Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


Виктимологические особенности жертвы убийства на почве ревности
Научные статьи
30.03.15 13:53

вернуться


Виктимологические особенности жертвы убийства на почве ревности

alt 
УГОЛОВНОЕ ПРАВО
Фролов К. А.
2 (81) 2015
В статье рассматриваются отличительные черты жертвы убийства, совершенного по мотиву ревности, их влияние на поведение потерпевшего в механизме преступления и на его взаимоотношение с преступником. Целью выявления этих особенностей является разработка, в перспективе, мер предупреждения, направленных, в первую очередь, на сокращение числа таких убийств, совершенных при активном содействии жертв.

Деяние преступника часто связано не только с его личност­ными особенностями, наклонностями и предпочтениями. Его поведение может определяться, порой и весьма существенно, действиями потерпевшего. Жертва, ведущая себя неосторож­но, аморально, а иногда даже противоправно, может препод­нести «мысль» о преступлении, создать криминальную ситу­ацию или облегчить наступление преступного результата.

Убийство на почве ревности в этом смысле не является исключением. Поэтому при анализе каждого конкретного его случая необходимо всестороннее, полное и объективное изучение жертвы, ее поведения и значение этого поведения для преступника.

Рассмотрение этого аспекта позволяет более детально по­знать механизм преступления, центральное место в котором, естественно, занимает убийца. Поведение же последнего как до, так в процессе и после содеянного, может обуславливать­ся жертвой. Помимо этого, поведением потерпевшего часто определятся дальнейшая судьба преступника. Связано это с тем, что в определенных случаях от этого зависит квалифи­кация деяния и назначение наказания. УК РФ содержит ряд указаний, что обстоятельствами, смягчающими наказание, или обстоятельствами, необходимыми для квалификации деяния как менее тяжкого, может служить аморальное или противоправное поведение жертвы преступления.

То же или иное поведение жертвы, в свою очередь, связано с особенностями ее личности и психическими свойствами, так как они одновременно есть и предпосылки, и результат ее деятельности. «Внутреннее психическое содержание пове­дения, складывающегося в условиях определенной ситуации, особенно значимой для личности, переходит в относительно устойчивые свойства личности, а они, в свою очередь, ска­зываются на ее поведении». То есть не только та или иная криминальная ситуация побуждает потерпевшего вести себя определенным образом, но и сама жертва, из-за определен­ных личных качеств, может создать такую ситуацию или спо­собствовать ее возникновению и развитию.

Подобные качества личности могут быть присущи любому человеку. Но в одних случаях они проявляются и оказывают свое негативное воздействие, в других — нет. Связано это с тем, что несмотря на свойственные каждому потенциально­му потерпевшему, как человеку, отличительные черты и осо­бенности, жертвой преступления не являются с рождения, а становятся, проходя процесс виктимизации.

Под виктимизацией же следует понимать «процесс пре­вращения в жертву преступления и результат этого превра­щения, как на массовом, так и на единичном уровне, а также накопление виктимных свойств личности». В ходе этого про­цесса у лица развиваются и проявляются качества личности, способствующие его становлению как жертвы преступле­ния.

У различных же категорий потерпевших и даже групп по­терпевших от одного и того же преступления виктимизация находит проявление в различных аспектах. Но всегда этот процесс связан с самой личностью жертвы, присущими ей чертами и свойствами, как нами отмечалось, а также с усло­виями ее формирования.

Подобный процесс, его динамика, причины и следствие, а также, конечно, главным образом, и результат, были ис­следованы нами в отношении жертвы убийства из ревности. Были выявлены особенности личностей, потерпевших от это­го преступления, которые способствовали совершению в от­ношении них убийства.

Влияние данных особенностей заключалось в том, что они оказывали воздействие на выбор жертвой поведения в механизме всего преступления (например, оказание или не оказание сопротивления, употребление или нет спирт­ных напитков и т.д.). А кроме того, такими отличительными чертами обуславливается то или иное поведение во взаимо­отношениях с потенциальным убийцей и определение по­терпевшим средств для достижения каких-либо целей в таких отношениях.

В качестве же первой из подобных особенностей нужно указать роль, играемую потерпевшим в преступлении.

Всех жертв убийств из ревности можно разделить на две группы: объект ревности и соперник.

