, 3 ст. 303 УК РФ. Исследуются вопросы квалификации данных деяний, а также вопросы разграничения данного состава преступления от смежных составов. Особое внимание автор уделяет вопросу отграничения фальсификации доказательств как уголовно наказуемого деяния от правоприменительной ошибки, а также соотношению категорий «фальсифицированные» и «недопустимые» доказательства.

Объективные и достоверные доказательства — основа судебного процесса и законного, обоснованного приговора по уголовному делу. Фальсификация, сокрытие, искажение доказательств, представление ложных сведений могут привести к вынесению ошибочного и тем самым незаконного решения (приговора).

Уголовный кодекс РФ определяет рассматриваемое престу­пление следующим образом: «Фальсификация доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следо­вателем, прокурором или защитником». В то же время рос­сийский уголовный закон не знает юридического определения фальсификации. В связи с чем мы вынуждены применять се­мантическое толкование вышеуказанного понятия.

В переводе с латинского «фальсификация» (falsificare) оз­начает «подделывать».

С. И. Ожегов в Словаре русского языка определя­ет фальсификацию как «поддельную вещь, выдаваемую за настоящую».

В юридической литературе присутствует определенное единство в определении фактического содержания фальсифи­кации доказательств. По справедливому замечанию А. И. Чу- чаева и И. В. Дворянскова, фальсификация представляет собой сознательное искажение фактических данных, имеющих значе­ние для правильного разрешения дела. Подобное искажение подразумевает определенные манипуляции с материальными носителями доказательственной информации: вещественными доказательствами, протоколами, заключениями эксперта, ины­ми документами и т.д.

Torch Levers - мод который позволит вам делать ловушки! К примеру: обычная земля, но если вы на неё наступите, поймёте - она прозрачная! Мод Torch Levers вся подробная информация на сайте http://minecraft-cloud.ru

По мнению Ю. Щиголева, под фальсификацией доказа­тельств следует понимать подделку или фабрикацию доказа­тельств, включая изготовление соответствующего фиктивного документа.

Применительно к рассматриваемому деянию фальсифика­ция заключается в сознательном искажении представляемых доказательств, например документов (доверенностей, расписок, договоров, актов ревизий, протоколов следственных действий и т.д.), путем их подделки, подчистки, внесения исправлений, искажающих действительный смысл, или ложных сведений.

Для более четкого представления объективной стороны рас­сматриваемого преступления важное значение имеет понятие доказательства. В соответствии с ч. 1 ст. 74 УПК РФ «доказатель­ствами по уголовному делу являются любые сведения, на осно­ве которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном настоящим Кодексом, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела». Часть 2 этой статьи содержит исчерпывающий перечень доказательств по уголов­ному делу.

Однако в правоприменительной практике встречаются проблемы, касающиеся квалификации данных общественно опасных деяний. Зачастую правоприменителю из-за неодно­значности понимания формулировки диспозиции ч. 2 ст. 303 УК РФ весьма сложно разграничить нарушение процессуаль­ных норм при сборе доказательств, влекущих признание тако­вых недействительными, от фальсификации доказательств как деяния, содержащего в себе признаки состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ. Это, к сожалению, приво­дит к случаям необоснованного привлечения должностных лиц органов дознания и предварительного следствия к уголовной ответственности.

Так, встречаются случаи внесения должностным лицом (следователем либо дознавателем) в протоколы допросов сви­детелей сведений, сообщенных этими же лицами при даче объяснений в рамках проверки сообщения о преступлении, без фактического проведения ими этих следственных действий и приглашения допрашиваемых.

Что здесь? «Фальсификация по форме» или, при неизмен­ности сути доказательств, грубое нарушение уголовно-про­цессуальных норм, регламентирующих их сбор? Допустима ли ответственность за одну лишь фальсификацию «по форме», не искажает ли это саму суть применения уголовного закона, его дух?

С одной стороны, следователь (дознаватель) представляет в качестве доказательства протокол допроса, который не был проведен не только в указанное время и в указанном месте, но не состоялся вообще. В соответствии со статьями 73 и 79 УПК доказательством по делу являются показания свидете­лей — сведения, сообщенные ими на допросе и в соответствии с требованиями УПК РФ. Поскольку сам допрос проведен не был, сведения, изложенные в изготовленном следователем (дознавателем) протоколе, не получены им от свидетелей, оценка этих сведений с точки зрения соответствия фактиче­ским обстоятельствам является неправомерной. Подлежит установлению сам факт представления следователем (дозна­вателем) в качестве доказательства по делу взамен составлен­ного в установленном порядке протокола допроса свидетеля сфальсифицированного протокола, составленного им лично без вызова и допроса свидетелей.


 

С другой стороны, те же самые факты, при условии под­тверждения свидетелями своих показаний по существу, оце­ниваются как грубые нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие за собой признание соответствующих до­казательств недопустимыми, и потому в действиях соответ­ствующего субъекта отсутствует состав преступления, пред­усмотренный ч. 3 ст. 303 УК. Так, по мнению Д. Сычева, факт заочного изготовления протоколов без участия свидетелей и их подписей, путем использования имеющихся в материалах дела объяснений и протоколов следственных действий является не­законным способом собирания доказательств и вследствие гру­бого нарушения уголовно-процессуального законодательства влечет за собой признание этих доказательств недопустимыми, но не свидетельствует о фальсификации доказательств.

Недопустимость доказательства предполагает, что следо­ватель не сделал все то, что должен был сделать в соответствии с УПК РФ (или в ходе следственного действия, или составления протокола). Такое случается в силу неопытности, забывчивости, усталости, большой нагрузки, невнимательности следователя либо безразличного отношения к исполнению своих должност­ных обязанностей. В то же время недопустимость доказательств не предполагает искажения фактических данных. Если понятой не участвовал в следственном действии, то это должно очевид­но следовать из протокола его проведения, в частности отсут­ствие указания на фамилию, имя, отчество лица, место житель­ства, а также его подпись. Если же понятой в действительности не участвовал в следственном действии, а в протоколе указаны его анкетные данные, стоит подпись, подтверждающие обрат­ное, то это уже искажение фактов.

По мнению Л. Курочкиной, объективная сторона престу­пления, предусмотренного ст. 303 УК РФ, в отличие от уголов­но-процессуальных нарушений, характеризуется активными действиями обвиняемого, которые выражаются в искажении фактических данных при составлении протокола следственного действия8. Именно в нем фиксируется вся доказательственная информация, не соответствующая действительности по со­держанию либо по форме. Даже отказ обвиняемого подписать протокол следственного действия, в котором он участвовал, не дает право следователю или защитнику расписаться за него, что повлечет искажение фактических данных. В таком случае следователь должен внести в протокол следственного действия соответствующую запись, удостоверить ее своей подписью, а также подписями защитника, законного представителя или понятых, если они участвуют в следственном действии (ч. 1 ст. 167 УПК РФ).

На практике нередко к уголовной ответственности привле­каются лица за создание такого доказательства, как показания потерпевших и свидетелей без их допроса.

Так, Верховным судом Республики Марий Эл 21 августа 2008 г. В. осуждена за фальсификацию доказательств — пока­заний потерпевшего и свидетеля по уголовному делу. Как уста­новлено в судебном заседании, следователь В. не допрашивала потерпевшего и свидетелей по делу, находящемуся у нее в про­изводстве, а составила протоколы допросов путем внесения в бланки данных, полученных в ходе объяснений, подшила их к уголовному делу, вынесла постановление о приостановлении следствия по делу. Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор Верховного суда Республики Марий Эл оставлен без изменения.

А вот еще пример. Судебной коллегией по уголовным де­лам Верховного Суда РФ 18 августа 2010 г. отменен приговор Иркутского областного суда от 28 апреля 2010 г. в отношении Ж., оправданного по ч. 3 ст. 303 УК РФ (по двум эпизодам пре­ступлений). Органами следствия Ж. обвинялся в фальсифика­ции доказательств путем внесения в протоколы следственных действий (предъявление лица для опознания) заведомо лож­ных сведений о присутствии понятых, фактически в этих дей­ствиях не участвовавших, а также в изготовлении протоколов следственных действий с участием потерпевшего (допроса, предъявления лица для опознания по фотографии), факти­чески не проводившихся. Указанные протоколы были при­общены к материалам уголовного дела и включены в перечень доказательств в обвинительном заключении.

Суд первой инстанции в обоснование решения об оправ­дании Ж. указал, что несоблюдение порядка получения до­казательств не является фальсификацией доказательств. Из­готовление указанных протоколов следственных действий с нарушением требований УПК РФ не повлекло наступления каких-либо общественно опасных последствий, выразивших­ся в незаконном осуждении либо незаконном освобождении от уголовной ответственности лиц, причастных к совершению преступления.

Судебная коллегия Верховного Суда РФ выводы Иркут­ского областного суда признала не основанными на законе, указав, что по смыслу ст. 303 УК РФ под фальсификацией до­казательств понимается не только искажение фактических данных, но и внесение в процессуальные документы ложных сведений, не соответствующих действительности, а также их удостоверение лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником. Поэтому в случае установле­ния какого-либо из указанных обстоятельств весь протокол следственного действия является фальсифицированным ис­точником доказательств и признается недопустимым дока­зательством. Уголовное дело направлено на новое судебное рассмотрение.

Пожалуй, еще четче позиция высшего судебного органа относительно содержания обсуждаемого уголовно-правового запрета выражена в решении, оставившем в силе приговор в отношении И. по ч. 3 ст. 303 УК РФ. Судебной коллегией выработано правило квалификации, согласно которому «По смыслу закона фальсификация доказательств по уголовно­му делу может быть двух видов: 1) это прежде всего фаль­сификация фактических данных, имеющих существенное значение для дела (например, внесение в протокол допроса ложных сведений); 2) фальсификация самих источников до­казательств, в том числе, составление протокола допроса, кото­рый не проводился, уничтожение вещественных доказательств. В данном деле имеет место второй вид фальсификации дока­зательств, связанный с изготовлением протоколов допросов, которые не проводились, и подделкой подписей участников судопроизводства». Тот же подход мы видим и в других ре­шениях Верховного Суда РФ.

Например, решение, которым оставлен без изменения приговор Верховного суда Республики Алтай в отношении С., оправданного по ч. 3 ст. 303 УК РФ, за отсутствием в деянии состава преступления. Согласно обвинительному заключе­нию бывший следователь С., в производстве которого нахо­дилось уголовное дело по факту причинения тяжкого вреда здоровью, изготовил протоколы допроса некоторых свидетелей и потерпевшего, не допрашивая их, передал эти протоколы участковому инспектору, который подписал их у свидетелей и потерпевшего.

В судебном заседании С. свою вину не признал, пояснив, что в действительности он допрашивал потерпевшего и сви­детелей по уголовному делу. Протоколы составлял в салоне автомобиля, на котором приезжал в населенный пункт, где проживали свидетели. Позже, находясь в служебном кабине­те, разлил кофе на некоторые протоколы допроса и испортил их, в связи с чем вынужден был перепечатать их содержание на другие бланки, а подписать попросил участкового инспек­тора, который выезжал в населенный пункт по месту житель­ства свидетелей. Показания С. в судебном заседании нашли свое подтверждение другими доказательствами по делу. В суде большинство свидетелей показали, что С. действительно до­прашивал их в салоне автомобиля УАЗ. Из копий путевых листов служебных автомобилей следует, что УАЗ в указанную в протоколах допроса дату выезжал по району. Согласно по­черковедческой экспертизе рукописные тексты в протоколах допроса свидетелей «с моих слов записано верно», «мной про­читано», а также подписи исполнены свидетелями. Показания двух свидетелей о том, что следователь их не допрашивал, суд проверил и поставил под сомнение, поскольку эти свидете­ли являются близкими родственниками лица, в отношении которого было возбуждено уголовное дело. При указанных обстоятельствах вывод суда об отсутствии в действиях С. со­става преступления суд кассационной инстанции признал правильным.

Как следует из вышеуказанного примера, Верховный Суд РФ в целом однозначно понимает понятие фальсификации и его позиция относительно способов совершения данного преступления ясна. Однако нельзя забывать, что суды низших инстанций воспринимают диспозицию ч. 2 ст. 303 УК РФ не­однозначно. Это говорит о том, что понятие фальсификации, выраженное законодателем в ч. 2 ст. 303 УК РФ, не охватывает всех тех деяний, которые существенно наносят вред охраня­емым законом общественным отношениям в сфере право­судия. В связи с этим данная норма нуждается в дальнейшем совершенствовании. Одним из последних федеральных законов № 207-ФЗ от 29 ноября 2012 г. в ст. 303 УК РФ было внесено из­менение, согласно которому, ответственность может наступить не только за фальсификацию материалов уголовного дела, но и за фальсификацию результатов оперативно-розыскной деятельности. Внесение данного изменения в ст. 303 УК РФ говорит о повышенном внимании законодателя к проблемам криминализации деяний, направленных на создание искус­ственной доказательной базы в целях незаконного и необо­снованного привлечения к уголовной ответственности. Однако данные изменения не решили ряд проблем, направленных на уяснение самой сути фальсификации, средств и способов ее совершения, что вызывает трудности у правоприменителя при квалификации данных деяний. Так, например, некоторые авторы полагают, что квалификация деяний, формально со­держащих признаки состава преступления, предусмотренного ч.   2 ст. 303 УК РФ, возможна с учетом требований ч. 2 ст. 14 УК РФ, то есть с учетом малозначительности деяния и отсутствия тяжких общественно опасных последствий в виде незаконного и необоснованного привлечения лица к уголовной ответствен­ности, либо наоборот, в виде незаконного освобождения от уго­ловной ответственности. С таким суждением невозможно не согласиться, так как современное российское досудебное уголовное судопроизводство страдает волокитой, излишне формализовано и нуждается в системном реформировании и упрощении. Однако правильное применение норм ч. 2 ст. 303 УК РФ невозможно без законодательной конкретизации форм данного общественно опасного деяния.

В максимальный смысловой объем словосочетания «фаль­сификация доказательств» с точки зрения его грамматического толкования включены такие действия, как подделка, подмена и искажение. Исходя из такого толкования данной нормы под­разумевается, что уголовно-правовым запретом, предусмотрен­ным ч. 2 ст. 303 УК РФ, не могут охватываться такие способы изменения совокупности фактических данных, имеющихся в деле, как их изъятие, уничтожение или сокрытие. Вместе с тем подобные деяния способны привести к тем же социаль­но-негативным последствиям, что и, скажем, подделка доказа­тельств. В итоге при правильном по существу подходе уяснения смысла нормы за пределами сферы ее действия остается целая группа посягательств, обладающих повышенной общественной опасностью. В свете сказанного выявившиеся недостатки в кон­струкции ст. 303 УК РФ, несомненно, подлежат восполнению в рамках правотворческого процесса.

Указанный выше недостаток описываемой нормы УК РФ, к сожалению, является отнюдь не единственным ее дефектом.

Рассматриваемая статья УК РФ оказывается неприменимой, если фальсификация или иные неправомерные способы воз­действия на материалы уголовного дела имели место до его возбуждения на стадии проведения доследственной проверки в порядке ст. 144 УПК РФ. Это вынуждает квалифицировать такие действия по ст. 292 УК РФ (служебный подлог), однако в рамках данного состава преступления уголовно-правовой охране подлежит иной объект.

В этом отношении примечателен следующий пример.

В отделение полиции поступило сообщение о том, что в больницу госпитализирован Л. с диагнозом: множественные ушибы и ссадины головы, сотрясение головного мозга. Про­ведение проверки по данному факту было поручено участко­вому инспектору К. Он принял от Л. объяснение, в котором потерпевший указал, что «поздно вечером возвращался домой и неизвестный парень неожиданно ударил его по голове чем-то тяжелым». После этого К. уничтожил подлинное объяснение Л. и приобщил к материалам проверки сфальсифицированное заявление и объяснение, якобы написанные Л. В фиктивное объяснение К. внес заведомо ложные сведения о причинах получения телесных повреждений: будто Л. получил их в ре­зультате собственной неосторожности, находясь в нетрезвом состоянии при падении в траншею. В поддельном заявлении, написанном К. от имени Л., содержалась просьба о проведении проверки.

Кроме того, К. приобщил к материалам проверки сфальси­фицированное объяснение С. — матери Л., которую он на са­мом деле не опрашивал. Несоответствующие действительности сведения об обстоятельствах получения Л. травмы были внесе­ны К. также в объяснение другого лица — М., к которому сразу после получения травмы Л. обращался с просьбой вызвать «скорую помощь».

На основании сфальсифицированного материала К. подго­товил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, которое было утверждено начальником полиции обществен­ной безопасности района. Действия К. в части приобщения к материалам проверки фиктивных документов получили уго­ловно-правовую оценку со стороны органов предварительного расследования и суда как должностной подлог.

Принимая во внимание изложенное, представляется це­лесообразным пересмотреть формулировку диспозиции ч. 2 ст. 303 УК РФ и изложить ее в следующей редакции: «Под­делка, подмена, искажение доказательств по уголовному делу, материалов проверки сообщения о преступлении, а равно их умышленное изъятие, сокрытие или уничтожение».




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика