Содержание журналов

Баннер
PERSONA GRATA

Content of journals

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер


«Свободомыслие» Кристофера Марло и Эдварда Герберта как предвестник английского либерализма
Научные статьи
30.04.15 17:44
вернуться

«Свободомыслие» Кристофера Марло и Эдварда Герберта как предвестник английского либерализма

alt
Верховодов Е. В.

Курзенин Э. Б.
alt
Цыганов В. И.
 
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
Верховодов Е. В., Курзенин Э. Б., Цыганов В. И.
«Свободомыслие» Кристофера Марло и Эдварда Герберта как предвестник английского либерализма
В статье анализируется творчество малоизвестных политических деятелей Англии периода раннего нового времени Кристофера Марло, Эдварда Герберта, Томаса Брауна, критиковавших католицизм и заложивших идейную основу для будущего течения либерализма, бывших идейными предвестниками политики религиозной толерантности, получившей развитие только в новейшее время.


Как известно, именно Англия стала первым правовым госу­дарством Старого Света. Этому предшествовали века государ­ственно-правовых преобразований, революций, социальных потрясений, и конечно, развития политико-правовых идей. Наиболее плодотворным в этом отношении явился XVII в.

Вторая половина XVI и весь XVII в. явились временем бур­ного развития Англии. Капиталистические отношения по­бедили в важнейших отраслях ее экономики. Сотни и тысячи пролетариев трудились, не разгибая спин, во имя прибылей хозяев многочисленных мануфактур, овцеводческих ферм, шахт и т.д.) Опираясь на все возраставшую экономическую мощь, английская буржуазия и «новое» (обуржуазившееся) дворянство в ходе классовых битв двух революций (1640-1660 и 1688 гг.) сломили сопротивление феодальной аристократии и захватили политическую власть.

Разгромив своих торговых соперников — Испанию, Голлан­дию и Францию, Англия надолго превратилась во владычицу океанских просторов. Певец английской революции Джон Мильтон писал: «Умственным очам моим является доблестная и могущественная нация, просыпающаяся бодрой и свежей ото сна подобно сильному человеку, разом вставшему и тряхнув­шему кудрями; она представляется мне орлом, который вновь стал молодым и сильным».

Быстрый прогресс производства и торговли был тесно свя­зан с развитием науки. Научные достижения давали убедитель­ные аргументы в руки критиков богословно-схоластических те­орий. Создание Гарвеем теории кровообращения, химические опыты Бойля, изучение земного магнетизма Джильбертом и особенно гениальные открытия Ньютона в области механи­ки и математики составили замечательную эпоху в истории мировой науки. Однако для того времени особенное значение имели достижения в области философии, служившей теоре­тической и методологической основой гуманитарных знаний и естественнонаучных поисков. В конце XVI и начале XVII вв. создавал свои труды Френсис Бэкон. Его произведение «Но­вый Органон» стало манифестом новой, свободной от влияния античных и средневековых авторитетов науки. Бэкон в названной работе высту­пает смертельным врагом схоластики и смелым про­пагандистом новой науки, основанной на эксперимен­тальном изучении приро­ды. В его работах видна вера в силу человеческого разума, призыв к изучению тайн природы, презрение к сле­пому преклонению перед авторитетами. «В Британии того времени политическая жизнь во многом опре­делялась экономическим прогрессом, но не только.


 

Интеллектуальное разви­тие британского общества в изучаемое время было впе­чатляющим и имело жест­кое императивное влияние на динамику политических отношений. Всплеск продук­тивных идей о государстве и праве, экономике и поли­тике, появление новых имен, которым суждено было из­менить ход английской по­литической истории». «Передовые люди того времени посте­пенно пришли к пониманию необходимости секуляризировать научный поиск, вывести его за рамки теологии. Выдающиеся ученые позднесредневековой Европы стремились к автономии богословия от науки, что не могло не способствовать быстрому развитию последней».

Однако не только научные достижения определили спец­ифику английского свободомыслия. Свежий ветер револю­ции, всколыхнувший английское общество, оказал могучее воздействие на мировоззрение миллионов людей, принад­лежащих к различным классовым группам. Революционная борьба английской буржуазии, а также крестьянства и горо­жан была направлена не только против политической власти и экономических привилегий феодалов, но и против идео­логических основ их сословных привилегий. Мировоззрение народных масс находилось под влиянием различных религи­озных учений. Поэтому идеологическая борьба не только в пе­риод Реформации XVI в., но и в революционную эпоху XVII в. с неизбежностью приняла характер столкновений различных конфессиональных позиций. Каждая из тех социальных групп, которые вступили в революцию с надеждой добиться осущест­вления своих стремлений, имела свое идеологическое знамя, освященное авторитетом Библии. Это были католики, пре­свитериане-кальвинисты и многообразные разветвления так называемых индепендентов — независимых религиозных те­чений. Обилие различных сект и реформистских течений сви­детельствует о сложности классового состава революционного лагеря. В Англии того времени существовало больше сотни церковных школ и сект. Их вожди рьяно доказывали правиль­ность своего понимания священных книг (и, следовательно, своей социально-политической программы) и «еретичность» воззрений противников.

Однако среди этого моря церковных распрей и библейских диспутов возникло и развилось принципиально новое идео­логическое направление — свободомыслие. Правда, число его сторонников было еще невелико, но именно ему принадлежа­ло будущее. Оно зародилось среди представителей интелли­генции, овладевших вершинами тогдашней науки и поэтому сумевших намного глубже, чем их современники, проникнуть в сущность развертывавшихся событий.

Хотя «нечестивые взгляды» проникали на Британский остров уже с XIV в., в чем можно убедиться, читая «Кентер­берийские рассказы» Дж. Чосера, однако истинным началом «собственного» английского свободомыслия принято считать деятельность сложившегося к концу 80-х гг. XVI ст. в Кем­бриджском университете кружка молодых преподавателей и студентов. По позднейшему признанию раскаивавшегося в грехах юности члена кружка Габриэля Гарви, «они не стра­шились ни доброго малого Сатаны, ни мастера Вельзевула, ни сэра Священника, ни самого милорда Правительство: по их мнению — о, гнусный атеизм! — ад лишь пугало, а святые не­беса — только диковинная тряпка...».

Среди кембриджских вольнодумцев наиболее известен Кристофер Марло (1564-1593). О его короткой жизни известно мало. Сын сапожника из Кентербери, которому посчастли­вилось получить образование в Кембриджском университете (1580-1586), приобрести славу поэта и драматурга, слыл среди своих набожных современников кем-то вроде главаря целой секты безбожников. Один из пуританских проповедников То­мас Берд (будущий учитель Оливера Кромвеля), оправдывая убийство Марло, утверждал, что тот отрицал Бога, его сына Иисуса Христа и не только богохульствовал на словах против троицы, но даже писал такие книги, в которых доказывал, что спаситель — обманщик, а Моисей — фокусник и колдун, что Библия есть собрание пустых и нелепых сказок, а религия — изобретение политики. Свидетельские показания королевско­го шпиона Ричарда Бейнза и близкого знакомого драматурга Томаса Кида позволяют конкретизировать это утверждение Берда. Марло доказывал, что многие дела, которые приписыва­ются божьему всемогуществу, могут совершаться волей людей. Христос и другие новозаветные персонажи лишались им боже­ственных черт и ореола святости; Иисус — незаконнорожден­ный сын плотника, отношения его с апостолом Петром — со- домистский грех, Павел-фокусник, женщина из Самарии и ее сестра — публичные женщины, не оставившие свое ремесло после знакомства с Иисусом.

Марло рассказывал о вопиющих противоречиях в библей­ских книгах.

Когда знакомишься с его пьесой «Мальтийский еврей», то создается впечатление, что обвинители Марло вряд ли гре­шат против истины. В прологе пьесы он выводит Макиавелли, в уста которого вкладывает такие знаменательные слова: «Рели­гию считаю я игрушкой и утверждаю: нет греха, есть бедность» (пер. Ф. Рождественского). Произведение Марло «Трагическая история доктора Фауста» пронизывает широко распространен­ная среди гуманистов идея независимости морали от религии. В словах Фауста: «Да, вечной смерти мы обречены» — содер­жатся сомнения в бессмертии души и страшном суде. Глав­ный герой пьесы «Тамерлан» — великий полководец Азии «Тамерлан — господень бич» сжигает священные книги му­сульман, издевается над бессилием пророка Магомета. Непо­колебимой верой в беспредельность человеческой мощи звучат слова Тамерлана, обращенные к своим воинам:

— Поднимем к небу черные знамена

И в битве страшной истребим богов. (Пер. Е. Полонской).

Взгляды Марло нашли отклики у современников. В 1594 г. «Высокая комиссия», орган, созданный королевской властью для борьбы с инакомыслием, вела следствие по поводу «нече­стия» Томаса Гериота и его покровителя, известного политиче­ского деятеля рыцаря Уолтера Рэли — правда, дело не дошло до репрессий15.

Следующий шаг в развитии религиозного вольнодумства в Англии сделал Эдвард Герберт, лорд Чербери (1581-1648). Сын небогатого уэльского дворянина, он в молодости мно­го странствовал по Европе, зарабатывая себе хлеб нелегким ремеслом наемного солдата. Когда на смену бесшабашной юности пришла мужественная зрелость, Э. Герберт оказался среди государственных деятелей монархии первых Стюартов. Его назначили на важный дипломатический пост — послом во Францию. Королевская власть высоко оценила оказываемые им услуги; он становится пэром Англии, получает титул баро­на Чербери. Впрочем, это не помешало ему отказаться от ак­тивной поддержки Карла I, когда тот вступил в ожесточенную борьбу с восставшим парламентом.

В годы дипломатической деятельности Герберт выступает с несколькими философскими трудами, которые обнаружи­вают богатый жизненный опыт и разностороннюю эрудицию их автора.

Во взглядах Герберта на религию ясно различаются две стороны. Во-первых, он отрицательно относится ко всем ве­роисповеданиям. Главный удар он направил против учения об откровении, этого исходного пункта каждой из «мировых» религий. Герберт утверждал, что человек может верить откро­венно только тогда, когда он сам пережил его. Письменные или устные рассказы об откровениях — это всего лишь традиция, которая, как и всякая другая, подлежит изучению человеческо­го разума. Поскольку нельзя проверить истинность библейских откровений, то их святость и боговдохновенность ставились под сомнение. Во-вторых, Герберт, отвергнув существующие систе­мы религиозных взглядов, пытался сконструировать свою ре­лигию, которую он называл «истинно всеобщей католической». В отличие от существовавшего католицизма и так называемых реформированных церквей, его религия строится на основе разума, а не откровений, записанных в древних книгах. Ее суть выражали пять принципов:

- существует некое высшее бытие, первопричина всего су­ществующего в мироздании;

- его следует почитать как некое обезличенное начало всей природы, которое обнаруживает себя через ее гармонию и кра­соту;

- важнейшей частью почитания является добродетель;

- ошибки, нарушающие добродетель, люди должны ис­правлять покаянием;

- добродетель и покаяние должны спасти человека в день, когда каждому будет воздано по его заслугам.

Борясь с католицизмом, Герберт, как явствует из этих принципов, все же не был атеистом, и догмат о воскресении мертвых и страшном суде вошел в его рациональную веру. Однако основная суть его концепции изложена в двух первых положениях.

Он лишил Бога всех тех атрибутов, которыми его наделяло богословие, превратив его в некую обезличенную причину ми­роздания. Ни посредством откровения, ни каким-либо иным путем вступать в контакт с этим «высшим бытием» человек не может, он только догадывается о его существовании, позна­вая целесообразность окружающих его явлений природы. Эту враждебную религии сущность взглядов Герберта прекрасно поняли теологи, приклеив ему, как Гоббсу и Спинозе, ярлык «великого обманщика».

Таким образом, Герберт — первый «свободный мысли­тель», пять принципов которого послужили своеобразным кредо новой системы взглядов на религию, обычно называ­емую деизмом. Не являясь последовательно атеистической, философско-религиозная система деизма в течение почти двух столетий играла серьезную роль в развитии политико-право­вых учений Англии.

В 1642 г. в Лондоне анонимно вышла небольшая книга под названием «Религия врача». Ее ожидал редкий успех. В том же году вышло ее второе издание. На следующий год — третье, ис­правленное, на титульном листе которого уже красовалось имя автора — Томас Браун (1605-1682). В короткий срок она была переведена на французский, немецкий, голландский и латин­ский языки. В многочисленных отзывах одни называли автора полукатоликом, другие причисляли его к «забывшим бога» богохульникам типа Ванини и Кампанеллы, третьи превозно­сили его терпимость, кротость и благоразумие.

В отличие от Герберта, Браун был типичным представи­телем английской буржуазной интеллигенции. Молодость он провел не на полях сражений, а в учебных аудиториях и за письменным столом. Он изучал юриспруденцию, меди­цину, древние и новые языки, богословие в Англии, Франции и Италии. После получения в 1633 г. степени доктора меди­цины в Лейденском университете он прочно осел в древнем Нориче на востоке Англии, где счастливо и безбедно прожил до конца своей жизни, занимаясь врачебной практикой.

Браун предпочитал не вмешиваться в политическую борь­бу, был лоялен к сильным мира сего и сочувствовал казнен­ному Карлу I. Роялистские симпатии Брауна были оценены Карлом II, который пожаловал ему дворянский титул. Любовь к науке, вера в творческие силы человеческого разума, которы­ми проникнуты его лучшие книги, сочетаются в нем с благо­разумной осторожностью.

Браун — единомышленник Герберта, хотя пути их к деизму различны. Браун — ученик Кардано, Парацельса и Галилея; многолетние занятия медициной и другими естественными науками дисциплинировали его ум, пробудили трезвое отно­шение ко всему, с чем он сталкивался в жизни.

Теоретический багаж Герберта скуднее, но зато за его пле­чами большой опыт политика. Но и тот, и другой равно чув­ствуют фальшь существующих вероучений. Характерно, что в начале своей книги Браун роняет слова, которые мог бы ска­зать и его старший современник Гоббс: христианская церковь утратила свою «прирожденную красоту», дискредитировала себя из-за «дурных склонностей принцев, гордости и жадно­сти прелатов и фатальной коррупции времени». Поэтому, по мнению Брауна, нужно реконструировать веру на основе принципов разума. Впрочем, он оговаривает, что признает и «священное писание», и предписания «святой англиканской церкви». Это осторожное «признание» не мешало практи­ческому уму Брауна сомневаться в целесообразности веры в страшный суд и воскресение. В этом вопросе он делает шаг вперед по сравнению с Гербертом: ад не страшит его, и он от­важно оправдывает Эпикура, Лукиана, Макиавелли и даже ав­тора «трактата о трех обманщиках», ибо взгляды этих мыслите­лей отнюдь-де не принадлежат к атеистическим доктринам.

Характерна для его взглядов проповедь религиозной терпи­мости. Прямым отзвуком окружавшей его действительности звучат слова Брауна: «Каждая секта хочет занять ворота небес, вытеснить прочь другие». Браун протестует против избранно­сти, исключительности приверженцев христианской религии и призывает быть милосердным к иноверцам и язычникам. Он открыто пишет о том, что посещал католическую церковь, мо­лился с католиками и даже «за них». В условиях той ненависти к католицизму, которую старательно культивировали в среде своих приверженцев англиканская церковь и многочисленные руководители сект, это выступление, бесспорно, делает честь мужеству Брауна.

Заметим, что именно эти тенденции, тогда еще очень сла­бые и редкие, спустя три столетия стали основой религиозной толерантности в Европе новейшего времени.




Следующие материалы:

Предыдущие материалы:

 

от Монро до Трампа


Узнать больше?

Ваш email:
email рассылки Конфиденциальность гарантирована
email рассылки

Blischenko 2017


ПОЗДРАВЛЕНИЯ!!!




КРУГЛЫЙ СТОЛ

по проблемам глобальной и региональной безопасности и общественного мнения в рамках международной конференции в Дипломатической академии МИД России

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

Право международной безопасности



Инсур Фархутдинов: Цикл статей об обеспечении мира и безопасности

№ 4 (104) 2016
Московский журнал международного права
Превентивная самооборона в международном праве: применение и злоупотребление (С.97-25)

№ 2 (105) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право (окончание)

№ 1 (104) 2017
Иранская доктрина о превентивной самообороне и международное право

№ 11 (102) 2016
Стратегия Могерини и военная доктрина
Трампа: предстоящие вызовы России


№ 8 (99) 2016
Израильская доктрина o превентивной самообороне и международное право


7 (98) 2016
Международное право о применении государством военной силы против негосударственных участников

№ 2 (93) 2016
Международное право и доктрина США о превентивной самообороне

№ 1 (92) 2016 Международное право о самообороне государств

№ 11 (90) 2015 Международное право о принципе неприменения силы
или угрозы силой:теория и практика


№ 10 (89) 2015 Обеспечение мира и безопасности в Евразии
(Международно правовая оценка событий в Сирии)

Индексирование журнала

Баннер

Актуальная информация

Баннер
Баннер
Баннер

Дорога мира Вьетнама и России

Ирина Анатольевна Умнова (Конюхова) Зав. отделом конституционно-правовых исследований Российского государственного университета правосудия


Вступительное слово
Образ жизни Вьетнама
Лицом к народу
Красота по-вьетнамски
Справедливость и патриотизм Вьетнама
Дорогой мира вместе


ФОТО ОТЧЕТ
Copyright © 2007-2017 «Евразийский юридический журнал». Перепечатывание и публичное использование материалов возможно только с разрешения редакции
Яндекс.Метрика