Из них преступление было совершено чаще в отношении первой категории — человека, вызвавшего чувство ревности у преступника. По нашим данным, лицо, являвшееся объ­ектом ревности, становилось жертвой данного преступления в 51% случаев. В отношение же второй категории соперников убийство из ревности совершалось немного реже — 47% по­терпевших.

Подобное разделение жертв по объему ролей в отноше­ниях обуславливается двумя обстоятельствами. Во-первых, в условиях конфликта банально обнаружить потерпевшего, когда он являлся объектом ревности, было значительно про­ще. В случаях же жертвы-соперника преступник тратил опре­деленное время на его обнаружение и выявление. Да и даже в процессе этого его негодование по поводу измены могло переключиться на того, кто вызвал ревность и кто всегда «под рукой».


Во-вторых, оскорбление, нанесенное изменой, было имен­но со стороны объекта ревности, именно он оказался неверен, и если бы не его адюльтер, не было бы и соперника. Он же (объект ревности) и являлся главным виновником ухудшения отношений. Так полагало большинство убийц, чьей жертвой стал объект их внимания. Соперники же рассматривались преступниками как вторичные участники конфликта. И их убийство происходило при попытке «отстоять» объект рев­ности любой ценой.

Кроме того, затрагивая роль жертвы в отношениях с пре­ступником, необходимо указать, что при убийствах по ревно­сти встречаются и крайне редкие случаи, когда потерпевшим оказывался и объект ревности, и соперник одновременно. Объем подобных преступлений составляет всего 2%.

Помимо вышесказанного, освещая роль, играемую жерт­вой в отношениях, стоит отметить, что этот аспект необхо­димо рассматривать в связи с полом потерпевшего. Два этих элемента являются взаимообусловленными.

В исследуемом нами преступлении и мужчина, и жен­щина могут быть как объектом ревности, так и соперником, что определяет специфику их поведения. Роль же, которую они играют в таком любовном треугольнике, в подавляющем большинстве случаев и зависит от пола. Поэтому, без сомне­ния, последний момент имеет самостоятельную научную цен­ность и заслуживает детального рассмотрения. Кроме того, он дополнительно раскрывает аспект места жертвы в отношени­ях с преступником.

Относительно пола жертв убийств из ревности нами были получены данные, говорящие о том, что большее их число приходится на мужчин — 55%. Женщины же оказывались жертвой данного преступления реже — 43% потерпевших. Наиболее же редкими были случаи убийства и мужчины, и женщины одновременно — лишь 2%. Последнее имело место в озвученной нами выше ситуации, когда жертвой ста­новились сразу и соперник, и объект ревности.

Такое разделение жертв по половому признаку обуслав­ливается исторически сложившимися отношениями между мужчиной и женщиной, негативными изменениями, проис­ходящими в этой сфере, спецификой ревности в зависимости от пола, а также самим отношением к изменам.

На протяжении достаточно длительного исторического периода неверность мужчины не считалась чем-то фаталь­ным, экстраординарным. И даже, более того, считалось, что у мужчин имеется предрасположенность к адюльтеру. Поэто­му «современный мужчина крайне болезненно воспринима­ет изменения моральной стороны взаимоотношений полов, в частности, отступление части женщин от нравственного требования единобрачия. Это и понятно. В мужской невер­ности, собственно, нет ничего нового в социальном смысле. Но неверность женщин, все же, как известно, встречавшаяся ранее, в настоящее время являет собой «некий социальный феномен, одну из форм эмансипации, наступление линии женского пола». Это — своеобразное желание «уравнения наизнанку».

Именно подобным образом можно объяснить практиче­ски равное количество жертв мужчин и женщин, но с преобладанием все же первых. Имеет место своего рода стол­кновение старого поведения и восприятия измены у мужчин и нового поведения женщин, связанного с их раскрепоще­нием.

Со стороны жертв мужчин подобное столкновение может выражаться в двух вариантах. Первый — это мужья-изменни­ки, не считавшие свою неверность аморальной и погибшие от рук обманутой жены, которой стало все известно. При вто­ром же варианте жертвы-мужчины являются соперниками, продемонстрировавшими, порой даже неумышленно, свои «успехи» перед ревнивцем, чем и поплатились. Либо же это те, кто как раз наоборот не смог скрыть свои «достижения» от преступника.

И именно поэтому из всех погибших в результате убийства на почве ревности мужчин 76,3% приходится на соперников, при 11,6% жертвах-соперницах у женщин. Сохранившимся, вернее не изменившимся, отношением к измене со стороны мужчин можно объяснить то, что их неверность встречает­ся гораздо чаще, чем женская. Большинство жертв-мужчин не считали свою измену чем-то, заслуживающим порицания. И подобное легкомыслие часто приводило их к плачевным последствиям.

Женский же аспект озвученного выше столкновения за­ключается в том, из всех же жертв-женщин 96,6% приходится на объект ревности. И большинство из них, уличенных в ре­альной измене, — это (учитывая исторические и социальные особенности слабого пола, делавшие вероятность измены крайне малой) жертвы бессмысленной и абсолютной, даже в плане измен, эмансипации. Альтернативой же этому мог­ли быть ситуации, а наиболее часто это отмечалось именно среди женщин-потерпевших, когда они оставались верны, но в сознании убийцы возникало ощущение их измены. При­чиной этого могло быть как некорректное поведение самой жертвы, так и особенности личности преступника. В послед­них же случаях, стоит отметить, потерпевший оказывался абсолютно не «виновным» в преступлении.

Помимо всего вышесказанного о поле и специфике поведе­ния потерпевшего, в зависимости от играемой им роли в отно­шениях с убийцей, данные элементы также позволяют объяс­нить преобладающее число именно жертв-мужчин. И связано это с их психофизическими отличиями от женщин.

Мужчины, по причине озвученных выше особенностей, имеют больше возможностей для сопротивления. Из всех жертв, которые оказывали при нападении сопротивление убийце, 44,4% приходится на женщин и 55,5% на мужчин.

Но часто поведение последних носит также и агрессив­ный, провокационный характер, что приводит к причинению вреда, в процессе оказания им самим противодействия. По­добное обуславливается излишней самоуверенностью мужчин жертв-соперников. И именно с ней связано большее число по­терпевших мужского пола, несмотря на лучшие оборонитель­ные возможности. Из всех жертв, не оказывавших сопротив­ление при нападении по той или иной причине, приходится 43,9% на женщин и 56,6% — именно на мужчин. Последние переоценивали свои силы и не рассчитывали на нападение, так как полагали, что учли все, ко всему готовы и всегда могут в любом случае защититься.

Поэтому среди жертв мужчин подавляющее большинство и является именно соперниками. Убийство же этих потерпев­ших происходит в условиях, когда они добились большего расположения объекта ревности, чем ревнивец, и тем или иным способом, порой даже неосознанно, это продемонстри­ровали преступнику. Таким образом они показали убийце его несостоятельность, поражение в отношениях с объектом ревности, которое было их «заслугой». И такая демонстрация, по сути, спровоцировала «неожиданное» в их отношении преступление.

Следующей чертой, на которую необходимо обратить внимание, является возраст жертв. Он, учитывая специфи­ку данного преступления, и, главным образом, отношения между потерпевшим и убийцей, примерно равен возрасту самих преступников и соответствует двум возрастным груп­пам — 23-27 лет и 29-40 лет. Это распространяется и на жертв соперников, так как объект их внимания тот же, что и у рев­нивца и, соответственно, того же возраста.

Из особенностей же возраста жертв нужно отметить, что с 24 по 31 год была выявлена наибольшая виктимность. По­сле 31 года было отмечено незначительное ее снижение. Это связано с определенным уменьшением уровня агрессив­ности, как самих преступников, так и потерпевших после этого возраста, а также с более осторожным поведением последних.

Возвращаясь к соотношению возраста жертвы и убийцы, нужно отметить, что этот момент обуславливается их взаимо­отношениями. Вступать в брак или поддерживать внебрачные отношения традиционно предпочитается с лицом того же возраста или с тем, чья разница в возрасте минимальна. И та­ким образом возраст потерпевшего является отнюдь не про­сто дополнительной чертой в его характеристике. Он также способствует более детальному рассмотрению взаимоотноше­ний участников преступления.

И основными социальными связями между потерпев­шим и убийцей были супружество и знакомство, в том числе и опосредованное, когда жертвой стал соперник. При этом супружество является преобладающим типом.

Поскольку основная масса убийств на почве ревности со­вершается в браке (72%), то, естественно, значительная часть жертв являлась женами и мужьями. И кроме того, в 37% слу­чаев жертва и преступник имели общего ребенка.

Рассмотрев аспект супружества с позиции жертвы, нами было выявлено, что само его наличие способствовало более скорой виктимизации последней, особенно при «граждан­ском браке». Связано это с особенностями характера рев­нивца, из-за которых часто инициатором конфликтов он сам и являлся. Постоянное же нахождение рядом жертвы, учиты­вая особенности ее психики и специфику повода конфликта, оказывалось для нее фатальным, в отличие от внебрачных отношений.

В последнем случае убийца и потерпевший общаются не ежедневно. И даже при ссоре, учитывая механику пре­ступления, степень виктимности такой жертвы значительно ниже, чем в браке. Во внебрачных отношениях может про­изойти эмоциональная разрядка и при отсутствии объекта ревности.

Кроме выше сказанного, повышению уязвимости в викти- мологическом аспекте, особенно, для жертв в молодых семьях, может способствовать крайне малый период знакомства бу­дущих супругов до заключения брака.

В таких условиях мотив формирования будущей семьи возникает под влиянием сложившихся в обществе неблаго­приятных социальных стереотипов. Помимо этого, в неко­торых случаях, цель создания семьи может иметь абсолютно утилитарный стимул — например, материальное благопо­лучие, отсрочка от военной службы и т.д. Отсюда и возни­кают психическая неудовлетворенность и несовместимость, эмоциональное напряжение, которых в начале отношений как будто бы и не было.

И так как сама семья порождает данные проблемы, по­иск их решения осуществляется вне нее. Это и толкает буду­щую жертву к реальной измене или же вызывает поведение, способствующее формированию у преступника ощущения мнимой неверности. То, как ведет себя потерпевший в таких условиях, или даже лишь они сами, эти условия, и способ­ствует проявлению качеств преступника, оказывающихся фатальными для жертвы.

Разумеется, что при таких условиях процесс психосоци­альной адаптации супругов был прерван практически в самом начале, так как семья существовала крайне короткое время.

По нашим данным, при убийствах на почве ревности мак­симальный срок совместной супружеской жизни преступника и жертвы составлял 10 лет. Большинство же браков просуще­ствовало от 2,5-3 до 5 лет. И по сведениям жертв, пережив­ших нападение, и свидетелей, практически во всех случаях, отношения в семьях между убийцей и потерпевшим они охарактеризовывали как «вначале были нормальные, но по­том...». Более того, весьма часто преступник и жертва, в целях снизить эмоциональный дискомфорт, прибегали к совмест­ному распитию спиртных напитков. Это, естественно, только усугубляло ситуацию, особенно для жертвы, и увеличивало непонимание.

Второй же разновидностью взаимоотношений жертвы и преступника, как ранее нами говорилось, было знакомство. Объем же убийств по мотиву ревности в таких условиях зна­чительно меньше, чем в браке, и составляет 28% из общей доли.

При рассмотрении жертвы убийства, совершенного вне брака, необходимо брать во внимание ее роль в отношениях с преступником. От этого зависит ряд особенностей в поведе­нии потерпевшего.

Вначале мы коснемся жертв, оказавшихся объектом рев­ности, которых большинство. И в первую очередь необходимо обратить внимание, что в этих случаях поведение потерпев­шего крайне редко носило аморально-провокационный ха­рактер. Обуславливается это тем, что жертва еще проявляла определенную осторожность, так как недостаточно хорошо знала преступника, и воздерживалась от крайне легкомыс­ленных форм поведения.

Но с другой стороны, именно во внебрачных отношениях наиболее часто встречался факт реальной измены. Связано это с тем, что в таких случаях жертва хоть и опасалась буду­щего убийцы, но не ощущала сильной эмоциональной связи с ним. А кроме того, также и не имела, по ее мнению, каких- либо обязательств, вытекающих из отношений с преступни­ком. Он мог быть лишь одним из тех, кого она готова была «осчастливить» своим вниманием. Поэтому жертва вполне могла, общаясь с убийцей, параллельно искать альтернативу ему, кого-то более успешного, достойного ее.

Естественно, об этих поисках не сообщалось преступнику, так же как и о таком пренебрежительном к нему отношении. Но когда убийце становилось известно, то последствия этого были не менее тяжелыми, чем при измене в официальном браке. При таких ситуациях в преступлении в значительной мере был «виновен» и сам потерпевший.

В случаях же, когда потерпевшим оказывался соперник, его поведение также обуславливалось тем фактом, что объект внимания ревнивца был неженат. Жертва исходила из того, что объект ревности по сути «свободен», и это позволяет ей действовать определенным образом, с целью «отбить» его. Такое поведение, в условиях любовного треугольника, потер­певший расценивал как абсолютно нормальное. И, в некото­рых случаях, он даже демонстрировал его перед ревнивцем, превращая в своеобразное «соревнование». Естественно, что подобное поведение для преступника было абсолютно недо­пустимо, объект его внимания мог принадлежать только ему, и ни о каком «соревновании» с соперником даже речи идти не могло. Поэтому жертве, ведущей себя столько виктимно, в кратчайшие сроки, если она не изменяла свое поведение, выносился «смертный приговор».

Во всех особенностях жертвы, которых мы уже коснулись, а так же тех, которых коснемся в дальнейшем, имеется эле­мент, являющийся одновременно и их следствием, и при­чиной. Этот элемент — непосредственное поведение потер­певшего. Из-за специфики его свойств оно есть не что иное, как связующее звено между личностью жертвы и прочими ее особенностями.

Все из выявленных нами моделей поведения жертвы мож­но разделить на две категории: негативная и позитивная.

К первой категории можно отнести аморально-провока­ционное, неосторожное и легкомысленное поведение жертвы. Негативной эта категория является отнюдь не только из-за того, что типы поведения, входящие в нее, так или иначе спо­собствовали преступлению. А также по причине того, что потерпевший, ведущий себя одним из трех вышеназванных образов, резко снижал шансы пережить нападение, так как не оказывал или не был готов оказать сопротивление.

Из всех жертв негативной модели поведения придержива­лось 87%, и 82% из этого числа не оказывало сопротивления. Противодействие преступнику не было оказано по причинам того, что жертва опрометчиво и безосновательно не ожидала и не рассчитывала на то, что возможно нападение.

Естественно, в каждом из трех вариантов негативного по­ведения присутствовали, в небольшой мере, определенные элементы двух других. Они дополняли и делали более вы­раженной ведущую манеру поведения, так как содержали в себе некоторые общие или аналогичные черты. Эти черты обуславливались особенностями характера жертвы и одно­временно являлись его составными частями. Об этих аспектах характера потерпевшего нами будет сказано в дальнейшем.

Вторая же категория, с входящим в нее безупречно-ней­тральным поведением, является позитивной на том осно­вании, что жертва в таких случаях, как минимум, никоим образом не способствовала преступнику. Максимальный же позитивный компонент этой категории заключается в том, что так ведущему себя потерпевшему было проще оказать сопротивление, воспрепятствовать покушению на свою жизнь.

По нашим данным, полученным в ходе анализа пригово­ров по делам об убийстве на почве ревности, из всех жертв 13% придерживались безупречно-нейтрального поведения. И все они смогли оказать преступнику то или иное сопро­тивление, или же попытались избежать нападения. Среди же 87% жертв, ведущих себя негативно, лишь 5% оказало какое- либо противодействие преступнику. Таким образом, без­упречно-нейтральное поведение является позитивным, так как способствует оказанию сопротивления преступнику или повышает его эффективность. Связано это с тем, что лицо, ведущее себя подобным образом, может более объективно оценить происходящую ситуацию и, соответственно, изме­нить свое поведение.

В каждой модели поведения жертвы ключевым элементом являются особенности ее характера. Именно они и обуславли­вают то, как будет вести себя потерпевший, и они же, в равной мере с преступником, определяют ее дальнейшую судьбу.

Наиболее пагубное влияние особенности характера жерт­вы оказывали при негативном поведении. В каждом из трех его вариантов нами были обнаружены черты потерпевшего, сыгравшие роковую роль. Легкомысленному поведению были присущи непредусмотрительность, доверчивость и самоуве­ренность; неосторожному — также непредусмотрительность, а кроме нее безынициативность и небрежность в отношениях; аморально-провокационному — вздорность, вспыльчивость, эгоизм и алчность. Помимо этого нами были также выявле­ны две черты личности, присущие любому виду негативного поведения жертвы — это моральная нечистоплотность и сла­боволие.

Затрагивая черты характера жертвы, которые способство­вали совершению преступления, нужно отметить, что они были присущи не только тем, кто вел себя негативно.

Потерпевшие, придерживавшиеся безупречно-нейтраль­ного поведения, также имели ряд черт характера, способ­ствовавших совершению против них преступления. К ним можно отнести слабоволие, названное выше, излишнюю терпимость, крайне малое самолюбие, незлобивость и не­предусмотрительность. Кроме того, значительную роль в совершении против них преступления, играло обстоя­тельство, вытекающее из названных особенностей — даже при длящихся ссорах и конфликтах они, по тем или иным причинам, не обращались в правоохранительные органы. В случае же обращения — практически на следующий день забирали заявление. Подобные особенности наиболее ярко проявлялась именно у жертв с безупречно-нейтральным поведением.

Помимо всего вышесказанного, поведение потерпевше­го является составным элементом самих взаимоотношений жертвы и преступника. Их значимость трудно переоценить, так как они, по сути, и являются поводом для конфликта, влекущего преступление. Поэтому их рассмотрение и выявле­ние специфики, особенно с позиции жертвы, видится шагом к разработке мер профилактики, нацеленных на снижение виктимности потерпевшего.

По нашим данным, более половины (65%) отношений между жертвой и преступником носили бесконфликтный характер. В подобных случаях, непосредственно до того конфликта, который завершился убийством, никаких ссор на почве ревности между убийцей и потерпевшим не было. Данные отношения были распространены в равной мере как среди женатых участников деликта, так и не находящихся в браке.

При таких отношениях преступник весьма высоко ценил объект своего внимания, абсолютно доверяя ему. И имен­но эта убежденность в его непогрешимости играла роковую роль. Когда же будущему убийце становилось известно об из­мене, даже и ложной, это оказывалось для него настоящим потрясением. В таких условиях криминогенная ситуация воз­никала, развивалась и заканчивалась в течение одной ссоры. При этом такой конфликт был особенно бурным и протекал гораздо интенсивней, чем все иные, произошедшие не на по­чве ревности. Нужно также отметить, что в случаях убийств из ревности при бесконфликтных отношениях его участников убийца наиболее часто действительно испытывал раскаяние в содеянном.

Прямо же противоположная ситуация имела место в 35% изученных нами деяний — отношениям преступника и по­терпевшего был присущ конфликтный характер. Именно с подобными отношениями сопряжено подавляющее число ситуаций, когда такой мощный сдерживающий фактор, как общий ребенок преступника и потерпевшего, перестает ра­ботать. Более того, из всех случаев негативных отношений между жертвой и убийцей 80% имело место при виновном поведение потерпевшего.

Если же жертва при таких взаимоотношениях все-таки старалась придерживаться невиновного поведения, то она попадала в состояние длящегося конфликта, выхода из ко­торого было два — постепенная деградация личности, из-за подчинения ревнивцу (мужу/сожителю или знакомому, при внебрачных отношениях), или же противодействие ему.

В качестве особенности таких негативных отношений между преступником и жертвой необходимо указать, что большинство их имело место в семье. При этом все участни­ки происходящих конфликтов вполне осознавали характер их взаимоотношений, но крайне редко стремились их из­менить.

Убийцы же и те из жертв, кому довелось пережить на­падение, если преступление оканчивалось на стадии поку­шения, сами охарактеризовывали их взаимоотношения как неблагополучные. В подобных случаях конфликты нередко разрешались с применением физической силы, оскорбления и нецензурная ругань были в порядке вещей, крайне широко было распространено бытовое пьянство, которое и ухудшало отношения, бывшие вначале весьма неплохими, и вызывало скандалы.

Рассматривая далее особенности жертвы убийства из рев­ности, необходимо остановиться на ее образовательно-куль­турном уровне, так как он существенно сказывается на пове­дении при взаимоотношениях с преступником.

По нашим данным, в случаях рассматриваемого нами убийства, «преступник и жертва имеют примерно одинако­вый образовательный и культурный уровень».

В условиях убийства из ревности образовательный уровень жертвы может оставаться достаточно невысоким, также как и преступника. Культурный же уровень и жертвы, и преступ­ника порой является не просто невысоким, а крайне низким. Отсюда и неумение потерпевшего вести себя соответствующе при конфликте на почве ревности, и неправильная оценка обстановки с вероятными последствиями своего поведения. Кроме того, нами было обнаружено очень частое необраще- ние в правоохранительные органы из-за нежелания «сдавать родного человека». Заявления в полицию были, в основном, со стороны некоторых будущих жертв ревнивцев-рецидиви- стов. А ведь своевременное заявление в полицию могло бы если и не предотвратить, то по крайней мере отсрочить пре­ступление при длительных конфликтных ситуациях на почве ревности, предварявших убийство.

Касаясь образовательно-культурного уровня потерпевше­го, стоит отметить представляющую научный интерес тенден­цию о его соотношении с таким же критерием у преступника и с состоянием опьянения самой жертвы.

Данная тенденция заключается в том, что чем выше обра­зование у преступника и, соответственно, жертвы, тем меньше убийств совершено в состоянии опьянения, и тем меньше слу­чаев негативного поведения со стороны потерпевшего. Но при этом нужно брать во внимание и то, что далеко не всегда достаточно высокий образовательно-культурный уровень ока­зывал должное влияние на поведение как жертвы, так и пре­ступника. Об этом, в частности, говорят факты совершения преступления лицами, имеющими высшее образование, и на­личие жертв с таким же образовательным уровнем.

Следующим аспектом в характеристике жертвы, на кото­рый нам бы хотелось обратить внимание, является место, где против нее было совершено преступление.

Нами были получены данные, свидетельствующие о том, что подавляющее число убийств на почве ревности было со­вершено в том или ином помещении (79%). Наиболее рас­пространенными были комната квартиры или частный дом. Но встречались также и значительно менее распространенные для подобного преступления помещения, среди которых, например, подъезд дома или сарай гаражно-строительного кооператива.

При исследовании личности жертвы рассмотрение места совершения преступления вызывается тем, что этот элемент дополнительно раскрывает и конкретизирует аспекты от­ношений преступника и потерпевшего, а также и поведения последнего.

Как выше нами отмечалось, подавляющее число убийств из ревности произошло в помещении. С одной стороны, дан­ное обстоятельство свидетельствует о том, что отношение жертвы к преступнику было крайне доверительным — ос­новная масса подобных деликтов в таких условиях была со­вершена при браке или же при весьма близком внебрачном знакомстве. И поэтому потерпевший не опасался оставаться с преступником в замкнутом пространстве.

С другой же стороны, подобное поведение жертвы было и при обратной ситуации — она имела краткосрочное зна­комство с преступником и, не зная его особенностей поведе­ния, все же соглашается остаться с ним в замкнутом простран­стве. В таких случаях потерпевший вел себя легкомысленно и крайне неосторожно. И наиболее часто подобное имело место в ситуациях, когда жертвой оказывался соперник.

Кроме того, убийство, совершенное в помещении, обу­славливается и состоянием опьянения самого потерпевшего. Когда имело место совместное распитие спиртных напитков жертвой и преступником, это происходило в основном, имен­но, в помещении, так как и преступник, и жертва желали употреблять алкоголь «с удобствами».

Помимо прочего, необходимо обратить внимание и тот факт, что во всех случаях, когда потерпевший находился в беспомощном состоянии (например, спал — при убий­ствах по ревности наиболее распространено) это имело место опять-таки в помещении. И наиболее часто в беспомощное состояние жертва была приведена не преступником, а это являлось результатом ее собственного алкогольного опьяне­ния.

Случаев же совершения убийств по ревности вне поме­щения было значительно меньше (21%). Здесь наиболее рас­пространенными местами преступления были парк, двор дома, близлежащие территории метро, территории продо­вольственного рынка. Из особенностей подобных убийств из ревности нужно выделить достаточно большое количество окончившееся на стадии покушения. В таких местах жертве значительно проще пережить нападение, чем в замкнутом пространстве — отбиться, убежать или позвать на помощь прохожих. Также из-за подобного места преступления пове­дение жертвы в таких условиях можно охарактеризовать как более осторожное.

Кроме того, в зависимости от места совершения убий­ства, — в помещении или вне него, — отличались способы сопротивления, защиты потерпевшего. Так, например, жерт­ва пыталась отстранить руку нападавшего, оттолкнуть его, увернуться, убежать (выбежать из квартиры) вне зависимости от того, где было совершено преступление. И напротив, при­менение жертвой ножа, в основном столового или кухонно­го, в целях защиты имело место исключительно в случаях совершения преступления в помещении. И именно в таких условиях весьма часто средство защиты потерпевшего обо­рачивалось против него.

Рассматривая виктимологические особенности жертвы, нужно отдельно коснуться и такого известного криминоген­ного фактора, как состояние опьянения. Особенно часто это обстоятельство играло роковую роль, когда жертва употре­бляла алкоголь совместно с преступником (36%).

О повышении виктимизации при совместном употре­блении спиртных напитков говорит уже то, что из всех слу­чаев, когда убийство заканчивалось на стадии покушения, нет ни одного с совместным распитием спиртных напитков. Алкоголь не только снижает тормозные процессы, но и пре­пятствует правильному отображению действительности. Это и оказывается особенно критичным, так как у потерпевше­го сильно снижается оборонительный потенциал. Жертва, находящаяся в состоянии алкогольного опьянения, может не придать должного значения как поведению преступника, так и своему собственному в его глазах и, даже при условиях очевидности, не ожидать, что сейчас произойдет нападение. И наоборот — когда жертва была трезвой, даже не учитывая редкую помощь со стороны, вероятность предотвратить на­падение или уйти от него, или же отбиться собственными силами значительно возрастала.

Помимо вышесказанного, употребление жертвой алкоголя само по себе способствовало повышению виктимности тем, что делало более выраженным ее виновное поведение. Или же нападающий именно благодаря алкогольному опьянению потерпевший и вел себя виновным образом.

   Завершая рассмотрение жертвы убийства по мотиву ревности, нужно коснуться аспекта, из-за которого процесс виктимизации в отдельных случаях протекал значительно быстрее и радикальнее. Этим элементом являются контакты и, главным образом, отношения с ранее судимым лицом и, тем более, вступление с ним в брак. Подобное было отмечено в 26% убийств. И такое поведение потерпевшего представляло собой крайнюю форму виктимизации. Особенно быстро этот процесс протекал в тех случаях, когда жертва совместно с ра­нее судимым преступником распивала алкогольные напитки или участвовала в иных легкомысленных занятиях.

Рецидивисты, с которыми имела отношения жертва — объект ревности, привлекались к уголовной ответственно­сти за насильственные и корыстно-насильственные престу­пления. Учитывая это, а также деформацию и особенности их психики, вероятность того, что против потерпевшего будет совершено преступление, была крайне высока. Бо­лее того, принимая во внимание особенности личности подобных преступников, от жертвы требовался крайне не­значительный повод, что бы вызвать ревность с их стороны. Причем сила и интенсивность ревности, которую вызывала жертва у таких ревнивцев-рецидивистов, оказывалась ко­лоссальной, даже при малозначительном поводе. Она была сопоставима с ревностью как при длительном аморально­провокационном поведении жертвы, в случаях ранее не су­димого преступника.

В отношениях же соперников убийца-ревнивец и рециди­вист даже не рассматривал возможность урегулировать ситу­ацию в любовном треугольнике не криминальным способом. Единственным вариантом относительно конкурента для него было его физическое устранение. Максимально же «мягкие» меры, которые ранее судимый готов был применить к жертве, выражались в избиении, нанесении телесных повреждений, которые все же часто завершались гибелью потерпевшего.

При ревнивце-рецидивисте конкурент, если он не самоустра­нялся, был практически обречен.

Подводя итог нашему рассмотрению жертв убийств по мотиву ревности, нужно сказать, что значительная часть предупредительных мер в борьбе с такими преступлениями должна быть виктимологического характера. Вызывается это тем, что в подобном убийстве потерпевший занимает отнюдь не второстепенную роль и, более того, в отдельных случаях преступление совершается именно благодаря нему.

На наиболее же виктимные черты потерпевших в пер­спективе и должны быть нацелены предупредительные меры. Целью же последних должно быть минимизирование коли­чества убийств из ревности, совершенных с «подачи» потер­певших.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика